Мотылёк и Пламя

Через минуту послышался лязг металла, и ворота медленно отошли в сторону, открывая тёмный проём. Из него шагнула фигура — женщина в потёртой куртке, с короткими тёмными волосами и острым взглядом. Алёна. Она выглядела уставшей, под глазами залегли тени, но в её движениях сквозила уверенность. Увидев Георгия, она чуть прищурилась, а затем кивнула. — Жора? Чёрт, ты всё-таки добрался, — сказала она, понизив голос. Её тон был смесью удивления и облегчения. — Я уж думала, тебя где-нибудь по реке прикончили. Волин слабо улыбнулся, опуская оружие. — Было близко пару раз. Но катер своё дело сделал. Ты давно тут? — Дня два, — ответила она, отступая в сторону и жестом приглашая войти. — Добралась на автобусе, как Игорь сказал. Проверки были, но выкрутилась. Заходи, отец ждёт. Путешественник шагнул внутрь, и ворота закрылись за ним с тяжёлым скрежетом. Туннель уходил вниз, освещённый тусклыми лампами, висящими на проводах. Стены из грубого бетона покрывали трещины, а воздух пах сыростью и машинным маслом. Алёна вела его молча, пока они не вышли в просторный зал — бывший склад, теперь превращённый в большую иноагентскую базу. Здесь стояли столы с оборудованием, ящики с припасами, а вдоль стен тянулись стеллажи с оружием и инструментами. Несколько человек — мужчины и женщины в потрёпанной одежде — работали над чем-то, переговариваясь вполголоса. В центре зала стоял высокий мужчина с сединой в волосах и глубокими морщинами на лице. Илья Ванин, отец Алёны, выглядел старше, чем Георгий помнил его по МГУ, но глаза — живые, цепкие — выдавали прежнего учёного. На нём был старый свитер и рабочий фартук, а в руках он держал планшет с какими-то схемами. Увидев гостя, он отложил устройство и шагнул навстречу. — Жорик из нашей родной 501-й, — произнёс Илья, протягивая руку. Его голос был низким, с лёгкой хрипотцой. — Игорь говорил, что ты жив, но я верил с трудом. Рад, что ошибся, дружище. Жора пожал руку коллеги. — Я тоже рад, Илюх. Дорога была та ещё, но вот он я. Что тут у вас? Илья усмехнулся, оглядывая зал. — Добро пожаловать в «МГУ-Гадюкинский». Наша маленькая крепость. Здесь мы держимся, планируем и, может быть, скоро перевернём этот чёртов мир. Садись, расскажу — и указал на жестом стул у одного из столов, заваленного чертежами, проводами и какими-то металлическими деталями. Жорик сел, бросив ПП-90 рядом, а Алёна осталась стоять, скрестив руки и внимательно слушая. Илья взял планшет, пролистал несколько схем и повернул его к Георгию, показывая сложную диаграмму с линиями магнитных полей и пометками на полях. — Вот наш план, Жора, — начал Илья, постукивая пальцем по экрану. — Кремль держит всех в узде не только силой, но и этой проклятой Z-энергией. Она питает дроны, экраны, всю их систему контроля. Ты видел зомби с телевизорами на головах. Для этих бедолаг всё кончено — дрон физически загоняет им провода в мозг. Нежить из киберпанка, который… до сих не знаю, чем мы заслужили. Но тех, кто просто попал в зону действия поля, еще можно спасти. Георгий кивнул, вспоминая надпись в Марьино и рой дронов над рекой. — Ясно. И как с этим бороться? Илья выпрямился, в его глазах мелькнул азарт учёного, столкнувшегося с задачей всей жизни. — Мы разрабатываем устройства, которые блокируют Z-поле в определённом радиусе. Небольшие генераторы помех, портативные, но мощные. Если отключить поле, люди выйдут из-под воздействия — их разум прояснится, они начнут видеть этот кошмар таким, какой он есть. А дальше… дальше они либо побегут, либо начнут драться. Нам нужно второе. Одновременно