Кровавая корона

Гарри проснулся вздрогнув и дезориентированный; инстинкт заставил его тело напрячься в ожидании криков, которые он, несомненно, услышит. Прошла одна... две секунды, но не было ни криков, ни ударов, ни даже пыли, которая заставила бы его чихнуть. Когда ему, наконец, удалось выйти из ступора страха, он заметил, что находится не в чулане под лестницей и не в подвале, куда Вернон затаскивал его поздней ночью. Нет... Он лежал на удобной кровати, по крайней мере в два раза больше, чем та, которой пользовались его дядя и тетя. Его рука осторожно погладила ткань под пальцами; она была прохладной и мягче, чем одежда на нём, к тому же излучала красноватые блики от света свечей, украшавших комнату. Он нахмурился, пытаясь рассмотреть всё вокруг, но без очков его зрение было сильно затруднено. Тем не менее, ему удалось различить четыре деревянных столба вокруг кровати, которые удерживали шторы с каждой стороны, в данный момент завязанные. Когда он повернулся направо, он заметил силуэт сидящего рядом с кроватью человека, что заставило его подпрыгнуть на месте, так как он даже не слышал дыхания этого человека. Приятный смех наполнил комнату, исходящий от той тени, которая сидела рядом с ним. Она двинулась с неестественной скоростью, и прежде чем он успел что-либо сделать, почувствовал, как что-то коснулось его лица. В ожидании боли или чего-то ещё его тело сжалось, но когда он открыл глаза, не почувствовав опасности, он заметил, что ему надели очки. Теперь, в очках, он мог видеть немного чётче; даже в тенях, создаваемых свечами вокруг, он заметил того мужчину. У него были длинные, распущенные рыжие волосы, как огненные водопады вокруг него; в его прядях были вплетены металлические детали, а также несколько драгоценностей, которые блестели, отражая свет. Его кожа казалась очень бледной, он никогда не видел никого столь белого до этого момента... Однако больше всего его внимание привлекли его глаза. Сияющие, словно жидкое золото, эти глаза, казалось, обнажали его душу и видели за её пределами; он почувствовал себя беззащитным, как добыча, смотрящая на неминуемую смерть; они были красивы и в то же время ужасающи... Они были настолько впечатляющими, что он почти упустил деталь в улыбке другого... Пара клыков, которые аномально большими высовывались в этом жесте. — Ты закончил меня осматривать? — Спросил тот мужчина... нет... Это существо, любезным голосом. Это заставило Гарри среагировать и отвести лицо, смущённый тем, что был так груб, разглядывая его таким образом. — Простите... Где... где я? — Голос Гарри казался немного хриплым и сухим. Тут он осознал огромную жажду, которую испытывал, но ему не пришлось ничего говорить, так как стакан воды тут же оказался в его руках, будто всегда там и был, что заставило его посмотреть на это существо с искренним удивлением. — Ну, ты на моей территории, точнее, на моей кровати... — С юмором произнёс другой, хотя это был уклончивый ответ. — Я нашёл тебя при смерти в парке и решил забрать по эгоистичному порыву... Гарри пил из стакана, слушая другого; жидкость свежо текла по его горлу, и он не мог отделаться от мысли, что никогда раньше не пил такой вкусной воды. Он не мог остановиться, пока не допил её до конца и не оставил пустой стакан в своих руках. Новость о том, что он чуть не умер, не удивила его сильно, но то, что незнакомец решил его подобрать, удивило. — Как тебя зовут? Я не могу называть тебя просто «Мальчик»... и у тебя есть семья, к которой можно вернуться?... Я не буду держать тебя здесь, если тебя ждёт семья... — Гарри быстро повернулся, чтобы посмотреть на мужчину... нет, не на мужчину. На существо рядом с ним, со страхом, запечатлённым на лице. Возвращение для него не было вариантом. — Хорошо, думаю, это отвечает на мой вопрос... По крайней мере, на один из них, — сказал рыжеволосый, устраиваясь