Blood runs thicker than water.

По сравнению с той прекрасной вчерашней ночью утро нового дня для Эйвери было просто отвратительным. Оно началось с резкой претензии от дяди. Каким-то образом мужчина узнал, что парень куда-то уходил ночью, проигнорировав запрет. Слово за слово, придирка за придиркой, и вот уже не чужие люди готовы были чуть ли не проклясть друг друга. — Я понять не могу, чего ты добиваешься?! Ты хочешь сдохнуть, как и твои родители?! Как сдохла твоя мать, по своей глупости?! Эти слова больно резанули по сердцу. Тема родителей для Эйвери была не особо приятной. Он лишился их в возрасте девяти лет и до сих пор тосковал по ним. Такого оскорбления парень вытерпеть не мог. Ладно, возможно, его действия были глупыми и неразумными, но каким образом они связаны с его матерью? Она умерла из-за несчастного случая, а не по собственной глупости! — Да пошёл ты нахуй! Кто ты такой, чтобы оскорблять мою мать?! Тебя там не было, ты ничего не знаешь, так и не раскрывай свой поганый рот в её сторону! Тирада Эйва была прервана резкой, болезненной оплеухой. Хотя, этот машинальный и грубый удар, оставляющий после себя фиолетовый кровоподтёк на скуле, даже оплеухой-то назвать нельзя было. Эйвери, не веря в произошедшее, ошеломлённо прикоснулся к месту удара. Гневный голос дяди эхом отдавался в ушах. Парень уже не вслушивался и не вникал в слова. Он просто развернулся и стремительно выбежал из дома, игнорируя чужие крики за своей спиной. Очередная ссора, ничего необычного. Такое случается. Парень не глядел, куда идёт. Ноги сами принесли его на берег реки, где он так часто виделся с Мэллисом. Эйвери сел на землю, запуская руки в волосы и кусая губы. Злость кипела внутри, но парень не спешил выражать свои эмоции. Сейчас как никогда хотелось, чтобы водяной чëрт пришёл. Эйв будто бы чувствовал, что он всë-таки придёт и в этот раз. Он же обещал тогда, ночью. Так и случилось. Мэллис пришёл тихо. Тихо вылез из воды и приблизился к человеку. Заглянул в лицо, ничего не говоря, переместился за чужую спину и обнял, легко и невесомо. Руки осторожно обвивали чужие плечи, обжигая холодом кожу там, где не было препятствий в виде одежды обоих парней. Чëрт совершенно ненавязчиво придвинулся, не прижимаясь вплотную, но давая ощутить своё присутствие. Это, как ни странно, успокоило. Эйвери давно замечал, что в присутствии Мэлла ему спокойнее и лучше. Постепенно парень расслабился и даже коснулся чужих рук, избегая контакта с окристаллизированными шрамами Мэллиса. — Тебе лучше? — тихо поинтересовался Мэлл. — Да. Как только пришёл ты, так стало полегче. — У тебя что-то случилось, — не вопрос, а констатация факта. Чëрт будто бы считывал человеческие эмоции, во что верилось не особо сильно – Эйвери знал, что Мэлл не очень хорошо разбирается в людях. — Тебе нужна какая-то помощь? Или мне лучше будет просто сидеть рядом вот так? — Просто будь тут. — Как скажешь. Оба молчали какое-то время. — Знаешь... А насколько часто сюда приходят другие люди? Ну, помимо меня? — вдруг спросил Эйвери. — Приходят. Иногда. Но не постоянно. Постоянно приходишь только ты. — Просто.. Я поругался со своим дядей. Помнишь, я говорил про него? — дождавшись кивка, Эйв продолжил. — Так вот, я боюсь, что он может прийти сюда и найти меня вместе с тобой. Мэллис не ответил. Он молчал пару секунд, после чего его руки соскользнули с чужих плечей, а сам чëрт поднялся на ноги. — Пойдём. Я знаю, куда можно идти. Эйвери подчинился, позволяя ухватить себя за рукав и повести куда-то. Парень смотрел себе под ноги, так как всё ещё был раздражён и расстроен из-за той ссоры. Он вполне доверял Мэллису, потому и послушно следовал за ним. Дорога была не особо долгой. Перемену Эйв почувствовал лишь тогда, когда трава стала доставать ему почти что до колена. Он поднял глаза, рассматривая окружающую его обстановку. Это был участок леса с высокой травой и массивными кустами. Сразу видно, что люди практически никогда сюда не забредали. Из-за обильной растительности тут было темнее: листва закрывала небо. Птиц не было слышно, но зато в нос бил сильный запах хвойных деревьев. — Будь осторожнее. Упадëшь, — предупредил Мэллис, продолжая двигаться дальше. Эйв кивнул в знак согласия, снова переводя взгляд себе под ноги. Ещё пара минут пути, и парни оказались на берегу у какой-то заводи. Мэлл немного прошёл по берегу, утягивая человека за собой под плакучую иву, чьи ветви скрывали происходящее под деревом со всех сторон. Это был будто бы маленький отдельный мирок. — Тут нас не найдут. С этими словами Мэллис отпустил чужой рукав и опустился на землю. Эйвери сел рядом, всё ещё поглощённый своими мыслями. Но