Горное сердце.

38 недель спустя Это было очень знойное лето. Солнце палило, не щадя ничего живого. От изнуряющей жары животные прятались в тени, растения вяли и словно жаловались на судьбу. Июль всегда славился своим горячим нравом. Ануш, будучи на позднем сроке беременности, изнывала от жары и мечтала как можно скорее родить, чтобы хотя бы немного вздохнуть свободнее. Живот был огромен, ребёнок уже опустился низко, и ей становилось всё труднее ходить, сидеть, а порой даже лежать. Почти всю беременность она провела одна. Вначале мучилась от токсикоза и сама заботилась о себе. Тётушка Гамлета время от времени привозила продукты, но Ануш не хотела быть обузой. Она работала в огороде, помогала одинокой старушке по хозяйству, а та платила ей хоть и небольшие, но такие необходимые деньги. Чтобы скрыть своё положение, Ануш старалась не появляться днём. Даже воду из колодца она таскала по ночам: в темноте, оступаясь на камнях, прижимая ладонью низ живота, осторожно несла тяжёлые вёдра. Иногда приходилось останавливаться, переводя дыхание, но выбора не было — без воды нельзя было ни приготовить еду, ни постирать. Стирала она тоже ночью, у ручья, пряча мокрое бельё от случайных глаз. Шорох воды в темноте казался ей тревожным, будто сама ночь следила за ней. Время шло. Ануш понимала: ребёнку нужна одежда, колыбель. Несмотря на суеверия, она решилась всё купить заранее и приносила вещи тайком. Чтобы не вызывать подозрений, носила свободные платья и представлялась чужим именем. Лишь пару раз её спрашивали, не она ли та самая Ануш или её родственница. Она отвечала коротко и отрицательно, не давая повода для расспросов. Армине обещала приехать к родам, а после — помочь уехать всем вместе, как только удастся получить документы. Её отношения с Нвером были окрашены грустью: невольно они стали причастны к распаду семьи. Они не ссорились, но и полного счастья достичь было невозможно, когда рядом — чужое несчастье. Они избегали разговоров о прошлом, но твёрдо решили: ребёнок Ануш должен расти в достойных условиях. Ануш запретила сообщать Гамлету хоть что-то. Единственное, чем могли помочь Армине и Нвер, — это увезти её из деревни. Особенно тяжёлыми были вечера. Девушки тосковали по матери, которая оставалась одна, неведомо как переживая позор и осуждение. Обе дочери уехали, оставив её под ударами злых языков. С близнецами на руках она осталась абсолютно одна: трое детей разрушили её репутацию, которую она годами собирала, как драгоценные бусины. Ануш, сворачиваясь калачиком у печки, пыталась согреться в огромном доме. Без мужчины топить его было трудно, и она обогревала лишь одну комнату, надевая на себя всё, что находилось под рукой. Она гладила живот и вытирала слёзы каждый раз, когда вспоминала, как Гамлет отвернулся, не поверив её любви. В кошмарах ей вновь и вновь снился тот момент: он уходил прочь, не обернувшись, оставляя её позади. Сердце Ануш сжималось от боли за своего ребёнка. Он должен был появиться на свет и расти без отца, без братьев и сестёр, в неполной семье, не признанный никем. И всё же, несмотря на испытания, Ануш всей душой ждала малыша. Она знала: он станет её семьёй, её опорой, её смыслом. Она старалась не загадывать о его поле, в любом случае любила бы его всегда. Но втайне Ануш мечтала о сыне. — Мир мужчин куда проще, чем наш… — шептала она, поглаживая живот.

