Blood runs thicker than water.

— Так значит, черти живут вечно? Мэллис кивнул, чуть прикрыв глаза и устроившись удобнее на нагретой солнцем траве. С начала этого странноватого общения прошло около двух недель. Все эти дни Эйвери мотался к реке, как на работу. В первую же встречу после заключения подобия мирного договора Эйв вежливо попросил водяного чёрта рассказать о своей жизни, аргументировав это тем, что абсолютно ничего не знает. Мэллис уже убедился в этом ранее, потому легко согласился. Да, в этом была некая опасность, потому поначалу нечисть давала лишь какие-то общие сведения. Эйвери же в свою очередь рассказывал о людской жизни. Мэллиса это устраивало. Ведь лучше заранее узнать о своём потенциальном противнике как можно больше, чтобы с наибольшей эффективностью одолеть его и защититься самому в случае чего. Как говорится, знай врага своего. Этим солнечным днём человек и нечисть встретились снова всё на том же берегу реки. Эйвери сидел в тени дерева, пока Мэллис устроился недалеко от него на солнце, довольно раскинувшись на траве. В этом он немного напоминал какую-то холоднокровную амфибию, греющуюся на солнце. Хотя сравнивать такого красавца с лягушкой – кощунство. В этот раз Мэллис соизволил рассказать немного больше. Он поведал о том, что водяные черти сами по себе бессмертны. Они не могут умереть от старости, яда или болезни, зато вполне уязвимы к людскому оружию. Разумеется, секрет окончательного убийства подобной нечисти – вырвать сердце из тела и уничтожить его или же пробить голову насквозь через оба висках, причём удар обязан быть идеально симметричным – Мэллис раскрывать не стал. — Верно, ты вполне можешь говорить так, — лениво протянул чёрт после повисшего молчания, сочтя невербальный ответ недостаточным. — И сколько ты уже живёшь? — последовал новый вопрос. — В моём летоисчислении или в твоём? — В обоих. — Мне двести тридцать пять лет. Я ещё юн. А если ..., — он не закончил говорить, его перебил Эйв. — Ого! — присвистнул он. — Так много.. — Не перебивай. Совсем у вас, у людей, нет уважения. Плохо. — Ладно-ладно. Продолжай, пожалуйста. Эйвери мягко улыбнулся. Ему хотелось и дальше слушать этого чёрта. Постепенно узнавая Мэллиса поближе, он приходил к выводу, что вряд ли бы опознал в нём нечисть, если бы увидел его где-то в другом месте, а не у реки, с кровоточащими ранами и частичной трансформацией глаз (так парень называл про себя переход между обличьями чёрта). — Да. Если переводить на человеческий, то мои двести с лишним лет могут сойти за двадцать человеческих. Хотя люди и половины не знают того, чего знаем мы. — Выходит, мы с тобой ровесники? — Не совсем. На духовном уровне. Не на физическом. Аура тоже имеет значение. И душа – тоже. — Интересно. Я, правда, ничего особо не понял, но всё равно интересно, — неловко улыбнулся Эйвери. И правда, понять чёрта было трудновато. Он давал информацию коротко, сжато и обрывисто, так как всё ещё не доверял человеку. К тому же, манера речи нечисти отличалась от привычной человеческой. Мэллис фыркнул, безмолвно выражая всё своё мнение о степени осведомлённости людей в этой сфере. Помолчав, он снова заговорил: — Твоя очередь, — чёрт перевернулся со спины на бок, подложил согнутую в локте руку под голову, встречаясь взглядом с человеком. Чёрные волосы пересекли бледное лицо, частично скрывая его то тут, то там. Вполне красивое зрелище. — Ага, сейчас, вспомню что-то. Эйвери призадумался. Что бы рассказать чёрту, чтобы при этом не задеть его и при этом заинтересовать? На ум сразу пришли вскользь услышанные разговоры дяди о каких-то неадекватных последователях некого предсказателя будущего, который еще и исцелять умел. Если честно, дядя Эйвери относился к любым последователям, фанатикам, культистам и просто верующим с нескрываемым презрением, когда как сам Эйвери придерживался нейтральной позиции: не верил, но и не отрицал существование. — Расскажу тебе о культистах. — О ком? — Ну, о верующих в каких-либо богов. У вас не распространено такое? Мэллис хмыкнул, не ответив на вопрос, и Эйвери решил начать: — Многие люди верят в высшую силу, в богов, да во что угодно. Воздвигают им храмы, создают культы, собирают последователей. Мой дядя считает их глупыми фанатиками, а я так не считаю. Конечно, мне совсем не хочется уверовать в кого-то, мне просто нравится смотреть на это со стороны. Например, храмы очень красивые, как внутри, так и снаружи. Ещё верующие люди пишут иконы, создают статуи своих богов, и многое другое.. За своим несколько сбивчивым рассказом Эйвери не заметил, как Мэллис сдвинулся со своего места. Он незаметно, неслышно переместился с утопающей в солнечных лучах травы в тень под деревом, где и сидел парень. Водяной чёрт уселся на расстоянии метра от человека, пристально