Пустышка

Они учуяли дым, когда бесконечно длинный день начал клониться к закату. Вернее, Вельд учуял — Этьен к этому времени не мог ни думать, ни анализировать. Болото с чертовыми ящерами осталось позади еще вчера, но все равно было тревожно. Этьен снова и снова вспоминал черные горошины злых глазок и широкую пасть, полную зубов. То, как зверь рыскал вокруг, припадая к земле и выстреливая в воздух узким языком. От этих воспоминаний по загривку бежали мурашки, а усталость и боль от натертых ног уходили на задний план. Конечно, Вельд убил одного, но мало ли сколько их еще шастает по трясине? Он лично еще не раз слышал вдалеке подозрительный свист. — О, там дорога, — он наконец увидел просвет среди деревьев. — Там хутор, — кивнул Вельд. — Сегодня ночуем с удобствами, если повезет. Хутор оказался небольшим, надежно защищенным высоким частоколом. До ворот они добрались уже в сумерках, так и не встретив по пути ни единого человека. — Здесь, в глуши, ложатся рано, — спокойно пояснил Вельд, а затем со всей дури забарабанил в деревянную створку. Залаяли собаки, но больше ничего не произошло. Пришлось стучать добрых пять минут, прежде чем послышался скрип распахнутой двери и громкая ругань. — Кого демоны несут в такое время? — рявкнул кто-то прямо за стеной. Ворота, впрочем, не открылись. Вместо этого над частоколом поднялась фигура мужика. Немолодой уже альфа высунулся по пояс, оглядел их сверху вниз, пожевал губами — отчего густая, с проседью борода задергалась из стороны в сторону, — и уже тише спросил: — Чего надо? — Переночевать бы, — Вельд поднял руку с зажатой в пальцах мелкой серебрушкой, покрутил так, чтобы на ней вспыхнули отблески заходящего солнца. — Это вы из города выбрались к ночи? — подозрительно уточнил местный. — Нам тут разборки не нужны. — Наоборот. Мы в Ранвик только идем, да вот не успели до темноты. — Вельд кивнул в сторону Этьена, намекая, из-за кого именно они не успели. Мужик прищурился, рассматривая тощего, нахохлившегося омегу в грязных тряпках, затем хмыкнул и таки решил: — В сарай пущу. На сено. А то сожрут вас свистуны, а мне потом замаливай грех. Исчез он так же быстро, как и появился, а через несколько секунд толстая деревянная калитка скрипнула и приоткрылась ровно настолько, чтобы туда мог протиснуться человек. Внутри оказалось довольно тесно: несколько темных домов из грубых, небрежно обтесанных бревен, между которыми змеилась дорога с глубокими колеями от тележных колес; загон, в дальнем углу которого, под навесом, вяло переминались грязно-серые в сумеречном свете овцы. — Сюда нам, — хозяин кивнул в сторону ближайшего дома, за которым темнело несколько хозяйственных построек. — И давно здесь драксы водятся? — Вельд после беглого осмотра окрестностей подбросил монетку, которую до этого вертел в пальцах. — С полгода уже. Какой-то криворукий вез в Ранвик, да недоглядел. Ежа ему в глотку. Эти твари сбежали и расплодились, никому от них покоя нет. — Мужик удивительно ловко сцапал плату за постой прямо в воздухе и тут же спрятал в карман. — Только и всей пользы, что шкуры дорогие. Правда, скорее эти сучьи дети сами с тебя шкуру снимут. За бесплатно. — Быстрые, заразы, — согласно кивнул Вельд. — Что, столкнулись уже? А то я смотрю, с деньгами, а выглядите как оборванцы. Вон, тот сарай, что у навеса. Тепло и сухо, разве что мышь какая проскочит. — Мужик махнул рукой. Внутри было темно, но и вправду сухо. Под ногами хрустела солома, пахло скорее приятно — сушеными травами, пылью и деревом. Этьен потоптался на пороге, щурясь: в глубине смутно угадывалась лестница, ведущая к деревянному настилу с сеном; у стен громоздились какие-то короба и тюки. Вряд ли что-то ценное — иначе их сюда не пустили бы. — Нам бы помыться еще. И поесть, — видя, что мужик мнется, не