всё же постепенно парень успокаивался, терзавшие его мысли уходили на второй план. Будто бы с души упал огромный камень, как только парень пришёл сюда. То ли эта умиротворëнная, спокойная атмосфера этого места помогала, то ли присутствие водяного чëрта. Парень чуть поëжился. Тут было прохладнее, чем у реки, а убегая из дома впопыхах, он забыл там свою кофту. Это движение заметил Мэллис. — Тебе холодно? — Немного. Но всё нормально, не переживай. Потерплю. Чëрт вздохнул. — Это я не подумал. Никак не привыкну, что люди более восприимчивы к такому. Он вскинул голову, будто бы пытаясь увидеть небо за листвой ивы. — Скоро пойдёт дождь. Будет прохладнее. Сядь ближе ко мне. Эйв придвинулся ближе к чëрту, и тот сгрëб человека в свои объятия. Получилось так, что Эйвери сидел, опираясь спиной о грудь Мэлла, а руки водяной нечисти обвивали чужое тело в области талии. Хоть прикосновения чëрта и были холодными, от подобной близости ещё более холодно не стало. Наоборот, в области груди будто бы затеплилось что-то новое, непривычное и неизведанное. — Что у тебя случилось? Расскажешь? Или мне лучше не стоит? — негромко поинтересовался чёрт. — Говорю ж, поругался с дядей. Он, видите ли, узнал, что я ночью посмел выйти из дома! Ну, в итоге он сказал, что я якобы хочу сдохнуть, как и мои родители. Типа по глупости... — Ужасно.. — Я ему ответил, что моих родителей он не знал так хорошо, как знал я, да и при обстоятельствах смерти тоже не присутствовал. В итоге он меня ударил, и я съебался. — Ударил? Куда? — более настойчиво спросил Мэлл, неосознанно прижимая человека сильнее к себе. — Покажи. — Просто по лицу, ничего серьёзного. — Эйв повернул голову, подставляя место удара. Мэллис осторожно, кончиками пальцев коснулся пострадавшего участка кожи. Холодное прикосновение чёрта приятно остужало и без того почти что утихшую боль. На душе стало ещё легче. Мэллис что-то тихо прошептал, исцеляя мелкую человеческую травму. Ему хотелось хоть как-то позаботиться о своём человеке, извиниться за отсутствие в столь неприятный момент и просто помочь. Так и сидели. Постепенно Эйвери устроил свою голову на чужом плече, поворачивая лицо к изгибу шеи. Мэлл не сопротивлялся подобному. Зашумела листва деревьев, дунул ветер, послышались первые капли дождя, бьющего по листьям и по водной глади. Капли не долетали до прячущихся под плакучей ивой парней, потому под деревом было сухо. Близость и объятия Мэллиса наводили Эйвери на некоторые весьма интересные мысли. В воображении парня рождались сюжеты, которые он поначалу пытался отметать. Но это было бесполезно. Вспомнилась и вчерашняя сцена во время полнолуния, когда он случайно увидел Мэллиса во всём его великолепии. Парень помнил каждое движение, каждое невинное прикосновение чужих рук. И желал повторения этого. — Мэллис, — негромко позвал его по имени Эйвери. — Что? — сразу же отозвался чëрт в своей привычной тихой манере. — Можно.. Можно я сделаю кое-что? Это принято у людей. На последнем слове Мэлл едва заметно напрягся. Эйвери спиной ощутил, как в чужой грудной клетке сердце ускорило свой ритм, потому поспешил договорить и как-то успокоить: — В этом нет ничего такого. Это в какой-то степени приятно, так что.. Не отталкивай меня хотя бы три секунды. И глаза ещё закрой, если хочешь. — Хорошо. Делай, что желаешь. Я верю, что ты вреда мне не причинишь. И Эйвери, зажмурив глаза, быстро и порывисто коснулся губами чужих губ напротив. Мэллис никак не отреагировал. От слова совсем. Не оттолкнул и не ответил на поцелуй. Вообще ничего не сделал. Потому Эйвери отстранился с долей страха в душе. Невзаимно? — А зачем.. Люди делают это? Точно. Эйвери успел забыть о том, что чëрту нужно объяснять некоторые аспекты человеческих обычаев и жизни в целом. — А тебе не понравилось? — Не знаю. Было приятно. Эйв вздохнул с облегчением. Ну, хоть что-то хорошее. — Люди делают это, то есть целуются, только с близкими людьми. Если говорить точно, то со своими возлюбленными. И я тоже сделал это, потому что люблю тебя. Судя по лицу Мэллиса, он был удивлён последнему высказыванию. Но в глубине его глаз была заметна... Радость? — Любишь? Что есть в твоём понимании любовь? — совсем тихо проговорил он. — Это желание быть рядом? Ощущение, будто бы тебя понимают, хотя ты ничего не говорил? Тепло от одного только присутствия? Ты чувствуешь это? Рука Мэлла поднялась на уровень чужой груди и замерла, не касаясь и будто бы спрашивая разрешения на прикосновение. Эйвери кинул, заторможенно наблюдая за чужими действиями. Мэллис коснулся чужого торса, прижимая свою ладонь к грудной клетке. — Ты чувствуешь? — повторил он свой вопрос свистящим