с этим останется без энергии вся их сраная инфраструктура — экраны погаснут, дроны отрубятся, а телеголовые наконец-то упокоятся с миром. Он подошёл к стеллажу, вытащил оттуда металлический ящик и открыл его. Внутри лежал прототип — устройство размером с кирпич, с антенной и несколькими светодиодами на корпусе. — Это пока сырой образец, — продолжил Илья. — Радиус действия — метров сто, не больше. Работает на батареях, но их хватает ненадолго. Нам нужно довести его до ума: увеличить радиус, стабилизировать сигнал, сделать автономнее. И тут нужен ты, Жора. Ты всегда был гением в электронике и полевой физике. Поможешь? Георгий взял устройство в руки, повертел, изучая. Оно было тяжёлым, с грубыми сварными швами, но идея была понятна — создавать «мёртвую зону» для Z-поля при помощи встречного излучения. — Принцип тот же, что у генератора помех в моём костюме? — спросил он, постукивая по антенне. — Похожий, но мощнее, — кивнул Илья. — Твой костюм глушит связь дронов, а это должно вырубать само поле. Если мы сможем массово раздать такие штуки «нежелательным» и вывести людей из-под контроля, у нас появится шанс. Шаг за шагом — сначала Гадюкино, потом Тула, а там и до Москвы доберёмся. Алёна подала голос, шагнув ближе: — Проблема в том, что времени мало. Росгвардия знает про нас, они уже рыщут по области. Если не успеем, нас раздавят раньше, чем мы начнём. Георгий положил прототип на стол, задумчиво потирая подбородок. — Сколько у нас людей? И что ещё нужно, кроме этого? — Людей немного, — ответил Илья. — Двадцать тут, плюс мелкие группы по округе. Припасы есть, оружие тоже, но главное — эти устройства. С твоей помощью мы могли бы сделать их за неделю. А потом — испытать и двинуться дальше. Георгий кивнул, чувствуя, как груз ответственности ложится на плечи. — Хорошо. Я в деле. С чего начнём? Илья улыбнулся, впервые за разговор, и хлопнул его по плечу. — С того, что ты отдохнёшь пару часов. А потом — за работу. Мы тут все на пределе, но ты нужен нам свежим. Алёна, покажи ему, где можно прилечь. Алёна кивнула и повела Георгия вглубь склада, к узкому коридору с койками. План был ясен, но впереди ждала работа, от которой зависело всё. Усталый путник лег спать — но лишь для того, чтобы через считанные часы проснуться от оглушительного грохота, что сотрясал стены склада… Потолок задрожал, с него посыпалась пыль и мелкие куски бетона, а койка под ним заскрипела, словно готовая развалиться. Он рывком сел, хватая ПП-90, лежавший рядом. В ушах звенело, а сердце колотилось от резкого выброса адреналина. Взрыв повторился — ближе, громче, и пол под ногами ощутимо качнулся. База подверглась бомбардировке, и это не было похоже на случайный удар. Он бросился к туннелю, по которому вчера Алёна вела его к койкам. Свет ламп мигал, но даже в полумраке было видно: проход наглухо завален. Огромные куски бетона, смешанные с арматурой и землёй, перекрыли путь, оставив лишь узкую щель, через которую не пролезть. Георгий ударил по камню кулаком, выругавшись: — Блядь, блядь, да что за хуйня! Илюха! Алёна! Взрывной гул стих, сменившись далёким гудением и треском обломков, оседающих где-то выше. Он обернулся, оглядывая узкий коридор. С одной стороны — завал, с другой — тёмный туннель, уходящий вглубь склада. На стене, рядом с ржавой пожарной лестницей, зазвенел старый армейский телефон — чёрный, с потрескавшейся краской и длинным проводом. Звук был резким, настойчивым, пробивающимся сквозь шум. Георгий подскочил к нему, сорвал трубку и прижал к уху. — Жора?! Ты там? — голос Алёны был