Пустышка

Этьен проснулся от прикосновения. С трудом разлепил глаза, оглядел рассеянным взглядом еловые лапы, нависающие сверху, колыхающуюся перед самым носом траву, влажную от ночного ливня. Судя по солнечным лучам, падающим на опавшие прошлогодние иголки, рассвет он проспал. Они проспали — сзади все так же чувствовалось чужое тело, твёрдое и горячее. Ночью поза как-то незаметно сменилась с вертикальной на горизонтальную. Сейчас он лежал на боку, подпихнув локоть под голову, а Вельд не только прижался, но ещё и закинул сверху тяжёлую руку, изрядно давившую на рёбра. И, кажется, перебирал пальцами во сне, задевая живот, чем и разбудил. А сам тихо сопел, как ни в чём не бывало. Этьен осторожно пошевелился — бок изрядно затёк, спина ныла. Было одновременно душно и противно-влажно. По животу опять скользнули тёплые пальцы. Он перевёл взгляд на голую руку мага, пятнистую от практически заживших ожогов и разводов грязи. Вздрогнул от отвращения — по руке полз слизняк. Крупный, с палец длиной, белесый и отвратительный, он неспешно двигался от локтя к запястью, оставляя за собой блестящий след. Брезгливо проследив его путь, Этьен вдруг сообразил, что Вельд никак не мог щекотать ему живот под рубашкой — слишком низко, не достал бы. Остатки сна мгновенно испарились. Он втянул живот посильнее и с ужасом увидел, как шевельнулась рубашка — по коже снова тепло и щекотно проехалось чужое касание. Влажную, липнущую ткань он отодвигал очень-очень осторожно, не дыша. Вытянул шею, пытаясь разглядеть, что там. Успел заметить блеск чешуи и свернувшееся кольцом змеиное тело, после чего шарахнулся назад, как ошпаренный, взвизгнув во весь голос. Умудрился опрокинуть на спину Вельда, оказавшись на нём сверху, панически задергался, всё ещё чувствуя, что пригревшаяся под рубашкой гадина никуда не делась. Маг мгновенно стиснул руки железной хваткой, а затем легко, словно он ничего не весил, перебросил Этьена себе за спину, сам же резко сел, внимательно осматриваясь. Этьен лихорадочно ощупывал себя, даже не почувствовав боли от небрежного приземления — теперь ему казалось, что эту щекотку он чувствует повсюду, что под одеждой ещё целая куча таких тварей… Вельд, не обнаружив опасности, обернулся с таким выражением лица, что подступившая было истерика как-то стихла. — Я тебя завтра так же разбужу, — угрюмо пообещал он, потер ладонью лицо. — Ты от такой ерунды визжишь? — он раздражённо ткнул пальцем в сторону прилипшего слизняка, щелчком сбросил его в траву. Этьен, всё ещё пытаясь отдышаться, заметил шевеление в траве и наконец-то немного успокоился — ползучий гад был довольно далеко. Затем до него дошли сказанные слова, и стало внезапно обидно. — Это обычная улитка. Возможно, нам ещё придётся их жрать, если не повезёт, — Вельд небрежно стряхнул с голой спины прилипшие иголки, дотянулся до валяющейся рядом мандрагоры, разрезал её напополам, половину небрежно швырнул в его сторону. — Я не трус, — буркнул Этьен, — И это была з-змея, з-заползла под одежду. Он сам слышал, как дрожит голос. Принялся глубоко дышать, старательно сглатывая засевший в горле ком. Вот ещё… Есть не хотелось. Наверное, это было нервное — хотелось реветь и топать ногами от несправедливости. Этьен подобрал брошенную подачку, критически осмотрел — корнеплод потемнел, из него торчали какие-то жёсткие жилки, похожие на белесые черви. Желудок даже не дернулся при виде столь богатого завтрака. К чёрту. Он всё так же молча бросил мандрагору обратно. Задрал рубашку, осмотрел живот — белый и внезапно впалый. А вдруг змея его укусила, а он и не почувствовал из-за адреналина? Вроде нет. Вельд прекратил жевать. Вздохнул. Поднялся на ноги. Неспешно подошёл, потрепал по голове, взъерошил грязные волосы. — Ладно. Только в следующий раз лучше