И всё это из-за книг, серьёзно?

      Устало сжав пальцы на переносице, Шэнь Цинцю, нахмурившись, уставился на неаккуратный мазок кисти. Переписывать отчёт не хотелось… К счастью, раздался тихий стук в дверь — весьма характерный. Это была а-Жу.       Она открыла дверь, скромно — и совершенно неподобающе, — заглянула внутрь, слегка изогнув в улыбке фиолетовые глаза.       — Учитель? Цзинжу невовремя?       Бросив взгляд на стол, Шэнь Цинцю с достоинством поднялся и строго посмотрел на неё. Глупую малышку Су Цзинжу, единственную, кто ещё радовался встрече с ним.       — Разве так этот учитель говорил тебе приветствовать его? — сложив руки за спиной, он медленным шагом подошёл к терпеливо ожидающей Цзинжу и, достав веер, мягко ударил его ребром по чужой макушке. — Где твоя сыновья почтительность?       Удар следовал за ударом, пока ученица, прикрывавшая рот рукавом, не взмолилась, едва сдерживая смех.       — Учитель! Учитель, прекратите! Ваша ученица поняла!       «Глупая».       Он раскрыл веер, скрыв под ним дёрнувшийся уголок рта. А-Жу тут же приняла подобающее положение, положив правую ладонь на левую, и глубоко поклонилась.       — Су Цзинжу приветствует учителя!       «Идеальный угол, ровная спина, дрожи нет — сойдёт», — развернувшись, он вернулся к столу. Перспектива переписать целый свиток внезапно перестала казаться такой тошнотворной.       А ученица? Пускай учится смирению.

***

      — Вкладывай больше силы в выпады, ты не иглоукалыванию учишься, — Цзинжу повторила движение ещё раз, и Шэнь Цинцю продолжил уже с меньшим количеством яда в голосе: — Приемлемо. Повтори ещё сто раз, и мы перейдём к следующему удару.       Ученица, позволив себе лишь один обречённый взгляд на небеса — что неизменно забавляло лорда, — последовала его указанию. С удовлетворением Шэнь Цинцю мог отметить, что прогрессировала она стремительно. Прошёл всего год с прибытия Цзинжу на пик, и она уже была в шаге от формирования золотого ядра.       Талант — шипела Ци Цинци, потерпевшая крах в попытке переманить чужую ученицу на Сяньшу. Талант — с завистью слышалось среди внешних учеников.       «Талант… — это слово отдавалось в его голове эхом. — Своевременное начало обучения, правильное руководство, здоровье».       Всё то, чего Шэнь Цинцю был лишён.       Он хотел её ненавидеть, но…       Ученица, не отвлекаясь от упражнения, сдула выбившуюся из хвоста и упавшую на лицо прядь. Нос поджался, и Шэнь Цинцю узнал в этом движении подобие собственного.       Су Цзинжу он мог простить её успех.       Она не была глупой, самоуверенной или слабой. Она была избалованной, но не чуралась ручного труда. Она с трепетом касалась ветхой бумаги книг в библиотеке, с восхищением наблюдала за его игрой на цине и с вниманием слушала каждую лекцию. Избегала зверьё с Байчжаня, скрыто язвила в ответ на неуместные замечания ровесниц с Сяньшу и с настороженностью относилась к Юэ Цинъюаню. Неизменно прибегала сообщить Шэнь Цинцю о каждом прорыве в своей культивации.       Шэнь Цинцю с неохотой признавал, что привязался.       И именно поэтому, не отрывая взгляда от её почти безупречной стойки, он направил сотню бамбуковых листьев в сторону спрятавшейся в кустах псины.       Его широко раскрытые в восхищении голубые глаза раздражали.

***

      — Ты взяла с собой корень тысячелетнего лотоса? — Шэнь Цинцю резко обмахивался веером, стремительным шагом двигаясь от одного конца Бамбуковой хижины к другому.       Ученица вздохнула, кивнув.       — Да, учитель.       — Возьми ещё чернил.       — Учитель, это уже сотый флакон. Я вернусь через месяц.       С хрустом захлопнув веер и нахмурившись, он процедил:       — Лишним не будет, — Шэнь Цинцю прищурился, остановившись. — Или ты собираешься писать согревающие талисманы кровью?       — Я беру с собой тысячу и три запасных готовых согревающих талисманов, — обмахиваясь нежно фиолетовым, недавно подаренным им самим, веером, Цзинжу перелистнула страницу трактата о культуре южных демонов. — Не думаю, что у меня появится необходимость создать хоть один.       Цокнув, он молча согласился.       — Масло для меча?       — Хватит на весь Байчжань.       Измождённо опустившись за стол, Цинцю потянулся пальцами к переносице. Проклятый Юэ Цинъюань.       Цзинжу положила свою тонкую, бледную ладонь на его собственную и улыбнулась.       — Учитель, вы хорошо меня обучили. Что может случиться на миссии по поимке обычного кожедела?       «Что угодно!»       Он внимательно осмотрел свою маленькую, ещё такую слабую ученицу.       «Ей едва исполнилось восемнадцать! О чём думает глава секты?»       Она мягко обхватила его ладонь, подавшись вперёд. Гладкие пряди её чёрных волос скользнули за ней, обрамляя нежное изящное лицо. Цинцю поклялся заставить Цзинжу надеть плотную вуаль.       — Учитель, — она усилила хватку. — Я понимаю, что вы волнуетесь. Но я прошу вас не оскорблять ни себя, ни меня недоверием.       Глаза ученицы тоскливо изогнулись.       — Разве вы не убеждались ни раз в моей компетентности? Разве я подводила вас хоть раз во время совместных миссий?       Фыркнув, он отвёл взгляд.       «Проклятый Юэ Ци».