Проклятие безмолвия

За 40 минут до инцидента в Блоке 47… Дотторе очнулся в лаборатории и огляделся вокруг. Он усмехнулся — конечно, Кинич связал его. Неужели этот мальчик думал, что великого ученого можно так легко одолеть обычной отключкой? О нет, конечно, Дотторе не был так прост. Его создания чудесны, безусловно. Но лучшее орудие против Кинича отнюдь не они. Он разорвал сковывающую веревку руками и посмотрел в сторону койки, на которой лежала бредившая Муалани. С помощью нее он наконец-то заставит Кинича не сопротивляться. А если не получится, то появится лично. Силой Муалани не сломить, она сопротивляется вирусу уже больше 48 часов. Значит, Дотторе даст ей выбор: обрести сознание, или перейти на следующую ступень. Дотторе был уверен, его подопытная рыбка примет верное решение. Интересно, как отреагирует Кинич, если увидит, что его любимая сдалась добровольно? *** Темнота. Муалани идёт босиком по чёрной воде, и каждый её шаг отзывается гулким эхом — будто под ней бесконечная пустота. Вода ледяная, от нее болят ноги. Она была густой, как мазут, вязкой и липкой. Сверху — ни неба, ни звёзд. Только глаза, как капли жидкого стекла. Они наблюдают. Следят. Отовсюду, не отвлекаясь ни на секунду. — Ты уже почти одна из нас… — раздаётся голос, тихий, как усыпляющий яд. — Отдайся. Перестань бороться. Ум — это боль. Мы — тишина. Они просят настойчиво. Голова раскалывается… Может, стоит уже наконец сдаться? Муалани сжимает кулаки. Хочет кричать — не может. Хочет драться — не за что. И тут — вспышка света. Издалека — чьи-то голоса. Один — яростный, надломленный: — Ты не умрёшь! Ты — моя причина дышать, слышишь?! И другой — не голос даже. Рык. Морской воздух. Теплый порыв в лицо. Муалани оборачивается. Из темной воды выплыла Зубастик. Глаза у акулы сияют голубым, а плавник дрожит от напряжения. От Зубастика исходит легкое приятное свечение. Она не заражена. Она — луч света. Зубастик прижимается к ноге Муалани, словно зовёт. — Пора домой. — Зубастик… — выдыхает Муалани. — Я... не могу. Я устала. Акула зарычала. Громко. Громче, чем когда-либо. — Я так устала бороться! — кричит Муалани в пустоту. — Я не хочу быть монстром! Но я устала сопротивляться, они зовут меня, я не могу так больше! Помоги мне, прошу, я хочу домой… И вдруг — глаза наверху начинают гаснуть. Один за другим. — Ты выбрала… — раздаётся шёпот, разочарованный и поражённый одновременно. — Интересно… Темнота разламывается. Вспышка света, яркая, как взрыв. Все рушится, Муалани падает. — Эксперимент 32-М. Пациент показывает устойчивость к полной потере когнитивной функции. Поддерживать стабильно-переходное состояние. Не вмешиваться. Этот голос… Она его не слышала — но помнила. Холодный, безразличный и леденящий душу. Дотторе. Он сделал что-то с ней? Где она? Где Кинич? Где Зубастик? — Иди домой, Муалани! Зубастик. Как удар в сердце. Голос, который прорвал барьер. Муалани судорожно вдохнула — ртом, носом, кожей. Резко. Слишком резко. Девушка очнулась. Она захрипела и закашлялась, с трудом приходя в себя. Мир накренился, заискрил. Она лежала в той же лаборатории. Руки связаны. Кинича нет, Дотторе тоже. Тут, она наконец увидела Зубастика. Акулка прыгнула на грудь хозяйке и разорвала своими челюстями веревки, сковывающие руки. Нужно найти Кинича, где он? Что с ним? Колени дрожали, но Муалани поднялась и двинулась по коридору в сторону Южной лаборатории. Она не знала, как долго шла. Падала. Опираться приходилось на стены, локти, ногти. Она будто шла сквозь туман, не зная, живёт ли ещё. Её вел только страх за Кинича и верная акула рядом. Зубастик плыла, помогая Муалани не падать, но сама акулка, к сожалению, никого спасти не может. Она может лишь помочь хозяйке спасти всех. Когда Муалани вошла в лабораторию, она не поверила глазам. Оборванные провода, повсюду кровь и следы борьбы. Дойдя до Блока 47, она сначала увидела мертвого Дотторе, а затем и его. Он лежал на полу. Весь в крови. Бледный. Сломанный. Безоружный. — Кинич… — её голос был хрипом. Муалани бросилась к нему, упала на колени рядом. Его дыхание