Пустышка

— Я не пойду! — Этьен упирался, отчаянно не желая выбираться на дорогу. — Давай подождём, пока они проедут, и пойдём дальше. Да почему я-то! — Потому что выглядишь жалко. Тебе поверят, — Вельд в очередной раз попытался выпихнуть его из кустов, стараясь при этом не шуметь. Они даже пререкались шепотом. — Вот спасибо! — Развернувшись, Этьен воинственно ткнул пальцем в плечо мага. — А сам пойти не хочешь?! — Думаешь, они меня подберут? Несмотря на отсутствие одежды и болезненную худобу, Вельд не выглядел жертвой. Он казался опасным. Стоило только взглянуть на повадки, манеру двигаться и, тем более, поймать пристальный изучающий взгляд единственного глаза. Так смотрят волки — тощие, злые и голодные. Ладно, стоило признать, что при виде мага неизвестные скорее пришпорят лошадь, норовя убраться поскорее, чем решат помочь. — И что я скажу? — он всё же сдался. — Строй из себя потеряшку, невесть как оказавшегося в лесу. Проси подвезти. Если люди нормальные — тогда и я выйду. — А если нет? — на этот вопрос ответа Этьен не получил — его подпихнули под задницу, выталкивая всё же из кустов. Вот же гад, он это так просто не оставит. Повозка оказалась старой, крытой, с выцветшей серой тканью, натянутой на дуги. Её тащила тощая лошадь с выступающими рёбрами. На месте возницы — двое. Альфы. Бородатые, одетые в не слишком новую и совершенно грязную одежду. Один лениво держал поводья, второй что-то жевал и хохотал, откидывая голову назад. Оба навеселе. Запах чувствовался на расстоянии — перегар, пот, что-то копчёное. Этьен отчаянно трусил, эти люди ему совершенно не понравились. Не выглядели они как добропорядочные путешественники. Он опустил взгляд, ожидая, что вот ещё секунда — и его окликнут. Вот сейчас… В животе всё оледенело, губы пересохли. Повозка поравнялась с ним, а затем, мерно скрипя рассохшимися досками, проехала мимо. Такого он не ожидал. Изумлённо округлил глаза, неловко помахал рукой, окликнул: — Эй! Подождите! Кажется, упились эти двое сильнее, чем он думал, раз умудрились не заметить единственного человека на пустынной дороге. Лошадь всхрапнула, когда поводья резко натянулись. На Этьена уставилось два внимательных взгляда и что-то, отдалённо напоминающее арбалет. Правда, видел он их лишь в фильмах, а потому полной уверенности не было — больно уж грубая и неказистая штука. — Ты откуда взялся? — недобро спросил один, сверля не таким уж и пьяным взглядом. Второй в это время подозрительно оглядывал кусты — не дураки же они, попасться на такую простую удочку. Но лес безмолвствовал, толпы, сидящей в засаде, не обнаруживалось, а перепуганный тощий омега так и топтался на месте, на всякий случай подняв руки вверх. — Заблудился, — почти шепотом сказал Этьен и сделал крошечный шажок назад. Голос пропал от страха. — Стоять! — скомандовал тот, что держал поводья, и, накинув их на какую-то выступающую деревяшку, спрыгнул на землю. Второй так и сидел, не отводя оружия. Вблизи альфа показался ещё более неприятным — засаленные волосы, неравномерно обрезанная борода с застрявшими в ней крошками, багровый ожог на щеке. У оставшегося на телеге, как ни странно, был такой же, даже на том самом месте. Одежда явно давно не видела стирки, а тело — мытья. Разило будь здоров. Мозолистая пятерня схватила за шиворот, заставляя поворачиваться туда-сюда, словно тряпичную куклу. Вторая рука грубо охлопала пояс и бока в поисках оружия. Этьен тихо, протестующе пискнул, но тут же заткнулся, когда его встряхнули. — Свезём в Бельтор? — альфа обернулся к напарнику. — Пару серебрушек выторгуем. Ушастенький, светлый — кто-то да купит. — А доживёт-то он до Бельтора? — второй осклабился. — Ну, на пару привалов хватит, и ладно. Они