Пустышка

Этьен критически осмотрел свои обломанные ногти с черной каемкой грязи, неверяще покачал головой. Ему сегодня снился дом. Так обманчиво-сладко и реально, что хотелось плакать. Он сидел в магазинчике, за окном гуляли люди, сигналили машины, на столе исходил паром свежий кофе, страницы очередной книги переворачивались под пальцами с приятным шорохом. Именно эта последняя картинка намертво отпечаталась в сознании — чистые, холеные руки с коротким аккуратным маникюром, белоснежные страницы. А потом он проснулся. Наверное, его психика приходила в норму — ведь это же нормально, сожалеть о счастливом прошлом? Исчезла та странная дымка в сознании, вынуждающая думать только о настоящем, концентрирующая все эмоции и чувства на сиюминутных переживаниях. Рефлексия — это же хорошо? Ну, или наоборот — он скоро свихнется окончательно и будет жрать живых грязевых змей, поплевывая чешуей. Эти самые змеи уже обрыдли — они ели их третий день, закусывая мандрагорой. Вельд никаких проблем в этом не видел — вон, развалился на траве, подставляя солнцу белый живот и грудь. Черт его знает, что там за магическая регенерация у него, но земные ученые за разгадку этого феномена все деньги отдали бы — с дня Х прошло меньше недели, а он из полутрупа превратился во вполне здорового человека. Ну ладно, может это небольшое преувеличение — следы ожогов все еще были заметны, пятная новую кожу уродливыми проплешинами, да глаз по-прежнему был один. Пока. Но если вспомнить то нечто, копошащееся в развалинах, то разница — ух! И сидеть им здесь еще не один день, пока маг окончательно восстановит силы. Оставалось лишь надеяться, что тот не бросит его, как огненный крылатый. Потому что если такое случится — Этьен догонит и выдерет ему все волосы, до которых дотянется, вот! Примерившись взглядом к этим самым волосам, только пробившимся темным ежиком на лысой голове, он раздраженно передернул плечами. Настроение после сна было паршивым. Оценил время по солнцу, пробивавшемуся сквозь густую зеленую крону, с отвращением выплеснув в дальний куст остатки змеиного супа. Тот и в горячем виде был не очень, а остыв и вовсе превращался в мерзкую жижу с пленкой и мошками, упавшими в котел. Есть такое, не помирая с голоду, он не собирался. Благо, охотился Вельд сам, с поразительной ловкостью разыскивая и вытаскивая мерзких ползучих голыми руками. Тропинка, хорошо утоптанная за эти дни, уже привычно ложилась под ноги, даже спуск в овраг перестал вызывать такие трудности — он успел приловчиться и найти более-менее надежные участки для опоры. Голова была тяжелой, какое-то безнадежное, тоскливое чувство кололо грудь, а потому он не сразу заметил неладное. Лишь когда перебрался на любимый плоский камень, зацепился взглядом за темное пятно на противоположном берегу ручья. Среди зарослей промелькнуло что-то непонятное, пришлось присесть, чтобы рассмотреть детальнее. Этьен похолодел. В первое мгновение он подумал, что это человек — пьет воду, набирая ее в сложенные ковшиком ладони, поднося к лицу. Но затем понял, что никакого лица там и близко нет — звериная вытянутая морда с мощными челюстями и острыми треугольными ушами. Это был пожиратель, что с таким удовольствием лакомился трупами на пожарище. Его горбатую спину, покрытую редкой черной шерстью, он не спутал бы ни с чем другим. Этьен медленно, стараясь даже не дышать, лег на камень, распластался по нему, как плоская грязевая змея. Тварь подняла голову, повела мордой, словно прислушиваясь, черные глаза внимательно осмотрели камни, берег, кипящие буруны ручья. Она была похожа на крысу — странно длинную и костистую, но при этом чем-то