шёпотом. — Чувствуешь это тут? Эйвери прислушался к своим ощущениям. От прикосновения по телу разливалась приятная волна тепла. — Да, — выдохнул он. — Тогда ты можешь считать, что твои чувства взаимны. Я тоже испытываю подобное по отношению к тебе. Губы Эйва раздвинулись в счастливой улыбке. Он изменил свою позу, разворачиваясь и обнимая Мэллиса. Чëрт же, мягко улыбнувшись в ответ, обвил руками чужую талию. — А как принято у вас? Вы не целуетесь со своими партнёрами? — Нет. В нашем понимании партнёры связаны. Их судьбы связаны. Их души связаны. Они обязательно будут вместе. Им дозволено абсолютно всё по отношению друг к другу. Они могут касаться везде, где захотят. Шрамы, волосы, грудь – всё. Всё, что раньше я не давал тебе трогать. Уж прости, я сам не верил в то, что нам предназначено быть вместе. Эйвери кивнул. — Я понимаю. Я чуть тебя не убил, так что это логично. Такой вопрос, у меня до тебя тоже были некоторые отношения.. А это вообще нормально? — В нашем случае – да. — Но с той девушкой я не чувствовал ничего из того, что чувствую с тобой. Сейчас я даже имени её не помню, хотя с нашего расставания прошёл год. — И это нормально. — А ты? Встречался с кем-то? — Нет. Ты первый. Эйв снова улыбнулся, коротко касаясь губами чужой щеки. — Значит, опыта у тебя нет? Мэллис кивнул в знак согласия. — Мне придётся тебя учить, понятно. — Нет. Нам обоим придётся учить друг друга. Ты тоже ничего не знаешь о моих обычаях. — Логично. Ну так что, как обычно черти выражают свою привязанность и любовь? — Вот так. Эти слова Мэллис почти что выдохнул, после чего медленно потерся своим виском о чужой. В этот момент чëрт будто бы просил погладить его. — У чертей это одно из уязвимых мест, так что подобные жесты свидетельствуют о доверии, — прошептал Мэлл, прикрывая глаза. — Я верю тебе. И верю, что ты не воспользуешься знаниями о слабостях. Касание было нежным и чувственным, совсем не похожим на людские прикосновения. Эйвери подумал, что у людей в этом всё как-то поверхностно. Их интересует лишь похоть, а любовь всегда где-то на втором плане. Даже с его бывшей было именно так. А Мэллис.. Он совершенно другой. Тем временем чëрт остановился, просто прижимаясь своим виском к чужому. Эйв попытался повторить предыдущие действия Мэлла, и, судя по реакции последнего, у него получилось весьма сносно. — Тебя научить целоваться? — негромко поинтересовался Эйв. — Если хочешь. И если тебе не сложно сделать это. — Не сложно. Просто постарайся повторять мои действия, хорошо? Я не совсем понятно объясняю. Эйвери вновь коснулся своими губами чужих губ, утягивая Мэллиса в очередной поцелуй. Мэлл первые пару секунд просто позволял себя целовать, после чего и сам начал отвечать. Он отзеркаливал каждое движение Эйва, но в его действиях всё же скользила некоторая неопытность. Чёрт не умел целоваться. Он просто повторял за Эйвери каждое движение, как зеркало или же марионетка, лишь бы доставить своему человеку удовольствие. Вскоре оба парня разорвали поцелуй. — У тебя неплохо получается, — проговорил Эйвери, восстанавливая дыхание. — Спасибо. Мэлл выдохнул. Его губы стали немного ярче от поцелуев, что лишь добавляло чëрту шарма. Следующие полчаса человек и чëрт просидели в обнимку, изредка целуясь и всячески проявляя свою любовь и привязанность. — Знаешь, у нас, у чертей, считается, что если двое предназначены друг для друга, то они обязательно будет вместе. И при жизни, и после смерти, — говорил Мэллис. — Истинный партнёр бывает только один на всю жизнь. Эти двое обязательно будут связаны, и рано или поздно встретятся. Они понимают друг друга с полуслова. Им хорошо вместе. Встретив своего партнёра, ни с кем другим в жизни не захочется. Потому что никто другой не поймёт. Партнёры связаны напрямую. Души связаны. Свя-за-ны. И мы тоже свя-за-ны. Эйвери слушал и кивал. И правда, с Мэллом было лучше всего. Прошлые отношения с девушкой было невозможно сравнивать с нынешними. Той девчонке нужно было лишь внимание, какие-то подарки и чужое тело рядом, готовое ублажать её. Мэллис был другим. Его интересовала личность, душа, мнение Эйвери, а не что-то другое. Он не лез, не просил ничего материального, не настаивал и не принуждал. С таким человеком хотелось быть рядом. Точнее, не с человеком. С чëртом. С нечистью. — Мэлл, знаешь, а другие люди поймут, что я занят тобой? — Да. Но не сейчас. У нас принято, что после соития и взаимного оставления меток на телах друг друга партнёры полностью принадлежат друг другу. Черти чувствуют, что кто-то уже занят. Но у нас и не принято лезть к кому-то другому, если не чувствуешь, что это твой. А вот люди.. Наверное, они будут смотреть, будут