разговаривали так, будто Этьен был не человеком, а некой вещью, случайно найденной на дороге. От этого почему-то становилось страшнее, чем если бы ему угрожали прямо. Где-то в глубине сознания появилась подлая мыслишка, что Вельд, оценив противников, решил не вмешиваться. Лезть на арбалет — такое себе. Лучше пересидеть в кустах, пока повозка уедет, увозя заодно обузу в виде одного доверчивого идиота. — Стреножь только кобылку, а то ускачет обратно в лес. — Щас, — его грубо толкнули в сторону повозки, да так, что Этьен споткнулся и рухнул на колени. Бандиты рассмеялись. Затем раздался невнятный хрип. Он поднял взгляд и с изумлением обнаружил, что тот, с арбалетом, заваливается на бок, судорожно подергиваясь, а из глазницы у него торчит очень знакомый нож. Второй успел вскрикнуть и резко обернуться в сторону врага, вытащив из ножен короткий клинок. Он принялся размахивать им, пытаясь достать полуголого дикаря, появившегося неизвестно откуда. Этьен передумал подниматься на ноги, принялся быстро отползать назад, ерзая задницей по дорожной пыли. Очнулся только тогда, когда совсем рядом стукнуло копыто — конь нервничал, всхрапывал и переступал с ноги на ногу. Он вскочил, шарахнулся прочь от телеги. Клонившийся вбок труп всё же выпал, брякнулся на землю тяжёлым кулем. Взгляд задержался на нём всего на крошечную секунду, но за это время многое успело измениться — Вельд, уворачиваясь от размашистых панических ударов, умудрился нырнуть вниз и пнуть противника в колено. Тот вскрикнул и на миг потерял концентрацию, прекратив смертельную мельницу, за что и поплатился — маг выбил меч из трясущихся пальцев и схватил за шею. Дёрнул голову знакомым, коротким и отточенным движением. Раздался мерзкий хруст — и тело обмякло. Этьен с трудом сглотнул тошноту и отвёл взгляд — чёрт подери, Вельд свернул человеку шею так, как раньше делал с грязевыми змеями. Без малейших раздумий, привычно и обыденно. Наверное, стоило задуматься о том, с кем же он спит под одной шкурой и кому хамит, озверев от мерзкого леса и не менее мерзкой погоды. Да и вообще — маг настолько спокойно обыскивал покойника, словно это они двое бандиты, а мерзкие альфы — мирные путники, попавшие в беду. Такое впечатление невольно появлялось из-за лёгкости, с которой Вельд справился с противниками. Обыскав первого, тот подошёл к повозке, склонился над телом, из чьей глазницы торчал нож. Схватился за рукоять и потянул. Лезвие проехалось по кости, издав настолько мерзкий звук, что нерешительно подступивший ближе Этьен поёжился и отошёл на пару шагов назад, схватившись за деревянный борт — колени мелко дрожали. И тут… Щелчок. Ту-у-у-м. Ткань мешала, поэтому он увидел лишь тень, внезапно вынырнувшую из-под тряпья, наваленного в повозке. И услышал, как вскрикнул Вельд — коротко и сдавленно. Тень снова вскинула руки, и ещё один арбалетный болт со злым свистом пронёсся мимо — Вельд дернулся вбок, неловко скрючившись, нырнул вниз, под копыта. Третий болт попал в шею лошади, отчего она громко и как-то отчаянно заржала, взбрыкнула так, что повозка дернулась, стрелок внутри потерял равновесие и яростно выругался. Этьен не видел, жив ли маг, он округлившимися от ужаса глазами смотрел, как бедный конь падает на передние ноги, заливая землю кровью, а затем заваливается набок. Пришлось поспешно уползать под повозку — если следующий выстрел попадёт в него, то и без того не слишком весёлая жизнь закончится совсем. Без вариантов. Приникнув к дороге, Этьен следил, как незамеченный ими бандит спрыгнул на землю. Наверное, он спал, укутавшись в тряпки, и ничем себя не выдавая, а потому стал совершенной неожиданностью. Отброшенная на землю тень с арбалетом подозрительно повертелась, а