слишком-то довольный незваными гостями, Вельд достал из кармана еще одну монетку. — Воды пару ведер нагреем. На ужин разносолов не жди — припозднились вы, сегодня готовить никто уже не будет. Чего осталось — принесу. Не дожидаясь ответа — вдруг еще чего потребуют — тот шустро исчез за дверью. — Ну что, как тебе хоромы? — Улыбку мага было видно даже в темноте. — Королевские, — почти честно ответил Этьен, прислушиваясь к невнятному шороху за стеной. Кажется, там дышал и ворочался кто-то большой и живой. — Если что, мышей и крыс я не боюсь. — А я боюсь. Они мясо с костей за пару часов сгрызают, — улыбка Вельда стала кривой. — Ладно, глупости это, забудь. — Уже совсем невесело хмыкнул он, заметив, как вытянулось лицо у Этьена. — Умеешь ты приободрить. — Этьен уже гораздо внимательнее присмотрелся к углам, но ничьих острых зубов и противных хвостов там вроде не торчало. Бородатый вернулся через полчаса, притащив с собой плетеную корзинку, прикрытую отрезом грубого полотна. — Бадья на улице, воду сейчас притащат. Ужин вот. И вы это — по хутору не вздумайте бродить, а то мы на ночь собак спускаем. Загрызут. — Какие тут все приветливые, — тихо буркнул Этьен, когда они вновь остались вдвоем. Он закопался в корзинку, подслеповато щурясь и ориентируясь больше на запах: что-то копченое, резковатый дух квашеных овощей, одуряющий аромат хлеба. В животе заурчало так громко, что даже неизвестные звери за стеной притихли. Прониклись, видать. Он увлекся, соорудил несколько несуразно огромных бутербродов, тут же откусив от одного столько, сколько влезло в рот. Зажевал, давясь от жадности и едва ли не мыча — вкуснотища. Не заметил даже, как Вельд ушел на улицу. Очнулся только от насмешливого оклика: — Ты мыться идешь, чистюля? — Иду, — невнятно пробубнил он, поспешно откапывая в своем свертке более-менее чистую одежду. И шустро выскочил из сарая, так и не выпустив из рук ломоть хлеба с мясом. Большая деревянная лохань наверняка была не слишком чистой, но в темноте этого все равно было незаметно. Зато в нее налили теплой воды. Этьен оглянулся — вечер как-то незаметно перетек в ночь. Небо, опрокинувшееся над головой, сияло звездами и узким серпом луны. Света было достаточно, чтобы разглядеть темнеющие стены сарая и смутную фигуру Вельда, но совершенно недостаточно для подробностей. Вот и хорошо. Он уже не так жадно пихнул в рот остатки бутерброда и принялся раздеваться. — Ты собираешься меня охранять? — поинтересовался, плюхнувшись в воду. Маг так и маячил невдалеке. — Поговори мне тут, — лениво огрызнулся тот. — Сейчас присоединюсь. — Не влезешь, — легкомысленно отмахнулся Этьен и принялся плескаться, оттирая болотную грязищу. Это было невероятно приятным занятием, но, к сожалению, недолгим — ночная прохлада быстро вытягивала тепло. В сарай он вернулся словно другим человеком — сытым, чистым, почти парящим от невероятной легкости. Но на первом же шаге нога зацепилась за что-то, валяющееся на полу, Этьен глухо ухнул и замахал руками. Закрыл глаза, затем открыл, прищурился. Тьма осталась непроницаемой. Пришлось осторожно, вдоль стенки, двигаться к вещам. Вельд вернулся совсем скоро — судя по всему, просто окатил себя из ведра несколько раз, закончив на этом все гигиенические процедуры. Этьен прислушался к ровным, уверенным шагам, негодующе поинтересовался: — Ты еще и в темноте видишь? — Не вижу, иду на звук. Ты сопишь так, что на улице слышно. — Судя по голосу, Вельд опять улыбался своей противной кривой усмешкой. Этьен хотел напомнить, что на болотах маг его не нашел при всем желании. И ящер этот мерзкий тоже не нашел. Но затем махнул рукой — слишком уж лениво было. В темноте почти у самого носа что-то заискрило, а затем внезапно вспыхнуло. Пришлось смаргивать набежавшие на глаза слезы, прежде чем удалось