в кресле и оценивая его; по-видимому, невысказанный страх юноши был достаточным ответом. — Меня зовут Эмрис, приятно познакомиться... — Сказал он, словно вспомнив, что не представился. Рыжеволосый терпеливо ждал ответа другого. — Гарри... Моё имя Гарри... — Он, казалось, нахмурился, пытаясь на чём-то сосредоточиться, когда продолжил своё представление. — Поттер, так моя тётя называла моего отца, когда говорила, что он безответственный пьяница... — Он сделал ещё одну паузу, поглаживая стекло пальцами. — Мне девять лет... И мне некуда возвращаться, мои родители погибли в автокатастрофе, и мои тётя и дядя усыновили меня, но... нет... я им не очень нравился... — Пробормотал он последнее с некоторым дискомфортом, но Эмрис, казалось, издал звук понимания. Гарри знал, что рассказывает это совершенно незнакомому человеку и что ему следует быть осторожным, но он устал и не думал, что другой сделает ему что-то хуже, чем то, что он пережил в том доме. — Почему ты им не нравился, Гарри? — Спросил другой с оттенком любопытства, что заставило Гарри напрячься, хотя другой был его спасителем, так что скрывать это не имело смысла. — Ну... Потому что я странный, я феномен... — Сказал он теми же словами, которые использовали для его оскорбления, и хотя он ждал другой реакции от другого, он получил лишь бесстрастный взгляд, который побудил его продолжить, что он и сделал. — Странные вещи происходят вокруг меня, но сегодня... нет... вчера?... Я сделал что-то перед всеми на дне рождения Дадли... Ах... Дадли — мой кузен, — он отвлёкся, чтобы рассказать о своём родстве. — Это был его день рождения, и мы пошли в зоопарк, это первый раз, когда мне позволили пойти с ними, так что я был очень взволнован... Когда мы подошли к змеям, я поговорил с одной... Нет... я не совсем понимаю, что произошло, но... Дадли оказался взаперти, а змея на свободе... Так что... — Гарри набрал воздуха, словно пытаясь продолжить, очевидно, ему было трудно говорить. — Так что мои тётя и дядя были не... очень счастливы со мной, когда мы вернулись... Мой дядя сказал, что они должны искоренить проблему, поэтому он меня бил... очень сильно... — Гарри замолчал, очевидно, было нечто большее, но он ничего не упомянул. Он смотрел на пустой стакан в своих руках, на стекле были выгравированы узоры, приятные на ощупь, которые на мгновение отвлекли его от того, что он говорил, хотя говорить больше было не о чем; он не знал, поверит ли ему другой или тоже подумает, что его странность неудобна. — Понимаю... Сожалею, что тебе пришлось пройти через это, Гарри... Многие люди плохо реагируют на пользователей магии, думаю, твоя семья была такой же... — Это заставило Гарри поднять лицо и снова посмотреть на рыжеволосого. Он сказал «магия»? Другой уловил жест и снова улыбнулся ему, что вызвало у Гарри непроизвольную дрожь, когда он увидел клыки, выглядывающие между бледными губами. — Да, магия... Ты волшебник, поэтому всё, что ты считаешь «странным», происходит из-за твоей собственной силы... Это не то, чего стоит бояться, без неё тебя бы здесь не было. Тебе просто не повезло жить с нетерпимыми людьми... Но не волнуйся, ты можешь остаться здесь... Гарри немного пошевелился в постели, так как не понимал, почему другой подобрал его, будь то магия или нет. — Простите... кто вы?... — Этот вопрос жёг мозг Гарри с самого начала; если его собирались выгнать оттуда за его дерзость, он хотел хотя бы знать, кто его спаситель. — Ох... Я вампир... Знаешь ли... как в литературе?... — Пустое выражение лица Гарри подсказало ему, что тот не знает, кто он такой, поэтому Эмрис снова засмеялся. — Я существо, которое пьёт человеческую кровь, чтобы жить, и нет... успокойся, я не буду тебя есть... — Сказал он, видя панический взгляд, который принял мальчик. — Но сейчас мне нужно оставить тебя, приближается рассвет, и мне нужно идти спать, я