затем ноги, обутые в сапоги — единственное, что можно было разглядеть с земли, — сделали несколько шагов в сторону подрагивающей в агонии лошади. Чёрт подери. Бандит не знал, что их двое — проснулся от криков, когда маг расправлялся с его подельниками. Иначе объяснить такое невнимание к собственной персоне Этьен не мог. Что же делать... Вельд ранен и безоружен — даже нож не успел вытащить из мертвеца. Но он ещё жив. Наверняка жив — с его-то регенерацией. Но что же делать! Закусив губу до боли, Этьен принялся тихо-тихо выбираться из укрытия. — Эй, ублюдок, хватит прятаться, не поможет! — голос у арбалетчика был сиплым и злым, с отчётливыми нотками торжества. — Хотя тебе уже ничего не поможет. Медленно поднявшись на ноги, Этьен огляделся. От страха волосы на затылке встали дыбом, а в животе образовалась сосущая пустота. Очень хотелось спрятаться под повозку, как улитка в раковину, закрыть глаза и будь что будет. Но недели, проведённые в новом мире, ясно показали, что будет — боль. И смерть. И единственный, кто может им помочь — он сам, как бы нелепо это ни звучало. Оружие? Вон, нож так и торчит из глазницы трупа, почти освобождённый, надо лишь немного потянуть. И что дальше? Колоть в спину? Тогда арбалетчик обернётся и всадит в него все болты, что остались в этом гадком арбалете, даже если будет ранен смертельно — что не факт. Ну нет, не мастер он боя с холодным оружием. Взгляд зацепился за бутылку, небрежно брошенную на сиденье — из толстого, грубого стекла. Горлышко заткнуто куском тряпки, внутри плещется что-то мутное. В голове мигом всплыли все когда-либо виденные сцены из фильмов — треснуть бутылкой по башке явно проще, чем смертельно пырнуть ножом так, чтобы человек мигом потерял боеспособность. Бутылка оказалась неожиданно тяжёлой, мигом начала скользить в потных пальцах. Этьен сжал её покрепче, а заодно сжал и зубы, чтобы не стучали. И быстро шагнул вперёд, собрав в кучу всё своё мужество. Арбалетчик не успел отойти далеко — он явно опасался затаившегося Вельда, а потому часто останавливался, вытягивая шею и пытаясь рассмотреть того за трупом павшей лошади. Шаги сзади он, если и услышал, то отреагировать не успел — Этьен с силой замахнулся. Удар. Бутылка хрустнула о череп, по пальцам потекло мокрое. Попал! Он попал по живому человеку! Бандит дернулся и завалился вперёд, а оружие полетело прочь — показалось, что все руки в крови, мерзкой и липкой. Прошло несколько ужасных секунд, прежде чем дошло — это всего лишь алкоголь, какая-то противно воняющая на всю округу брага, намочившая руки до самых локтей, затекшая в рукава, впитавшаяся в ткань. Человек у его ног не шевелился. Этьен старательно дышал ртом — его мутило от переживаний, от страха, от запаха крови и дешёвого алкоголя. На краю поля зрения что-то шевельнулось, и в груди екнуло, сердце пропустило удар, но тут же забилось в прежнем ритме — это был Вельд. Он появился совсем не там, где его пытался высмотреть арбалетчик, да и сам Этьен. Оказалось, маг успел каким-то образом оказаться с другой стороны повозки. Наверное, он собирался обойти её по кругу, чтобы оказаться за спиной противника, но не успел. Ну вот. Маг прекрасно обошёлся бы без его героизма. Во рту стало кисло, а колени окончательно превратились в желе. Наверное, он бы сел прямо в пыль, рядом с лично убитым человеком, но Вельд подошел, обнял за пояс, на миг прижался лбом к его потному лбу. Коротко похвалил: — Молодец. Этьен долгое мгновение смотрел в чужой глаз близко-близко, изо всех сил стараясь не разреветься. А затем вспомнил, что мага, вообще-то, подстрелили, и дернулся. Выглядел тот и вправду не очень — бледный, со сжатыми в тонкую полоску губами. Болт так и торчал у него из