было поверхностным, почти незаметным. Вены вспыхивали синевой. Он… уходит. Кинича забирает болезнь. — Нет. Нет-нет-нет. Ты не смеешь… ты не имеешь права… — Слезы покатились по лицу девушки. Муалани огляделась, в поисках решения. Все не может так закончиться, нет, она не позволит! Взгляд девушки зацепился за аппарат с трубками. На экране горела надпись: "Синтез завершен. Антидот успешно получен." На панели аппарата лежала капсула с красной жидкостью и чистый шприц. Неужели у него получилось? Кинич смог добыть антидот, он почти спас ее. Теперь пришла ее очередь спасти его. Ни секунды не медля, Муалани набрала жидкость в шприц. Она вставила иглу в руку напарника, нажала на поршень. Антидот ушёл в вену. Ничего. Секунда. Две. Бесконечность. И вдруг — резкий вдох. Он дёрнулся всем телом, будто что-то оторвало его от земли. — Му… Муалани? — Кинич посмотрел затуманенным взглядом на девушку и попытался подняться. Она улыбается сквозь слёзы. — Да, Кинич. Это я. Он приподнимается, уткнувшись лбом в её плечо. Она обнимает его крепче. — Ты… ты проснулась… — он едва держит глаза открытыми. — Как?.. — Зубастик… — она плачет. — И ты. Вы вдвоём не отпустили меня. Даже когда я сдалась. Дотторе что-то сделал со мной. Не знаю что, но я очнулась. — Ты… заражена… я использовал всё… — Я знаю. Она прижимает его к себе ещё сильнее. — Главное, что ты жив. Муалани прижимала Кинича к себе, как самое ценное, что у нее есть. Но вдруг она неожиданно закашлялась, голова снова загудела. Кинич поднялся на дрожащих ногах. Должен быть способ спасти и ее, он ведь так долго к этому шел, где взять второй антидот? Он подошел к автомату. На экране снова блестела та самая строка: "Штамм 'Р-1' активирован. Введите образец ДНК для синтеза антидота." Кинич посмотрел на дрожащую девушку, сидящую на коленях. Что с ней сделал Дотторе? Почему она вообще очнулась? Может, он ввел ей что-нибудь по типу временного антидота? Парню в голову пришла странная идея. Что, если дать автомату кровь Муалани? Сможет ли он синтезировать антидот из нее? Кинич подошел к девушке и взял за руку. Он посмотрел в полные слез глаза его спасительницы. Взял шприц, вонзил в вену и вытянул немного крови. Муалани не сопротивлялась. Она доверяла своему напарнику. Красная жидкость потекла по трубкам. Экран мигнул. Началась загрузка. Через пару секунд высветилась строка: "Обнаружена спонтанная иммунно-модифицированная плазма. Синтез на основе биоматериала возможен." Кинич наклонился ближе, глаза блестели тревогой и надеждой. Неужели антидот можно синтезировать из крови Муалани? Он вновь перевел взгляд на девушку и хотел было взять кровь для синтеза — но на экране мигнул восклицательный знак. "Содержание штамма в крови слишком низкое. Экстракция требует высоких ресурсов. Риск критического поражения организма пациента — 82%." Кинич отступил. Он чувствовал, как в груди поднимается беспомощность. — Муалани, — прошептал он, — нельзя рисковать твоей жизнью. Её глаза встретились с его, и в них вспыхнула решимость, которую он так любил. — Ты отдал всё, чтобы спасти меня, — сказала она тихо, — теперь моя очередь. Спасти себя... по-настоящему. Даже если это будет стоить мне жизни. Он взял её руку, ощутив, как она дрожит. — Ты уверена? Это заберет у тебя много крови. Один шанс. Если что-то пойдет не так... Она улыбнулась, несмотря на боль. — Зато честно, — прошептала она. — Ты принес в жертву свою жизнь. Теперь мы квиты. Кинич посмотрел на Муалани. Ее глаза горели. Она уже приняла решение, кто он такой, чтобы мешать ей спасти себя? Кровь потекла в автомат, лампочки замигали. Процесс запущен. Кинич смотрел на то, как безжалостно насос выкачивает кровь из дрожащей девушки. Он сжал руку Муалани, и она сжала его руку в ответ. Крик прорезал тишину — отчаянный, наполненный болью и надеждой. Кинич не отпускал её — держал до тех пор, пока голос не стих. Тишина. И на панели терминала — слова, что стали спасением: "Синтез завершён. Антидот-2 активен. Стабильность: 94%." Муалани лежала на грани сознания. По щекам текли слезы, но она выжила. Они выжили.