наблюдая за чужим лицом. А потом он внезапно оказался слишком близко, ближе, чем когда-либо. Эйвери от удивления не смог даже воспротивиться. Он лишь зачарованно смотрел на нечисть напротив, на бледную кожу лица, на невероятной красоты глаз в обрамлении чёрных длинных ресниц, на тонкие губы... — Мэлл..? Ты чего это так резко? — А ты веришь? В кого-то? — Разве что в себя... А-а, прости, херню несу. На самом деле, расстояние между ними едва можно было назвать маленьким. Просто это было достаточно неожиданно, особенно если учитывать опасения Мэллиса касательно взаимодействия с людьми. Чёрт замер на одном месте, чуть прикрывая глаза и будто бы прислушиваясь к чему-то, что было известно только ему одному. Коротко кивнул, а по его губам скользнула лёгкая улыбка. — Какие же вы, люди, странные. Вы боитесь безвредную нечисть, но верите и поклоняетесь тому, кто, по-вашему мнению, может управлять вашими жизнями. Разве не таких стоит бояться..? — его голос звучал негромко, вкрадчиво и безумно приятно. Отвести взгляд от Мэллиса было практически невозможно, хотя его близость не могла не насторожить. В конце концов, он вполне мог отыграться за нанесённые ему ранее травмы прямо сейчас. Эйвери помнил о наличии у нечисти щупалец и ни капли не сомневался, что эти гибкие отростки достаточно сильны, чтобы переломать руки-ноги или и вовсе оторвать конечности от тела. Чёрт тихо рассмеялся, вглядываясь и пытаясь угадать эмоции человека напротив. Он мог буквально ощутить чужое напряжение, витавшее в воздухе, окрашивающее человеческую ауру страхом, а вот распознавать эмоции и чувства не особо умел. — Боишься меня? — Не тебя, а твоих возможных действий. Ты ведь так и не отомстил мне за тот раз.. — Я не приверженец мести. Месть – глупость. С этими словами Мэллис отстранился, возвращаясь на прежнее место. Эйвери выдохнул, успокаиваясь, хотя какая-то часть сознания была несколько недовольна тем, что этот привлекательный водяной чёрт не находится так близко, как секунду назад. — Я тоже слышал о Боге. Бог Войны. Он известен как Бог Войны и Двуликий. Он вполне реален. В него можно верить, — произнёс он, как ни в чём не бывало, в своей привычной манере. Речь Мэллиса уже не так резала слух. — Я что-то слышал о нём, но могу очень сильно ошибаться. — Вы не можете знать Его. Вы слишком далеки от Него. Хотя Двуликий и перемещается по миру, вы бы не встретили его. — А ты встречал его? — Нет. Ни разу, — Мэллис заправил прядь волос за ухо, смотря прямо перед собой и явно о чём-то задумываясь. — Но я слышал. Я верю. Это важнее. В диалоге настала короткая пауза. Водяной чёрт молчал, обдумывая что-то своё. Эйвери же в свою очередь просто рассматривал сидящую рядом нечисть. Блядь, это человекоподобное существо сидит рядом в грёбанном метре, а его даже коснуться нельзя! Отчего-то парня тянуло к этому загадочному чëрту, слабо, но тянуло. Возможно, это просто интерес к тому, чьё описание (ошибочное и частично неточное, к слову!) он видел раньше только в книгах? Может быть. Кто знает... Наконец, Эйв решил прервать затянувшееся молчание. — Так, у меня два вопроса. Мэллис повернул голову в сторону собеседника, молчаливо давая понять, что готов слушать. — Первое: мне вообще нельзя тебя касаться? И второе: у всех ли чертей такие длинные волосы? Как ты с ними живёшь-то вообще? — Это три вопроса, — тихо рассмеялся Мэллис в ответ. — Нельзя трогать мои волосы, область груди, руки. Нельзя и всё тут. Но... Наверное, я бы разрешил какие-то другие касания. — Понял. А почему нельзя? — Не положено. — Да блядь, Мэлл! Одни загадки и запреты у тебя! По лицу Мэллиса скользнуло удивление. — Как ты меня назвал? — Ну, Мэлл.. Нельзя что-ли? — Ладно, можешь называть меня так. Тебе можно. Эйв открыл было рот, чтобы напомнить об ещё одном своём вопросе, но чёрт как будто бы предугадал это. — А что касаемо моих волос.. Мне так удобно. Я верю, что волосы хранят воспоминания. Мне есть, что помнить хорошего. Другие мои сородичи живут, как им удобно. Я знал чертовку с невероятно короткими волосами. Хорошая она была.. — Была? — Мы больше не виделись. Ни разу. Её звали Нэй. — губы нечисти изогнулись в улыбке. Воспоминания о Нэй явно грели его сердце. — Красивое имя. Какая она была? — поинтересовался парень, молча, для себя отмечая разницу в именах: такое короткое и простое у девушки, и такое длинное, вычурное и сложное у его нового знакомого. — Талантливая. Смелая. Даже очень смелая. Заботливая. И красивая. — А вы точно были просто друзьями? — Точно. Иначе меня бы тут не было. Нэй – подруга, а не моя душа. — Душа... Ничего не понимаю. Объяснишь? — Не сейчас. Мэллис взглянул на солнце, пробивавшееся сквозь листву дерева, чему-то своему кивнул, после чего поднялся с земли. — Мне пора. Всё в другой раз. Не