***

В небольшом домике на окраине пропускного пункта Нвер возвращался домой после очередного изнурительного дня. С шести утра и до глубокой ночи он работал у дальнего родственника за кусок хлеба и возможность восстановить документы. Ноги гудели, руки были изрезаны и покрыты грубыми мозолями. Сил хватало лишь помыться и поесть то немногое, что готовила Армине. Домик их был скромный, с низким потолком и перекосившимися ставнями. В углу тлела печка — единственный источник тепла и место, где Армине готовила еду. На верёвке у стены сушилось выстиранное бельё, пахло дымом, сыростью и сушёной травой. Стол был старый, с трещиной посередине, его когда-то нашли выброшенным у дороги и притащили сюда. Две табуретки, одна кровать, застеленная грубым одеялом, и сундук с одеждой — вот и всё их богатство. Рацион был настолько скудным, что порой даже на пустой суп не хватало денег. Чаще всего они ели похлёбку из крапивы или старая крупа , иногда Армине приносила немного хлеба, выменяв его у соседки на стирку. Однажды Нвер написал Айку, но в ответ получил только издёвки и насмешки. С тех пор он больше не писал ни брату, ни матери. Та, переживая его уход, слегла и несколько месяцев не вставала с постели. В деревне же его проклинали: для всех он был мерзавцем, обесчестившим девушку. Каждый житель поклялся убить его при встрече. — Любовь приносит слишком много боли… — тихо прошептала Ануш, не поднимая глаз от чашки с постывшим отваром. — Я заберу твою боль, не думай об этом, — Нвер грустно улыбнулся, отпивая ложку крапивного супа. Его руки дрожали от усталости, и ложка звякала о края глиняной миски. — Мы стали причиной боли многих, — продолжала она. — А что, если всё это было ошибкой? — Ошибкой? — вспыхнул Нвер, резко отодвинув тарелку так, что она качнулась на шершавом столе. — Я должен был молчать и взять на себя чужой грех? А ты должна была жить с этим мерзавцем? — Нвер… я не знаю… — голос Армине дрогнул. — Все вокруг винят нас. Ребёнок вырастет без отца. — Я говорил не раз: он имеет право знать о ребёнке! Но вы упрямитесь! — он закурил дешевый табак, трясущимися пальцами чиркнув спичкой. Горький дым наполнил комнату и смешался с запахом сырости и угольного пепла. — Ты понимаешь, чем это может обернуться? — тихо спросила Армине. — Они могут отнять у нее малыша… — Гамлет не сделает такого. Мы говорим о Гамлете, — выдыхая в форточку сизый дым, возразил Нвер. — Тот Гамлет, которого я знала, никогда бы не обидел Ануш, — печально ответила Армине. — И что он должен был сделать, Армине? Любой поступил бы так же! — И ты тоже? — И я, и ты тоже, Армине… — твёрдо сказал он, обнимая жену за плечи. Армине закрыла глаза и прислонилась к нему. — Что нам делать, Нвер? — Делать так, как хочет Ануш, — тихо сказал он, целуя её в макушку. Нвер осторожно притянул жену для поцелуя, но она отвернулась: — Не сейчас… — А когда? — в его голосе звучала усталость и отчаяние. — Ты будто наказываешь нас. Словно мы и правда виноваты. — Кругом одно несчастье, — шепнула Армине. — Как я могу думать о себе, когда Ануш там плачет? — А моя мама? — с горечью сказал Нвер. — Она осталась одна. Оба сына её бросили. Думаешь, у меня нет причин для боли? — Вот именно, Нвер… — тихо ответила Армине, не глядя на него. — Ладно. Спокойной ночи. Мне рано вставать, — коротко бросил он, ложась лицом к стене. Лампа на столе догорала, и их маленький дом снова погрузился в темноту, где каждый остался один на один со своей виной.

