Blood runs thicker than water.

— Доброе утро, душа моя. То было первое, что услышал Эйвери, как только проснулся. Открыв глаза, он обнаружил, что его чёрт лежит рядом и наблюдает за ним своими прекрасными полуночно-синими глазами. Эйвери улыбнулся и погладил нечисть по голове. Мэллис лишь прикрыл глаза и подставился под прикосновение. — Доброе утро. — Душа моя... Метка. Связь. Я ее чувствую. Разреши взглянуть. Дождавшись кивка, Мэллис прильнул ближе к человеческой шее. Он молчал пару секунд, после чего улыбнулся ещё более довольно и кивнул. — Метки партнёров абсолютно идентичны. Смотри. С этими словами Мэлл убрал волосы, открывая обзор на свою шею. Там, на фоне мертвенно-бледной кожи, ярко выделялся изящный завиток пепельно-серого цвета. — Красивая.. Она так и должна быть? — Да. Потрогай, душа моя, — Мэллис снова улыбнулся, но уже более загадочно. Эйв подчинился, осторожно коснулся шеи нечисти, ощутил под пальцами холод кожи и едва уловимую пульсацию метки. Именно метки, не пульса чёрта. Если честно, Эйвери очень сомневался в том, что у нечисти бьётся сердце. Притянув Мэллиса ближе, он прислушался. Сквозь ткань доносился редкий и глухой звук, свидетельствующий о жизни. Сердце нечисти билось медленнее и тише. Это не было похоже на привычное биение, не биение, а скорее тихий, ровный гул, похожий на отдалённый прибой или же мерный шелест воды по камням, будто в самой груди чёрта спал маленький, тёплый океан. — Метка – символ связи. Можно чувствовать сердце своей души всегда. Даже если далеко. Или не вместе. Настолько довольным и счастливым Мэллис не выглядел никогда. — А если один из них умирает? — поинтересовался Эйвери, увлекая нечисть в свои объятия. — Метка замирает и чернеет, — Мэллис не возражал. Он улёгся на чужую грудь, прикрыл глаза и продолжил говорить. — Но если не прошло месяца, Вознёсшийся может вернуть умершего. Слышал такие истории. Но я... я не хочу проверять их на правдивость. Никогда. Чёрт сделал паузу, его пальцы стиснули ткань длинного рукава туники, после чего он снова заговорил, но уже на вообще другую тему: — Я вчера не сильно? — Всё нормально. Что ты так переживаешь? — поспешил успокоить его Эйвери. Какое же чудо ему досталось, честное слово! — Люди хрупкие, — коротко проговорил Мэлл, как бы ставя точку. В своём мнении он был категоричен. — Ладно, мне приятна твоя забота. Спасибо, любимый. Столь нежное и прекрасное позднее утро плавно перетекло в преодоление последних километров по реке до моря. Всю дорогу Мэллис по большей части полулежал в объятиях партнёра, пристроив голову на его колени, и молчал. Им необязательно было говорить, ведь они понимали друг друга с полуслова. Ещё пара часов, и тут – вот оно. Море. Огромное, необъятное и восхитительное. Его нельзя было сравнить ни с каким-либо другим водоёмом. Оба парня замерли, любуясь на представшую им красоту. — Оно и правда великолепно. Прямо такое, как ты его описывал, — проговорил Эйвери, заворожëнно смотря на солнечные блики на морской глади вдали. Наконец-то старая, давно забытая и похороненная мечта вновь воскресла тут. Парень не мог перестать улыбаться. И мало того, что исполнилась его старая мечта, так ещё и самый дорогой не‐человек в его жизни тоже скоро исполнит свою заветную мечту. — Его красоту нельзя передать словами, душа моя. Только увидев, ты поймёшь всю эту красоту, — отозвался Мэллис, поглядывая то на море, то на своего человека. Даже с такого расстояния он слышал шум волн, чувствовал солёный запах морской воды... На руках невольно возникли и вновь исчезли мелкие чешуйки – вторая форма резко прорвалась наружу от неописуемого счастья. Оказавшись в столь людном месте, как портовый город, Мэлл заметно притих. Он предпочёл предоставить всё Эйвери, и потому молча и покорно следовал за ним, держась за чужую руку. Мэллис абсолютно не разбирался в человеческом мире, потому ему было проще вот так. К тому же, он побаивался шумных мест. Звуки сливались в одну непонятную, нервирующую какофонию, лица – в поток картинок. Хотелось закрыть уши руками. Эйвери же не было особо трудно разобраться. До смерти родителей и переезда к дяде в лесную глушь он жил с родителями в похожем городе, но не у моря, а недалеко от леса, так что подобный ритм жизни был ему привычен. Парень то и дело присматривался к Мэллису, к его выражению лица и мелким жестам. Водяной чёрт выглядел немного напряжённым, но в общем и целом он был в порядке. Эйвери сжал его руку чуть сильнее и ободряюще улыбнулся, мол, всё будет хорошо. На необычный и выделяющийся внешний вид Мэлла тут тоже никто особо не обращал внимания. Никому и дела до этого не было, все слишком заняты собой, своими заботами и делами, не то, что деревни в лесах. Никто бы и не обратил внимания