сейчас. Прощай. Махнув рукой на прощание, он отошёл к реке, не оборачиваясь. Эйвери молча смотрел на удаляющегося чёрта. Можно ли называть его теперь своим другом? Парень откинулся назад на спину, подкладывая руки под голову и прикрывая глаза, наслаждаясь тем, как пробивающиеся сквозь листву лучи тёплого полуденного солнца мягко касаются его лица. После разговора с Мэллом ему было, что обдумать: странное выражение «не моя душа», описание некой Нэй, определённые правила касательно тактильности и многое другое. Мэлл казался Эйвери живой загадкой. Такой, которую нужно рассмотреть со всех сторон, подступиться разными способами, и всё это ради того, чтобы разгадать малую часть этой самой загадки. Неуёмный интерес рос с каждым днём, каждой встречей, побуждая интересоваться ещё и ещё, вновь идти на контакт и познавать чужой мир хотя бы вот так, через разговоры и объяснения. Общение с нечистью было подобно ходьбе по канату над пропастью: шаг не в ту сторону – и всё, конец хрупкой связи. Всё-таки чёрт всё ещё шугался человека и почти что всегда держал дистанцию. Почти. Сегодняшняя ситуация стала исключением. Сегодня Мэллис сам втрогся в чужое личное пространство. Эйвери считал, что навсегда запомнит этот пытливый, изучающий взгляд на своём лице, эти полуприкрытые глаза, один из которых прикрыт длинной чёлкой (это же чёлка, да?), эту лёгкую улыбку на бледных тонких губах. Правда, если бы сам Эйв проделал подобное, Мэллис однозначно отшатнулся и отдалился как минимум, а как максимум – ударил. Лишний раз пугать нечисть не хотелось, так что от подобных порывов Эйвери старался воздерживаться. Лучше уж довольствоваться редкой инициативой Мэллиса, чем своими руками рушить их взаимоотношения. Эйвери улыбнулся, касаясь рукой своей груди. Отчего-то от мыслей о Мэлле там становилось подозрительно тепло. А ведь он знает его чуть больше двух недель... Такого не было ни разу, даже когда Эйвери состоял в отношениях. Те отношения были короткими – полгода – и ничем не выделяющимися. Эйвери начал их по причине того, что «надо». Тогда ему было шестнадцать, и он связался с какой-то девушкой. Её имя он уже успел забыть, а вот некоторые черты внешности ещё держались в памяти, например, русые волосы, веснушки на щеках и аккуратном курносом носу-пуговке, карие глаза. Девчонка была обычной, как в повседневной жизни, так и в отношениях и в постели. Ей нужно было лишь внимание, какие-то подарки и чужое тело рядом, готовое ублажать её. Она отличалась определённой требовательностью, но почти никогда не брала инициативу на себя, была помешана на своей внешности. Интрижка с ней была скучной. В её объятиях Эйвери потерял свой первый поцелуй, лишился девственности, а через шесть месяцев и вовсе расстался с той девушкой. Следующие четыре года Эйвери предпочёл провести в одиночестве, не связывая свою жизнь ни с девушками, ни тем более с парнями. И вот теперь новые взаимоотношения даже с не человеком заставляют парня испытывать неизведанные доселе чувства. Наверное, это просто интерес, не так ли? Кто знает... Тем временем Мэллис был достаточно далеко от того места, где проводил своё время с человеком. Он снова вернулся к своему любимому месту, но на этот раз его настроение не было настолько плохим. Та ива на берегу была немой свидетельницей всех состояний чёрта: и спокойного умиротворения, и приступов апатии, когда Мэлл лежал на земле без движения, и полнейшего разочарования, когда нечисть тихо шептала себе под нос проклятия и риторические вопросы на своём языке, и боли со страданиями, и тихого, персонального счастья. Лишь одного не видела ива – Мэллиса, нашедшего своего партнёра. Но сегодня конечной целью Мэллиса была не ива, а стоящий на противоположном берегу готический храм. Впервые в жизни водяной чёрт решился нарушить свой собственный принцип – не соваться к людям ни при каких условиях – и подойти намного, намного ближе. Застыв под толщей воды, Мэллис посмотрел вверх, на размытое нечёткое небо, искажающееся от каждого мимолетного дуновения ветерка или чего-либо ещё. Под водой все звуки были иными. Это был будто бы отдельный мир. Земной мир был едва слышен, а вот подводный.. Неясный шорох песка, тихие звуки, издаваемые подводными жителями – всё это чувствительный слух водяного чёрта безошибочно вычленял среди всего остального. Но даже в этом немом царстве прямо сейчас был слышен шум царства земного. Колокола. Звонили колокола храма. — Значит, я вовремя, — одними губами произнёс Мэлл. Привычка молчать и не издавать лишних звуков, будучи в воде в одиночестве, была выработана до автоматизма. Он допускал лишь шевеление губ и слова в своих мыслях. Ни к чему лишний раз шуметь, ведь водяные черти сами по себе весьма тихие существа. С тихим плеском он высунул голову из