***

Ночь обволакивала, укутывая комнату Гамлета мраком. Он даже не замечал темноты — после ухода Ануш жизнь потеряла краски. Что день, что ночь — не было разницы. Он вновь погрузился в себя, не замечая никого вокруг. После недолгих поисков Нвера кто-то из деревенских сообщил, что Ануш ушла с ними. Боль предательства смешалась с тоской, разрушая сердце Гамлета. В сердце не было ничего — оно превратилось в выжженный пустырь. С утра и до ночи он пропадал в кузнице, вымещая на металле всю злость и обиду. Уставший и обессиленный, возвращался в дом, где мать пыталась наладить хоть какой-то мир, но всё было тщетно. Ануш хоть и ушла, но она забрала Гамлета с собой. Его невероятно злило, как легко она смогла выйти из его жизни, даже не забрав ни одной вещи. Он смотрел на платья, висящие в шкафу, которые так и не хватило духа убрать. Мать порывалась выбросить их, но одного леденящего душу взгляда было достаточно, чтобы понять — этого делать не стоит. Дом превратился в место, где люди, как тени, волочат своё существование. Отец Гамлета после позора дочери сильно заболел и почти не мог работать. По всей видимости, пережив инсульт, руки перестали слушаться мужчину. Руки кузнеца — это сердце кузницы. День за днём, волоча своё жалкое существование, Гамлет любил засыпать, проваливаясь в сон. Иногда он чувствовал тепло знакомого тела, нотки розы. Это было так реально: Гамлет притягивал Ануш во сне. Она так красиво улыбалась, стоило ему зарыться в копну жгуче чёрных кудрей, целуя каждую родинку на острых ключицах. Она смеялась каждый раз, когда руки скользили по изгибам тела, боясь щекотки. Потом лицо девушки каменело, и она отходила от него, а её силуэт растворялся в тумане. Просыпаясь в холодном поту, он обнимал подушку, пытаясь уловить нотки родного запаха, который давно стерся, но фантомно преследовал Гамлета. — Скоро я точно сойду с ума, — причитал Гамлет. — Мне конец! Тоска сжирала его изнутри и сделала его глаза впалыми от бессонных ночей. Щетина отросла и прибавила ему лет десять, не меньше. Сколько помнил себя Гамлет, Ануш всегда была в его жизни. Хоть издалека, хоть на пару минут — он всегда мог любоваться ею. Сейчас, лишившись тех крох, которыми он довольствовался годами, она, как потерянный в темноте маяк для моряка, который сбился с пути, означала неминуемую катастрофу. Жизнь потеряла всякий смысл и интерес. Встав с кровати и открыв форточку, он взял трубку и забил в неё крепкий табак, пытаясь раскурить. Ничего не выходило — табак был сырым. Гамлет сел в ночи и начал громко смеяться от бессилия и беспомощности. В комнату влетела обеспокоенная мать и, увидев сына в ночи с трубкой, рассыпанным табаком и хохочущим, держащим голову, отпрянула назад. Взяв стакан воды, плеснула ему в лицо и, наклонившись, обняла, сквозь слёзы произнесла: — Ты должен продолжить жизнь дальше. Забудь её. — Я не могу забыть, — ответил он. — Она повсюду. В моих мыслях, снах, запахах. — Тебе нужны новые воспоминания. Тебе нужно жениться и поскорее стать отцом. Топотом маленьких ножек ты забудешь обо всём. Доверься мне хоть раз, сынок. Я спасу тебя от этих мучений. — Мне нужно поспать. Я не могу уснуть. Как и в детстве, Гамлет положил голову на колени матери. Она начала петь колыбельную. Слова матери перенесли его в детство, где, бегая с Айком по горным склонам, они гоняли барашков, собирали дикую малину, полевые цветы. Там была она, с смешными косичками и небольшим ромашковым веночком на голове. Голос матери сменялся голосом Ануш, которая уже была взрослой девушкой, склонившись над кем-то невидимым, и напевала ту же колыбельную мягким голосом. Сон Гамлета перекликался с реальностью: Ануш, лежа на старой кровати, напевала ребёнку, толкающемуся в утробе, ту же песню, которую слушал Гамлет от своей матери. — Не сегодня, дорогой, скоро придёт тётя Армине, поможет нам! — живот каменел, и Ануш ежилась от страха. Схватки прекратились, боль отступила. Ануш, напевая, заснула полусидя, боясь пошевелиться. С первыми лучами