разглядеть: Вельд держал на ладони крохотный, с грецкий орех, но очень яркий шарик огня. Помещение тут же заполнилось мягким светом и многочисленными тенями. — Я сделал тебе бутерброд, — Этьен кивнул на кусок полотна, на котором красовалось его произведение кулинарного искусства, а затем зевнул. — Спасибо, — Вельд явно оценил размеры предложенного великолепия, а затем посоветовал: — Ползи наверх, на сено, только подстели что-то. — Аха-а-а… — Этьен снова душераздирающе зевнул и решил немедленно последовать совету. По лестнице он поднимался уже в полудреме. Сено было мягким и пахло летом — почему-то возникало ощущение, что он парит в облаке, ласковом и безопасном. Он не слышал, когда Вельд поднялся следом, погасив импровизированный фонарь, но инстинктивно подкатился под бок, стоило тому улечься рядом. Маг повозился, приминая сено удобнее, затем уже совершенно привычно обнял его за пояс, уткнувшись носом в затылок. Где-то за стеной сонно возились лошади, иногда встревоженно лаяла собака, шумел ветер в ветвях. А совсем далеко, за грубо обтесанными бревнами частокола, тихо свистела ночная птица. Или чешуйчатый болотный ящер. *** Ранвик появился на горизонте к обеду. К этому времени широкая, накатанная дорога заполнилась путешественниками. Этьен с любопытством вертел головой, рассматривая все, что попадалось на глаза: телеги, запряженных в них лошадей и каких-то животных, похожих на огромных четырехрогих быков; людей, едущих и идущих в сторону городских ворот. Сначала он переживал, что они с Вельдом выглядят как двое нищих, но как следует оглядевшись, успокоился. На глаза попадались бедняги еще хуже. Этьен, по крайней мере, был чистым и не разил потом на милю. Фу. Ворота — массивные, собранные из цельных бревен и толстых железных полос — были распахнуты настежь. Люди втекали внутрь бодрым ручейком, ненадолго задерживаясь у широкой деревянной стойки. Пешие в одной очереди, телеги и фургоны — в другой. Этьен с удивлением понял, что успел отвыкнуть от людей. Ему было странно, тревожно и даже неприятно находиться так близко к кому-то незнакомому. Хорошо еще, очередь двигалась быстро. За стойкой обнаружился немолодой альфа, лениво развалившийся на скамье. Перед ним лежали многочисленные бумаги с записями, стоял деревянный ящик с несколькими отделениями, в которые он ловко забрасывал монетки, получаемые от торопящихся в город людей. Позади, в нескольких метрах, скучала троица воинов в броне. Стражники, вооруженные копьями и арбалетами. Вельд молча уронил на отполированную тысячами рук столешницу два медяка, альфа так же молча кивнул и махнул рукой за ворота. Охрана на них даже не покосилась, занятая неспешной беседой. - Правила знаете? - неохотно поинтересовался у них сборщик, и получив кивок от Вельда, тут же потерял всякий интерес. Никто не попытался их обыскать или спросить про оружие. Поразительная беспечность. Подсознательно он ожидал от города грязи, вони и средневековой дикости. Не то чтобы ожидания оказались совсем ложными, но ночные горшки из окон никто не выплескивал, брусчатка под ногами была чистой, а запах… Он, успевший привыкнуть к дикарской жизни, сразу унюхал ароматы готовящейся еды, одуряющий запах мяса и свежих булок, и так сосредоточился на них, что напрочь не заметил ни пованивающих быков, ни конского навоза. А уж когда заметил торговку с подносом, полным этих самых булок, румяных, поблескивающих крупинками сахара, то не смог бы отвлечься ни на что другое. В животе забурчало так, что звук не перекрыл даже мерный городской шум. — Потом, — мягко сказал Вельд и потянул его за руку, направляя в нужную сторону. Этьен вдохнул полной грудью, стараясь насытиться божественным ароматом, и отвернулся. Денег у них было в обрез. Они свернули с широкой дороги на улицу поуже, и шум города