на слишком тихого красавца со слишком длинными волосами. Всё было на стороне человека и его чёрта. На украденные нечистью и накопленные человеком ранее деньги этим двоим удалось снять себе временное место проживания. Было очевидно, что пара планирует остаться в этом городе надолго. Эйвери подобрал прекрасную комнату с видом на сам океан. Мэллис не возражал – в этом плане он всецело доверял своему человеку. Оказавшись вдали от шумных улиц, Мэлл наконец-то смог успокоиться и расслабиться. — Ты в порядке? — поинтересовался Эйвери, параллельно с диалогом раскладывая вещи. — Да. Они шумные. Но мне лучше, — отозвался Мэллис. Чёрт предпочёл сидеть на полу на коленях, положив голову и руки на двуспальную кровать. — Почему они так шумят? — Ну, это нормально. Все заняты своими делами, хотят побыстрее разобраться с ними и двигаться дальше, оттуда и шум. Ты просто не любишь шум? Или же чувствуешь больше? — Да. На оба вопроса. Я тут побуду? — Да. Всё остальное – завтра. Надо бы отдохнуть. Кстати, а от твоей повышенной чувствительности тебе не больно? — Смотря что чувствую. Они, их шум – не больно. Когда Эйвери опустился на кровать рядом с ним, Мэлл придвинулся максимально близко, безмолвно прося какого-то физического контакта. Эйв скорее почувствовал это, так что снова погладил свою нечисть. Мэллис поднял голову, встретился со своим человеком взглядами. В полуночно-синих глазах читалась мольба и надежда. — Душа моя... Ты позволишь уйти мне ночью? Я не хочу оставлять тебя одного в незнакомом месте. Переживаю. Ты.. Я вернусь с рассветом. Эйв почувствовал лёгкий укол тревоги. Старая привычка охотника – отпустить нечисть равно потерять контроль – вновь дала о себе знать, но парень быстро отмёл и забыл о ней. «Он просит разрешение для такого..» — подумал он. — Конечно, иди. Я буду здесь и никуда не денусь. Ты ведь так хочешь избавиться от шрамов, так почему просишь разрешения? — Потому что ты можешь запретить. Спасибо. Люблю. Нечисть улыбнулась, заметно успокоившись. Мэлл снова улёгся головой на чужие колени и прикрыл глаза. Несмотря на незначительное волнение перед долгожданным исцелением, лежать вот так, подставляясь под человеческие ласки, было не менее приятно. — Когда ты исцелишься, ты перестанешь прятать лицо? — задал вопрос Эйвери. Чёрт кивнул. — Да. Не сомневайся, — пауза. Мэллис вновь перевёл взгляд на Эйвери. — Я же правильно сказал? — Правильно. Они провели вместе ещё несколько часов, и всё это время водяной чёрт практически не отстранялся от своего человека. Было так хорошо, так спокойно...

kensuke ushio – in the pool

Когда на город опустились первые сумерки, Мэллис тихим призраком выскользнул на улицы, незаметно прошёл до пустого песчаного пляжа. Тихо зашуршал песок, волны игриво нахлынули на ноги. Чёрт улыбнулся. Сейчас всё будет хорошо. Шум прибоя был громче, чем у реки, ритмичный и гипнотический. Воздух пах солью, водорослями и чем-то бесконечно древним Мелководье резко сменилось глубиной. Шаг, другой, третий – и морские волны полностью поглотили нечисть. Мэллис отдался на волю стихии, медленно плывя вперёд. На этот раз он не прятался, не скрывался, а принял свою первую, истинную форму. Чёрные чешуйки приглушенно переливались под тусклым, пробивающимся сквозь толщу воды лунным светом. Малое количество света ничуть не мешало Мэллису – он мог видеть в темноте. Вода тут была другой. Она по-другому давила на тело, тут уже не чувствовалась та излишняя лёгкость, какая чувствовалась в реках и озёрах. Она по-другому проходила через шевелящиеся жаберные щели. Всё было другим. С тихим хрустом и потрескиванием один за другим рассыпались кристаллические наросты. Мэллис превосходно это слышал. В старом ранении на торсе на миг вернулся призрак той старой боли, в памяти мелькнул обрывок голоса: «Тварь!». Запястья будто бы вновь стиснуло цепями. Секунда – и образы отступили. Прохлада солёной воды успокаивала. Шрамы таяли. Боль уходила навсегда. Впервые за десятилетия Мэллис почувствовал прикосновения воды непосредственно к коже, а не к покрытым кристаллами ранам. Нежное потрескивание и тихий шелест, похожий на то, как тает тонкий лёд, казались райской музыкой. Сбоку подплыла маленькая рыбка и клюнула один из осколков кристаллических наростов, приняв его за что-то съедобное. Мэллис еле слышно хихикнул. Казалось, что он освободился от тех старых оков только сейчас. На душе было так легко и тепло, как не было никогда. Тут, под водой, мир тоже был другим. Другие обитатели, другие растения. Мэлл то нырял глубже, а потом всплывал ближе к поверхности, то играючи подплывал к активным ночным рыбёшкам. Любовался потусторонне красивыми медузами, рассматривал рыб, издали заинтересованно наблюдал за акулами. Эти величественные