солнца спина Ануш всё ещё ломила, и девушка отчётливо понимала — до конца родов остались считаные дни, а возможно, и часы. Услышав стук в дверь, она собрала остатки сил и, увидев на пороге Армине, разрыдалась, как маленькое дитя, увидевшее мать. — Что такое? Случилось что-то? — Я боялась родить одна! — вытирала слёзы Ануш. — Моя племянница не родится без меня. — Может, там мальчик? — сказал Нвер, проходя в дом. — Ты тоже тут! Проходи, зять, не стой на пороге, — вытирала слёзы Ануш. — Я выйду и куплю что-то поесть, — тихо сказал Нвер. — Что с ним? Почему такой хмурый? Из-за меня? Я доставила вам хлопот! — Не глупи. Он просто уставший. Сама знаешь — без документов работает за гроши. Но скоро нам дадут бумаги, и мы все вместе уедем, да моя девочка. — Ты так уверена, Армине… Когда уже и я возьму на руки племянницу? Моему ребёнку нужен друг по пакостям. — Пока это невозможно. — Какие-то проблемы? Ты была у врача? — У нас не было ничего, — краснея, добавила Армине. — Девочка, почему мучаешь мужа? Он обидел тебя как-то? Я чего-то не знаю? — хватаясь за потягивающий живот, спросила Ануш. — Ты не думай об этом. Наша главная задача — ты. Пусть родится здоровый ребёнок. — Армине, любовь требует внимания. Любовь не терпит безразличия. Возможно, я тоже виновата, что нахожусь в этом положении. Я долгие годы только получала внимание, и в один момент всё закончилось. После того как потух огонь — бессмысленно подкидывать дрова. — Ты не виновата. Никто не виноват. — Я знаю, ты не любишь, когда я это говорю, однако у вас всё ещё есть возможность быть счастливыми. Я уверена, он страдает так же, как и ты. — Он даже не ищет меня. Эта деревня — в часе езды. Гамлет отказался. Гамлет, которого я знаю, нашёл бы меня. — А ты хотела бы, чтобы он нашёл тебя? — Нет! Всё в прошлом. Его семья не даст жизни ни мне, ни моему ребёнку, — наливая чай, тяжело дышала Ануш. Гамлет допивал свой горький кофе, собираясь в кузницу. Мать намазывала на хлеб мед и масло и вскользь выпалила: — Сегодня не ходи на работу, пойдем купим кольцо. Попросим девушку для тебя. В прошлый раз ты меня не послушал, но она всё ещё согласна. Давно бы внука на руках держали. — Не жаль девушку, — тихо сказал Гамлет. — Столько ждать и вновь не познать любви. Я никому не пожелаю такой судьбы. — Ты не поступай, как твоя бывшая жена, цени то, что имеешь. Да и что такое любовь, Гамлет? Если это в ночи сходить с ума, то хорошо, что у меня не было любви. Вы — моя семья, большая любовь. Как только в этом доме будет детский смех, всё будет в порядке. — Мама, делай, как знаешь. Мне всё равно. — Значит, я еду за кольцом. Хоть кто-то меня слушает. Твоя сестра склонила нашу голову, но ты вновь поднимешь её. — Мама, сколько ещё будет длиться ссылка Джульетты? — Она вернётся скоро. На твою помолвку позову. Но она не может себя пересилить, боится косых взглядов. Проводив Гамлета на работу, мать принялась писать письмо дочери: Доченька, здравствуй. Как ты поживаешь, моя маленькая принцесса? Она родилась раньше срока, но слава Богу, выжила. Дочка, как тяжело держать в тайне от всех и не иметь возможности сказать, что ты бабушка. Гордо ходить и раздавать сладости по случаю рождения внучки. Я знаю, ты до последнего не хотела рожать этого ребёнка и родила только по моему желанию, но первый аборт мог оставить тебя без детей и возможности иметь детей. Доченька, надеюсь, ты всё ещё передумаешь и не отдашь ребёнка, и вместе мы как-то вырастим ребёнка. Может, и Гамлет возьмёт себе девочку, и ты устроишь свою жизнь. Гамлет уже не тот Гамлет. Он не бунтует и сегодня впервые согласился. Я женю его в ближайшие дни. Новая невестка готова на всё, она будет послушной женой для моего сына. Родит ему ребёнка, будет другом нашей принцессе. Милая, вот бы этот доктор не ломал тебе жизнь. Пусть горит в аду это исчадие Ада. Милая, немного потерпи, и я попробую решить этот вопрос с ребёнком. Гамлет не откажет, он приютит сироту. А мы унесём этот секрет с нами в могилу. Женщина запечатала