сразу стал тише, приглушенный каменными стенами домов. Здесь тоже было много людей — торговцы, мастеровые, бродяги, какие-то странно одетые личности, торопящиеся по своим делам. Этьен старался идти рядом с Вельдом и не отставать. Потеряться здесь казалось проще простого. Достаточно на секунду отвлечься — и все, садись под ближайшую стену и начинай просить милостыню. Потому что как еще выживать в незнакомом городе, он не представлял. На большинстве домов вокруг пестрели вывески — где красочные и яркие, где грубые, затертые, но понятные: схематическое изображение сапога, подковы, что-то похожее на герб… Магазины, судя по всему. Этьен знал, куда они идут — Вельд собирался заявиться в гильдию наемников, в которой последние года состоял чисто номинально. Там можно было получить работу и, соответственно, деньги за нее. Потому что с деньгами у них было… проблемно. Как выразился Вельд — переночевать пару ночей в не слишком паршивой гостинице. Или хорошо поесть на эти самые несколько дней. Что-то одно, потому что оба пункта в бюджет уже не влезали. Потом, правда, Вельд «успокоил» его тем, что всегда можно подрезать какого-нибудь пьяного простофилю в переулке и разжиться монетами. Этьен так и не решил, считать это шуткой или страшной правдой жизни. Хотелось надеяться на первое. Судя по всему, дорогу Вельд знал прекрасно, потому что шаг не сбавлял, на поворотах не путался. Довольно быстро они вышли к цели — приземистому двухэтажному дому из темного камня, с массивной дверью и узкими окнами. У стены был вкопан в землю большой деревянный щит, сплошь увешанный бумажными листами, весело трепещущими на ветру. Доска объявлений, судя по всему. Над дверью красовалась вывеска с отпечатком собачьей лапы. Никаких надписей там не было, видимо, те, кому надо, и так знали Железных Псов и их знак. Вельд толкнул дверь и нырнул в сумрачное после солнечной улицы помещение. Этьен юркнул следом. Зал был небольшим и больше всего напоминал приемную — вон, даже секретарь есть в наличии, сидит за массивным деревянным столом. У стен — несколько длинных скамей, явно для ожидания. Пахло неожиданно приятно, и Этьен целых несколько секунд пытался сообразить, что ему напоминает этот горьковатый, будоражащий аромат. Потом наткнулся взглядом на чашку, которую «секретарь» поставил на стол при их появлении, и его осенило — кофе! Здесь существовал кофе. Осталось найти на него деньги. — Добрый день, господа, — омега средних лет, деловитый и уверенный, сосредоточил на них взгляд и вежливо улыбнулся. Их внешний вид он при этом профессионально проигнорировал. — Гильдия «Железные Псы» приветствует вас. Чем могу помочь? — Добрый, — кивнул в ответ Вельд. Он неспешно подошел ближе. — Кто-то из вербовщиков на месте? — Хотите вступить в гильдию? — во взгляде омеги мелькнуло любопытство. — Уже, — коротко сказал Вельд. А затем протянул руку и приложил ладонь к отпечатку собачьей лапы, чернеющему на светлом дереве столешницы. По выжженным вокруг декоративным завиткам пробежала вспышка света, весь узор мягко засветился. — О, добро пожаловать, — им улыбнулись гораздо искреннее. — Так что по вербовщикам, Брейн или Олрик на месте? — Олрик год как отошел от дел. Брейн ушел обедать, обещал вернуться через пару часов. Но прямо сейчас есть… — Мы подождем Брейна, — невежливо перебил Вельд. Улыбка омеги чуть поблекла. Этьен мысленно поморщился — вот можно же было не демонстрировать свое пренебрежение с порога. Поулыбаться в ответ. Тогда их может хоть кофе угостили бы. Ждать они отправились в другой зал — закрытый для посторонних. Вельд по праву члена гильдии, Этьен — под его ответственность. ---- Последний раз Вельд бывал в Ранвике достаточно давно — года четыре назад, но в здании родной гильдии особо ничего не поменялось. Даже нужный вербовщик всё