и опасные короли океанов ему нравились давно, ещё с рассказов Нэй. С губ водяного чёрта не сходила улыбка. Он будто бы медленно, но верно оживал, пробуждался от долгого сна. Вернулась прежняя игривость и счастье. Чёрт, движимый эмоциями, поплыл быстрее. Чуткий слух уловил далёкий звук – тонкий и высокий, то ли свист, то ли крик. Водяной чёрт замер, оглянулся по сторонам. Что это? Или же это не «что», а «кто»..? Поблизости никого не было. Мэлл привык к этой особенности воды – любые звуки были слышны задолго до появления этого самого звука. Да и стоит учесть сверхъестественный слух этой нечисти, позволяющий улавливать даже весьма высокочастотные звуки. От греха подальше Мэллис нырнул к самому дну. Внимание его привлекла его же едва заметная тень на песке, и чёрт мягко провел когтистыми пальцами по песчаному дну. Взбаламученный песок податливо взметнулся за бледной конечностью. Стайка рыбок бросилась врассыпную. Мэллис плавал в одиночестве ещё долгое время. Он всё ждал, когда заживёт всё: от самых больших и глубоких шрамов до мелких следов от ссадин. Он не решался взглянуть на себя, боясь снова увидеть те ненавистные кристаллы. Лишь один раз он позволил себе коснуться своего же бока, чтобы проверить, на месте ли тот чудовищный след от ранения. Чёрт опустился на дно, улёгся на песок и замер. Перед глазами в такт течению плавно двигались водоросли. Нечисть прикрыла глаза. Нужно подождать ещё немного, и потом можно будет взглянуть, зажило ли тело. Душу захлестнуло волнение. Чтобы немного успокоиться, Мэллис потянулся к шее, коснулся метки, ощутил под пальцами далёкое седрцебиение партнёра. Губы тронула улыбка. Его ждут. Его любят. Ему есть, куда вернуться. Он прислушался к миру вокруг. Нигде, ни на воде, ни тем более под водой, не было ауры потенциальной опасности, потому Мэлл и решил: пора. Оттолкнувшись от дна, он всплыл ближе к поверхности. Если стартовать вот так, то эта нечисть могла плыть очень быстро. Мэллис упёрся руками в водную гладь, уселся на поверхности, игнорируя законы логики и физики, наклонился ближе к поверхности. В неровной ряби отражалось его лицо. Чёрт дрожащей рукой заправил волосы за ухо и, не веря своим глазам, провел рукой по гладкой коже, где раньше были шрамы. Лицо было идеально бледным. На виске не было даже намёка на шрам. Кожа на руках тоже была идеально гладкой, будто бы фарфоровой. Ни одного изъяна. Все шрамы смыли волны. Он снова первозданно чист и прекрасен. Оторвавшись от своего отражения, водяной чёрт вновь нырнул, уходя на глубину. И тут его чуйка буквально взвыла – рядом, в опасной близости было что-то живое и до ужаса активное. Мэллис, до того потерявший бдительность, повернул голову в сторону, где чувствовалась чужая, незнакомая аура. Мимо промелькнул чей-то силуэт. — Мэллис? Это ты? — раздался знакомый голос. Это была Нэй. За тридцать пять лет разлуки она изменилась, что было логично. Мэллис хорошо помнил её истинную форму: те же короткие волосы, серые глаза с чёрным вертикальным зрачком, бледная кожа с практически незаметными чешуйками, отсутствие рожек и, что самое привлекательное, длинный ловкий хвост. Она по-прежнему носила свободные штаны с прорезями на бёдрах и сети на груди, что еле-еле прикрывали тело. Самыми заметными изменениями во внешности, что Мэллис успел заметить, были появившиеся отростки на предплечьях, которые придавали рукам более обтекаемую форму и явно помогали грести лучше. Они были ну очень похожи на привычные перепонки между пальцев: такие же по цвету и по своему предназначению. Нэй явно стала носить больше украшений. В короткие волосы были вплетены аккуратные и изящные коралловые аксессуары, а вокруг шеи была обмотана причудливая нить с различными бусинами и побрякушками, оканчивающаяся маленьким колокольчиком. Вокруг рук было обвито что-то светящееся и биолюминесцентное. Изменилась и манера держаться. Прежняя бунтарская натура будто бы трансформировалась в спокойную, жизнерадостную уверенность. — Да, я. Рад видеть тебя. — отозвался Мэллис, успокаиваясь и улыбаясь. Это была просто Нэй. Нэй, которая спасла его и дала шанс на лучшую жизнь. — Как ты? — Просто прекрасно, — улыбнулась ему чертовка. Она ни на секунду не останавливалась, а всё нарезала круги вокруг старого знакомого. Тонкое чутьё уловило новое изменение в знакомой ауре. — Ты нашёл свою душу. Это был не вопрос, а констатация факта. Такое обычно не спрашивали, связь можно было почувствовать. У тех чертей, кто нашёл своего партнёра, в ауре была иная, отличающаяся от общего фона примесь чужой ауры – тот самый след связи, отраженный в метках. — Как и ты, — Мэлл пригляделся. После очередного поворота Нэй на мгновение развернулась к нему спиной. На её бледной коже ярко выделялась