конверт и положила его в сумку. Не откладывая ни на секунду вопрос с женитьбой, женщина поехала на базар в соседнюю деревню, именно туда, где закупался и стоял в очереди Нвер. По счастливой случайности им удалось не столкнуться, однако женщина не упустила возможности протрубить о том, что собирается вновь женить сына. Сегодня вечером они пойдут просить руку достойной девушки, которая принесёт в их дом свет и любовь. Будучи жадной и скуповатой, она искала кольцо с небольшим камнем и пустотелым золотом. Это занимало слишком много времени, а значит, и требовало долгих разговоров с каждым из продавцов. Слухи о женитьбе Гамлета распространялись быстрее, чем лесной пожар в знойную погоду. Через час об этом гремела вся деревня. Об этом узнал заправляющий бензин Нвер. Двое судачили и осуждали семью, в которой всё не как у людей. Да и деревня у них срамная: все гуляют и убегают. Кое-как сдержав себя, Нвер, чтобы быть незамеченным, выехал с заправки, стараясь как можно быстрее отвезти еду на служебной машине и вернуться на работу, пока его не вычислили. Нвер зашёл домой с пакетами еды. На лице молодого человека был ужас и шок от услышанного. Девушки, взволнованные его состоянием, расспрашивали о происходящем, но удалось лишь выдавить из него сухие фразы: — Нам надо как можно скорее уехать. Как только ты родишь, мы уезжаем. Документы у меня на руках. — Куда мы с малышом? Может, дождёмся месяца? — Нельзя, Армине, нельзя! Нас скоро вычислят, и нам конец. Девушка вытаскала мужа на улицу и принялась расспрашивать: — Что случилось? Ты мне скажешь? — Тебя кто-то узнал? Видели? — Меня-то не узнали! Но когда вы узнаете, будет плохо! — Ты о чём? — Ты была права насчёт Гамлета! Только это скажу! — Что это значит, Нвер? Что это значит?! — выходя из себя, злилась Армине. — Сегодня его мать искала кольцо. Она женит Гамлета! — Значит так! Не прошло и года! Хотя они долго держались, как они его через день не женили?! — выпалила Армине. — Кого женили? — спросила стоящая в дверях Ануш, хватаясь за живот и мучаясь от очередной схватки. — Никого! Что-то ты совсем бледная, мне кажется, роды начинаются. Может, соседку позову? — Гамлет, да! Его женили! — скрючиваясь от боли и учащённо дыша, кричала Ануш. — Будь он проклят, этот Гамлет! Нам какое до него дело?! — беря за руку сестру, паниковала Армине. — Всё-таки он меня предал! Забыл меня! — хваталась за спину Ануш. — Ануш, смотри, сейчас мы будем думать о ребёнке! Забудь обо всём! — Ты права. Нет больше Гамлета. Сегодня он умер, — закричала Ануш от очередной схватки. — Вот и прекрасно, но родится новый человек. Ты посиди, я сбегаю за соседкой, она поможет нам. — Нельзя. Ты и так знаешь. Никто не знает о моём положении. Всё вскроется. Как и говорит Нвер, мы уедем отсюда, и никто нас больше не увидит, — тяжело дыша, говорила Ануш. Роды были стремительными, несмотря на то что Ануш рожала первого ребёнка. Армине пыталась вспомнить роды матери, хотя ей было около девяти лет. Она хорошо помнила, как мать рожала близнецов. Женщина-повитуха вскипятила воду и приготовила всё для малыша. Женщины массировали спину матери, просили меньше кричать и копить силы. Печь натопили как следует, впервые за всё это время. Ануш прислонилась спиной к печке, и казалось, боль немного отступала. Из соломенной трубочки Армине давала Ануш медовый сироп, чтобы силы не покидали её. Дышала вместе с ней. — Как плохо, что сейчас нет мамы, — крепко сжимая руку сестры, шептала Ануш. — Она бы дала нам нужный совет. На моей судьбе написано быть одинокой, но спасибо Богу, у меня есть ты. Малыш был крупным, и Ануш стоило больших усилий, чтобы с пятой потуги выстужить богатыря. — У тебя есть я, а у нас есть Он, — улыбнулась Армине, ловя маленький горячий комочек. Малыш, как и отец, не был особо говорливым и весьма серьёзным, лишь пару раз недовольно прокряхтел. — Мальчик! Это мальчик! — улыбнулась Ануш. — Мой красивый сынок родился. Прижимая к груди новорождённого, она чувствовала, как он кряхтит и смотрит