хотеть, но поймут, что ты занят. Я не знаю. Могу лишь предпологать, — водяной чëрт помолчал, делая паузу, после чего продолжил. — Я не стану тебя принуждать к чему-то. Ты сам сделаешь свой выбор. Отдаваться мне или нет, позволить мне ставить метку на твоём теле или нет. Я не сделаю ничего против твоей воли. Эйв благодарно кивнул, касаясь чужой головы и осторожно поглаживая. Подобное отношение Мэллиса к делам было приятным. Какой же этот чëрт чудесный, честное слово. — Спасибо за это. За всё. Я не возражаю, если что. Так что если хочешь, то.. — По-моему, слишком рано. Давай немного позже? — Как скажешь. Эйвери сделал паузу, после чего вновь прижался к нечисти. — Можно поцеловать тебя ещё раз? — Делай, что желаешь. Эйв вновь потянулся за поцелуем, осторожно касаясь лица чёрта и притягивая его к себе. Прикрыв глаза, он коснулся губами чужих губ. Мэллис не стал сопротивляться, лишь попытался как-то ответить на поцелуй. Пока что это получалось слишком уж неловко, но именно в этой неловкости и была его любовь, ведь он честно хотел доставить своему человеку хорошо, пользуясь понятным, человеческим языком любви. В этот раз Эйвери решил немного углубить поцелуй. Губы Мэлла легко, податливо разомкнулись, впуская чужой язык, никак не сопротивляясь. Чёрт лишь ждал, ждал, когда человек обнаружит ещё одну его особенность, а именно острые, треугольные зубы и раздвоенный язык. Ждал чужой реакции на самого себя. Мэллис любил эти свои особенности, которые были для него чем-то обыденным. Так и случилось. Случайно коснувшись заострённых клыков нечисти, Эйвери вздрогнул было, но не отстранится. — Не бойся меня, — Мэллис разорвал поцелуй и улыбнулся. — Я не укушу. — Я не боюсь, — улыбнулся ему Эйв. — Просто не знал, что ты отличаешься ещё и этим. Это даже мило, знаешь ли. Мэллис, продолжая улыбаться, откинулся назад, ложась на траву и утягивая Эйвери за собой. Он специально не выпустил его из своих объятий, чтобы так человеку было комфортнее. И хоть тело водяного чëрта не отличалось особой теплотой, долгожданный контакт двух предназначенных друг другу душ грел изнутри намного сильнее. Эйвери лишь сильнее стиснул чужое тело в объятиях, не желая отпускать ни на минуту. Рядом с Мэллом было так хорошо, так спокойно и легко, что совсем не хотелось уходить. Вот бы вечно лежать так, под ивой, прячась от всего мира и от дождя под ее длинными ветвями... Они молча лежали, и в этой тишине, где было слышно только их дыхание и далёкий плеск воды, старая жизнь Эйвери — дом с выговорами, лес с капканами — показалась ему чужой и нелепой картинкой из сна. Постепенно разговор перекинулся на тему мечт и желаний. Как выяснилось, у них обоих была схожая мечта – добраться до моря. Эйвери мечтал об этом с детства, эту мечту ему привила мать. Позднее эта мечта была высмеяна, и в какой-то момент парень отмёл её и забыл. Мэллис хотел добраться до моря по другой причине. Он страстно желал залечить свои шрамы, вернуть прежнюю гладкость своей бледной кожи, избавиться от всех этих кристаллов по всему телу. — Мэлл, давай сбежим отсюда? Уйдём к морю, ты избавишься от своих шрамов, я просто исполню детскую мечту, а там и решим, как жить дальше. — Есть портовый город на юге. Там меньше смотрят на таких, как я. Там можно жить. Я знаю течения, которые ведут туда. К морю. — Как скажешь. Будем жить так, как пожелаем, — проговорил Эйвери, прикрывая глаза и выводя пальцем непонятные узоры на груди Мэллиса, осторожно касаясь чужого тела. Мэллис кивнул, соглашаясь с планами своего человека. В голове уже выстраивалась логическая цепочка действий. Чёрт превосходно знал реки, их течения и направления, потому мог легко продумать подобие маршрута. Выжить в городе у моря – тоже ничего сложного, если знать, как жить. Как минимум, в море полно затонувших кораблей... А что до способа перемещения? Что-ж, лодку можно просто украсть у каких-то рыбаков. Мэллис знал, какое место стоит обокрасть ради благой цели. Те люди хоть как-то поплатятся за свои деяния. — Сколько живут люди? — внезапно выдал Мэллис. — По-разному бывает. Кто-то в шестьдесят умирает, а кто-то доживает до девяноста. А что? — Ничего. Я придумал, как можно уйти отсюда. Уйти к морю. Как ты хотел. Мэллис мгновенно выложил весь свой план Эйвери, и, к нескрываемой радости, получил ответные варианты и предложения. Парни быстро договорились о своем плане. Основной пункт – кража лодки. Этим займётся Мэлл, и когда всё будет готово, он оповестит Эйва об этом. В ту же ночь можно будет и уйти. В конце концов, они оба были достаточно взрослыми для такого поступка. Расставаться сейчас абсолютно не хотелось, потому они не стали ни уходить с