переливающаяся разными оттенками серого огромная метка, что продвигалась по всей длине позвоночника. Причудливые узоры шли по позвоночнику к шее и хвосту, расплывались заманчивыми линиями по плечам и мягко спускались к острым ключицам. — Твой супруг – Вознёсшийся? Чертовка улыбнулась, как только речь зашла о её супруге. — О-о да-а. Мой Идзу просто великолепен. — И каков он – ваш союз? — Прекрасен. Но за него пришлось отплатить – я больше не смогу обращаться человеком. Нэй остановилась, подплыла близко-близко к Мэллу, на мгновение прикрыла глаза, а потом резко отшатнулась на пару метров, прошипев какое-то ругательство. Вертикальные зрачки сузились до предела. — Ты заключил и подтвердил союз с человеком?! — последнее слово она выкрикнула, перейдя на ту особую звуковую волну сирен, что резала слух. Этот возглас явно услышала вся живность в радиусе километра. Мэллис недовольно зашипел, прикрывая уши. А ведь это не полная их сила, ведь Нэй являлась сиреной лишь наполовину. — Да. Он был послан мне судьбой. Он –мой. — Ты уверен? Ты точно чувствуешь связь? Учитывая прошлое, это похоже на издевательство от судьбы. Пойми, люди боятся того, чего не понимают, — девушка успокоилась. Она искренне беспокоилась за друга. — Я тоже знаю, на что они способны. И ты точно помнишь, что они делают с нами в моменты нашей слабости. Ты уверен, что его душа... Не приманка? — Он не такой. — А не магия ли это? — в голосе чертовки слышался очевидный намёк. — Да и к тому же, что будет через пятьдесят лет? Люди имеют свойство стареть и умирать, Мэллис. Ты готов к такому исходу? — Я сделаю всё, чтобы избежать этого исхода. Отдам свои годы, передам при заключении брака – что угодно. Если ты и дальше продолжишь меня поучать, как неразумного, я уйду. — Ладно, дело твоё. Я просто боюсь, что в одну ночь повторится та история. Ты же помнишь её, да..? — Помню, — Мэллис грустно улыбнулся. Трудно забыть то предание, передающееся из уст в уста, из поколения в поколение. И приятно быть исключением, ведь его не постигла участь того чёрта, чей союз с человеком окончился смертью. — Но мой Эйвери – другой. Нэй выдохнула. Хоть тревога и билась вязким комком в груди и сдавливала сердце, она сумела её скрыть. С трудом, но сумела. Рука уже на автомате скользнула к шее, потеребила жемчужину на длинной нити украшения. Чертовка провела пальцами по части метки на ключице. Биение магии супруга успокоило, напомнило о том, что она больше не одна. Память услужливо подбросила отрывок из длинного монолога её мужа. Тогда они ещё только-только нашли друг друга. Тот разговор случился поздно ночью, на каменистом просторном выступе. Волны шумели внизу, врезаясь в скалу, а два чёрта – полукровка и Вознёсшийся – разговаривали о своём, о личном. Точнее, Идзу никогда не говорил вслух – его голос звучал в голове собеседника на понятном ему языке. Тогда нынешний супруг Нэй упомянул некого Такемикадзучи – белого дьявола, что мог предсказывать будущее и исцелять. Вроде как мог и с того света вернуть, но это Нэй уже не помнила. Именно Такемикадзучи и помог Идзу вознестись. И именно эти двое помогут Нэй в ближайшем будущем. Мотнув головой, чертовка вновь улыбнулась. — Ла-адно, позволь тогда просто предупредить тебя, а потом провести маленькую экскурсию по моим владениям? — она не стала дожидаться ответа. — Если увидишь где-то молодого черноволосого мужчину с седыми прядями – остерегайся его, а ещё лучше уходи оттуда. Этот мужчина – Рикардо, он охотник на нечисть. Он опаснее других, и уже убил одного из наших. Из-за него Нэвара потеряла свою душу. Теперь она неотрывно следует за ним, хочет отомстить за душу.. Жалко, жалко и Нэвару, и её ныне мёртвого партнёра.. Ты понял? Мэллис кивнул. Зная это, он будет в сто раз осторожнее. Ему было достаточно одного опыта в руках враждебно настроенных людей, и повторять этот опыт он был не намерен. Не намерен был и подвергать своего человека угрозе. Нэй улыбнулась, после чего изящным гибким движением перевернулась на спину и поплыла в сторону, поманив Мэлла за собой. Двое друзей отлично провели время, плавая без цели и смысла, то ныряя ко дну и прячась между зарослей водорослей, то поднимаясь к поверхности. Нэй показала Мэллу и то, как можно безопасно приблизиться к столь заинтересовавшим его акулам, и как коснуться их шершавой кожи так, чтобы не ободрать ладоней или же не получить чудовищного укуса от хищной рыбины. Шершавая кожа акулы, похожая на наждачную бумагу, скользила под его ладонью. Существо не проявило агрессии, лишь лениво вильнуло хвостом, двигаясь в своём темпе по своим делам, и Мэллис почувствовал прилив восторга – он прикоснулся к настоящему властелину этих вод. Акул с этого дня он просто обожал. Пока её друг заинтересованно