воды, отодвинув рукой кувшинку. Тонкие жаберные щели последний раз двинулись, поглощая кислород из толщи воды, после чего Мэллис изменил своё обличье на человеческое, одновременно с этим вылезая из воды на берег. Тихо прошелестела трава, скрывая чёрта от чужих глаз. Он прижался к земле всем телом, прикрывая глаза и вслушиваясь в звон. Вот что точно он любил из людского мира, так это звон колоколов. Стоило закрыть глаза полностью, избавиться от всех мыслей в голове, и сразу же вспоминалась та прекрасная ночь. Мэлл всё ещё помнил отблески огня под плотно закрытыми веками, холод земли, пробивавшийся сквозь одежду, человеческие крики и вторящие им нечеловеческие, которые порой переходили в тут же сочинённые короткие стишки, декламируемые нарочито громко, да ещё и на языке чертей. Что-то там было про огонь, но Мэллис не мог вспомнить. Зато он помнил остужающее прикосновение чужого холодного щупальца на своём лице, и всё это под далёкий звон колоколов. Колокола любого храма навеки стали символом свободы для Мэллиса. Он опасливо приподнял голову, вглядываясь в узкое, тёмное окно храма, богато украшенное узорами и архитектурными изысками. Нерешительно поднявшись на ноги и выпрямившись во весь свой немалый рост, Мэллис медленно, прячась за деревьями, стал приближаться к храму. Он и боялся, и желал узнать эту часть человеческой жизни получше. Рассказ Эйвери заинтересовал его, и теперь чёрту хотелось самолично проверить услышанное на практике. Шаг, ещё один, построенная людьми стена с высоким стрельчатым окном всё ближе и ближе. Мэллис сделал шаг в сторону, так, чтобы его не было видно. Сердце застучало чуть быстрее, когда чёрт кончиками пальцев коснулся прохладной каменной стены, медленно прижимая всю ладонь. Потом опустился на колени, прячась от незримых людей. Мэлл не видел их, зато чувствовал их, чувствовал их ауры. Высокая трава тихо шуршала. Отзвенели колокола, и повисла тишина. Было слышно лишь прерывистое дыхание затаившегося чёрта. Мэлл был сам не свой от своей выходки. Он никогда не приближался к людским постройкам. Болезненный опыт прошлого каждый раз всплывал в мыслях, заставляя оставаться на месте. Он коротко выдохнул, после чего решился уцепиться за изукрашенный, выступающий из стены объёмный подоконник. Пальцы впились в камень, чёрт подтянулся, приник к стеклу, вслушался в происходящее внутри человеческого строения. Чуткий слух нечеловеческого существа уловил пение. Красивое, немного потустороннее и по-своему особенное. Даже завораживающее. Отдалённо оно напоминало еще кое-что, а вернее сказать, кое-кого – Нэй. Если уж и вспоминать ту ночь, то без Нэй тут явно не обойтись. Мэллис улыбнулся, заслушиваясь и уходя в свои мысли. Но лучше всё-таки не терять бдительности и уйти как можно скорее. В конце концов, это ради его собственной безопасности. С этими мыслями Мэлл отошёл от каменной стены, двигаясь обратно к воде. В голове возникла непривычная мысль: прийти сюда снова, но уже ночью, и попробовать войти внутрь. Хотя люди и боялись определённой нечисти, их методы борьбы зачастую оказывались бесполезными. По-настоящему от нечистой силы могли избавиться лишь охотники на эту самую силу. Взвесив все за и против, Мэллис кивнул каким-то своим мыслям, после чего в последний раз обернулся на храм и шагнул в воду. Нога не скрылась под водной гладью, нет. Чёрт вполне мог ступать по воде аки посуху, если ему было нужно. Легко преодолев заводь поперёк, он вновь вернулся на землю, скользнул под свисающие ветви ивы и скрылся от всех в своём отдельном маленьком мирке. На его губах играла лёгкая улыбка. Решение двух проблем нашло его само. На душе стало легче. Оставалось только дождаться ночи полнолуния, а там всё само решится. Следующие три дня водяной чëрт не появлялся на своём привычном месте, что не могло не стать поводом для беспокойства для Эйвери. В душу парня медленно закрадывалось пугающе реалистичное развитие событий: чёрт наткнулся на охотника на нечисть. Исход такой встречи был понятен – смерть столь прекрасной нечисти. Да, за эти две с лишним недели Эйв успел основательно так привязаться к этому чёрту, и ему было морально нехорошо от одной мысли о смерти Мэлла. Будучи не в силах больше мучиться предположениями и обдумывать ситуацию, Эйвери решил обратиться к тому, кто точно будет в курсе всего происходящего: к дяде. Парень вскользь поинтересовался, мол, «... нет ли каких новостей?». Ответ приятно порадовал – никакой нечисти в ближайшие три дня в окрестностях поймано не было. После такого Эйвери мог выдохнуть с облегчением. Значит, чёрт просто не хочет выходить на контакт. Не забыл он и про совет дяди, полученный в недавнем разговоре: не шляться по ночам на улице, так как в полнолуние черти беснуются. После этих слов Эйвери ещё раз