Blood runs thicker than water.

Осуществить общий замысел побега удалось. Правда, только через три дня после непосредственно самого обсуждения, но это не было так уж и важно. Важнее был лишь сам побег. Эйвери удалось незаметно улизнуть из дома в середине дня, когда его дядя, не попрощавшись, ушёл, видимо, на очередной, как он их называл, «заказ». Заказами этими по сути была обычная резня различной нечисти. На прощание Эйв оставил лишь небольшую и короткую записку, в которой сообщалось, что он ушёл по своей воле, так как хотел жить по своим правилам. До указанного места парень добрался быстро. Маршрут отпечатался в памяти, чётко и точно. Вряд-ли бы Эйв когда-то забыл и этот путь, и тот день, когда Мэллис увёл его под иву, и всё остальное, что произошло дальше. Под ветвями плакучей ивы была спрятана явно украденная где-то лодка. Она наполовину находилась в воде, наполовину – на суше. Чёрта рядом не было. — Мэлл? — позвал его Эйвери. Мэллис мгновенно высунулся из воды и вышел на берег. Эйвери успел заметить, как быстро чёрт сменил своё естественное обличье на человеческое. — Я тут, — тихо произнёс чёрт, кладя руку на нос лодки и проверяя, насколько крепко она вогнана в песок. Когти легонько царапнули деревянную поверхность, оставив неглубокие следы. Перекидываясь краткими фразами, они закончили последние приготовления. В конце Мэллис повернулся к иве, что-то еле слышно шепнул, после чего переключил своё внимание на лодку. Его рука вновь упёрлась в дерево, после чего одним лёгким движением он столкнул судёнышко в воду. Всё-таки водяной чёрт – нечисть достаточно сильная физически. После этого он обернулся, протянул руку Эйвери, помог забраться в лодку, сам же остался стоять по колено в воде. Мэллис дотянулся до верёвки, пропустил ее между пальцев, после чего намотал вокруг ладони. — Поначалу тут нет течения. Дальше – есть. Где есть, там можно отдыхать. Где нет – там буду я. — Хороший план. За сколько мы доберёмся? — Не знаю. Может, пять дней. Люди не видят в темноте? — Нет. — Ночью лучше останавливаться. Я хоть и вижу, но предпочитаю ночью спать. — Отлично, — пожал плечами Эйвери. — Нет проблем. Мы особо не торопимся, так что можно двигаться в своём темпе. Ты хорошо знаешь дорогу? — Да. — Тогда руководишь ты, — Эйвери улыбнулся под конец фразы. Он явно был не против подчиниться чёрту. Мэллис кивнул. Их путешествие начиналось. За три дня они проделали достаточно длинный путь. Останавливались тогда, когда темнело. Тогда Эйв ставил палатку, разжигал костёр и подготавливаю всё нужное. Мэлл препочитал сидеть рядом. Он помогал, если ему говорили, что и как делать, так как сам вообще ничего не понимал. Чёрт находился рядом всё время. Он был рядом, когда Эйвери засыпал. Наблюдал за своим человеком, иногда ласково и осторожно, чтобы не разбудить, касался, поглаживал по волосам и плечам, тихонько шептал что-то на своём языке. Потом уходил к реке, погружался на дно и засыпал сам. Столь длительное пребывание на суше было немного непривычным, так что Мэлл решил проводить ночи под водой. В основном продвигались молча, в среднем темпе, лишь изредка ускоряясь – тогда, когда движением руководил Мэллис. В те моменты, когда течение реки было достаточно быстрым, парни могли перекинуться какими-то фразами, которые порой перерастали в полноценные, длинные разговоры. Мэллис предпочитал сидеть ближе к носу лодки, сложив руки на борту и положив голову на них. Зачастую он опускал одну руку, касаясь кончиками пальцев или же когтей зыбкой поверхности воды. На его губах при этом играла умиротворённая улыбка. Эйвери, сидящий напротив, молча любовался своим чёртом. В те моменты нечисть выглядела нечеловечески прекрасной, хоть и находилась не совсем в своей стихии. — Мэ-элл, — окликнул его Эйв, прерываясь от своего молчаливого созерцания. Чёрт лишь поднял голову, встречаясь взглядом с человеком и вопросительно глядя на него. — Хотел у тебя спросить, — продолжил человек, как только завладел вниманием водяного чёрта. — Тебе не мешает твоя чёлка? Не думал как-то заплести волосы? — Думал. Но лицо открыть не особо хочу. Стыдно. — Расскажешь? — Покажу. С этими словами Мэллис скользнул ближе к человеку. Выдохнул, закрыл глаза и, наконец, заправил за ухо ту часть волос, что всегда скрывала правую часть его лица. С первого взгляда можно было не заметить