кружил вокруг акулы, Нэй с улыбкой наблюдала за ситуацией. Дар от мужа помог бы избежать неприятностей в случае чего, так что она не волновалась. Её куда больше заботила безопасность Мэллиса рядом с тем человеком. — Ты когда-нибудь видел затонувшие корабли? — вдруг поинтересовалась чертовка, когда Мэлл наконец-то отстал от акулы. Водяной чёрт помотал головой. — Покажешь? — Ага! Там ещё сокровища есть! Он сейчас примерно под нами. Отстань от акулы, хватит её преследовать, у неё и свои дела есть! — звонко проговорила Нэй, после чего, не церемонясь, тентаклей обвила руку Мэллиса за запястье и резко потянула ко дну. На дне и правда покоились обломки затонувшего когда-то корабля. Хотя корпус и был разрушен, очертания самой палубе просматривались достаточно неплохо. Мэлл высвободил свою руку и заинтересованно заглянул в тёмный провал. Нэй предоставила ему полную свободу действий – пусть сам исследует. Сама девушка подплыла к носу корабля, если конкретно – то к резной статуе на носу. Коснулась когтистыми руками с тонкими полупрозрачными перепонками между пальцев лица статуи, мягко улыбнулась. Что-что, а в создании такого люди хороши, с этим чертовка не спорила. Тёмные коготки проскользили по поверхности статуи, отковыряли мелких паразитов, что портили внешний вид фигуры. Дерево и так долго под водой не протянет, так ни к чему портить красоту ещё чем-то. Налюбовавшись на человеческое творение, она решила проверить, как там Мэллис. Чутьё подсказало, где искать этого чёрта, и Нэй скользнула в ближайшее отверстие корабля. Пара секунд – и вот она уже рядом с другом. Внутри царил полумрак, редкие лунные лучи, что пробились сюда сквозь толщу воды, причудливо играли на стенах и полу. Стайки рыб сновали между балок. Океан жил своей жизнью. — Нашёл, как я погляжу? — спросила она. Мэллис кивнул, после чего продемонстрировал аккуратный медальон на красивой цепочке. — Можно забрать это отсюда? — Забирай, — пожала плечами Нэй. Она тоже заинтересовалась сокровищами, запустила руку в кучу, которую самолично перенесла в конкретно эту часть затонувшего корабля, вытащила оттуда пафосное серебряное ожерелье с изумрудами. — Они ничьи, по сути. Я просто перенесла их сюда, чтобы течением не унесло. — Ты напомнила мне кое-что. Помнишь то озеро и наш последний разговор? Ту твою легенду? — Помню. Я всё помню. Легенда правдива. — Да. Я сам в этом убедился. С этими словами Мэллис достал из кармана невзрачный, если сравнивать с сокровищами, браслет, и показал его Нэй. Потом, не сказав ни слова, отпустил украшение. Аксессуар медленно опустился на кучу ценностей. Нэй не стала спрашивать о причинах этого поступка. Это не её дело. Черти ещё какое-то время рассматривали человеческие побрякушки. Мэллис заинтересовался ещё некоторыми вещами, такими как несколько старых монет и красивое кольцо, потому и утащил их себе – хотел показать их потом Эйвери. — Нэй, как скоро будет рассвет? — Ты успеешь, — сказала она вместо конкретного ответа. — Успеешь, не переживай. Плыви обратно. Я не обижусь. В конце концов, у нас есть вечность. Увидимся, хорошо? — Хорошо. — Потом познакомлю тебя с моим Идзу. Он тобой интересовался. На столь прекрасной ноте черти расстались. Мэллис направился в сторону суши, а Нэй, наоборот, в глубины океана. Теперь, когда друга рядом не было, она могла больше не скрывать сжиравшей душу тревоги. Людей она боялась. Из-за них она травмировалась в тот раз, когда вновь вернулась в море после первого расставания с Мэллисом. Благо, раны быстро зажили, спасибо морской воде и Идзу. Погруженная в свои невеселые мысли, Нэй доплыла до их с мужем укрытия – сеть подводных пещер-лабиринтов. Незнающий там заблудится, а хозяева легко найдут друг друга. Идеальное убежище для двух особенных чертей. Даже вода в пещере светилась мягким бирюзовым светом — мириады крошечных полипов на стенах откликались на присутствие хозяев. Даже воздух звенел не привычным эхом, а глухим, мелодичным гулом, словно пещера сама дышала в такт Идзу, что обитал тут уже двести лет. Чертовка быстро пересекла пещерные коридоры и выплыла в открытое пространство. Тут вода не заполняла всю пещеру полностью, так что можно было всплыть, посидеть на выступающих из-под воды плитах. На ближайшем каменном уступе рядом валялось несколько отполированных морем камней необычной формы и красивых ракушек — коллекция Нэй. Чуть дальше лежала старинная, истлевшая книга в непромокаемом переплёте — загадочный трофей Идзу, про который он мало что рассказывал, но Нэй знала: это связано с Такемикадзучи. Её супруг как раз был там, лежал на одной из каменных плит, растянувшись во весь рост. В этой неподвижной статичности не было расслабленности, наоборот, она была подобна замершему в ожидании