насиженного места, ни даже разрывать объятия. Так и лежали в обнимку, наслаждаясь долгожданным союзом и теряя счёт времени. Час, два, три – всё это сливалось в одно-единственное, целое, тягучее и бесконечное полное спокойствие. Оно было не сравнимо с хоть каким-то ранее испытанным чувством. Сердца двоих влюблённых бились в унисон, а души вели свой неслышный, магический разговор. Мэллису и Эйвери было необязательно говорить, чтобы понять друг друга с полуслова. Таков был союз двух душ. Тихий шелест капель дождя по густой листве дерева действовал гипнотически, заставляя забыть обо всём. Эйвери закрыл глаза, растворяясь в этом шуме и в этой атмосфере. Он почувствовал, как чёрт осторожно коснулся его волос, начиная медленно поглаживать. Эйв улыбнулся, наслаждаясь долгожданными касаниями. Что может быть лучше? Лучше этого могут быть только те обстоятельства, при которых этим двоим не нужно было бы расставаться. К сожалению, для более комфортной жизни в ближайшем будущем нужно было подготовить кое-что, и сделать это мог только Мэлл. Потому, когда закончился дождь, Эйвери нехотя выпутался из объятий чёрта и так же нехотя покинул его, направляясь к дому. Мэллис же остался на том же месте под ивой. Он смотрел на изящные ветви, крутил в пальцах тонкий листок и улыбался своим мыслям. Наконец-то! Наконец-то он не один! Как и было сказано, к удачному побегу нужно было подготовиться. Мэллис закрыл глаза, воскрешая в памяти наикратчайший путь к той проклятой деревне, где он когда-то чуть не лишился жизни. Пришла пора тем людям хоть как-то искупить свои грехи. Вернее, не всем людям, а лишь тем, кто выжил в пожаре и пережил эти тридцать пять лет с момента происшествия. В принципе, это не имело значения для Мэллиса – ему было нужно, а значит, он это возьмёт. Водяной чёрт так и остался сидеть под ивой, прячась от остального мира и выжидая, когда солнце начнёт садиться. Вернёмся ко второму нашему герою. В свою очередь, Эйвери постарался максимально тихо и незаметно вернуться домой. К счастью, у него это получилось. Проскользнув в свою комнату, как тень, он защёлкнул замок и рухнул на кровать. Несмотря на ситуацию, по губам его блуждала блаженная, идиотская улыбка. Как тут не радоваться, когда ты знаешь, что в этом мире есть кто-то, кто любит тебя такой сильной любовью, которой не страшна даже сама смерть? Его эмоции было легко понять. Ради этой любви можно было пойти наперекор дяде, его идиотским запретам и правилам. Ради Мэллиса. Полежав так с десять минут, Эйвери, всё так же улыбаясь, всё-таки решил начать хоть как-то готовиться к своему побегу. Быстро составив в уме список возможных необходимых вещей (одежда, личные и дорогие сердцу предметы, деньги и так далее), он для приличия хотя бы начал складывать предметы в подобие стопки. Блокнот с записями о чёрте и его повадках, накопленная за пару лет и относительная приличная сумма денег, ещё какие-то вещи – всё это легло в глубине полки шкафа так, чтобы не бросилось в глаза. В таких делах, как планирование своего ухода, стоит быть осторожнее. Вечерело. Как только небо стало темнеть, а солнце – садиться, Мэлл сдвинулся со своего насиженного места. Он скользнул в воду, обращаясь в свою третью форму, становясь единым целым с толщей воды. После этого, ещё раз воскресив в мыслях маршрут к его цели, начал движение. Невидимый для всех и каждого, водяной чёрт плыл против течения реки, уверенно и быстро двигаясь к своей цели. Несмотря на внешнюю непоколебимость, в сердце его затаился росток страха и тревоги. А что, если всё будет, как в прошлый раз? Если и так, если всё повторится, то никто уже не придёт на помощь, не спасёт и не будет пытаться лечить. Мэллис помотал головой, после чего развернулся на спину, смотря на небо сквозь неровную поверхность воды. Ещё не было достаточно темно, даже ни одной звёзды. Значит, время ещё есть. Свой путь Мэллис успел проделать за два часа, и пункта назначения – отдалённой рыбацкой деревни – он достиг к девяти часам вечера. По его мнению, было ещё недостаточно темно, чтобы реализовать свою задумку, но зато было время на то, чтобы осмотреться. Мэлл осторожно и боязливо подплыл к мосткам, цепляясь пальцами за ту часть деревянной подпорки, которая была скрыта под водой, окинул взглядом дно. Он помнил это место: тут они прятались с Нэй. Людей рядом с мостками не было, так что чёрт мог незаметно выбраться из воды, что он и сделал. Он принял свою человеческую форму и тихо, прячась за домами, начал исследовать территорию. Он заметил и следы когтей на окнах, и попытки заделать и починить разбитое стекло, и следы пожара в центре деревне. Если приглядеться, можно было подметить