пробежался взглядом по всем записям о столь нужной ему нечисти. К слову, с недавних пор парень начал выписывать в отдельный блокнот более правдивую информацию о водяных чертях (об одном в особенности). Этот блокнот он прятал и стерёг, как зеницу ока. Не дай бог о нём узнает кто-то другой! Перепроверив всю нужную информацию чуть ли не в десятый раз, Эйвери окончательно понял, когда лучше всего попытаться найти Мэлла: этой ночью, так как именно в эту ночь взойдёт полная луна. Парень с трудом дождался темноты. Он безвылазно сидел в своей комнате, пялясь сквозь стекло на постепенно темнеющее небо с зажигающимися на нём мелкими искорками звёзд. Царапины на стекле всё так же напоминали о том, кто именно их оставил. Постепенно за этим самым окном окончательно стемнело, и лишь белая полная луна освещала тёмный пейзаж. Тогда Эйвери понял – пора. Он тихо взял всё необходимое для ночной вылазки и не менее тихо покинул дом. Парень медленно шёл к обычному месту встречи, в глубине души надеясь, что Мэлл будет там. Ему до ужаса хотелось хотя бы взглянуть на него ещё раз. Просто посмотреть, поговорить, услышать его голос.. Удача улыбнулась Эйву и в этот раз. Хоть и не сразу, но своего чёрта он увидел, при чём был крайне удивлён его чуть изменившимся внешним видом. Мэллис появился, как обычно, тихо, со стороны реки. Только вот в этот раз он не вынырнул из воды, как и всегда. Он шёл по воде, двигаясь против течения. Внешний вид Мэлла завораживал. Привычные свободные одежды бело-голубых тонов сменились замысловатым одеянием чистого белого цвета с лёгкими вкраплениями мягкого и светлого голубого оттенка, что создавало причудливый градиент. Ткани были очень лёгкими, местами полупрозрачными, и весь образ напоминал туман, что так часто стелился над рекой по ночам. Костюм был и прост, и интересен. По своей сути это были всё те же свободная туника и такие же свободные штаны, но более многослойные и детализированные. Ткань мягко струилась, придавая образу водяного чёрта самую настоящую воздушность и нереальность. Высокий перекрёстный воротник надёжно скрывал нежную бледную шею от чужих взглядов. Под неярким светом луны вышивка на груди делалась то более заметной, то наоборот. Волосы, которые всегда были распущены, на этот раз были частично собраны в аккуратный пучок, а вот пряди у лица остались неизменными: часть волос по-прежнему скрывали правую часть лица. Резко выделялся ещё один аксессуар – венок из белых цветов. Белый оттенок резко контрастировал с чёрными волосами. Вся эта дивная картина как ничто напомнила Эйвери о том, что Мэллис, по сути, потустороннее существо, неземное и непонятное. Он остро ощутил свою обыкновенность по сравнению с ним. Чёрт давно приметил человека, и медленно шёл к нему. Мэллис остановился в паре шагов, встречаясь взглядом с заворожённым Эйвери, как-то застенчиво улыбнулся, после чего заговорил: — Ты всё-таки пришёл.. Я знал, что ты придёшь. — Ага.. Ты очень необычно выглядишь. — Сегодня можно. Сегодня полнолуние. Сегодня праздник. Важный. Составишь компанию? — задал вопрос Мэлл, склоняя голову вбок. — Хорошо. Почему тебя не было три дня? — Дела. Мои обычаи. Потом расскажу. Эйвери хмыкнул, пожимая плечами. Потом так потом, он не станет торопить события. — Так вот значит, как вы беснуетесь.. — Мы празднуем. Это разное. Вы, люди, очень странно о нас думаете. Не нравится. — Мэллис сделал паузу на пару секунд, после чего шагнул ещё ближе. Он всё ещё стоял на поверхности воды, но уже практически в пару сантиметров от берега, где было достаточно мелко. — Если ты пришёл, то составишь мне компанию? Рука чёрта, по цвету не отличавшаяся от цвета рукава, медленно двинулась в сторону к человека, застывая в немом приглашающем жесте. Тёмно-синие окристаллизированные шрамы тускло блеснули в лунном свете. Эйвери нерешительно коснулся чужой конечности, и его собственную руку ожгло холодом. Пальцы Мэллиса, оканчивающиеся аккуратным острыми когтями, сомкнулись вокруг человеческой руки, заключая в цепкую ловушку, из которой не хотелось вырываться. Немое согласие на приглашение было дано. От касания по телу Эйвери пробежала приятная волна, зародившаяся где-то в груди, отчего тот нервно передёрнул плечами. Со стороны Мэллиса раздался тихий смешок, после чего чёрт медленно, как бы безмолвно предупреждая, приблизил вторую свою руку к чужому плечу. Эйвери позволил и это. Он будто бы находился под каким-то гипнозом. В итоге Мэллис осторожно, но надёжно держал человека в своих странноватых объятиях. Нечисть сделала шаг назад, отступая от кромки воды у берега и тяня Эйвери за собой. Эйв вздрогнул в попытке воспротивиться. — Эй! Ты чё творишь?! — Тише. Знаю, звучит странно, но не бойся меня. Доверься. Я не утоплю. Ты же согласился. Парень выдохнул, пытаясь