древнему идолу, внемлющему шёпоту самого океана. Воздух вокруг Идзу был чуть плотнее и даже слегка искрил на границах его силуэта, будто реальность с трудом вмещала его присутствие и объём магических сил. — Идзу. Чёрт повернул голову в сторону жены. Его глаза были закрыты, как и всегда, но по уголкам губ пробежала знакомая Нэй тень улыбки — не движение мышц, а скорее изменение самой ауры, тёплый всплеск в сознании. Чёрные волосы были коротко острижены и доходили до середины шеи. Его облик сильно отличался от других чертей: другие рога, градиент на коже, заострённые, будто бы эльфийские ушки. Одет он был в свободную белую рубашку и серые свободные штаны. Лунный свет, проникавший сквозь расщелину в своде, не отражался от его кожи, а будто тонул в её матовой, перламутровой глубине. Она выбралась на сушу и прижалась к нему, зарываясь лицом в прохладу его рубашки, вдыхая запах морской бездны и древнего камня, ощущая лёгкую вибрацию и тихое, едва слышное гудение силы, которое всегда окружало Идзу, как невидимый поток. Его тентакли, тяжёлые и неспешные, обняли Нэй первыми, и лишь затем последовали руки. Хвост чертовки обвился вокруг чужой ноги. По телу разлилось приятное ощущение покоя. Она тут. Она дома. Всё хорошо. Чертовка помолчала какое-то время, после чего заговорила: — Помнишь, я рассказывала тебе о Мэллисе? — её слова вырвались сдавленным шёпотом, будто она боялась, что громкий звук разрушит хрупкое спокойствие их убежища. — Помню. Его слова возникли в её сознании не как звук, а как тихая, тёплая волна, омывающая изнутри тревожные мысли и на мгновение растворяющая их. Идзу никогда не «говорил» в нормальном понятии этого слова. Его голос всегда раздавался в голове того, к кому он обращался. Это было ещё одной особенностью Вознёсшегося – способность говорить вот так, в чужих мыслях, с любым существом, ведь слова для этого существа прозвучат на известном ему языке. — Он добрался до моря, и я его встретила. Он нашёл свою душу, и эта душа – человек. Судьба жестока, не так ли? — продолжила Нэй. — Он уже пострадал от этих созданий, так зачем ему отродье из их числа? — Не стоит так говорить. Ты беспокоишься за его судьбу.. Тебе нужна моя помощь. Нэй кивнула. Сквозь связь повеяло знакомым, тягучим и сладковатым чувством – вкусом её собственной тревоги и старого, почти инстинктивного страха, который Идзу принял, пропустил через себя и вернул ей уже преобразованным в спокойную уверенность. — Ты же помнишь Такемикадзучи, что дал мне возможность вознестись и что был свидетелем нашего брака? Он видит будущее. Можешь отправиться к нему. — И правда, — Нэй передвинулась выше, прижалась своим виском к чужому. Тихонько звякнул колокольчик на её украшении. — А разве можно? — Своим он помогает просто так. Плата – лишь с людей. — Тогда на рассвете я отправлюсь к нему. А пока что мне нужен ты. Нэй взяла его руку и в немой просьбе прижала её ладонью к своему горлу, давая ощутить своё учащённое сердцебиение: «Успокой это. Сделай тише». Идзу лишь прижал супругу к себе сильнее. До рассвета достаточно времени, и он даст любимой всё, что она желает. Тем временем Мэллис преодолел весь путь до берега. Песчаный пляж был пуст и тих, лишь волны набегали на песок, тихо шурша. Чёрт какое-то время просто лежал в прибое, наслаждаясь тем, как само море касалось его. Всё-таки тут лучше, чем на мелководье рек и озёр. Он взглянул на свои руки при лунном свете — такие гладкие, без шрамов. Впервые он видит их такими на суше, в подлунном мире. Мэллис провёл рукой по песку, что так сильно контрастировал с ним самим: шершавый, реальный, а его кожа теперь идеально гладкая, не от мира сего. Дунул лёгкий ветерок, и Мэлл благодарно улыбнулся. Впервые за долгие тридцать пять лет он чувствует ветер на своём лице вот так, без привычного цепляния волос за кристаллы на правой стороне лица. Потом он взглянул на восток – там показалась узкая полоска света. Он поднялся с песка и тихо зашагал по улицам незнакомого города. Он умел держать обещания, ведь когда первые лучи рассветного солнца коснулись земли, Мэлл был уже рядом с Эйвери. Чёрт тихонько заполз к своему человеку в кровать. Прежде чем лечь, он кончиками пальцев коснулся метки на своей шее, а затем, почти не дыша, — метки на обнажённой шее Эйвери. Под кожей отозвалась двойная, синхронная магическая волна. Мэллис осторожно, чтобы не разбудить, притянул своего человека к себе, стараясь особо не касаться своими холодными руками открытых участков кожи. Эйвери вздохнул во сне и придвинулся к нему, прильнув спиной к его груди. Этот бессознательный жест доверия растрогал Мэллиса больше любых клятв. Он обнял его и тоже закрыл глаза, проваливаясь в сон. Всё-таки день был насыщенным. Утром первым проснулся