ещё был здесь. Повезло. Он привычно выбрал место у стены, откуда было видно и вход, и большую часть зала, и сел, расслабленно вытянув ноги. Покосился на Этьена — тот примостился рядом, сложив руки на коленях, как примерный школьник. Брейн должен повестись. С Брейном Вельд пересекался не раз. Тот любил рискованные ставки, любил выигрывать и терпеть не мог, когда его обходили. Именно поэтому всё должно было сработать. Вербовщик заявился почти через час, когда уставший от однообразной обстановки Этьен осмелел и принялся обходить зал по кругу. Одна стена представляла собой большую доску для объявлений, почти такую же, как у входа, но на этой листы бумаги были вклеены ровно и аккуратно. И взяться за выполнение любого из этих заказов мог только член гильдии. Вельд бросил туда ленивый взгляд, но всерьез вчитываться не стал — всё равно пока им не до этого. Он подобрался, когда за дверью послышались голоса. Не один. Отлично. Брейн стал ещё крупнее за эти годы — и так рослый и плечистый, он отъел бока и небольшое брюшко. Двигался, впрочем, всё ещё достаточно легко и размашисто — дверь хряцнула о стену от уверенного тычка. — Ааа, так вот кто меня искал. Ну здорово, бродяга. Руки он, впрочем, для приветствия не протянул. Оценил потертую одежду не по плечу, откровенно убогое оружие, насмешливо прищурил внимательные карие глаза: — Поизносился, смотрю. — Здравствуй, — Вельд поднялся, спокойно одернул топорщащуюся рубашку. Оправдываться он не собирался, как и реагировать на насмешки. В распахнутую дверь следом за Брейном неспешно вошёл наемник — незнакомый, но явно не новичок, движения выдавали. Да и хорошая кожаная броня, и богатые ножны на поясе говорили о многом. Вежливо кивнул, тоже мгновенно учуяв в Вельде опасность и силу. — Так зачем меня искал? — Брейн кинул один взгляд на Этьена, сидевшего на лавке, признал зрелище неинтересным и снова уставился в упор. — Заказ мог и без меня найти. Неужто в долг хочешь взять? — А ты дашь? — удивился Вельд. — Не-а, — с удовольствием сказал Брейн и сложил руки на груди. — С магией у тебя, смотрю, тоже не лады, да? Глаз чё не отрос? — В процессе, — буркнул Вельд и в этот раз не удержался, досадливо потер сросшуюся намертво глазницу. Маленькие сбои в восстановлении иногда случались, особенно если учесть, насколько сильно его в этот раз потрепало. — Хочу свои пять серебряных, как посредник, — он кивнул в сторону Этьена. Это было старое правило: если привел в гильдию кого-то полезного — получаешь небольшую награду. Железные Псы искали и с удовольствием принимали под свое крыло сильных и умелых воинов. Иногда — хоть и гораздо реже — талантливых ремесленников. Этьен не тянул ни на того, ни на другого. Брейн пришел к такому же выводу: немного издевательское, но в принципе добродушное выражение лица сменилось недоверием и раздражением. — Ты сейчас серьезно? — но всё же подошел, чуть наклонился, вглядываясь растерянно замершему Этьену в глаза. Через пару мгновений выпрямился, развернулся обратно к Вельду и спокойно сказал: — Пустышка. Полная. У последнего деревенского пастуха дара больше. Какого черта?! А вот последнее уже прозвучало зло. — У тебя ещё и мозги криво отросли? Вельд демонстративно лениво пожал плечами: — Да это ты окосел, похоже. Готов поспорить на золотой — у него сильный дар. Редкий и сильный. — Не знаю, чего ты хотел добиться своими бреднями, но у тебя не получилось. — Брейн потерял всякий интерес к ним обоим. — Спорить на золотой. Ха! Да ты нищ, как церковная крыса. Он взглянул на наемника, с которым пришел, ища поддержки, и тот пожал плечами, скупо бросил: — Ноль. Пустой он. — Да я так-то сам по себе неплохой товар, — Вельд ухмыльнулся, украдкой показал кулак пришедшему в себя и открывшему было рот Этьену и продолжил: — Месяц буду у тебя на