тонкую сеточку тёмно-синих кристаллов. Шрам шёл по виску вверх, от него отделялось несколько мелких царапин. Одна из них доходила до уголка глаза, находясь в уж очень опасной близости. Кристаллики были полупрозрачными. Несмотря на тёмно-синюю, навсегда застывшую под ними кровь, в некоторых местах можно было рассмотреть и кость, если, разумеется присмотреться. Окристаллизированные шрамы выглядели так, будто бы их очень старательно сточили и обломали, сравняв с кожей. Ведь если вспоминать другие старые раны Мэллиса, то они такими гладкими не были. — Я прячу это. Это мой главный позор. Любые шрамы – позор для нас. Это значит, что мы поддались, проиграли тому, кто слабее – человеку, — прошептал Мэллис. Он не решался поднять взгляд на человека, потому смотрел вниз, на свои руки. Слишком уж страшно было взглянуть на своего партнёра и увидеть в его глазах отвращение. Возможно, это было бы даже больнее, чем та ночь, когда Мэллис чуть не лишился глаза и жизни. — Возможно, моё мнение не сыграет особой роли, — заговорил Эйвери, осторожно подбирая слова. Его рука легла на чужое плечо, как бы невербально сообщая «я рядом». — Но, как по мне, это не так уж и ужасно. Разрешишь прикоснуться? Дождавшись кивка, Эйв мягко и ласково коснулся чужого лица, проходясь пальцами по тонким шрамам. Мэллис мелко вздрогнул, но от него не отстранился, позволил трогать себя дальше. — Тебе пытались выколоть глаз? — Убить. Короткая и тихая фраза прозвучала на удивление громко, оставляя после себя непонятное, странное ощущение. — Я даже слов подобрать не могу.. Это ужасно. Но даже если ты свои шрамы ненавидишь, для меня ты всегда красивый, — продолжил Эйв. Руки от лица чёрта он так и не оторвал. Мэллис окончательно закрыл глаза. Из-под длинных чёрных ресниц скатилась одинокая слезинка. Давно он не плакал не от горя или боли, а от простого, чистого счастья. Он заключил человека в объятия, не желая отпускать сейчас. Какое-то время сидели в тишине, не разрывая объятий. И хотя Эйвери абсолютно не понимал, что делать с чёртом в его руках, он не спешил отпускать его. В конце концов, захочет – высвободится. Но тот не хотел – лишь сполз ниже, пристроив свою голову на чужих коленях. Чёрные волосы вновь частично скрыли лицо. — Ты слишком хороший, — глухо проговорил Мэлл. — Хочу... Оставить метку. Ты бы позволил? — Да, — ответ прозвучал твёрдо и чётко. Эйвери ни капли не сомневался в принятом решении. Он помнил тот рассказ нечисти о традиции подтверждать свой союз сексом и оставлением меток на телах партнёров, и был бы не против отдаться чёрту или же взять его самостоятельно. Если уж у этой нечисти такие понятия и традиции, то так тому и быть. Мэллис поднял голову, встретился взглядом со своим человеком. — Ты уверен? — тихо спросил он. — Да. Это же будет с тобой, так что мой ответ всегда будет «да». Мэллис счастливо улыбнулся, кончиками пальцев стирая не высохшие ещё остатки слёз, и задал очередной вопрос: — Мне будет проще подстроиться под тебя. Ты хочешь что-то конкретное? Или выбираю я? — Я бы хотел попробовать быть снизу. В принимающей позиции. Понимаешь же? Мэлл кивнул. — Хорошо. По моим обычаям? — А что за обычаи? — У нас принято сливаться воедино под водой, в дорогих сердцу местах... Ты не можешь. Задохнёшься. И размеры не совпадают. Мы ведь другие. Это, — Мэллис указал на себя. — Не мой настоящий облик. Люди меньше. А я не дышу воздухом так. Я могу дышать только под водой. От того, что чёрт не был так спокоен, как обычно, его и без того ломаная речь стала ещё более неразборчивой и сбивчивой. Забавная особенность. Даже милая. — Так, допустим, я понял. Значит, полностью по твоим правилам не получится... — Наш союз другой. Нам можно, — рука чёрта медленно проскользила к человеческой руке, ласково берясь за неё и переплетая пальцы, позволяя во всех подробностях полюбоваться контрастом двух видов: человеческого и потустороннего. — Я знаю хорошее место. Два года жизни – там. Хорошее. Эйвери кивнул, соглашаясь. — Что за место? — Пещера с озером. Вода там такая чистая... Как будто бы другой мир. Даже для меня. Ты этот мир никогда не видел. Жаль. Я бы показал.. — Ты можешь рассказать. — Я плохо знаю ваш язык. — Я научу, — улыбнулся Эйвери. Ну какой же этот чёрт очаровательный! — И помогу разобраться. К тому же, общаясь со мной, ты практикуешься. Мэллис