на неё своими светлыми глазками. — Пусть он принесёт тебе только радость. Этот мужчина будет твоей опорой, — сказала Армине. — Пусть будет здоровым, и мне этого достаточно, — тихо ответила Ануш. Армине вышла во двор, улыбаясь, где на скамейке сидел обеспокоенный Нвер. — Мальчик! У нас мальчик, Нвер! — счастливо улыбалась она. — Слава Богу! Он здоров? — обнимал жену Нвер. — С ними всё в порядке! — Я побуду с ними, а ты подготовишь всё. Мы уедем через два дня. — Я не хочу вас оставлять сейчас. — Я здесь, не переживай! Всё будет в порядке. — Хорошо, — улыбаясь, сел в машину Нвер. Этой ночью решалась судьба. Малыш родился на свет и принёс свет. Этот свет коснётся каждого: кого-то он сожжёт до тла, кого-то благословит своим теплом. Гамлет стоял в своей комнате, смотря пустым взглядом на пустую комнату, понимая, что теперь всё будет иначе. Не осталось и следа от Ануш. Есть только воспоминания и пустота. Выхода нет, есть только боль, которая разъедает и разрушает его день за днём. Может, мать и права, и он сможет стать счастливым. Может, только дети способны любить нас так, что заполнят пустоту. Прерывая поток этих мыслей, мать постучала в комнату и сказала: — Пора. Девушку пошли просить очень узким составом. Свадьбы как таковой не будет: они наденут кольца и всё. В качестве сватов был и дядя Гамлета. Жена отказалась идти и сказала, что останется присматривать за бабушкой. Суетливая свекровь так торопилась, собирая наспех подносы, что в спешке забыла то, за чем собственно ездила на рынок. Она оставила кольца в доме. Кольца, купленные наспех, станут удавкой на шее женщины, долгие годы напоминая о несправедливости, которую она собиралась совершить. Сваты двинулись в сторону соседей, которые не разделял даже забор. Девушка светилась от счастья — наконец-то она заполучит Гамлета, о котором мечтала все эти годы. Наконец-то сегодня он станет мужчиной мечты, наконец-то она станет его женщиной. В небольшой комнате был накрыт стол. Всё было приготовлено, что свидетельствовало о том, что сватов не просто ждут, а согласие уже витает в воздухе. Осмотрев накрытый стол и нарядную, светящуюся от счастья невесту, Гамлету стало невыносимо душно. Казалось, это удачный сон, от которого его разбудит Ануш, и он, целуя её макушку, заснёт, вдыхая аромат родного тепла. Но этого не произойдёт — это его новая реальность, в которой нет больше света, любви и пылающего огня страсти. Растегивая верхнюю пуговицу, он пытался вздохнуть как можно больше воздуха. На улице стояли близкие родственники, не создавая толпы, курили и пили кофе. Женщины бегали с подносами в ожидании главного момента. Гамлет потирал холодные руки и смотрел на исчезнувший след от прошлого кольца. Старшие посадили молодых рядом. Аромат, которым надушилась будущая невеста, сносил с ног не только Гамлета, но и всех присутствующих. Стараясь увеличить расстояние между ними, Гамлет отсаживался, насколько это возможно, и чуть погодя вовсе встал и вышел на улицу. Мать вышла следом и тихо, но отчётливо скомандовала: — Обратной дороги нет, всё решено. — Мама, это дорога в ад. Но пусть будет по твоему, я привык гореть. Вместе они зашли в дом. Женщина кивнула. Отцу начали процедуру, сунув руку в карман, женщина заметила отсутствие колец и собиралась выйти во двор. Деверь остановил женщину и сам решил пойти за кольцами. Заходя домой, он с порога крикнул жене: — Принеси кольца, они в сумке. Женщина шла, проклиная весь род, ненавидя их выходки. Сумка стояла на столе, и она никак не могла найти злосчастные кольца. Отчаявшись, она вытряхнула содержимое сумки и заметила письмо — то самое, написанное утром матерью Гамлета. Прочитав его, женщина схватилась за сердце и тихо причитала: — Разве мать сделает такое сыну? Разве мать разрушит очаг сына? Слёзы брызнули из глаз женщины. Она собрала с пола кольца и с гневом вышла за порог дома, не замечая мужа. В доме стояли открытые коньяки, не хватало только колец. Взрослые поздравляли и желали счастья молодым. Вбежав в избу, женщина