скажи, а не прыгай на меня с размаху. Это больно. Этьен покосился на него блестящими от влаги глазами — живот у мага действительно ещё не зажил до конца, рубцы выглядели красными и воспалёнными. Ну вот. Теперь он чувствовал себя ещё и виноватым. — Ладно, всё, собираемся, — Вельд деловито огляделся, но ничего нужного, кроме котелка и нескольких оставшихся мандрагор, не обнаружил. — И так задержались сегодня. Судя по всему, тему он счёл закрытой. Этьен уже привычно тяжко вздохнул, украдкой вытер глаза и следом за магом выбрался из-под еловых лап. Никуда идти ему не хотелось, как и жить в принципе. Хотелось лечь в траву и перестать существовать. Но это сказать легко, а на деле — кончать жизнь самоубийством он не собирался, попадать в зубастую пасть пожирателя тоже не хотелось, как и умирать от голода. Значит, придётся тащиться сквозь лес и терпеть в надежде на лучшее. В траве совсем рядом шевельнулось что-то живое, Этьен ойкнул и шарахнулся прочь, едва не сбив Вельда с ног. Тот увернулся одним ловким, слитным движением, поймал его за шиворот, не давая упасть. — Да ты меня скорее за ширри добьёшь! — рявкнул в сердцах, проследил за паническим взглядом, подошёл и небрежно пошевелил траву босой ногой. Наступил пяткой с размаху, и змеиное тело забилось в предсмертных конвульсиях. Вельд дождался, пока оно затихнет, подхватил за хвост и забросил в котелок. Пояснил, немного повеселев: — Зря ты шум поднял — это уж. — Мне, знаешь ли, как-то всё равно было, — пробубнил Этьен, зорко вглядываясь в траву на предмет новых ползучих. — Ну, считай, ты ему отомстил. — Маг удовлетворённо потыкал пальцем в упитанный змеиный бок. — Вечером сварим суп. У Этьена слово «суп» в последнее время вызывало исключительно негативную реакцию, как и змеиная диета в целом, но он лишь обречённо покивал. Никого более съедобного они пока не встретили. День выдался солнечный и неожиданно жаркий. Земля парила вчерашней влагой, рубашка, быстро высохшая, снова намокла, но уже от пота. Этьен морщился, то и дело перекидывая скрученную шкуру с одной руки на другую. Нести её на спине, как плащ, было слишком жарко. Он был весь липкий, грязный и наверняка вонял так, что слышно за милю. Сальные волосы, сбившиеся в колтуны, то и дело падали на глаза, поэтому он дергал головой, как норовистая лошадь. Наверное, стоило вчера помыться под дождём, как Вельд. Не так уж было и холодно. Настроение было таким же раздражённым, он витал в своих мыслях, не обращая внимания на время и гудящие ноги. И даже удивился, когда маг небрежно скомандовал привал. — Надо осмотреться, — пояснил тот. — Я пройдусь по округе, гляну что да как. Звучало очень размыто и не слишком убедительно. Этьен мигом заподозрил неладное. — А может, я с тобой? — предложил осторожно. — Что, не устал? — Вельд пристально осмотрел его с головы до ног. Устал, конечно же. Ещё как. Но лучше в очередной раз перетерпеть, чем остаться здесь одному, если маг всё-таки решил уйти с концами. — Нет, — воинственно буркнул Этьен и почесал шею. Под ногтями осталась липкая грязь. Божечки, до чего он дожился. Затем, чуть подумав, всё же уточнил: — Ты ж меня тут не бросишь? — Не брошу, — спокойно и уверенно сказал Вельд. А затем пожал плечами и закончил: — Я бы прямо сказал, если что. Ты всё равно меня не догонишь. Этьен несколько секунд колебался, но затем всё же махнул рукой: — Ладно. Я тут подожду. И когда пятнистая спина уже почти скрылась за кустами, громко добавил: — Но ты обязательно предупреди, если соберёшься сбегать. Маг беззлобно хмыкнул и исчез в зарослях. А Этьен, немного успокоенный, уселся под деревом, содрал с ног импровизированную обувь, разложил на солнышке — сохнуть. Посмотрел на стопы, натёртые и опухшие от вечной влаги, и тоже сунул их под теплые лучи. Безобразие, а