унять тревогу и довериться нечисти. Выходило не очень, но он старался это не показывать, лишь сильнее сжал чужую руку своей рукой, пока вторая его рука легла чёрту на плечо. Мэлл никак не реагировал, только разве что переместил свою руку на чужую талию для большего удобства для обоих. — Ничего не бойся, — прошептал он, ласково улыбаясь. Эйвери лишь кивнул. И правда, колдовство какое-то. Мэллис сделал ещё пару шагов назад, отходя на глубину. Удивительно, но то ли сил чёрта хватало на то, чтобы с лёгкостью удерживать далеко не миниатюрного парня в своих странноватых объятиях так, что Эйвери особо и не касался воды, то ли это была банальная магия. Вытащив человека чуть ли не на середину реки, Мэллис замер, откинул голову, взглянул на луну и что-то тихо прошептал. Эйв видел, как шевелятся его губы, но слов разобрать не мог: это был не человеческий язык. Даже не пытаясь вникнуть в суть слов, Эйвери поддался своему желанию и пристроил свою голову на плечо чёрта. С этого ракурса он мог рассмотреть едва заметную узорную вышивку на плечах и верхней части широких ниспадающих рукавов. Судя по общему дизайну, они были связаны с тематикой неба: мелкие детальки напоминали звёзды, а в области груди было подобие луны. Почувствовав, что человек стал немного спокойнее, Мэллис заговорил снова, но уже на человеческом языке. — Не думай ни о чём, — тихо прошелестел он на ухо человеку. — Что ты хочешь сделать? — в тон ему прошептал Эйвери. — Отпраздновать Ночь Полной Луны. С тобой. Потому что ты пришёл. Пришёл ко мне. Эйв кивнул, делая вид, что якобы понял. На деле он абсолютно ничего не понимал. Тем временем чёрт медленно начал движение по поверхности воды. Он не издавал ни единого звука. В своём белом дымчатом одеянии он и впрямь напоминал оживший кусок тумана. Видимо, в эту ночь у чертей существовал некий ритуал, неотъемлемой частью которого был некий танец. Эйв постралася подстроиться под ритм движений чёрта, и, на удивление, у него это получилось. Парень перестал так нервно сжимать чужую плоть, расслабился, и, кажется, начал получать от происходящего удовольствие. Тот факт, что он сейчас не пойми каким образом стоял на воде посреди реки с весьма быстрым течением и большим количеством подводных камней, совсем его не волновал. Он видел перед собой лишь Мэллиса, на чьих губах играла мягкая, умиротворённая улыбка, а в глазах поблескивали счастливые искорки. За спиной нечисти появилось одно из его щупалей. Оно скользнуло к белому венку на голове и осторожно выпутало из переплетений стеблей один цветок, стараясь не повредить венок. Не менее аккуратно зажав освобождённый цветок, щупальце приблизилось к Эйвери, вставляя цветочек ему за ухо. Парень вопросительно глянул на Мэллиса, а тот лишь улыбнулся в ответ. Мол, это подарок. Так они и проводили время, медленно кружась в ритуальном танце, ритм которого рождался в бьющихся в унисон сердцах, по поверхности реки. В тишине ночи вновь раздался тихий, вкрадчивый голос Мэллиса. Чёрт снова заговорил на том самом непонятном для Эйвери языке. — Anima tua sicut adamas in corona mea accendat. Ut lunam nostram beatitudinem det nobis. Sit eius lux et potestates mihi calidior quam flamma ardeat. Dilectus tuus in sanguine meo die ac nocte saeviat. Et amor meus venas tuas impleat, amatum meum. Его фраза прозвучала медленно, нараспев. Чёрт как будто бы хотел донести какую-то мысль до человека, но не желал перейти на более понятный язык. — Что? — Ничего. Потом поймёшь, — отозвался Мэлл уже на нормальном языке. — Тебе хорошо? — Как ни странно, да. Это магия какая-то? — Это я. Ничего больше. Эйвери тихонько рассмеялся. Ломаные фразы Мэллиса иногда звучали даже мило. Он снова пристроил свою голову на чужое плечо, прикрывая глаза и вдыхая приятный запах цветов. — Вернёшь меня на землю? — невнятно спросил он. — Если хочешь, то да. Хочешь? — Только если не уйдёшь. — Не уйду. Мэллис осторожно довёл человека до берега, выпуская из объятий. Приятное тёплое чувство в груди будто бы стало слабее, как только руки чёрта перестали касаться тела Эйвери. Мэлл, как белый призрак, неподвижно стоял на мелководье. С тихим шорохом он шагнул на землю, усаживаясь рядом с человеком. Чёрт внимательно изучил взглядом чужое лицо, лёгким движением пальца поправил белый цветок, отданный из своего венка, мягко улыбнулся и замер, рассматривая Эйвери. Любопытно, что чёрт ни разу при этом не коснулся чужих светлых волос, будто бы это было одно из многих его табу. Эйвери придвинулся ближе, прижимаясь к нечисти плотнее, чтобы вновь ощутить волну тепла и спокойствия внутри. Он смотрел на блики лунного света на воде, слушал шум ночной природы и дыхание водяного чëрта рядом. — Можно тебя обнимать хотя бы иногда? — спросил Эйв, нарушая тишину. Мэллис кивнул, давая