начала поздравлять: — Я тоже поздравляю, поздравляю Гамлета! Поздравляю сватов! Вот вам кольца, — женщина кинула их в ноги матери Гамлета. — На, собери своё золото! — Она сумасшедшая. Именно поэтому мы её никогда не берём с собой, — злилась женщина, подбирая кольца. — У неё нет сына, вот и завидует. — У меня нет сына, но вот у Гамлета со дня на день появится ребёнок. Поздравляю, сынок! Пусть будет счастлив и вдали от такого отца и бабушки. В комнате повисло неловкое молчание, которое сменилось трёхэтажными матами. Гамлета и его мать выволокли на улицу. Лежа во дворе и закрыв голову, Гамлет получал удары за ударами от несостоявшейся сватов и был абсолютно счастлив. Ещё никогда физическая боль не радовала его так сильно. Мать Гамлета отбиваясь от разъярённых женщин, вбежала в дом и вцепилась в глотку женщины, которая испортила её планы: — Ты испортила всё! Ты испортила жизнь моему сыну! — Я испортила? Да пусть Бог даёт таким женщинам детей! Ты ради дочери кинула в огонь сына. Это не Нвера грех, это грех доктора! Твоя дочь сама ему отдалась! — Молчи! Молчи! — Я не буду молчать! Не буду! Невинный ребёнок остался без отца, а ты хотела скинуть плод греха на Гамлета! — Мама, это правда, — стоял избитый Гамлет. — Не молчи! Это правда! Скажи хоть что-то! Разве мать не должна любить детей одинаково? Разве я не твой сын? Я разве хоть раз опустил твою голову? За что? Пусть Бог накажет меня. Я предал своего ребёнка так же, как ты предала меня. — Сынок, что я должна была делать? — Сказать правду! Я разве отвернулся бы от сестры! Мы оклеветали человека, я бросил жену, а этот мерзавец укатил заграницу! Настолько ненавидела Ануш? Ладно, Ануш, а меня? Меня за что, мама?! — падая на колени, рыдал Гамлет. — Прости меня, сынок! Прошу тебя! Ну прости меня! — рыдала женщина. — У тебя нет больше сына! Ты ведь называешь её бесплодной женщиной, но она проявила ко мне больше материнства. Ты чудовище, мама! Отныне я не переступлю порог этого дома! — Минуточку! Это мой дом! Если кто и уйдёт, так это она. Я развожусь с тобой, — дрожащими руками сказал отец семейства. — Ты вернёшься туда, где ждёт тебя твоя дочь. У меня нет жены, она умерла, и дочери у меня тоже нет. Собери свои вещи и убирайся из этого дома, и ты уйдёшь в том, что есть на тебе. Сейчас же — воооон! Женщина кинулась к ногам мужа, который с омерзением отошёл в сторону и попросил увезти её сглаз долой. Гамлет вышел на улицу, умоляя тетушку сообщить, что ей известно о Ануш, но она молчала. — До сегодняшнего дня я думала, правильно ли молчу. Но ты не стоишь Ануш. Ты не стоишь и ногтя этой девушки. Твой дядя много лет говорил, что меня стоит забыть, но никогда не сидел за тем столом, что сидел сегодня ты. — Хорошо, я не стою. Клянусь, я не стою, пусть они будут в порядке. — Посмотри на положение: пока твоя жена с огромным животом, что вы тут делаете?! — Прошу тебя, умоляю, один раз на них посмотрю! Если она меня прогонит, я уйду. Прошу тебя, пожалуйста, сжалься. Ты ведь называешь меня сыном, — целовал руки женщины Гамлет. — Гамлет, ты обещаешь уважать любое её решение? — строго посмотрела женщина. — Клянусь, если она прогонит, я уйду. — Она в старой усадьбе. — Всё это время она была так близко. Как она там жила всё это время? Там ведь холодно. — Я привозила ей всё необходимое. Голодом она не сидела. Но это Ануш, сам знаешь… — Я поеду, спасибо, — целуя руки женщины, произнёс Гамлет. Ещё никогда в жизни дорога не казалась ему такой долгой. Телега медленно катилось по каменистым ухабам. Звёзды ярко светили, будто праздничные фейерверки в честь маленького рожденного человека. Гамлет с рассечённой бровью и огромным фингалом под глазом лежал и смотрел вдаль. Всё это время он считал, что она вычеркнула его из жизни, а она носила под сердцем маленькую частицу из огромной любви. — В какой момент ты стал таким, Гамлет? — шептал он. — Ты сделал то, что презирал. Ты расслабился, как и все мужчины. Я уничтожил всё, не усмирив свой гнев. Мой ребёнок мог вырасти