кивнул. — Да. Так вот, эта пещера с озером не так далека от моря. Остановимся там. И да.. Я не против меняться. Если захочешь. — Я же правильно понял, что ты имеешь в виду активную и пассивную роли? Новый кивок. Мэллис улыбался. Его это перспектива нисколько не смущала. — Да. У нас это нормально, душа моя. — Учту. У тебя, я так понимаю, опыта нет, верно? Ещё один кивок. — Нам можно только с партнёром, с второй половинкой души. А у вас? — У нас такого нет. Я же вроде бы говорил, разве нет? — Говорил. Про девушку. Разговор плавно перетёк в новое обсуждение обычаев, традиций и норм двух разных миров. Течение реки было достаточно быстрым, чтобы Мэллис оставался в лодке и говорил. Ближе к вечеру оба парня как раз таки и добрались до того самого пещерного озера, о котором и говорил Мэллис. Эйвери привычно расставил палатку, разжёг костёр, подготовил всё к ночи. Сердце в груди колотилось чуть быстрее. Чëрт тем временем уже сполз в тёмную глубину озера. От его движений вода едва слышно плескалась. Звуки эхом отдавались под каменными сводами. Он то скрывался в глубинах вод, то с негромким плеском выныривал на поверхность, ловко меняя обличья. Эйвери кашлянул, привлекая внимание водяного чëрта. — Всё, что мы ранее обсуждали, в силе, да ведь? — проговорил он. — Да. Если не хочешь – мы не будем, — беззаботно отозвался Мэллис. — Хочу. Просто немного нервничаю, наверное. — Не стоит. Всё будет хорошо, — Мэллис тихо подплыл к пологому каменистому берегу, легко уцепился руками за край, приподнялся над водой и посмотрел на Эйвери, встречаясь с ним взглядом. — Я не сделаю плохо, душа моя. От этого милого обращения губы Эйвери тронула улыбка. — Хорошо. Тогда.. Может, начнём сейчас? Мэллис кивнул, отцепился от берега и отплыл чуть в сторону, туда, где и человек мог спуститься в воды пещерного озера. — Мне.. Мне будет лучше раздеться? — тихо поинтересовался Эйв. — Как хочешь. Я предпочту остаться так. Делай как удобнее. Я буду делать так, как принято у нас, — отозвался Мэлл, наблюдая за тем, как парень стягивает с себя всë, кроме болотно-зелëной рубашки. Потом придвинулся максимально близко, упираясь грудной клеткой в прохладный каменный берег, протянул своему человеку руку, помог слезть в воду. — Не холодно? — Нет. Терпимо, — ответил Эйвери, цепляясь за плечи чëрта. — Что, прямо тут? — Нет. Тут тебе было бы наиболее просто спуститься. Ты же не достаёшь тут до подобия дна, верно? Эйвери кивнул, крепче хватаясь за чужие плечи. Плавать он умел, глубины не особо боялся, но как-то хотелось комфорта, что-ли.. Мэллис легко оттолкнулся от одного берега и пересёк всё озеро, подплывая к противоположному берегу, где под водой скрывался небольшой выступ, на котором вполне можно было спокойно стоять. После этого вопросительно взглянул на Эйва, немо интересуясь, устраивает ли его такое положение вещей. Эйвери коснулся ногами подводного выступа, после чего отпустил чужие плечи и мягко улыбнулся. Парень потянулся за поцелуем. Мэллис без каких-либо возражений ответил. Руки его осторожно легли на талию своего избранника. Поцелуй был разорван через полминуты, и оба парня посмотрели друг другу в глаза. — Ты точно готов? — Да. Начинай. — Я скажу только одно. Не бойся меня и того, что я делаю, хорошо? — Хорошо, — ответил Эйвери. Мэллис коротко выдохнул, после чего прильнул к чужой шее, покрывая её неумелыми поцелуями. Ему хотелось сделать своему человеку хорошо, и если уж у людей принято проявлять свою любовь так, то он так и сделает. Ему не сложно. Эйвери ощутил холодное прикосновение к своим ногам. Бросив взгляд вниз, он заметил одно из щупалец Мэлла. Парень несколько раз видел их, потому и не боялся. Тёмные, длинные, скользкие, ловкие и неимоверно сильные – такими были тентакли водяного чёрта. И сейчас одно из этих щупалец, самое тонкое, медленно обвивалось вокруг ноги Эйва, не сжимая и не давя, скользило вверх, к бëдрам. Заметив, куда смотрит Эйвери, Мэллис тихо прошептал: — Не бойся. Без этого никак. Они безвредны — Я не боюсь. Я верю тебе, — в тон Мэллу отозвался Эйвери. Рука чëрта проскользила по обнажённой груди, очертила явно выраженные мышцы, ощупала человеческую кожу. Прикосновения нечисти отдавали холодом, но ведь водяная толща неотделима от холода, а сам холод неотделим от Мэллиса. Руки шарились по груди, Мэлл то и дело прижимался