бока, ближе к спине. Кровавая дорожка стекала по голой коже и впитывалась в шкуру, обёрнутую вокруг бёдер. Он уже собирался сказать, что с этим срочно надо что-то делать, но тут Вельд пнул валяющееся у их ног тело — и бандит захрипел. Живой… От этого накатило какое-то облегчение и страх одновременно. Эмоции спутались в непонятный клубок, хотелось истерически бегать кругами и нервно заламывать руки. Маг вытащил нож из глазницы самого первого трупа, посмотрел долгим, испытывающим взглядом и неожиданно мягко сказал: — Отвернись. Этьен подчинился моментально, не раздумывая — он как-то сразу понял, что будет дальше, и не хотел, вот совершенно не хотел этого видеть. Потом уже сообразил, что стоило ещё и уши зажать, но было поздно — последовавшие за этим звуки намертво врезались в память. Шорох, хрип, бульканье. Ещё шорох, судорожный, суматошный. И тишина. Он стоял спиной ко всему этому аду, пока Вельд утаскивал окончательно мёртвые тела в кусты. Сил не было совершенно. Но затем опять вспомнил про злополучный арбалетный болт и долг пересилил желание сбежать, не оглядываясь. Пришлось вернуться и ждать, тяжело опершись о борт повозки. Спустя несколько минут маг прислонился рядом, тяжело отдуваясь и неловко перекосившись. — Его надо достать, да? — Этьен кивнул на толстое древко, торчащее в боку и шевелящееся в такт дыханию. До него внезапно дошло, чью именно психику маг решил пощадить, убрав с глаз окровавленные трупы. Сам-то наверняка перешагнул бы, не глядя. — Просто дерни, как следует. Я сам не достану, — Вельд попытался выгнуться, чтобы рассмотреть болт, но не преуспел, поморщился от боли. — А-а-а... — просьба его обескуражила. Даже в фильмах не было так просто. — Просто. Дерни. Этьен проследил за тем, как маг покрепче стискивает пальцы на борте повозки, зажмурил один глаз и положил руку на деревянное древко. Оно шевелилось под пальцами — несмотря на звучащую в голосе уверенность, дышал Вельд быстро и поверхностно, словно пытаясь подготовиться к боли. Пришлось на всякий случай хвататься за болт двумя руками. И закрывать ещё и второй глаз — чтобы было не так страшно. Вдох. Выдох. Рывок. Он дернул, не жалея сил, и этого едва хватило — снаряд засел неожиданно плотно, неохотно поддаваясь усилию. Тянул, стараясь не обращать внимания на хрип и судорожно выгнувшуюся спину. Наконец, наружу показался железный четырёхгранный наконечник, а следом за ним полился обильный ручеек крови. Вельд вздохнул с явным облегчением и обмяк, уткнувшись головой в ткань, натянутую на дуги повозки. — И что дальше? Надо же перевязать?! — Этьен запаниковал — больно уж сильным показалось кровотечение. А он, дурак, даже не подумал о бинтах. — Не, само сейчас остановится, — голос у раненого был прерывистым и тихим, но достаточно спокойным. — Немного передохнём и убираемся отсюда. Ну, не надо, так не надо. Сознание окутала какая-то апатия, пришедшая на смену панической жажде действия. Единственное, на что хватило сил — бессмысленно пялиться в дорожную пыль, где смешался мусор, капли крови, осколки стекла… Неизвестно, сколько он так простоял. Очнулся лишь тогда, когда рядом что-то упало. Опустил взгляд — сапоги. Судя по запаху — ещё несколько минут находившиеся на чьих-то немытых ногах. — Надевай, — уже гораздо бодрее скомандовал подошедший маг и внезапно взъерошил ему волосы. Этьен вздрогнул от прикосновения, оглянулся. Было крайне непривычно видеть Вельда в нормальной одежде. Тот натянул штаны, рубашку, сапоги, в один миг став как будто выше и шире в плечах. Судя по приличных размеров свёртку за спиной, он успел нагрести чужого добра. И лишь затем сказанное добралось до мозга — Этьен снова посмотрел на сапоги, затем на свои ноги в истёртых