своё молчаливое согласие. Где-то вдали послышалась песня соловья, что лишь добавило моменту волшебства. Эйвери легонько коснулся чужого тела, заключая чёрта в аккуратные объятия. Меньше всего сейчас хотелось спугнуть Мэлла. Но, видимо, сегодня этому не было суждено произойти. Чёрт сам подался ближе, входя в более тесный контакт, прижимаясь к чужому телу и закрывая глаза. Его бледные губы разомкнулись, раздвоенный язык скользнул по ним, после чего чёрт прошептал: — Хочешь, я расскажу тебе про этот праздник? Эйвери кивнул в ответ, не желая говорить. Уж очень это молчание было приятным. Впервые ему было комфортно просто молчать с кем-то рядом. — Хорошо. Ночь Полной Луны очень важна для каждого из нас. Мы – дети Луны. В каждом из нас есть часть её света, её силы, её красоты. Мы верим, что мы – её прямое порождение. Каждый раз, когда полная Луна становиться нужного белого цвета, мы празднуем. Нужна именно белая, а не жёлтая. Все черти чувствуют само приближение нужной ночи. Мы празднуем как одни, так и не одни. Как пожелает Луна, так в эту ночь и будет. И сегодня она пожелала, чтобы ты не боялся. — Интересно.. — Я рад. Я продолжу. Наши костюмы тоже имеют важную роль. Они должны быть по большей части белыми. Как лунные лучи и сама Луна. Те, у кого есть партнёр, плетут венки друг для друга. Ещё не нашедшие свою душу плетут для себя. Так принято. — А как быть друзьям? — Им можно быть вместе при процессе, но каждый создаёт венок сам. Таковы правила. Венки должны тоже быть почти целиком белыми. Они являются подобием короны самой Луны. Её дети могут носить только такие короны в её праздник. Это тоже правила. — У вас очень интересные традиции. Расскажешь ещё? — Конечно, — кивнул Мэллис. — Важная часть – наши ритуальные танцы и песни. Песни поются на нашем языке, и при условии, что есть компания или пара. Танец обязателен в любом случае. Если праздную один, то просто говорю на своём языке с Луной. Это уважение к ней. — Язык у вас тоже красивый. Можешь ещё что-то сказать на нём? — Sane. Это означает «Конечно». Studium tuum in mundo meo mihi placet. Эйвери кивнул, не понимая, что ему говорят. Приятное расслабление разливалось по телу. Хотелось просто сидеть тут, у реки, слушать далёкое пение соловья, тихий шум реки и незнакомый язык из уст знакомой нечисти, и абсолютно никуда не идти. Парень уже успел позабыть о запрете шляться по ночам где попало, о перспективе очередного выговора, обо всём на свете. Единственное, что ему сейчас хотелось – это быть тут. Было настолько хорошо, что не хотелось даже шевелиться лишний раз. — Ты, главное, не засни, — раздался голос Мэллиса совсем рядом. — Тебе нужно будет вернуться домой. — Не хочу-у... Мне тут лучше. — Луна тебя очаровала и хочет прибрать к своим рукам. Ожидаемо. — В каком смысле? — Потом поймёшь, — Мэлл поднял голову, глядя на белое ночное светило. — Сейчас почти три часа ночи. Люди в такое время спят, верно? — Угу. — В таком случае, тебе точно нужно вернуться домой. — А ты придёшь утром? — Да. Вставай. Пошли. С тихим шорохом Мэлл поднялся на ноги, выпрямляясь во весь рост. Эйвери нехотя встал с земли. Коснувшись рукой волос, он нащупал оставленный там чёртом цветок, аккуратно вытащил его и стал внимательно рассматривать, осторожно прокручивая в пальцах. Тем временем Мэллис уже начал двигаться к дому Эйвери. Нечисть прекрасно помнила дорогу ещё с первой своей вылазки. Тогда он был не в самом лучшем расположении духа, потому и доставил причинившему ему достаточно сильную боль человеку некие неудобства, такие, как испорченное острыми когтями стекло и непонятный людям символ. Сейчас чёрт шёл туда с благими намерениями. Помня о том, что не стоит идти слишком быстро, Мэлл бесшумно двигался по ночному лесу, держа Эйва в поле своего зрения. Ему совершенно не хотелось какого-то плохого исхода для этого человека. Именно его хотелось обезопасить от всех бед, ведь сам Мэллис прекрасно знал на своём опыте, что именно могут сотворить другие люди. И не смотря на то, что прошло тридцать пять лет с того момента, чёрт помнил всё, будто бы это было вчера. Разумеется, это были не самые приятные воспоминания, но их полезно было держать в голове. Подобные мысли всегда отрезвляли, отговаривали от каких-либо необдуманных, опрометчивых действий, одёргивали от совершения глупостей. Но весь этот негативный опыт, подобно быстрой морской волне, с грохотом разбился о скалы нерушимого факта, понятного Мэллису. Он знал о связи, о том, что судьба предназначила для него. И стоило прожить двести тридцать пять лет в относительном одиночестве ради того, чтобы наконец-то обнаружить эту связь. И эта ночь, этот праздник чертей лишь помогли укрепить связь для самого Мэллиса и подкинуть больше поводов для размышлений для Эйвери, который