к чужому телу губами. Тентакли проскользили от спины по бокам и вверх, к груди. Движения их были синхронными, идентичными. Щупальца проскользили по спине, не давая человеческому телу соприкасаться с каменным берегом, лишая шансов на то, чтобы ободрать кожу о шершавую неровность. Мэллис знал по своему опыту, насколько это неприятно. Он осторожно обвил чужую талию одним из своих щупалец, которое превосходило по размеру остальные. Оно сгодится только для этого, не более. Чёрт прекрасно знал свои возможности и силы, потому не сжимал и не давил, лишь придерживал. Тентакли водяного чёрта были не только холодными, но еще и слегка влажными, будто бы покрытые чем-то скользким. Они симметрично прошлись по торсу, спустились ниже, обвиваясь вокруг члена, начиная шевелиться в определенном темпе и двигаясь вверх-вниз. Одновременно с этим самые тонкие из всех тентаклей медленно и осторожно проникли внутрь, начиная подготавливать к самому соитию. И Эйвери терялся, тонул в этих касаниях. Ему казалось, что водяной чёрт захватывает его в ловушку, из которой не хочется выбираться. Прикосновений было много, слишком много. Они были абсолютно разные, хаотичные, и это лишь добавляло остроты ощущений. — Я не делаю больно? — на выдохе прошептал Мэллис, заглядывая в чужое лицо с толикой беспокойства. — Н-нет, всё хорошо. Можешь продолжать, — выдавил из себя Эйвери. От переизбытка столь необычных ласк заплетался язык. А если добавить к этому непередаваемые ощущения от слияния двух душ... Скажем так, для человека, не привыкшего к подобному, это было слишком. Мэллис вновь коснулся чужих губ, целуя снова и снова. Он, можно сказать, приспособился к этой человеческой привычке проявлять свою любовь таким образом, потому и делал именно так. Чёрт с нежностью ощупывал ледяными, скользкими от влаги руками и другими конечностями человеческие лицо, шею, грудь, бока, живот. Он искренне наслаждался этими медленными ласками, каждой вспышкой удовольствия, проходившей сквозь его тело, словно электрический ток. В силу своей нечеловеческой натуры Мэлл был более восприимчив к изменениям в аурах и душах, потому и прикосновения к второй половинке своей души для него ощущались иначе, более мощно и более ярко. Но чёрт-то к подобной гиперчувствительности привык! Щупальца, продолжавшие подготавливать человека к соитию, плавно двигались туда-сюда в своём темпе, отличающемся от других касаний. Подобно набегающим волнам, накатывало удовольствие. Эйвери сжал ткань одежды чёрта, сминая ткань. — Мэлл.. Достаточно. Давай уже ближе к делу, а? — Тише. Не хочу делать тебе больно. Вы, люди, слишком хрупкие. Нужна подготовка, понимаешь. — А говорил, что опыта нет, — проговорил Эйвери. Его фраза очень быстро перешла в стон, эхом отдавшийся от сводов пещеры. Мэллис же счёл лучшим вариантом промолчать. Он прикрыл глаза, вслушиваясь в чужую ауру, считывая чувства и эмоции более привычным для себя способом. Движения его щупалец стали медленнее, будто бы стремясь растянуть удовольствие. Прямо сейчас Мэлл мог буквально всем телом почувствовать душу партнёра, столь уязвимого и открытого в данный момент. — У тебя очень красивая душа, — шепнул Мэллис Эйвери на ухо, после чего коснулся губами виска. — У вас же принято говорить «Я люблю тебя»? — Да. Я тоже тебя люблю. До безумия, — отозвался Эйвери. Он ласково коснулся уголка чужих губ, медленно продвигаясь вбок, целуя уже более чувственно и жадно и заглушая собственные стоны. Поцелуй стал последней каплей. Очередное прикосновение губ и прижавшийся к нему чёрт, незнакомые ранее ощущения, весьма необычные ласки по всему телу – всё это слилось воедино в ни с чем не сравнимое, не передаваемое словами удовольствие, что и довело Эйвери до оргазма. Он зажмурился, перед глазами плясали огненные фейерверки и искры. Незабываемо.. — Мэлл, ты просто нечто.. — Тебе хорошо? — снова спросил чёрт. Его рука коснулась чужого лица, как бы безмолвно прося взглянуть в его сторону. — Я не сделал что-то не то? Вместо ответа Эйвери просто прижал холодную и когтистую ладонь Мэллиса к своей груди, прямо к сердцу, которое колотилось сильнее, чем обычно. — Всё нормально, Мэлл, успокойся. Я вполне не против продолжить, — Эйвери с лёгкой улыбкой дотронулся до волос чёрта, заправляя пряди за ухо и открывая скрытую часть чужого лица со шрамом. — Ты красивый. Мэллис