обмотках, на нетерпеливо переминающегося мага. И яростно замотал головой: — Ни за что! — Слушай! — Вельд схватил его за шкирку, почти как тот альфа из повозки, но тут же с шипением выдохнул сквозь стиснутые зубы и разжал пальцы, положил ладонь на плечо в неловкой пародии на дружеский жест. — Слушай, у тебя все ноги стёрты. Нам ещё шагать и шагать, и если с этим ничего не делать — туда попадёт зараза, и они начнут гнить. Лечить я не умею. Значит, придётся резать. Хочешь?! — Да я скорее подхвачу инфекцию, сунув ноги в это! — Этьен дернулся, выворачиваясь из-под тяжёлой руки, и брезгливо пихнул ногой потёртый сапог. — Мало того, что они сняты с трупа, так он ещё и до этого ноги не мыл. С рождения, судя по всему. Вельд вздохнул, явно собирая в себе последние остатки терпения. Этьен по-настоящему испугался, что с ним сделают что-то нехорошее — начнут силком запихивать в мерзкую обувку, или просто бросят прям здесь, посреди дороги. Но пересилить себя не мог. — Ладно, — проскрежетал сквозь зубы маг. — Мы их помоем. Чистюля. Следующие полчаса они провели в угрюмом молчании, пока всё нужное окончательно не перекочевало в свёрток. Хлама было много, но особо в нём копаться не стали — не хотелось, чтобы на дороге появился кто-то ещё, поймав их на горячем. Приходилось то и дело оглядываться и замирать, пытаясь услышать что-то подозрительное. А затем они ушли. Снова в лес, покинув такую удобную дорогу. Этьен хмурился, неся свою новую обувь в вытянутой руке и то и дело морща нос. Больше поклажи ему не доверили — маг тащил всё на своём горбу, едва заметно перекашиваясь на раненый бок. Упрямый ублюдок. Ноги болели, нудно и привычно, и, наверное, следовало признать, что Вельд был прав, но признавать не хотелось. Поэтому Этьен сердито пыхтел и лез через кусты, как разбуженный медведь, отпихивая хлещущие по лицу ветки. И думал о том, что как только доберётся до цивилизации — уж точно справится без этого самоуверенного гада. Вельд привычно маячил впереди, но казался абсолютно чужим и незнакомым — слишком уж привычным стал вид полуобнажённого тела, и теперь взгляд то и дело соскальзывал с одетой фигуры в поисках привычной картинки. Ушли они достаточно далеко — дорога давно скрылась из виду, оставалось лишь вздыхать, вспоминая удобную грунтовку, в очередной раз спотыкаясь о коварно торчащий корень. На привал остановились, когда тени начали сгущаться, превращая лес в недобрый сумеречный пейзаж. Вдоль этого ручья они шли уже больше часа, поэтому искать воду не пришлось. Вельд с усталым вздохом сбросил с плеча свою ношу и незамедлительно закопался в неё, перебирая какие-то свёртки. А Этьен потащился к воде — стирать сапоги. Хотя эта затея и вызывала сомнения — эдак их неделю полоскать надо, чтобы избавиться от запаха. Внезапно его окликнули: — А помнишь, ты говорил, что согласен на всё, если я раздобуду мыло? Маг усмехнулся, криво, но вроде бы не зло. — Это ты на что намекаешь? — Этьен тут же подобрался. — Держи. Чистюля, — ему перебросили жёлтый, неказистый кусок в полладони размером. Пахло, впрочем, приятно — какими-то травами. Этьен прижал мыло к груди с таким лицом, будто ему подарили слиток золота, и стремительно ушуршал к воде. Божечки, он может нормально помыться! А то начало казаться, что липкая грязь скоро начнёт отпадать целыми пластами, как чешуя. Вельд покачал головой и занялся костром — он был чертовски голоден. Заживление ран, как всегда, требовало уйму энергии. Недавняя размолвка уже казалась глупой и смешной. Он покосился в сторону самозабвенно плещущегося Этьена — тот от радости позабыл и о былом стеснении, и о том, что вода в ручье непозволительно холодная. Как, однако, мало надо для простого омежьего счастья.