оставлю одного из моих слуг присматривать за тобой, так что проси его, что хочешь, поговорим завтра, — сказал рыжеволосый, элегантно поднявшись со своего места, прежде чем исчезнуть, резко оборвав разговор демонстрацией магии, которая оставила Гарри в недоумении и с ещё большим количеством вопросов, чем прежде. Он остался смотреть на место, где исчез вампир, пытаясь осмыслить увиденное. Он не знал, сколько времени он смотрел на пустое место, но его тело попросило отдыха, поэтому он снова лёг на эту удобную кровать и посмотрел на потолок, который был украшен звёздами, казавшимися тускло сияющими. Комната освещалась лишь слабым светом свечей, но вне этого было совершенно темно. В уме он перебирал разговор; идея о том, что магия действительно существует и что он волшебник, всё ещё казалась ему невероятной, но в некотором смысле его успокаивало знание, что всему «странному», что происходило вокруг него, есть объяснение; он не был сумасшедшим, как говорили его дядя и тётя, и это наполнило его удовлетворением. С другой стороны, он не знал, что думать о своём спасителе. Эмрис был для него неизвестным существом; его тело, казалось, инстинктивно чувствовало, что он находится перед охотником, но если бы другой хотел причинить ему вред, он бы уже сделал это. Кроме того, он ничего не мог сделать против такого существа; он знал, что это существо находится за пределами его скудного нынешнего понимания. Именно так, в мыслях и блужданиях, он снова заснул, убаюканный теплом простыней и спокойствием комнаты. Звук открывающихся штор заставил его снова проснуться с учащённым сердцебиением; его голова болела, и он не знал, сколько проспал. Он поправил очки, так как уснул в них. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к ясности в комнате. Когда он смог хорошо видеть, он заметил молодого человека, наблюдающего за ним. — Прошу прощения за то, что так разбудил вас, уже довольно поздно, и я принёс вам еды, — упомянул юноша, поднося поднос к кровати, пока Гарри удобно усаживался на ней. У юноши были короткие каштановые волосы и глаза того же оттенка; он казался слегка бледным, но не на том же уровне, что Эмрис, к тому же Гарри не чувствовал от него опасности. Он сосредоточился на подносе перед собой; тарелки казались серебряными или из какого-то дорогого материала, тонко украшенные цветочными мотивами и вьющимися растениями; там даже были выгравированы какие-то животные. Еда состояла из тушёного мяса, ржаного хлеба и стакана, казавшегося полным сока, а также маленькой тарелки с фруктами. Гарри немного поколебался, глядя на еду; это было больше, чем он когда-либо ел, и на слишком элегантных тарелках; ему казалось, что он испачкает их, если просто прикоснётся; даже у его тёти Петунии не было ничего столь красивого. Юноша, казалось, принял сомнение Гарри за презрение, потому что занервничал. — Могу я поменять еду, если хотите... У вас есть какие-то особые пожелания?.. — Спросил каштановолосый с нервозностью. Гарри поднял взгляд и горячо отрицательно покачал головой, не желая создавать проблем. — Нет! Нет, это хорошо, просто... Это больше, чем я когда-либо получал, простите... — Сказал Гарри, беря ложку и пробуя тушёное мясо. Сочное говяжье мясо было нежным, а сладкий вкус овощей обволакивал его вкусовые рецепторы; это было, безусловно, вкусно. Как только он начал есть, его желудок заурчал, выдавая, насколько он был голоден до этого. Видя, как он ест, юноша, казалось, успокоился и лишь немного покачал головой. — Вам не нужно извиняться, меня зовут Роуз, я буду присматривать за вами до 17:00, Эрик будет служить вам с 17:00 до полуночи, кроме этого вы можете попросить другого слугу башни помочь вам, хотя я не думаю, что хозяин позволит вам бодрствовать позже 12, по крайней мере, пока нет, — сказал юноша, глядя на него в кровати, пока он ел. Гарри на мгновение прервал