лишь кивнул. По его лицу можно было понять, что такое положение вещей хоть и смущает, но хотя бы не тревожит. В следующий момент тентакли полностью соскользнули с нижней части человеческого тела, исчезая в складках одежды чёрта. Остались лишь те щупальца, что поддерживали спину и обвивали талию, будто бы пародирует какие-то нелепые, сюрреалистичные объятия. — Скажи, если я не так делаю, — проговорил Мэлл. Он обнял Эйвери ещё и руками, притягивая и прижимая к себе ещё сильнее, после чего медленно, стараясь не причинить боли даже случайно, вставил свой член. Потом остановился, давая привыкнуть. В голове запоздало промелькнула мысль о метке. Хотя они же обсуждали и это тоже, так что всё будет хорошо. Эйвери пару раз вдохнул и выдохнул, привыкая к новому ощущению наполненности. И не так уж это и больно.. — Можешь продолжать, — сказал он. Последовали первые, пробные толчки, медленные и нежные. Одновременно с этим Мэллис резко прильнул к чужой шее, прижимаясь губами к быстро пульсирующей венке. Не удержался, коснулся раздвоенным языком, будто бы пробуя человеческую кожу на вкус. Взгляд быстро метнулся выше, к лицу, стремясь рассмотреть реакцию на подобный жест. Это была не страсть, нет, вовсе нет. Это любовь. Искренняя, светлая и чистая любовь. Любовь, которая недоступна простым смертным. Такую любовь и нежность можно познать лишь в том случае, если ты – вторая половинка души водяного чёрта. Обоих партнёров устраивал этот нежный и плавный темп. В один момент Мэллис вновь прижался к чужой шее вновь. Эйвери почувствовал, как в кожу неглубоко впились заострённые клыки нечисти, и прикрыл глаза. Рука чёрта осторожно обхватила затылок, направляя и безмолвно прося повторить его собственное действие. И Эйвери понял намёк, тоже впился зубами в чужую шею. Мэллис отстранился секунды через три, мазнув по месту укуса языком. Одним из щупалец коснулся своей шеи и довольно улыбнулся. — Теперь мы навсегда связаны, — прошептал он. — Связь будет расти, и вскоре смерть никогда не сможет нас разлучить. Метка появится утром. Эйвери кивнул, прикрывая глаза и искренне наслаждаясь происходящим. Он ведь никогда не задумывался, что ему будет так хорошо от того, что его трахает нечисть в каком-то пещерном озере. Что уж говорить, он никогда не задумывался даже о том, чтобы отдаться парню, об остальном и речи не было! Мэллис, не прекращая двигаться, прислонился лбом к плечу Эйвери. Чёрт первым ощутил, как их души начали сплетаться, образовывать крепкую, нерушимую связь. Он мог прочувствовать этот изумительный процесс во всех подробностях. С бледных тонких губ сорвался тихий, но протяжный стон. Дыхание участилось. Он лишь сильнее прижал человека к себе. Темп ускорять не стал – его же об этом не просили. Из горла нечисти невольно вырвался глубокий, гортанный выдох от переполняющих его чувств и эмоций. Звук, которого никогда не услышишь от человека. — Ты... Чувствуешь? — еле выговорил чёрт. — Да.. Бог мой, как же хорошо.. Мэлл кивнул. Его руки, обвивавшие человеческое тело, чуть сместились. Чёрту не составило особого труда удерживать Эйвери на руках. Ему отчаянно хотелось максимальной близости, такой, чтобы кости затрещали. Хотелось прижать своего партнёра, свою душу к себе, слиться в одно целое и телами, и душами. Ему было мало всего происходящего прямо сейчас. От незначительной перемены позы изменился и угол проникновения. Член внутри всё чаще и чаще задевал нужную точку, посылая по всему телу чувственные волны удовольствия. Это было приятно до безумия. Эйвери откинул голову, застонал громче, кончая снова. Он стиснул нечисть в объятиях, сжимаясь вокруг чужого члена. Это стало последней каплей для Мэлла. Он тоже кончил, зажмурившись от неведомго раньше наслаждения. Отдышавшись, Мэллис перевёл взгляд на своего возлюбленного. Чёрт вопросительно смотрел Эйвери в глаза, пока длинные тентакли медленно отстранялись от человеческого тела. — Всё было прекрасно, не смотри на меня так, — отшутился Эйв. Мэлл в ответ на это лишь кивнул, а улыбка на его губах стала шире. — Кстати, как ты смотришь на то, чтобы потом повторить всё это, но уже по моим нормам? — Я не против. — Тогда давай на сушу. Чёрт кивнул, поднял голову вверх, на глаз оценил каменный берег, после чего, прижав Эйвери к себе, в пару привычных движений пересёк пещерное озеро от одного