и старые следы подпалин на крышах, и остатки обожжённого обрушившегося деревянного столба, часть которого валялась недалеко. На остатках столба виднелись продавленные следы от впивавшейся в древесину железной цепи. Металл и вправду сильно повредил столб, ведь когда-то прикованный к этому самому столбу и отчаянно желавший свободы чёрт тянул цепи с нечеловеческой силой. Мэлл вздохнул, прижимаясь к стене. Его нельзя было заметить из окон рядом стоящих окон – нечисть была в слепой зоне. Воспоминания затопили разум. Тридцать пять лет назад Мэллис имел неосторожность попасться на глаза рыбакам. Суеверные людишки, испугавшись, толпой напали на молодую и абсолютно не желавшую зла нечисть, легко пленили её, приковав тяжёлыми цепями к столбу в центре деревни. Мэлл тогда пытался дать отпор, но что может один юный чёрт против пяти сильных мужчин? Ни-че-го. Каждый желающий, каждый, кто боялся водяных чертей и считал их виноватых во всех людских несчастьях, в общем, каждый мог подойти и по-своему отыграться на пленном. Он били, они вонзали в бледную кожу ножи, они резали и уродовали. Зверские ранения не успевали покрываться даже тонким слоем кристаллов, как люди-нелюди калечили чёрта вновь. С каждым днём кристаллов по телу Мэлла становилось всё больше и больше. Они закрывали раны, цеплялись за одежду, иногда срастаясь и с тканью, доставляли ужасные неудобства и повергая Мэллиса в ещё большее отчаяние. Он не мог ничего сделать. Он не мог освободиться, не мог сменить обличье. Цепи были слишком толстыми, а тело – слишком обессиленным, измотанным постоянными пытками. Металл больно врезался в кожу запястий, причинял боль и царапал плоть при каждом неосторожном движении. Как-то сменить позу тоже не получалось – мешали и раны, и цепи. Он не мог даже кричать. Трава у столба постоянно была залита очень густой, вязкой чёрной кровью. Мэлл не мог смотреть на это. На глаза всякий раз наворачивались слёзы. Можно сказать, в те мучительные дни он мог только плакать, еле слышно подвывая. Всё стало ещё хуже в один вечер. Поймавший Мэлла рыбак вновь пришёл к пленной нечисти. Грубо ударив своего пленника ногой в живот, мужчина свалил обессиленного чёрта, что стоял до того на коленях, на землю. Тяжело дыша, Мэлл умоляюще взглянул на человека, безмолвно прося пощады. К синим глазам уже подкатывали слёзы. Правая часть торса буквально взорвалась болью. Острый и толстый деревянный клин вонзился в незвщищенный левый бок нечисти, мгновенно пронзая кожу и заливая одежду кровью. Мэллис закричал, срывая голос и гремя цепями. Дикая боль застилала разум, мешала говорить. Все его однотипные мольбы сливались в одно целое. С мерзким хлюпаньем остро заточенный клин вышел из раны. Мужчина замахнулся и вонзил оружие в плоть ещё раз, и ещё, и ещё! Кровь текла реками, тишина ночи то и дело оглашалась звоном металлических цепей и хриплыми, сорванными криками пленника. Под конец сил кричать не осталось. Нечеловеческий организм был сильным, потому сознания Мэлл не лишился. Клин пробил его тело насквозь, разорвал кожу и мышцы, бесповоротно повредил правый бок. Было до безумия больно. Но мужчине-садисту этого было мало. Он грубо выдернул своё орудие пыток из тела пленной нечисти, вырвав из горла того очередной сдавленный, хриплый полустон-полувскрик боли, опустился на землю, грубо ухватил чёрта за длинные, спутанные чёрные волосы, заставляя поднять голову. — Не смей отключаться, тварь. Много вы нам крови попортили. Ваша очередь отплачивать, нам, людям! С этими словами он достал нож, прислонил лезвие к виску водяного чёрта. Мэллис в ужасе замер. Его что, хотят убить? Зрачки сузились до предела, тело била дрожь. — Н-нет... Н-не надо... Только не убивайте! — умоляюще прошептал он. Но человек был глух к его мольбам. Острое лезвие ножа вонзилось в самое уязвимое место на теле нечисти. Оно грубо разрезало кожу и вошло глубже, упираясь в кость черепа. Видимо, мужчине не хватало сил, чтобы пробить кость, пронзить мозг и поразить второй висок. Так бы он убил водяного чёрта. Но, судя по всему, его целью была не смерть, а страдания. Кровь текла по лицу, заливала глаза, пока лезвие ножа двигалось взад-вперёд, угрожающе маяча возле глаза. Казалось, одно неверное движение – и чёрт останется слепым на один глаз. Наконец, человеку надоели его издевательства, и он бросил Мэллиса истекать кровью на траве. К тому времени чёрт уже не мог кричать. Он обессиленно лежал на траве, учащенно дыша и смаргивая слёзы вперемешку с кровью. Всё тело болело. Несмотря на боль, Мэлл чувствовал, как на ранах начинают формироваться кристаллы. Он закрыл глаза. Веки казались тяжелыми, а в глаза будто бы насыпали