Эйвери. Первые несколько минут он бессмысленно смотрел в незнакомый потолок, после чего перевёл взгляд на спящую рядом нечисть. Во сне его чёрт выглядел таким беззащитным и спокойным, что в голове всплывала лишь одна мысль: «Как я когда-то мог посметь ранить его?». Эйвери до сих пор поражала это абсолютное доверие со стороны нечисти. Абсолютное доверие к бывшему охотнику на нечистую силу, к тому, кто по логике должен был убивать подобных существ, а не связывать с ними свою жизнь и душу. То время, пока Мэлл провел в море, Эйвери не потратил зря. Он успел разузнать кое-что, что могло бы пригодиться для дальнейшей жизни на новом месте, перечитать любимую книгу и пересмотреть старые записи о своей нечисти, куда Эйв добавил еще несколько строк о связи. Несколько первых страниц были безжалостно вырваны и сожжены в пламени свечи, ведь на тех страницах был навеки отпечатаны ложные сведения и предрассудки о жестокости и изощрённой хитрости чертей и его собственные, полные ненависти и страха заметки. Читать это было более чем мерзко. Книгу он, к слову, начал читать, чтобы отвлечься от тишины, в которой слишком громко звучало отсутствие Мэллиса. Ведь чёрт почти всё время был рядом. После мысли парня унесло к тем моментам, которые сейчас казались моментами из другой жизни кого-то другого. Книга была и вовсе забыта. Тогда Эйвери поклялся самому себе, что больше никогда не причинит Мэллису боли. Достаточно было тех капканов, того выстрела, пролитой тогда крови. Больше такого никогда не будет. И Мэлл не будет из-за него плакать. Иногда Эйвери ловил себя на мысли, что Мэллис, подобно музыканту, трогает оголённые струны его души, будто бы к бледным когтистым пальца привязан каждый нерв человека. И водяной чёрт не подозревает, какой он обладает властью, не наслаждается этим могуществом, даже не осознает его. И Эйв был уверен, что нечисть чувствует то же самое, только в несколько раз сильнее. Спящая нечисть едва заметно пошевелилась, прижимаясь ближе. Эйвери слышал каждый его вдох, как будто бы чёрт стал неотъемлемой и вечной частью его самого. Совсем как бьющееся вне тела сердце, честное слово. Он так доверчиво льнул к нему всем телом, пока их души переплетались снова и снова, даря тепло и какое-то непривычное умиротворение. Всё-таки Эйв не удержался и осторожно погладил чёрта по голове. Мэллис немного приоткрыл глаза. — Я тебя разбудил? Водяной чёрт отрицательно мотнул головой. Очевидно, тех часов сна ему было более чем достаточно. — Кстати, как твои шрамы? Позволишь взглянуть? Дождавшись кивка, Эйв провел кончиками пальцев по кисти нечисти, а потом переключил своё внимание на лицо. Нигде не было ни единого намёка на былые повреждения. Эйвери интересовало, остались ли шрамы на других частях чужого тела, но он не хотел портить момент этим. — Я теперь красивый, — с улыбкой проговорил Мэллис. — Ты всегда красивый. Чёрт на это не ответил, просто позволил трогать себя дальше. Касательно того, что красиво, а что нет, у него явно было другое мнение. — Знаешь, в море так красиво. Это даже лучше, чем река или озеро. И живность.. Ты же знаешь, что такое акула? — Знаю, но никогда не видел. — А я видел. Они большие, опасные, и их можно трогать очень аккуратно – кожа царапается. Эйвери уже в который раз подметил, что в те моменты, когда чёрт был взволнован, расстроен или же чему-то очень рад, его речь превращалась в отрывчатый и ломаный набор коротких фраз с неправильными местоимениями или же постановкой слов. Иногда его заносило настолько, что Мэллис начинал вставлять какие-то словечки на своём языке, столь непонятном и красивом для Эйвери. Да, понять Мэлла в такие моменты становилось сложнее, но к этому можно было быстро привыкнуть. Мэллис взял своего человека за руку, на секунду прикрыл глаза и улыбнулся. В ту же секунду Эйвери будто бы увидел мир чужими глазами: полутёмная морская глубина, лунный свет еле-еле проникает под воду, и огромная серая рыбина рядом – как раз та самая акула, что так понравилась нечисти. Он чувствовал чужой восторг, чужое счастье и наслаждение. Постепенно картина становилась более полной и красочной: неясные и незнакомые звуки, ощущение воды на коже... Мэллис буквально показывал ему весь тот мир, к которому принадлежал с самого рождения. — Это что сейчас было..? — пораженно выдохнул он. — Связь. Я могу показать тебе всё, что видел вчера. Я могу показать всё. И я смогу ещё больше потом. — У меня нет слов, если честно. Мэлл, ты чудо. Чёрт лишь издал какой-то непонятный звук, после чего продолжил рассказывать обо всём, что видел ночью в море. О рыбках, о том, какие под водой кораллы и водоросли, о той самой Нэй, которую вскользь упоминал ранее, о затонувшем корабле и тех драгоценностях, что были