берега к другому, где и помог человеку вернуться в более привычную для него среду обитания. — Вылезай давай из воды, ты посмотри, уже губы синие! — в шутку проговорил Эйвери, тихо хихикнув под конец. — Что? — не понял его Мэлл. Но на берег всё-таки вылез. — Шучу я. Подшучивать над ничего не понимающей нечистью было забавно, но Эйвери таким старался не увлекаться – мало ли, на что чёрт может обидеться. Эйв взял своего чёрта за руку и затащил за собой в заранее расставленную палатку. Он жестом уложил Мэлла на спину и навис над ним. Мэллис не сопротивлялся, а доверчиво смотрел на своего человека, подчиняясь любой его просьбе. — Раздевайся. Мэлл кивнул, отводя взгляд. Казалось, что ему что-то мешает, только вот что – непонятно. Стесняется что-ли? С тихим шуршанием свободные светло-голубые и белые одежды были сняты, и глазам Эйвери предстала необычная картина. Весь торс чёрта был зверски исполосован шрамами разного цвета, размера и состояния. Следы старых ран ярко выделялись на мертвенно-бледной коже как у утопленника. Грудь, руки, кисти, запястья, торс... Самое ужасное было на правой половине пресса: один сплошной кристалл, заменяющий будто бы вырванный кусок плоти. В отличие от других шрамов, этот был темнее всех, скорее всего – от количества пролитой когда-то крови. Были шрамы и на ногах, но их было в разы меньше, чем на верхней части тела. Пара штук на ступнях, ещё несколько – на бёдрах. Мэллис повернул голову в сторону, пряча свой стыд. Стыд за слабость, за своё уродство. За шрамы. За следы отвратительного, ужасного случая из прошлого. И хотя шрама на лице он почти не прятал после того диалога на реке, других следов от ран он стеснялся. — Ужасно, да..? — тихо спросил он, едва шевеля губами. — Нет! Ты красивый. Не говори так про себя. Не знаю, как там у вас принято, но для меня ты всегда будешь красивым. Эйвери медленно и ласково прикоснулся сначала к лицу нечисти, как бы прося повернуться и взглянуть на него, после чего руа скользнула ниже, кончиками пальцев проводя по каждой отметине на фарфоровой коже. Мэллис тихо, прерывисто вдохнул. Человеческий интерес был ему понятен, но такое отступление от привычных традиций – не особо. Непривычно, но, наверное, со временем станет проще. Ведь он всё-таки сможет избавиться от шрамов, ведь так? Тем временем Эйвери продолжал исследовать чужое тело. Рассмотрел каждый из множества шрамов, оставил на каждом холодном кристаллическом наросте поцелуй. Как будто бы пытался убедить нечисть в том, что это всё – нормально. Желание продолжать прибавляли и редкие, тихие постанывания нечисти, и рука, мягко поглаживающая по голове и изредка оттягивающая от одной или другой отметины. Всё-таки Мэллис не хотел излишнего внимания к шрамам. — Ты чувствуешь что-то ими? — Нет. Это кристалл. Не что-то другое. — А они сильно мешают тебе жить? — Мешают. За них всё цепляется. И просто некрасиво. Хватит, пожалуйста.., — последнюю фразу Мэллис почти что прошептал. На его бледных щеках ярко выделялся стыдливый румянец. — Душа моя.. — Не нравится? — Стыдно. — Я запомню. Тебя лучше не трогать. — Не так сильно. Можешь трогать, но не сильно. Если хочешь. Несмотря на эти слова и тот факт, что чёрт особо не возражал, Эйв всё-таки оставил чужие шрамы в покое. Он изменил свою позу: теперь не нависал над водяным чёртом, а устроился на его бёдрах. Мэллис в этот раз предпочёл просто лежать, никак не сопротивляясь чужим действиям – его бы устроил любой исход событий. Взгляд полуночно-синих глаз наблюдал за каждым человеческим движением. В них хоть и считывалась лёгкая паника перед новизной, но потом она сменилась спокойствием. Руки бессильно лежали ладонями вверх — жест абсолютной капитуляции и доверия. С негромким стоном Эйвери вновь насадился на чужой член. Парень прикрыл глаза от удовольствия. Взгляд быстро метнулся к Мэллу, к его выражению лица. Чёрт закрыл глаза, прогнувшись в пояснице и подавшись навстречу партнёру. Чёрные волосы вновь частично прикрыли его лицо, а рука с оканчивающимися когтями пальцами легла на бедро Эйвери. Сами их души смешивалась, сливались воедино. Это было даже интимнее, чем сам секс. Так чувственно, так приятно... Такое удовольствие было незабываемым. После такого согласиться заняться любовью с кем-то другим, а не с второй половинкой своей души, было попросту невозможно. Холодная