в силу своей природы не мог чувствовать того, что Мэллис ощутил в миг первых нескольких касаний. В тишине они дошли практически до самого дома Эйвери. Мэллис остановился примерно на том же расстоянии, что и тогда, будто бы что-то не давало ему приближаться. Эйвери встал рядом. Расставаться, даже на несколько часов, не хотелось. Он осторожно коснулся струящегося белого рукава чёрта, не решаясь дотронуться напрямую до казавшейся в лунном свете фарфоровой кожи. Рука Мэлла легонько подалась вперёд, будто бы давая немое согласие, приглашая коснуться ещё раз. — Ты не можешь подходить близко к моему дому, да ведь? — прошептал Эйвери. — Могу. Но не хочу подвергать опасности ни тебя, ни меня. С учётом того, с кем ты живёшь, это чревато последствиями для нас обоих. Прости. — Я понимаю. Тогда... До утра? — До утра, — эхом отозвался Мэллис, после чего добавил еле слышно: — Anima mea.. Рука нечисти легонько выскользнула из человеческой хватки, и Эйвери двинулся по направлению к дому, то и дело оглядываясь на заметный, светлый силуэт в ночной тьме. Парень тихо вошёл в дом, стараясь не издавать лишних звуков, пробрался в свою комнату и подошёл к окну, пытаясь высмотреть там чёрта. Видимо, Мэллис уже ушёл, к явному недовольству Эйвери. Эйву ничего не оставалось, как лечь спать. Закрыв глаза, он практически сразу провалился в сон. Ему снился странный, но спокойный сон, в котором то и дело мелькал загадочный, белый и сияющий силуэт, неуловимый и прекрасный, как сошедшая на землю луна. Тем временем Мэллис спешил к другому месту. Пока еще было время, пока Луна еще господствовала на небе, пока длилась Ночь Полной Луны, он хотел успеть исполнить ещё одно своё желание. Путь его лежал к тому самому храму напротив его собственного укромного уголка под ивой. Чёрт предпочёл проделать этот путь по воде, лишь изредка переходя на землю. Он двигался быстро и бесшумно, практически не поднимая брызг на водной глади. Добравшись до нужного места, Мэллис тихо прошёл по густо заросшей местности вокруг храма, медленно обошёл строение кругом, приближаясь к массивным дверям. Двери были открыты – хороший знак. Уняв всколыхнувшуюся было тревогу, чёрт сделал шаг внутрь, а потом ещё один и ещё. Внутри храма горели свечи, подчеркивая прекрасное внутреннее убранство. Людей видно не было. Нечисть задрала голову, рассматривая высокие потолки и любуясь человеческими творениями. Руки потянулись к голове, осторожно снимая венок из белых цветов. Тонкие пальцы пробежали по переплетениям стеблей. Чёрт опустился на колени посередине храма, опуская голову и кладя венок себе на колени, а руки – поверх цветочного украшения. Белые ткани одежды разметались вокруг, как и чёрные пряди волос, создавая удивительный контраст. Глаза водяного чёрта закрылись, а тонкие губы еле заметно шевелились. Мэллис что-то тихо шептал, замерев в одной позе. Страх перед людьми отступил, было лишь желание завершить начатое. Шла минута, другая, а нечисть всё не останавливалась, продолжая свой неслышный монолог. Мэлл говорил легко, от души, просил на своём языке сразу у двух высших сил: своей Луны и человеческой высшей силы. Он не знал, что это за сила, лишь надеялся, что его услышит хоть кто-то и всё сложится удачно. Это продолжалось долго, практически час. За этот час ничто не посмело потревожить покой Мэллиса, позволив ему завершить начатое. За весь свой монолог он ни разу не прервался, не сбился и не остановился перевести дыхание. Закончив, Мэл поднялся с колен, не выпуская из рук венка, бросил последний прощальный взгляд на стены храма и направился к выходу. На губах его играла счастливая улыбка. — Теперь всё точно получится. Клянусь прийти сюда снова в случае удачи, — тихо прошептал он самому себе, не давая и шанса на то, чтобы нарушить клятву. Светлой тенью он покинул человеческую постройку, глянул на Луну – время ещё есть – и поспешил обратно, к дому своего (почти что своего) человека. Это могло было бы плохо закончиться, но в эту ночь вся удача была на стороне молодого чёрта, и он не попался на глаза никому. Стоя за полуприоткрытым окном с царапинами от его собственных когтей, Мэллис мягко улыбнулся, касаясь пальцами дефектов на стеклянной поверхности. Пару раз вдохнул и выдохнул, окончательно успокаиваясь, после чего просунул в щель открытого окна свой венок. Плевать на него, Мэллис может сплести себе новый. А конкретно это цветочное украшение – зачарованное самим чёртом. Человеку оно больше необходимо. На этом миссия водяного чёрта была окончена. С легким сердцем он поспешил обратно к воде – хотелось провести остаток праздника в своей родной стихие, танцуя и расеевая песни на своем языке. Душу его заполняла безграничная радость. А как может быть ещё, если ты в конце концов нашёл своего партнёра?