противоестественно, парадоксально напоминала человека — плечи, торс, руки с длинными когтистыми пальцами. От этого становилось еще страшнее. Несколько бесконечных мгновений Этьену казалось, что сейчас этот ходячий кошмар прыгнет через ручей, схватит его омерзительным подобием рук и вопьется зубами. Воздух загустел, как кисель, с трудом пробиваясь в легкие, спина и подмышки мгновенно вспотели. Но затем тварь отвернулась, а затем резко поднялась на лапы и пошла. На четвереньках, покачивая длинным крысиным хвостом. Еще минут пять после ее исчезновения он лежал неподвижно, вздрагивая от каждого шороха, пробивающегося сквозь журчание воды. Затем выдохнул, намочил руку, провел по лицу, осторожно поднялся и, постоянно оглядываясь, быстро направился к берегу. Колени подрагивали от ужаса, но, несмотря на это, он взлетел наверх так быстро, как никогда до этого. И опрометью бросился бежать. В лагерь он ввалился молча. Тяжело дышал, мокрые рукава прилипли к рукам. Неосознанно прихваченный пустой котелок болтался на сгибе локтя. Вельд, по-прежнему дремавший в траве, повернул голову, открыл глаз. — Что? Этьен вытер лицо тыльной стороной руки, секунду помолчал, пытаясь подобрать слова. — Там… кто-то был. У ручья. — Кто? — маг сел. — Сначала думал, человек. У него руки… лапы, похожие на руки. И хвост. Горбатый такой, зубы огромные, — он зажестикулировал, пытаясь описать монстра, но внезапное смятение и страх путали язык. — Он тебя видел? — Вельд явственно напрягся, бросил взгляд в сторону, откуда шумно, задевая ветки и топоча, прибежал Этьен. — Не-е-е, — тот замотал головой, сбросил котелок и плюхнулся на шкуру. Выдохнул. — Он был на той стороне ручья, пил воду. Потом принюхался, осмотрелся и ушёл. Повезло. Вельд смотрел на него долгим, слишком внимательным взглядом, от которого становилось неловко. — Знаешь, — наконец сказал он медленно, — меня начинает смущать твоё везение. Так не бывает, ширри чуют человека за несколько миль. — После пожара, когда я тебя нашёл, оно уже здесь было. Жрало тела, а потом ушло, — Этьен сам не заметил, как перешёл на шёпот. — Гарь и дым скрыли запах. К тому же еды было достаточно. Но ширри — это плохо. Они стайные охотники. Наверное, придётся уходить раньше, чем я думал. — Сегодня?! — Этьен вскочил на ноги. Внутри бурлило паническое желание куда-то бежать и что-то делать. — Нет, поздно уже, далеко не уйдём. Ещё надо запастись едой, пока есть возможность. Костёр они потушили. Накопали мандрагоры, связав в пучок, нелепо топорщившийся во все стороны. К ручью Вельд ушёл один, уже на закате. Вернулся, повесив на шею сразу трёх змей, выпотрошенных и промытых. Выглядел он встревоженным и напряжённым, но на вопросы буркнул лишь: — Следы видел. Много. Пока что только на том берегу. От этого «пока что» Этьен поёжился. Они ушли на рассвете, как только непроглядный мрак превратился в серую дымку. Стволы деревьев проступали сквозь неё плотными тенями, теряясь уже через несколько метров. Какая-то ранняя птица настойчиво пиликала в ближайшей древесной кроне, и этот звук ввинчивался прямо в мозг. Этьен не выспался. Он тревожно вздрагивал от каждого шороха, ворочался с боку на бок, то и дело таращился в темноту, но без света костра глаза не различали практически ничего. И вот теперь голова гудела, затылок был тяжёлым, а глаза жгло. Он подхватил котелок, вязанку мандрагор, огляделся в последний раз — остро жгло чувство, что забыл забрать что-то важное. Непритязательная, полудикая стоянка за эту неделю стала привычной и безопасной. Островок стабильности в бушующем водовороте событий. Тяжело вздохнув, Этьен поправил шкуру, наброшенную на плечи, и