рука Мэллиса двинулась выше. Он тоже, хоть и запоздало, заинтересовался телом своего человека. С губ сорвалось несколько бессвязных фраз на родном языке Мэлла. — Что? — выдохнул Эйв, останавливаясь на мгновение. Чёрт покачал головой, мол, «ничего». Тех многочисленных прикосновений тентаклями было мало, Мэллису хотелось коснуться своего возлюбленного ещё и вот так, руками. Его не волновал очередной акт любви. Нечисти было достаточно одного раза, да и желаемое – метку и подтверждение союза – он уже получил, так почему бы и не дать желаемое своему любимому? Коготки едва касались кожи, боясь навредить. По сравнению с температурой кожи Мэлла, Эйвери был уж очень тёплым. — Ты тёплый. Даже горячий, — пробормотал Мэлл. — Сочту за комплимент, — Эйвери улыбнулся, а потом наклонился к Мэллису, уперевшись одной рукой в смятую поверхность наспех расстеленной дорожной постели, и поцеловал нечисть в губы. Мэллис прижал к себе своего человека, аккуратно обнял за талию, ответил на поцелуй. Было слишком тепло, слишком хорошо и слишком много. На одном поцелуе Эйв не остановился. Спустился ниже, не прекращая двигаться на члене, оставил пару поцелуев на шее, что так и манила оставить пару ярко-алых укусов или же засосов на бледной коже, мазнул губами по ключицам, прошёлся языком по выступающему кристаллику на груди. Мэлл простонал громче, непроизвольно царапнув когтями по коже. Не сильно, но ощутимо. — Прости, — чёрт мгновенно извинился, убирая руку вообще. Вместо этого когти сомкнулись вокруг смятой ткани, будто бы пытаясь найти опору в этом водовороте ощущений. — Всё нормально. Нечеловечески бледная кожа под губами сводила с ума, тихие вздохи и стоны, срывающиеся с тонких губ, ответные осторожные, едва ощутимые касания губ и ладоней, и непередаваемое словами ощущение от слияния двух душ воедино –всё это было прекрасно. Прекрасный день, прекрасный вечер, прекрасная жизнь. Хотелось обнять весь мир, ведь весь мир сейчас, казалось, мог уместиться в полуночно-синих глазах напротив, чуть прикрытых острыми стрелочками ресниц. Мэллис был слишком милым сейчас. Глаза полуприкрыты, на лице – лёгкий румянец, а столь притягательные губы, что так и манили поцеловать, наоборот, приоткрыты. Такой чудесный, такой милый и такой чувствительный.. Да, нечисть реагировала на относительно невинные ласки весьма ярко. Он дышал чаще, прерывистее и громче – видимо, всё это и вправду было для него в новинку. От нежности перехватывало дыхание и хотелось провести остаток жизни вот так – отдаваться раз за разом, гладить, касаться, целовать, ласкать, улавливать тихие, короткие полустоны-полувыдохи.. Растворяться в другом, кто для дороже тебя самого, твоей жизни и мира, растворяться и вновь сливаться воедино. Если вся эта смесь из нежности и щемящего, бескрайнего счастья – истинная любовь, то как люди могут вообще произносить это слово? Как смеют они называть любовью обычную, приземленную связь? Ведь тёплое тело в постели никак нельзя сравнить с восхитительным чувством нежности где-то внутри при виде Мэллиса. С очередным стоном Эйвери двинулся ещё раз‐другой, кончая вновь и доводя до оргазма и Мэллиса. Где-то с минуту они молча лежали в объятиях друг друга, переводя дыхание и приходя в себя. — Ты доволен? — первым нарушил тишину Мэллис. Он улыбался. — Очень. Теперь даже не знаю, как я без тебя жил. Я в жизни столько не чувствовал. — Для тебя, человека, это, наверное, нормально. Я не знаю, душа моя. Эйв кивнул. После столь активного времяпрепровождения хотелось лишь одного – спать. Желательно в обнимку с нечистью, что в данный момент аккуратно вывернулась из объятий и, тихо шурша, одевалась обратно. — Когда мы доберёмся до моря, ты же исцелишься? — спросил Эйвери, любуясь каждым движением чёрта. — Если в воде – да. Я тебя не оставлю одного в незнакомом месте. Со шрамами я разберусь потом. Водяной чёрт очень быстро вернулся к своему любимому человеку, вновь обнимая его и прижимая к себе. Эйвери снова улыбнулся. В объятиях партнёра он окончательно расслабился и постепенно заснул. Мэллис же лежал без сна. Он вслушивался в чужое дыхание, выжидал момента, когда можно было бы ненадолго отлучиться. Он хотел ещё раз нырнуть в глубины того пещерного озера, чьи воды стали невольными свидетелями их с Эйвери любви. Выждав еще примерно полчаса, водяной чёрт