вдали от меня, я мог всю жизнь жить без них. Подъезжая к покосившемуся забору, он увидел тусклый свет. До боли знакомый силуэт. Через шторы невозможно разглядеть лица, но было понятно — это она. Рядом был кто-то ещё. Сердце Гамлета заколотилось ещё сильнее: по крайней мере, она не одна. Он подошёл к двери и неуверенно постучал. Дверь открыла она. Маленькая стеклянная бутылочка в руках выпала из рук Ануш. Она остолбенела и смотрела на него, как на призрак. — Ануш, я… — тихо произнёс Гамлет. Не дождавшись ответа, девушка забежала в комнату, схватила сына и прижав его к груди, начала кричать: — Я не отдам вам его! Ты пришёл забрать его! Я такая дура, что осталась здесь. Вы ждали, да, пока он родится! — девушка, обессилевшая после недавних родов, тряслась от страха и слабости. — Ануш, мы не отдадим! Успокойся, не переживай, ты уронишь ребёнка, — забирала малыша из рук Ануш Армине. — Ануш, я разве такой? Я разве заберу у тебя нашего ребёнка? — в шоке спрашивал Гамлет. — Не обманывай! Я всё знаю! Ты сегодня разве не женился? Да или нет? Да и какое мне дело, уходи, выйди! — теряя сознание, кричала Ануш. — Гамлет, — стоя в дверях, подхватил девушку и аккуратно уложил её на кушетку. От криков Ануш ребёнок не переставая плакал. Армине пыталась его успокоить. Нвер, зашедший в этот момент в дом, встал напротив Гамлета и с уверенностью произнёс: — Вот он я перед тобой, убей меня! Но оставь их в покое. Дай этому ребёнку прожить жизнь без тени вековой дикости. — Я убил себя, за чем мне кого-то убивать? Моя жена боится меня. Я даже не знал о существовании. Я даже не знаю, кто у меня родился, даже не имею на это права, — ответил Гамлет. — Выйди, она очень слаба, ей нужен покой. Иначе ребёнок останется без молока. Оставь её в покое, — просила Армине, прижимая к груди малыша, который всё ещё недовольно попискивал. Гамлет вышел на крыльцо, поднимая глаза к небу. Ночь была тёмная, только редкие звёзды пробивались сквозь лёгкую дымку облаков. Воздух был холодным и влажным, пахло сырой землёй и древесиной старого забора. Он жадно втягивал воздух, пытаясь успокоить пульсирующую боль в груди. Седые ветви деревьев тихо шуршали на ветру . Сердце Гамлета колотилось так сильно, что казалось, оно готово выскочить из груди. Всё тело дрожало от бессилия и горечи. Нвер положил руку на плечо и тихо подал ему сигарету: — Возьми, тебе необходимо. — Ты не осуждаешь меня? — с горечью в глазах спросил Гамлет. — Буду честным, ты удивил меня сегодня утром. Я даже в себе не был так уверен, как в тебе. Ты и правда женился? — Нет, тётя, она рассказала.А если бы не рассказала …. — Тебя хорошо побили, здоровья их рукам. — Она ненавидит меня. — Она ждала тебя всё это время. Гамлет посмотрел на тёмное небо, и в груди сжалось от осознания, как он разбил сердце любимой . Каждое слово Ануш, каждый взгляд, каждый её жест вновь и вновь всплывали в его сознании. Он не мог забыть — страх молодой матери , будто перед ней был монстр . — Правда? — с горечью улыбнулся Гамлет. — Каждый раз она вздрагивала при стуке дверей. — Только сейчас она больше не ждала. Так ведь?- правильно мерзавцев не ждут . — О чём ты с ним говоришь? — закипала Армине. — Ты напыщенный, самодовольный мужчина. Убирайся из нашей жизни. Катись к своей невесте. — Прошу тебя, Армине. Я не могу без Ануш, я люблю её. — Твоя любовь не стоит того, чтобы портить жизнь сыну. — У меня родился сын. - улыбнулся Гамлет — Надеюсь, он не будет похож на тебя, — выпалила Армине. Всю ночь Гамлет просидел под дверью, как дворовая провинившаяся собака. Каждое слово Ануш вновь и вновь всплывало в сознании Гамлета. Теперь у него нет дома , его дом там , где жена и сын . Даже если ему придется провести всю жизнь в ногах , он готов пожертвовать всем лишь бы спать на крыльце этого дома . Глубоко внутри, там, где ещё теплел свет детских воспоминаний и запах Ануш, оставалась слабая надежда . И именно она держала его на крыльце этой холодной, тёмной ночью, не позволяя окончательно сойти с ума. - -