поспешил вслед за Вельдом, уже почти скрывшимся из виду. Если взглянуть со стороны, то выглядел маг забавно — из одежды лишь потёртая шкура, обёрнутая вокруг бёдер, на шее болтаются противные змеиные тушки, на голове топорщатся отрастающие волосы. Был он худым, с острыми скулами, впалым животом и торчащими рёбрами, хотя всё это время ел за двоих. Всё уходило на ускоренное заживление страшных ран. И шагал босиком, вроде бы неспешно, но при этом как-то очень ловко, умудряясь не шуметь, уворачиваться от веток и выбирать удобную дорогу. Сам Этьен то и дело наступал на сухие ветки, громко трещащие и впивающиеся в ноги сквозь грубые обмотки, спотыкался и лез через кусты, как медведь. Шума было — ужас, он и сам это понимал, потому и втягивал голову в плечи. Окажись какой-нибудь монстр поблизости — уже бежал бы сюда со всех ног, привлечённый неловкой вознёй. Приходилось спешить, чтобы не отстать, и уже спустя полчаса дыхание сбилось, стало жарко. Он заранее предполагал, что дорога будет не слишком простой, заранее же с этим смирился, а потому лишь крепче стиснул зубы. А что делать? Не понесут же его на руках, как принца. Для этого надо было попадать в какой-то другой мир, а ему, невезучему по жизни, светят лишь зубастые ширри. Он терпел часа три, пока не выдохся окончательно. Споткнувшись очередной раз, не удержался, рухнул на колени, больно приложившись о корень. Ойкнул, зашипел, с трудом поднимаясь. Ноги в обмотках скользили, казалось, что он уже привык к жизни без нормальной обуви, но стоило лишь пройти больше пары сотен метров, как эта проблема всплыла снова. Вельд обернулся, наверное, впервые за это время, и Этьен твёрдо заявил: — Привал! — и тут же плюхнулся на ближайший корень, толстый и удобно изогнутый, вытянул ноги. Маг, против опасений, ругаться не стал, вернулся, молча уселся рядом. Выглядел он как обычно — даже дыхание не сбилось. Коротко предупредил: — Недолго. Мы едва отошли от лагеря. Этьену казалось, что прошла целая вечность и ушли они чертовски далеко, но он всё же решил уточнить. — Мили три, — огорошил его Вельд, легко поднялся и скомандовал, — всё, двигаемся. — Да быть не может! — возмущённо бурчал Этьен себе под нос. — Мы раза в три больше прошли. Что такое три мили для длинноногого монстра? Эта мысль подстегнула, добавила сил. Хотелось оказаться как можно дальше от места, где таких аж целая стая. Он устал, вспотел, ноги жгло, и с каждым часом это невыносимое чувство лишь усиливалось. Поэтому, когда на пути попался крохотный — переступить можно — но чистый и холодный ручеек, Этьен с удовольствием уселся на берегу и стащил обмотки, сунул ступни в воду, зашипел от разницы температур и мгновенного облегчения. Откинулся назад, на траву, расслабился. Казалось, умудрился даже задремать, пока Вельд что-то изучал, то и дело перепрыгивая с одной стороны на другую. Очнулся, когда тот уселся рядом и довольно констатировал: — Следов ширри нет. А затем маг неожиданно схватил его за колено, потянул вверх, цапнул пальцами за пятку, крепко и больно. Этьен зашипел, дернулся и открыл глаза. Сел, подтянул ноги, рассматривая натёртые волдыри, поморщился. — Так не пойдёт, — Вельд нахмурился. — Мы так далеко не уйдём. Его собственные стопы, босые и грязные, выглядели абсолютно целыми. Если и были какие-то травмы, то они уже затянулись. Оставалось лишь завидовать и молчать. Да и что он мог сказать? — Давай ногу, — скомандовал маг и взялся за нож. — Не дам, — тут же открестился от помощи Этьен, мигом поджимая колени к груди. Вельд молча закатил глаза, а затем одним змеиным движением схватил его за лодыжку, дернул на себя, едва не опрокинув обратно