еду, чтобы посмотреть на каштановолосого, с сомнением во взгляде, это было больше информации, чем он мог обработать во время еды. — Простите... Кто такой хозяин?.. Ах... вам не нужно обращаться ко мне официально, я намного моложе вас, — сказал он с некоторым дискомфортом, прежде чем продолжить есть. Хлеб был мягким, а вкус сильным, с семенами, но ему совершенно не нравился. Роуз, казалось, на мгновение оценила то, что он сказал, и поняла, что другой ничего не знает, поэтому вздохнула и села в кресло, которое ночью занял Эмрис. — Я не могу быть неуважительным к тому, кого мне поручил хозяин, гм... Вы, должно быть, уже встречались с ним, хозяин — это вампир с рыжими волосами, хотя вы можете называть его Сир... — Он немного замолчал, пытаясь придумать, что сказать, под внимательным взглядом младшего. — Я слуга под его властью, нас всего пять человек, которые ему служат, как пищей, так и по другим личным делам... Он взамен даёт нам свою кровь, что делает нас полубессмертными и даёт нам определённые способности, к которым обычные люди не могут получить доступ, однако мы только это, слуги... — Роуз немного открыла шею, и Гарри увидел несколько следов зубов на ней, так вот что она имела в виду под питанием людьми... — Больно? — Спросил Гарри, доев буханку хлеба; след, казалось, заживал, но выглядел болезненным. Удивительно, но Роуз отрицательно покачала головой. — Нет, наоборот, очень приятно, к тому же хозяин не пьёт много, так как нас достаточно, так что это не мешает нашим обязанностям... — Гарри доел, и Роуз осторожно взяла тарелки, пока младший обдумывал всё, что ему сказали. Он хотел спросить, почему она согласилась подчиняться кому-то, но, вероятно, у неё были свои причины, и это казалось слишком личным вопросом, чтобы его задавать. — Я тоже буду слугой?... Я могу убираться... — Сказал Гарри немного неловко, так как не привык, чтобы его обслуживал другой человек. Роуз лишь немного улыбнулась и отрицательно покачала головой. — Нет, вы для хозяина важнее, чем мы, гули... ах!... это другое имя, которое нам здесь дают... Но отвечая на ваш вопрос, нет, хозяин указал, чтобы мы относились к вам как к другим лордам, я не знаю почему... — Сказал он, объясняя мальчику, так как было верно, что его господин не сказал почему. — Понимаю... — Он не знал точно, чего Эмрис хочет от него, но он спросит его в следующий раз, когда увидит. — Я оставлю вам несколько книг, которые могут помочь вам немного понять это место, пожалуйста, не выходите из этой комнаты без меня, ванная справа, и ванна готова для вас. Я пойду купить новую одежду и вернусь к обеду, вам что-нибудь нужно сейчас?... — Роуз была услужливой и любезной, казалось, привыкшей к подобным вещам. Гарри мягко покачал головой, всё ещё немного ошеломлённый всеми этими заботами, но, казалось, этого было достаточно для юноши, который слегка поклонился, прежде чем уйти. Гарри снова остался в тишине; тут он наконец заметил, что его тело совсем не болит. Удивлённый, он встал с кровати и побежал в ванную. Она была такого же размера, как его комната, с раковиной, полной воды, сделанной из чёрной плитки, которая, казалось, поглощала свет, но украшенной маленькими сферами внутри, что заставляло его думать, что это похоже на ночное небо; купаться там, несомненно, было бы интересно, но это было не то, что он хотел видеть. Перед ним было зеркало, занимавшее почти половину стены. Он снял огромную футболку Дадли и осмотрел своё тело: не было никаких следов синяков, шрамов или ожогов на его коже. Он замер, глядя на себя в зеркало неопределённое время, обводя на своей коже места, где раньше красовались эти следы домашнего насилия его дяди и тёти. Нет, его тело было совершенно чистым, хотя он всё ещё казался худее, чем должен быть здоровый ребёнок; кроме этого, он выглядел хорошо. Что произошло, пока он спал?... Эмрис вылечил его?