не ноги. Оставалось надеяться, что он не подхватит никакой болячки в этой грязище. Когда Вельд вернулся, он с аппетитом доедал свою утреннюю половину мандрагоры. Оказывается, она таки осталась целой и не сожранной прожорливым спутником. А ещё он думал. И поэтому сразу, как только увидел знакомую полуголую фигуру, спросил: — А почему, кстати, ты не ушёл один? Если взглянуть правде в глаза, то приходилось признать, что он — обуза. Этьен осознал это почти сразу, как изувеченный иномирец, едва стоящий на ногах, с лёгкостью справился с грязевой змеёй. Не нужна была ему никакая помощь уже через пару дней. Простая доброта? Но этот язвительный гад даже не пытался казаться добрым. Но всё равно упорно тащит его за собой, хоть и движется при этом гораздо медленнее, чем мог бы в одиночку. — Долг жизни — главный долг, — пояснил Вельд, не особо удивившись вопросу. — Если бы ты не перерезал ошейник, я бы умер через пару часов. Вот, возвращаю теперь, — последнее получилось сварливо. Этьен неопределённо хмыкнул. Вроде бы и похоже на правду (он всегда верил в людей, так уж повелось), но… Ладно, вряд ли сейчас удастся добиться честного ответа. Пускай. Тут он заметил, что маг что-то сжимает в руке, и мигом оборвал размышления. — Это что? — поинтересовался удивлённо. — Мы же не будем его есть? Зверёк напоминал хомяка — мелкий, пушистый и бесхвостый. Он беспомощно трепыхал лапками, но не мог вырваться из крепких пальцев, схвативших за шкурку на загривке. — Тут мяса на один зуб, — хмыкнул Вельд. — Сейчас проверим кое-что. Посмотри ему в глаза и прикажи слушаться. — Чего?! — Этьен опешил. Посмотрел на хомяка, затем на абсолютно серьёзное лицо мага. Тот сверлил его внимательным взглядом и даже не думал улыбаться. Повторил с нажимом: — Прикажи ему повиноваться. Представь, что он сделает всё, что ты хочешь, и прикажи. Этьен растерянно моргнул, сосредоточил внимание на чёрных бусинках глаз. Глупости какие-то, конечно, но спорить не хотелось — слишком уж уверенно и требовательно смотрели на него сверху. «Слушайся. Я тут главный», — старательно подумал он, таращась на щекастую морду. Зверёк обмяк, опустив лапки и прекратив бессмысленное сопротивление. Вельд опустил его ниже, и Этьен зачарованно подставил ладонь, не переставая мысленно повторять слова о подчинении. Он внезапно тоже ощутил в себе неизвестные ранее сверхъестественные силы. Одурманенный хомяк коснулся ладони сначала задними лапками, а затем и передними. Он был живой и тёплый, крошечные коготки едва ощутимо царапали кожу. Прошла долгая секунда, и зверёк сообразил, что уже не болтается в воздухе. Стремительно дернулся, впился зубами в палец и рухнул вниз, в траву, моментально там затерявшись. Этьен взвыл, затряс рукой. Кусался мелкий поганец пребольно. — Значит, не поводырь, — спокойно констатировал Вельд. — Что же с тобой не так, а? — Это с тобой что-то не так. С головой! — обиженно прошипел Этьен, демонстративно помахав в воздухе окровавленным пальцем. — Иди ты с такими шуточками! — Сунь в рот, быстрее полегчает, — посоветовал маг, пропустив мимо ушей всё, сказанное в сердцах. — Ширри не упускают добычу на ровном месте. Так не бывает. Ты слишком везучий. Слишком. Этьен критически осмотрел грязный палец, но совать его в рот поостерёгся. Кажется, его банально хотели заткнуть таким образом. Снова насмехается, гад одноглазый. — Должно же и у меня быть что-то хорошее в жизни. На тебе вон, всё заживает, как… как не знаю, на ком. Такого тоже не бывает. — Кто-то склонен к магии огня, поводыри — к управлению животными. У меня вот магия жизни, зацикленная вовнутрь. Живучий я, то есть. Была бы наружу — стал бы целителем. Но нет такой магии, что влияет на везение. Это невозможно. — Это у вас не бывает, — перебил его Этьен. — А я из