на траву. Взялся за влажные, истёртые и испачканные обмотки, примерил к подошве, принялся быстро кромсать шкуру ножом. Этьен, сообразив, что ему ничего не отрежут, выдохнул и расслабился. Пристыжено буркнул: — Мог бы и объяснить. — Что я не собираюсь рубить тебе ноги для скорейшей ходьбы? — Вельд саркастически приподнял брови, снова примерил шкуру, принялся сноровисто приматывать её к стопе. Ответить было нечего, поэтому Этьен воинственно шмыгнул носом, затем внимательно осмотрел получившийся результат, покрутил лодыжкой, поджал пальцы. Держалось вроде крепко, да и удобнее, чем раньше. — Спасибо, — сказал уже веселее и сунул магу вторую ногу. Как Этьен дожил до вечера — он и сам не понимал. Чёртов маг упорно ломился вперёд, оборачиваясь лишь тогда, когда он в очередной раз без сил падал на ближайшую удобную кочку. Оборачивался, возвращался, давал пару минут перевести дух и едва ли не за шкирку тащил дальше. Ни сердитое пыхтение, ни тихая ругань себе под нос, ни стоны и даже позорное нытьё на него не действовали. Этьен понятия не имел, сколько они прошли, но казалось, что миль двадцать, не меньше. Вспомнив первые три мили, самонадеянно превращённые им в десять, пришлось немного урезать цифру. Но миль пятнадцать они же точно прошагали?! Огонь разводить не стали — чтобы не привлекать возможного внимания. На ужин были остатки вчерашней зажаренной змеи и нарезанная мандрагора, но от усталости кусок не лез в горло. Он уснул раньше, чем дожевал первый ломтик. Вырубился намертво, не слыша ни возни мага, ни подозрительных шорохов и писков. И готов был поклясться — прошло от силы минут десять, когда по плечу хлопнула чужая рука, а голос над самым ухом скомандовал: — Вставай, солнце сходит. Хотелось послать к чёрту и солнце, и зубастых ширри, и этого вот, не дающего поспать, туда же. Но сил хватило лишь на длинный, страдальческий вздох. Боже, как он ненавидит пешие прогулки. Он ничего не успел заметить — Вельд остановился раньше, запрещающе махнул рукой, пригнулся, рассматривая что-то, скрытое кустами. Затем, спустя минуту тревожного ожидания, расслабился. Пояснил спокойно: — Змея. — Где? — Этьен подошёл, вытянул шею, пытаясь увидеть хоть что-то. Они стояли на небольшом пригорке, старые, кряжистые деревья сменились чем-то, похожим на берёзовую рощу, светлую и солнечную. Кустов стало меньше, поэтому шагалось легче и удобнее. Да и новая «обувь» сидела на ногах гораздо лучше. Но, несмотря на всё это, он уже вымотался, хотя солнце ещё даже не думало клониться к закату. — Да вон же, — Вельд обрисовал пальцем место, и Этьен округлил глаза, сообразив, что светлое длинное пятно, принятое им за ствол поваленного дерева, — силуэт титанической змеи. Оно не шевелилось, но от страха задрожали колени. Такой гигант человека проглотит, не задумываясь. Живьём. Да лучше уж зубастые ширри, чем… Он медленно попятился и готов был уже броситься прочь, не разбирая дороги, но маг, видимо вообразив себя бессмертным, зашагал вперёд, даже не особо таясь. Этьен сам не понял, как умудрился в два прыжка догнать его и вцепиться в плечо: — Ты куда?! Уходим отсюда, немедленно, — шепот получился нервным, почти истерическим. — Она мёртвая, — Вельд снисходительно, но добродушно хлопнул его по спине. — Не бойся. — А если нет?! Маг как-то очень ловко вывернулся из крепкой, казалось бы, хватки, зашагал вниз с пригорка. Этьен, прижав руку к колотящемуся сердцу, выждал, пока тот дойдёт до гигантской туши, и лишь убедившись, что оживать и бросаться на человека змея не спешит, пошёл следом. Это была не змея. Пустая шкура, сброшенная во время линьки, сухая и шуршащая, расползающаяся под