хриплым, напряжённым, на фоне слышались крики и треск рации. — Да, я жив, — отозвался он, стараясь перекричать звон в ушах. — Что за пиздец творится? — Росгвардия, суки! — выпалила она. — Бомбят нас с вертолётов. Половина базы в щепки, папа ранен, но жив. Ты где? — В туннеле у коек. Выход завален, не пробраться, — ответил он, бросив взгляд на груду бетона. Алёна замолчала на секунду, потом заговорила быстро, чётко: — Слушай внимательно. Ты отрезан от нас. Единственный путь — в другой конец туннеля. Там станция узкоколейного метро, соединяла эти склады с частью в черте Воронежа. На ней стоит ручная дрезина, уходи на ней, других выходов из твоего туннеля нет. Если дрезине или путям пизда, значит по шпалам. Верст 15 или 20. Георгий стиснул трубку, переваривая слова. — А вы? Что с вами будет? — Мы держимся, — отрезала она. — Батя приказал тебе идти. Если выберешься, найдёшь нас позже. Ищи любых иноагентов со связью, радио, Старлинки, что угодно. Но пока дрезина — твой шанс, Жора. Беги, пока они не добили базу совсем. Линия оборвалась с треском, и в трубке воцарилась тишина. Георгий бросил её на рычаг, схватил оружие и рюкзак с койки. Взрывы наверху стихли, но гул вертолётов всё ещё доносился сквозь толщу земли. Он бросил последний взгляд на завал, понимая, что пути назад нет, и рванул в темноту туннеля, сжимая ПП-90 в руках. Впереди ждала дрезина и Воронеж — а за спиной рушилась последняя надежда только начинавшего возрождаться храма науки. Туннель был узким, с низким потолком, заставляя его сутулиться, пока он бежал к станции узкоколейного метро, о которой говорила Алёна. Стены из потрескавшегося бетона мелькали в свете фонарика на костюме, а под ногами хрустел мелкий щебень, заглушая эхо шагов. Через несколько минут Жорик выскочил на небольшую платформу — заброшенную станцию, где ржавые рельсы уходили в темноту. Посреди путей стояла ручная дрезина — простая, но крепкая, с облупившейся краской, двумя рычагами и платформой, на которой валялись старые ящики. Георгий бросил рюкзак на пол дрезины, проверил, не застыли ли колёса, и влез на неё. Туннель до Воронежа — его единственный путь с разрушенного подземелья — тянулся километров на пятнадцать, если Алёна не ошиблась. Он взялся за рычаги и начал качать. Дрезина скрипнула, медленно набирая ход, и вскоре рельсы загудели под колёсами. Тьма туннеля обступила его, лишь луч фонарика выхватывал куски стен, покрытых мхом и старыми надписями. Работа была тяжёлой — мышцы ныли после каждого рывка, пот стекал по виску, но Георгий не останавливался. Каждый метр приближал его к Воронежу, где, как он думал, он снова смог бы найти Илью и Алёну. Дрезина шла не быстрее велосипеда, туннель казался бесконечным. Иногда доносился далёкий гул — то ли осыпалась земля, то ли где-то наверху продолжалась бомбёжка. Один раз луч света выхватил крысу, метнувшуюся вдоль рельсов, но других признаков жизни не было. Тишина давила, нарушаемая только скрипом дрезины и его собственным дыханием. Машинист потерял счёт времени, ориентируясь лишь на усталость в руках, когда впереди показался слабый свет — конец туннеля, и дрезина выкатилась на открытую площадку. Перед Волиным раскинулись руины воинской части на окраине Воронежа. Бетонные бараки стояли полуразрушенными, с провалившимися крышами и выбитыми окнами. Ржавые остовы грузовиков валялись среди заросшей травы, а над всем этим возвышалась покосившаяся вышка с антенной, давно потерявшей своё назначение. Воздух был пропитан запахом гнили и металла, а тишина — зловещей, словно город ждал его прихода.