спрятаны внутри. — Точно, я забыл, — с этими словами Мэллис пошарился по карманам и продемонстрировал Эйвери несколько украденных с затонувшего корабля побрякушек: медальон, какое-то кольцо с массивным блестящим камнем и пара старинных монет. — Я нашёл это в море. Правда, красивые? И нечисть протянула свои находки человеку. Эйвери заинтересованно взглянул на них. — Это.. Это невероятно ценно, ты знал об этом? — тихо спросил он. Эйв был весьма удивлён той лёгкости, с которой Мэллис притащил все это и ни разу не задумался о ценности вещей. Для него это были просто красивые безделушки, не более, когда как люди были готовы отдать жизнь, чтобы заполучить драгоценность. — Ценно? Они просто показались мне красивыми. Особенно это, — он поднял медальон. Тонкая золотистая цепочка обвивалась вокруг мертвенно-бледных пальцев, сам кулон немного покачивался. — Цвет, будто бы как у твоих волос на солнце. Я хотел принести тебе подарок с моего дна. Нравится? — Очень. Внутри кольнуло неприятное чувство вины. «Он думает о таких мелочах... А я когда-то целился в него из арбалета» — подумал Эйвери, но быстро отмёл эту мысль. Сейчас не время для чего-то грустного. Мэллис улыбнулся и отвёл взгляд в сторону. Потом придвинулся максимально близко, потянулся к человеческой шее. Эйвери не возражал. Чёрт возился с застёжкой медальона достаточно долго – мешали когти, делали движения более неуклюжими, но это было даже мило. Наконец, тихо щёлкнула застёжка, и медальон приятно обжёг кожу прохладой. Мэлл мягко коснулся губами щеки партнёра, оставляя нежный поцелуй. Человеческий спосою проявления чувств ему явно нравился больше. — Ты сказал, что вещи ценные.. Ты можешь их продать, да? — Мэлл дождался ответного кивка, после чего продолжил. — Если это нужно, то продай, я ещё принесу. Только медальон оставь. Его нельзя. — Как скажешь, мой дорогой, как скажешь. Не обидишься же? — Нет. Не на тебя. Поможешь мне с этим? — Мэлл намотал на свой палец прядь чёрных волос. — Мне больше не надо скрывать лицо. Эйвери кивнул, после чего выскользнул из объятий нечисти, нашёл расческу и вернулся обратно к любимому. Мэллис тем временем уже сидел на коленях на краю кровати. С такого ракурса его волосы почти полностью скрывали силуэт. Осторожно коснувшись густых чёрных прядей, которые по длине доходили Мэллису до коленей, Эйвери тихо удивился гладкости и мягкости. Казалось бы, нечисть, постоянно сидящая под водой – и такие аккуратные волосы! Даже расчесывать не надо! — Магия, — просто ответил чёрт на неозвученный вопрос. Как выяснилось позже, Эйвери совершенно не умел заплетать косы. Прядки то и дело выскальзывали из неумелых рук, он путался, недовольно ворчал и шёпотом ругался. Мэллис сидел спокойно, но Эйвери то и дело замечал, как подрагивают его плечи от сдерживаемого смеха. Результатом пятнадцатиминутных мучений стала немного неаккуратная длинная коса. — Красиво. Спасибо, — прошептал Мэлл. — Я и не думал, что с первого раза получится так, — Эйвери вновь сел рядом с ним, с улыбкой разглядывая довольную нечисть. — Я раньше таким не занимался. — Знаю. Я умею что-то несложное, но мне же проще. Просто хотел, чтобы это было от тебя. Медленно, но верно Эйвери перестал вникать в суть сказанных Мэллом слов. Его внимание занимала открывшаяся ему картина. Впервые он видел лицо Мэллиса полностью — без завесы волос, без тени стыда. Оно было совершенным в этой новой открытости. Чёрту хватило одной ночи, чтобы нормализовать своё состояние. — Слушай, а ты видел самого себя, после того, как исцелился? — немного невпопад спросил Эйв. — Видел. В отражении воды, — отозвался Мэллис. — А что? — У людей для такого существуют зеркала, отражение в них чётче и лучше. Посмотри, не пожалеешь. С этими словами Эйвери, пошарившись в сумке, достал купленное вчера вечером, специально для любимого, небольшое зеркальце и протянул его Мэллису. Тот осторожно взял незнакомый предмет в руки, коснулся зеркальной поверхности. Водяной чëрт смотрел на своё отражение, на аккуратную косу, заплетённую неумелыми, но бесконечно дорогими ему руками. В этот раз у причёски не было свободных прядей у лица. Мэллис открылся любимому и миру целиком и полностью. — Как тебе? — поинтересовался Эйвери. — Люди умеют создавать интересные вещи.. Мне нравится. Я и не знал.. Эйвери с веселой улыбкой притянул свою нечисть к себе, крепко обнял и поцеловал. Здесь, в этой незнакомой комнате незнакомого города с видом на море царил идеальный мир, заслуженный и хрупкий. Где-то в глубине океана Нэй коснулась амулета на шее и твёрдо решила плыть. А море, вечное и равнодушное, продолжало накатывать волны на берег, стирая все следы. В том числе и следы от лодки, что привезла сюда двух потерявших и обретших друг друга душ.