другого мира. Меня ваши правила не касаются. — Ну-ну, — с сомнением покачал головой Вельд. Не проникся, судя по всему, его избранностью. — Отдохнул? Идём, я определил направление. К вечеру вышли к небольшому озерцу, заросшему ряской и кувшинками. — Я. Иду. Мыться, — безапелляционно заявил Этьен и прямой наводкой двинулся к воде. — Стоять. А дрова для костра я собирать буду? — неожиданно воспротивился этой затее Вельд. — Тогда суп ты варишь. — Да он всё равно мерзкий, как его ни готовь, — лицо скривилось само собой от упоминания «коронного» блюда. Но проснувшаяся совесть всё же заставила лазить по окрестностям, собирая подсохший валежник. И лишь когда костёр весело затрещал, Этьен таки добрался до воды. Огляделся — приличных кустов рядом не было, а уходить далеко в опускающихся сумерках было боязно. — Отвернись, — он обвиняюще ткнул пальцем в мага, возящегося с котелком. — Было бы чего смотреть, — тот дернул плечом и даже не подумал сдвинуться с места. Потоптавшись несколько мгновений на берегу, Этьен плюнул на условности и принялся стаскивать рубашку и штаны. Вода была холодной, дно — противным и скользким. По коже тут же заскользили водоросли, невдалеке что-то плюхнуло. Он зажал нос и решительно окунулся с головой. Вынырнул, охая и размахивая руками, принялся яростно скрести руки и грудь, пытаясь смыть липкую плёнку. — Там наверняка водятся пиявки, — добродушно предупредил Вельд. — Будешь долго сидеть — сожрут. — Я сам уже кого хочешь сожру, — пробормотал он себе под нос, но завозился ещё активнее — теперь за каждым прикосновением мерещились не водоросли, а мерзкие чёрные кровопийцы. Из воды выбрался шумно, с плеском и фырканьем, прикрылся брошенной одеждой, косясь в сторону костра. Натягивать грязное тряпьё категорически не хотелось. Стоило задуматься об этом раньше и захватить шкуру, чтобы в неё закутаться, но умные мысли никогда не приходят вовремя. Потоптавшись на месте, Этьен так ничего и не придумал и негромко позвал: — Вельд, кинь мне шкуру. Маг поднял голову, прищурился, рассматривая, поинтересовался лениво: — А спинку тебе не потереть? — но всё же потянулся за требуемым. Бросать не стал, неспешно поднялся на ноги и подошёл. — Если найдёшь мне мыло — я согласен на всё, — Этьен выдернул из чужих пальцев импровизированное полотенце и завернулся до самого носа. Затем схватил одежду и повернулся к воде — стоило хоть как-то её постирать. Чувствовал он себя крайне странно — одновременно неловко и как-то безбашенно. Пару недель назад, в той сытой и мирной жизни, помер бы от смущения, окажись вдруг голышом рядом с кем-то. Особенно рядом с молодым альфой. Но здесь всё воспринималось как-то не так. Как ерунда, из-за которой глупо переживать. Вельд, вон, вообще спокойно избавляется от своего смехотворного подобия одежды, когда хочет. И плевать ему, смотрит Этьен или нет. К костру он так и притопал завёрнутым в шкуру, решив не натягивать мокрые тряпки. Аккуратно разложил их сушиться у огня, уселся сам, вытянув голые ноги поближе к теплу — после захода солнца здорово похолодало. В котле кипело очередное варево, при взгляде на которое в голову пришло откуда-то знакомое неприятное слово — похлёбка. Очень подходяще. Не кушать ароматный суп, а давиться мерзкой похлёбкой, пресной и вонючей. Впрочем, в этот раз получилось даже съедобно — не к ночи упомянутый уж оказался куда как лучше на вкус, чем разящие тиной грязевые змеи. Укладываясь спать и ерзая, чтобы найти местечко поудобнее, Этьен вдруг подумал, что сегодня неплохой вечер. Особенно, если сравнивать со вчерашним. Он сонно моргал на трепещущие язычки пламени, пока глаза не закрылись окончательно. А вот пробуждение получилось не таким умиротворяющим — к животу что-то прикоснулось. Он взвился на ноги раньше, чем открыл