пальцами тончайшими лоскутами. Этьен прошёлся вдоль — от тонкого, скрученного хвоста до головы. Девять шагов. Уточнил, опасливо оглядевшись: — А если она всё ещё где-то рядом ползает? — Вряд ли. Шкура старая, — Вельд с сожалением отряхнул руки от чешуй, — пойдём, здесь ничего полезного. Шагнул было прочь, но затем внезапно обернулся, ткнул в хвост, болтающийся на шее, и с напором сказал: — А это грязевая рыба. Разницу видишь? — Вижу, — пробурчал Этьен, тем не менее оставшись при своём мнении. На гигантскую белесую шкуру он оглядывался несколько раз, пока она не скрылась из виду. К полудню небо посерело. Стало пасмурно, и начал сеять мелкий дождь. Сначала почти незаметно, но чем дальше — тем противнее. Морось висела в воздухе, оседала на волосы и одежду. Капли воды, постепенно собираясь, щекотно и холодно скатывались под ворот рубашки, вниз по спине. Этьен неожиданно понял, что мерзнет. Земля под ногами тоже медленно раскисала, всё чаще скользила под ногами. Как на зло, лес вокруг был неудобным для такой погоды — высокие и стройные деревья, усыпанные острыми листьями, плохо задерживали воду. Ближе к вечеру противная морось превратилась в настоящий дождь, с каждой минутой усиливавшийся. Этьен беспрестанно шмыгал носом и то и дело оступался. Шкуру он набросил на голову, но защищала она постольку-поскольку. Вельд оглядывался на него всё чаще, затем, видимо, решил, что дела не будет, и махнул рукой: — Ладно. Выберем место посуше и останавливаемся. Но с этим были проблемы — промокло всё. В конце концов, они забились под разлапистые ветви ели, очень удачно затесавшейся среди тонких стволов неизвестных деревьев. Этьен дрожал, сгорбившись и подтянув колени к груди. Он промок насквозь, чертовски замёрз и устал. Дождь превратился в ливень, над головой раскатисто громыхнуло. Шелест капель, бьющих по кронам, превратился в сплошной гул, почти пугающий своей силой. Вельд завозился, выбрался из-под ели, стащил шкуру, составляющую весь его гардероб, задрал лицо к небу, подставляя его потокам воды, принялся тереть голову, плечи. От этого зрелища Этьену стало ещё холоднее, да и неловко пялиться на голого человека. Он отвёл взгляд, посмотрел на свои дрожащие пальцы, сморщенные и побелевшие. Закрыл глаза. На голову капнуло. Раз, другой. Ель была не в силах сдержать напор ливня, и более-менее сухое убежище грозило вскоре превратиться в весьма мокрое и неприветливое место. Этьен страдальчески поёжился, потер замёрзший нос, затем макушку, на которую уже регулярно капало. Наткнулся взглядом на стоявший рядом котелок, вытряхнул из него мандрагору и решительно водрузил себе на голову. Теперь капли стучали раздражающе звонко. Он съёжился, втянул голову в плечи и потуже завернулся в шкуру, стараясь сохранить последние капли тепла. Впервые в своей жизни понял, как же ненавидит дождь. Маг шумно рухнул рядом, довольно отфыркиваясь. Он выглядел почти весёлым после купания, кажется, холода и вовсе не чувствовал. Скользнул взглядом, замер на миг, рассматривая дивную картинку, но промолчал. «Пусть идёт к чёрту» — зло решил Этьен и закрыл глаза. Может, если удастся заснуть, ливень закончится быстрее? Он действительно провалился в чуткий, поверхностный сон, когда к боку прижалось чужое тело. Вздрогнул, заморгал, как разбуженная сова. — Так теплее будет, — Вельд насильно вытряхнул его из кокона, прижал к себе спиной, обнял за пояс, шкуру набросил сверху. Этьен несколько мгновений напряжённо ждал, сам не зная чего, но затем всё же расслабился, опираясь на грудь мага, как на спинку кресла. Так действительно было теплее — от этого термоустойчивого гада шпарило теплом, как от печки.