всё-таки выполз из объятий и вышел под свет луны. Подошёл ближе к краю озера, уселся на наиболее подходящий камень и уставился в глубины водоёма. Это озеро не было просто красивым местом, где Мэлл, по его словам, провёл два года своей жизни. Существует теория, что у воды есть память. Что-ж, в таком случае, это озеро помнило ещё кое-что. После спасения из людских рук Мэллис стал ещё более скрытным и зашуганным. К слову, Нэй его не бросила, а провела с ним несколько месяцев. Именно чертовка и привела его сюда. Она многое рассказывала об этом озере и подводной пещере. — Знаешь, Мэллис, — говорила тогда Нэй. — Там, на дне, в самых глубинах, есть кое-что очень интересное! Это мне ещё папа рассказывал! Он тут жил, потом ушёл в море. Как сейчас помнил Мэлл, тогда Нэй нарезала круги по поверхности этого самого озера, то ли пританцовывая, то ли дурачась. В любом случае, каждое её движение было точным и лёгким, а не нелепым и глупым. Хотя Нэй много всякого странного делала. Например, она не была тихой, как другие черти. — И что же? — Там есть статуя, стоящая на коленях. Она молится. На руке у неё есть браслет из розовых и бирюзовых камней. По нашей морской легенде он приносит удачу. Кто достанет – тому в жизни повезёт. А ещё статуя охраняет узкий такой лаз. Если плыть по нему – выйдешь к морю. Это более краткий путь к нему, рекой дольше идти придётся. В тот момент Нэй остановилась, стоя спиной к Мэллу, обернулась через плечо. Взгляд серых глаз стал непривычно серьёзным. — И я иду тем путём. Мне не нужна удача. Оставлю её тебе, — чертовка резко отмерла, ее прежний серьёзный образ стёк с лица расплавленным воском. Она в мгновение ока оказалось рядом с Мэллисом, опустилась на колени, заглянула в лицо, обхватила обеими своими руками его ладони, тем самым нарушив ещё одно из правил – не трогай не своего партнёра. Но Нэй, как обычно, было плевать на них. — Пожалуйста, пойдём со мной. Я смогу тебя защитить, Мэллис! — Не пойду. Я не в лучшем состоянии, — отказался он, освобождая руки из чужой хватки. — Не нарушай правил. — Я нарушала их не раз и не два! И мне всё равно! Я полукровка, я вольна сама выбрать, что мне делать, а чего не делать. То был не самый приятный диалог. Нэй, хоть и разочарованная, настаивать не стала. И та ночь стала последней, когда они виделись, а Мэллис провёл два года в окрестностях той пещеры с озером. Так близко и одновременно так далеко от моря, от шанса на исцеление! Но он боялся. И сейчас чёрт сидел на том же самом месте. Секунда – и он нырнул в воду, быстро меняя обличье. Глаза с вертикальными зрачками сразу же стали видеть лучше, а через прорези жаберных щелей заструился живительный кислород. Водяной чёрт достиг каменистого дна за десять минут. Озеро и правда было очень глубоким. Дно было гладким, без песка и растительности. Только камни и ничего больше. Помня о сказанных Нэй словах, Мэллис замедлился, озираясь в поисках той статуи, о которой она говорила. Отчего-то хотелось убедиться в правдиво правдивости её слов именно сейчас. Несмотря на то, что водяной чёрт прекрасно помнил о том, что находится на дне, и, тем более, видел в этой почти что непроглядной для человеческого глаза тёмной глубине, он всё равно вздрогнул в тот момент, когда неясный лик статуи возник перед ним. И правда, статуя в молитвенной позе. И тот цветной браслет на каменной руке. Только вот непонятно, откуда она тут взялась. Ведь чертовка тогда не рассказала всей легенды. Не решившись коснуться мшистого камня напрямую, Мэллис кончиками когтей подцепил миниатюрный браслет и стянул его с каменной статуи. Глупость абсолютная, но лишняя удача ему точно бы не помешала. На руку украшение он надевать не стал – убрал в карман. Потом медленно, с опаской, двинулся дальше – искать тот лаз. Мэллис нашёл его по маленькому изменению воды – она была иного вкуса и в ней как будто бы было меньше кислорода. Чёрт замер на одном месте, после чего резко развернулся, оттолкнулся от дна и направился к поверхности. Ни за что и никогда он туда не полезет! Он мирно дождётся утра и доберётся до моря вместе с любимым. Он – не предатель! На поверхность Мэллис выплыл быстрее, чем до этого нырял на дно. Он тихо и незаметно вернулся в палатку к Эйвери, снова ложась рядом и обнимая своего человека. Губы тронула улыбка. Новая глава их истории только начиналась.