глаза. Ошалело заморгал, ощупывая себя и страшась наткнуться на извивающееся чешуйчатое тело. Но наткнулся взглядом на ехидно усмехающегося мага, убиравшего руку. — Хорошая реакция, — похвалил тот, даже не пытаясь скрыть веселье. — Только привыкай сразу хватать оружие. Ну, или хотя бы одежду. Этьен внезапно сообразил, что шкура так и осталась лежать на земле, и мгновенно нырнул вниз, прикрывая наготу. Этот гад, этот одноглазый хмырь, нарочно издевается! Набравшись таким экстремальным образом бодрости и злости, он приготовился к очередному длительному переходу. Но протопали они едва ли пару часов — Этьен не особо подсчитывал, был занят тем, что возмущённо прожигал взглядом широкую спину, маячившую впереди, и тихо ворчал себе под нос. Поэтому крайне изумился, когда очередные заросли внезапно закончились, а впереди показалась дорога. Самая настоящая! Довольно узкая грунтовка петляла между пологих холмов, но, судя по накатанной колее, она точно не была заброшенной. Неужели больше не придётся спотыкаться о корни и ломиться сквозь кусты, рискуя тоже стать одноглазым благодаря какому-нибудь острому сучку. Вельд сначала внимательно осмотрелся и лишь не обнаружив ничего подозрительного, выбрался на утоптанную землю. Обернулся, оценил мечтательное и почти счастливое выражение лица и тут же обломал: — Мы немного сократим путь и снова уйдём в лес. На дороге опасно. Я бы вовсе сюда не выбирался, да с твоей скоростью будем в чаще куковать до зимы. — Ну, простите господин проводник, меня другому учили. Книжки читать, а не бегать, как лось, по лесу. — Оно и видно, — маг привычно уже, но не зло усмехнулся. Этьен сам не заметил, как перестал отмалчиваться в ответ на поддевки. Оказалось, что можно отвечать колкостью на колкость, не накликав при этом последствий. Не то чтобы у них было время на болтовню, но на привалах иногда завязывались короткие беседы, как простые взаимные подшучивания, так и более серьёзные разговоры. Например, он узнал, что Вельд был проводником — отыскивал нужные тропы, предугадывал возможные опасности, приводил к точке назначения, не задавая лишних вопросов и не вникая в чужие дела. В последний раз вот, работа не задалась — он, вместе с заплатившими кругленькую сумму нанимателями, столкнулся с сильной бандой, удивительно вовремя появившейся в нужном месте, и попал в плен. Дальше Этьен и сам знал. Да и говорил Вельд на эту тему крайне неохотно. Что было ясно точно — влиятельные аристократы Рух не скажут спасибо за случившееся. И лучше убраться подальше, за границу владений великих родов, пока они уверены в смерти непутёвого наёмника. Вот они и убирались в сторону Ластвара — союза свободных городов. На полный любопытства вопрос: «А что там?» — маг ответил коротко и ёмко: — Бардак. Легко затеряться. Дорога ложилась под ноги легко и приятно — шагай себе, насвистывая песенку. Вельд, правда, его радости не разделял, то и дело оглядывался, прислушивался, зорко всматривался в густые заросли по бокам. И, как оказалось, не зря. — Кто-то едет. Быстро в кусты, — отрывисто бросил он и подтолкнул в спину, придавая скорости, да так, что Этьен едва не пропахал носом землю, с треском влетев под ветви с плотными, широкими листьями. Рассмотреть что-то под ними с дороги — задача невыполнимая. Сам маг скользнул в укрытие юркой ящерицей, не потревожив, кажется, ни единого листика. Несколько минут прошло в томительном молчании, прежде чем Этьен наконец расслышал скрип телеги и человеческие голоса. Голоса были хриплыми и, кажется, немного пьяными. Двое, вроде бы. — Мы подождём, пока они проедут? — наивно поинтересовался он у Вельда. Тот не ответил, но лицо у него было задумчивое, и на Этьена он посмотрел с подозрительным интересом. Как будто придумал что-то, что ему точно не понравится.