песка. В голове мерзко пульсировало, будто бы и голова, и всё тело превратилось в воспалённый, агонизирующий комок нервов. Кристаллы на коже нагнетали обстановку. Из-за позы и тяжести ранения кристаллические наросты хоть и закрыли кровоточащую дыру, но и зацепили и ткань одежды, прорастая сквозь неё. Мэллис мог буквально видеть, как на свежей ране на виске возникают кристаллики. Они маячили в поле зрения, отвлекали, мешали видеть. Чёрт просто мечтал закрыть сейчас глаза и провалиться во тьму. Уснуть и не проснуться больше. Из странного полубредового оцепенения Мэлла вывели шаги. Тихие, лёгкие шаги по шуршащей траве. Кто-то подошёл к нему близко-близко, сел и окликнул. — Хэ-эй? Слух уловил знакомое наречие, и Мэллис с трудом открыл глаза. Взору его предстала чертовка. В темноте было не различить ни чётких черт ее лица, ни цвета волос. Единственные черты внешности, что были видны чётко – её экстремально худое телосложение и короткие волосы, чьи кончики курчавились у середины шеи. Чертовка была реально очень худая, почти что безгрудая: тонкие руки, острые ключицы, выпирающие рёбра. Для водяных чертей такое тоже было нормально. — Ты слышишь меня? Мэллис кивнул, будучи не в силах сказать хоть что-то. Чужие тентакли коснулись его лица, ощупывая и приятно остужая. Натолкнувшись на свежий шрам, чертовка раздосадованно шикнула. — Твари. Прости, что касаюсь. Я Нэй. Я помогу. Тентакли скользили ниже, к цепям. Нэй сосредоточенно возилась с металлом минут десять, после чего с радостным негромким возгласом сдёрнула их с запястий Мэллиса. Ослабевший от пыток и большой потери крови, он не пошевелился, окончательно распластавшись по земле. За спиной Нэй раздался человеческий возглас: — Тут ещё один! Убейте этих тварей! Чертовка резко обернулась, зашипела, а потом одним резким движением сорвалась с места. Она подлетела к одному из людей, вырвала из его руки горящий факел и одним движением подожгла этого человека. Человеческие крики стали громче. Языки пламени взвились в воздух по воле Нэй, в чьих руках было уже два факела. Она танцевала по открытом пространству между враждебными людишками, играючи уворачиваясь от их попыток ранить её, поджигала людей и дома без разбору и то и дело издавала леденящие душу крики, так несвойственные водяным чертям. Черти по своей натуре были слишком уж тихими. Нэй – нет. Девушка остановилась, прекращая свою пляску смерти, крутанула факела в руках, осыпая траву горящими искорками, после чего громко и чётко, на языке чертей, продекламировала: — Гори в ночи, людское тело! Гори, гори, в ночи гори! И пусть огонь вас жжёт игриво, И пусть страданье во плоти Иоё отмщенье воплотит! И пусть Луна глядит на нас, И пусть мерцают ярко звёзды, Гори, тщеславный человек! Гори, его деревня! Для не знающего языка чертей эта тирада могла показаться проклятием, хотя на деле это был обычный стих. Как и ожидалось, фраза Нэй произвела еще больший страх. Суеверные людишки разбежались кто куда, пытаясь спастись от несуществующего проклятия. Нэй дотянулась горящим факелом до ещё одного дома, поджигая и его, после чего, напевая себе под нос, пошла кругом по деревне, оставляя на каждом доме горящую отметину. Пламя поднималась вверх, ярко освещало всё вокруг. На фоне гремели колокола церкви. Стараниями Нэй оба водяных чёрта остались отрезанными от своей угрозы стеной огня. Чертовка бросила факела на траву, не обращая внимания на возможность ещё большего возгорания, и переключилась на Мэллиса. В её глазах горел игривый огонёк. Вся в саже, с местами обгоревшими кончиками волос, она ухмыльнулась своими острыми зубками. — Ну что, красавчик, понравилось тебе это зрелище? Так-с, а ты вообще ещё дышишь? — поинтересовалась она, касаясь чужого лица своим прохладным скользким щупальцем. Мэлл еле заметно подался вперёд, подставляясь под остужающее касание. — Замечательно. У нас есть время на то, чтобы уйти. Встать можешь? Не дожидаясь ответа, чертовка сама подняла сородича на ноги, обвивая тентаклями тело, и таким вот образом потащила к реке. — Хоть обратиться можешь? — задала она очередной вопрос. Ответом стало непонятное мотание головой – Мэлл сам не знал, что он может в своём нынешнем состоянии. — Ладно, разберёмся. Они добрались до берега реки. Нэй первая забралась в воду, утаскивая Мэллиса за собой, и первая же приняла свою истинную форму. Полностью погрузившись под воду, она оценила степень тяжести травм Мэлла на глаз и ужаснулась. С этим придётся что-то сделать, придётся нарушить не одно и не два негласных правила водяных чертей. Девушке было плевать на это. Нэй смогла оттащить Мэллиса на достаточное расстояние от той горящей деревни. Убедившись