побегушках, если я не прав. Брейн, развернувшийся было к выходу, остановился. Помялся немного, но жадность всё же пересилила — в своих умениях он был уверен, работал вербовщиком не первый год — притащенный несуразный омега ни на что не годился. Этот одноглазый наверняка рассчитывает на какой-то хитрый финт, но хрен ему что удастся. Обдумав всё так и эдак, Брейн решился: — Ну давай. Открой мне, слепцу, свет истины. Спорим. Вот золотой, — он порылся в кармашке на поясе и извлек оттуда увесистый желтый кругляш. Покрутил его в пальцах, наслаждаясь гладкостью металла. Вельд, как и ожидалось, прикипел взглядом к вожделенной монете и уверенно сказал: — Он скрытник. — Чего? — ловко скользящая по пальцам монета дрогнула и замерла. Брейн насупил густые брови, несколько мгновений смотрел на совершенно уверенного в себе хитреца, а затем вдруг расхохотался. — Господи, и ты надеялся, что это сработает?! Что ты подсунешь мне якобы дар, который невозможно увидеть, и я поведусь?! — Затем перевел взгляд на вытаращившего глаза омегу и велел: — Ну, исчезай! И снова не сдержал смех, видя, как тот испуганно забивается в угол, очевидно, понятия не имея, что за его счет попытаются провернуть такой тупой обман. — Брейн, это не так работает, — вдруг подал голос заинтересовавшийся Замар. Он явился сюда чисто за компанию — обедали вместе и невольно стал свидетелем этого цирка. — И как же включается этот ваш уникальный дар? — Брейн, всё ещё посмеиваясь, покачал головой. — Не такой уж и уникальный — был у меня когда-то скрытник в команде. Сбежал потом, гад, прихватив общак, — пояснил Замар, видя интерес приятеля. — Их же без артефактов толковых хрен обнаружишь. А ты цены на такие видел? То-то же. — У него дар не так давно открылся, не ждите чудес, — подал наконец голос Вельд. — Надо на слово тебе поверить, я так полагаю? — насмешливо хмыкнул Брейн. — Да зачем на слово. Проверь. Пускай спрячется, скажем, вон там, — Вельд кивнул на окно, выходящее в небольшой дворик позади здания гильдии. Там росло несколько деревьев и с десяток тщательно подстриженных кустов. Возможно, в зелени удалось бы спрятаться кому-то размером с кошку, да и то вряд ли. Затаиться там взрослому, хоть и худому омеге, было очевидно негде. — Извините, но я не… — Этьен, выглянувший в окно, нервно сжал пальцами подол слишком длинной рубахи. — Я не понимаю… Брейн посмотрел на него, на всякий случай снова просканировав на наличие хотя бы зачатков дара — ни-че-го, — и махнул рукой: согласен. Вельд приобнял закипающего на глазах Этьена и подтолкнул в сторону двери. — Пошли, поговорим. — А затем добавил нахмурившемуся Брейну: — Не смотри в окно минут пять. — Ну ладно, — недовольно сопя, согласился тот. — Но Замар будет следить, чтобы вы не жульничали. — Идёт, — легко согласился Вельд и вышел из комнаты. Скрытники — не невидимки. Они умели выпадать из поля зрения, таиться от любого взгляда, как простого, так и улучшенного магией, но исчезать от того, кто пялится на них в упор, — не умели. С Этьеном же ещё сложнее — дар у него определенно был, причем сильный, тут Вельд не соврал ни единым словом. Вот только пользовался он им не от большого ума, а от большого страха. Прятался, как зверёк, — почуяв опасность. Поэтому пришлось держать Этьена в неведении до последнего и не успокаивать, а наоборот — выводить из себя. Это было совершенно некрасиво, но Вельд решил, что золотой того стоит. Скрытника и его дар все равно рано или поздно пришлось бы представить гильдии — хотя бы ради заданий более высокого ранга. Или потому, что очевидное быстро выплывет наружу. Если загадку разгадал он, то не стоит считать, что все остальные идиоты. И придется как-то демонстрировать заявленные способности. А раз есть выбор: делать это бесплатно или за деньги, — то решение очевидно.