в безопасности, она вместе со своим новым знакомым вылезла на берег. Нечеловеческая природа Нэй даровала ей ночное зрение, так что она без труда смогла рассмотреть того, кого она спасла, в подробностях. Больше всего её ужаснули свежие шрамы на виске и сроссшаяся с телом ткань одежды. Девушка заглянула чёрту в лицо, убедилась в том, что он отключился, после чего щупальцем нашарила ближайший камень, ухватила его покрепче, после чего замахнулась и ударила по самому большому кристаллическому наросту. Она била и била, пока кусок кристалла не отвалился, освобождая ткань окровавленной одежды. Чертовка выдохнула. Нужно было успеть отредактировать все эти кристаллические наросты на чужом теле, адаптировать их и сделать пригодными для жизни. Ей удалось уменьшить наросты на торсе и лице. Это явно стоило нарушения правил. За это Мэллис был ей благодарен до сих пор. Он прекрасно помнил первый их диалог. Тогда он и смог рассмотреть свою спасительницу во всей её красе. Нэй в своём человеческом обличье была чрезвычайно бледной. Бледной до синевы и худой, как скелет. Она носила широкие штаны из лёгкой ткани и подобие русалочьих сетей, которые едва прикрывали ее грудь. В этом не было ничего пошлого и ненормального – такие образы для водяной нечисти были абсолютной нормой. Вторые такие переплетения верёвок были обвязаны вокруг тонкой талии. Глаза в обрамлении красивых длинных ресниц были серыми, как глубокая вода в пасмурный день. Волосы у Нэй были коротко обрезаны, ещёи цвета непонятного, то ли тёмно-синие, то ли чёрные. Они спадали мелкой чёлкой на лоб, а кончики немного завивались, то и дело щекоча тыльную часть шеи. На её теле не было ни шрамов, ни меток. Она тоже не нашла своей души. Именно Нэй вселила в душу Мэллиса мечту добраться до моря. Она и сама туда стремилась, говорила, что часть её души именно там. Своими необычными повадками и внешним видом Нэй была обязана своим родителям. Отец был водяным чёртом, мать – сиреной. Оттого Нэй и тянуло вновь к морю. В своих бессмысленных скитаниях она оказалась слишком далеко от моря, океана и своей души. Многое повидала, многое узнала. Например, она прекрасно пела, знала множество легенд и преданий. К тому же, у чертовки была ещё одна страсть – её нить жизни и песня, посвящённая ей же. Это была традиция из мира сирен, потому Мэллис не знал о ней. — Я знаю, как добраться до моря. Это нетрудно, — говорила она одной лунной ночью. — Поплывем вместе? — Я не могу. Это слишком далеко, а я не в лучшем своем состоянии. Прости меня. — Если доберёшься и ты – то мы встретимся там. Будь осторожен, Мэллис, — сказала она тогда. — Не забывай меня. Вырвавшись из своих воспоминаний, водяной чёрт качнул головой, пряча шрам на виске за волосами, после чего медленно и скрытно, прошёлся к причалу. Он считывал окружающую среду на наличие приближающихся человеческих аур, но, на его счастье, никого рядом не было. Мэлл прошёл по причалу, когтями разорвал верёвку, что удерживала одну из лодок на месте, закинул ее остаток внутрь мелкого судёнышка, после чего одним сильным движением оттолкнул лодку от того причала. От такого по воде пробежала небольшая волна, пока деревянная лодка отчаливала в свободное плавание. Чёрт был вполне в состоянии найти её потом. Сейчас он хотел сотворить ещё кое-что. Проверив, какой из домов сейчас пустует, чёрт разбил окно. Должно быть, такой шум привлечёт внимание других людей, а это значит, что счёт идёт буквально на секунды. Нечисти хватило около трёх минут, чтобы найти ценности в пустующем доме, после чего он поспешно добрался до воды и нырнул в реку. Нашёл лодку, закинул украденное в неё, ухватился за огрызок верёвки и потащил транспортное средство к своему тихому убежищу. К побегу он был готов. Оставалось дождаться Эйвери. Они условились дождаться подходящей ночи для побега. Это зависело лишь от Эйвери. Мэллис мог ждать столько, сколько душе угодно. Ему некуда было торопиться. Потому и украденная лодка, и похищенные чужие накопления, и сам чёрт будут ждать человека под длинными ветвями плакучей ивы. До своего укромного места Мэлл добрался ближе к полуночи. От неповоротливой и неудобной лодки скорость его движения значительно снизилась. Вынырнув из воды, он подобрался к мелководью и, уперевшись руками в деревянный борт, начал двигать лодку на сушу так, чтобы спрятать её за ниспадающими ветвями ивы. Никто не должен найти всё это раньше времени. Покончив с последними приготовлениями, водяной чёрт вновь скрылся в реке. Он обратился в свою маскировочную форму и спокойно улёгся на дне реки, закрывая глаза и засыпая. Он знал, что скоро всё будет просто великолепно. Ведь он будет не один.