Цена одной ночи

 Sonata for Viola and Piano Op. 147. - Dmitri Shostakovich

Реджина провела всё утро и почти весь день, не покидая своих покоев. Она не принимала посетителей, не вызывала слуг и даже пропустила заседание Совета. Её мысли неумолимо возвращались к одной-единственной теме — к внезапному появлению в её жизни этой дерзкой девицы… и к ещё более неожиданному предложению, с которым та заявилась. Она снова и снова перебирала в памяти вчерашний вечер: голос Эммы, её манеру говорить — уверенно, чуть вызывающе, без тени страха. Реджина вспомнила, как неожиданно легко ей дался этот разговор. Впервые за долгое время она чувствовала живой интерес — не к положению собеседника, не к его слабостям, которые можно было бы обратить в свою пользу, а к самой беседе. Словно после долгих лет пустых приёмов и притворных улыбок, кто-то сумел выбить из её души ледяной покой. И всё же, стоило мыслям дойти до самой сути предложения, как Реджина раздражённо фыркнула и поднялась с кушетки. Подойдя к столику, она налила себе воды в изящный фужер и залпом осушила половину. Затем вслух, с презрением в голосе, выдохнула: — Как она вообще посмела?.. Это было не просто неожиданно. Это было… унизительно. Мисс Эмма Свон, охотница, предлагающая ей — королеве, женщине, от которой трепещут целые города — помощь в обмен на… ночь. На тело. На доступ. Как будто Реджина — не правящая особа, а трофей, который можно получить за ловкость и настойчивость. Как будто она — всего лишь плата, а не та, кто диктует правила. Мысль об этом обожгла изнутри. Реджина откинула волосы с лица и медленно выдохнула, стараясь вернуть себе привычную самообладанную маску. Но бесполезно. Внутри всё ещё кипел гнев — хотя бы от того, насколько умело Эмма пробралась туда, куда не следовало. Куда, казалось бы, невозможно было проникнуть. Чёртова девчонка… Эмма была по-своему впечатляющей. Уверенной, смелой, почти безрассудной. Она не просила позволения. Она просто входила. В бал, в разговор, в спальню Реджины — так, будто имела на это полное право. Что ещё хуже — Реджина не могла отрицать, что именно такой человек ей был нужен. Человек, способный проникнуть сквозь стены, пройти мимо стражи, проскользнуть между теней. Смелый, сообразительный, неудержимый. Она была готова доверить ей важное задание. Но то, каким способом Эмма решила “получить оплату” за сотрудничество, подливало масла в огонь. Если бы она просто пришла как гость, как проезжая странница, подумала Реджина, проходя по комнате. Если бы… просто захотела меня, без условий, а не использовала… Да, тогда всё было бы иначе. Тогда это было бы соблазнение. И, быть может, она бы даже не сопротивлялась. Она красивая. Эта мысль всплыла сама собой, без разрешения, но уж слишком громко. Даже в своей охотничьей кожаной одежде, даже с этим вызывающим взглядом… Реджина не терпела глупости, и вкус у неё был безупречный. Она умела подмечать эстетику, грацию, силу. Эмма обладала всем этим — и даже больше. В ней была свобода. И вызов. Но это — не повод ставить подобные условия. — Она посмела говорить со мной так. Посмела требовать такое. — Реджина снова остановилась и сжала пальцы в кулак. — К тому же, она… кажется абсолютно уверена, что я подчинюсь? В этом была главная угроза. Не просто в желании охотницы получить желаемое. А в том, как уверенно она предполагала, что это возможно. Слишком уверенно. Слишком прямолинейно. Словно знала, каков будет исход. Словно… уже выиграла. — Посмотрим, мисс Свон, — прошептала Реджина, подходя к зеркалу и глядя на своё отражение холодным, но искрящимся взглядом. — Посмотрим, как долго вы продержитесь.

***

Вечером замок был особенно тих. Реджина сидела одна в просторной столовой за бесконечно длинным столом, освещённым хрустальными люстрами. Свет мерцал в свечах, отражаясь в серебре столовых приборов и бокале красного вина, которое она лениво вращала в руке. Ужин шёл в привычной тишине — до тех пор, пока дверь не распахнулась. Вошла Эмма. Словно так и было задумано: без стука, без предупреждения, что-то тихо напевая себе под нос. На ней всё тот же охотничий костюм, волосы распущены. Беззаботная, с почти танцующей походкой — будто каждый вечер она была здесь желанным гостем. Она направилась к буфетному столу, с довольным видом выбирая себе ужин. — Добрый вечер, — весело бросила она. — У вас здесь отлично пахнет. Реджина замерла с вилкой в руке, молча наблюдая, как незваная гостья наполняет себе тарелку. Щёки Реджины налились гневом, но она пока не проронила ни слова. Вслед за Эммой вбежала бледная, едва дышащая служанка, почти споткнувшись о ковёр. Она упала на колени, склонив голову: — Простите, Ваше Величество! Я пыталась остановить мисс… Я… она прошла мимо, я… Реджина даже не взглянула на девушку. Она лишь молча подняла руку, требуя тишины. Затем, с раздражением, махнула ей уйти. Служанка тотчас же выбежала, прижав подол платья к груди, будто от этого зависела её жизнь, и прикрыла за собой двери. В это время Эмма, не обращая ни малейшего внимания на напряжённую атмосферу, села напротив Реджины. Прилежно разложила салфетку, взяла вилку и с наслаждением откусила кусок хлеба. — Какого чёрта вы тут делаете? — сквозь зубы процедила Реджина. — Ужинаю, — невозмутимо ответила Эмма, словно вопрос был глупостью. — Не стройте из себя дуру, — злее прошипела Реджина. — Что вы делаете в моём замке? В моей столовой, за моим столом??? — Ну, вы же сами сказали — чувствуйте себя как дома, — с притворной невинностью ответила Эмма, поднимая брови. — Вот я и чувствую. Реджина прищурилась. Она не привыкла, чтобы её слова использовали против неё — да ещё с такой самодовольной наглостью. — Я не приглашала вас остаться прямо здесь, — гневно сказала она. — Я была не против вашего пребывания в городе. — Оу, простите, — наигранно раскаялась Эмма, прижав руку к груди. — Видимо, я всё неправильно поняла. Она плавно встала, сделала реверанс и с театральным придыханием произнесла: — Прошу прощения, Ваше Величество. Хотите, я поцелую вашу руку в знак моих глубочайших извинений? Или… ногу? Реджина смерила её ледяным взглядом. — Не стоит. Думаю, ваших «сердечных» извинений будет вполне достаточно. — Вы так милосердны, — с иронией отметила Эмма, после чего снова нахально заняла место за столом. Реджина ухмыльнулась. Она уже было собралась выгнать Эмму, но в последний момент её что-то остановило, и она передумала. То ли упрямый блеск в глазах, то ли дерзкий тон. Она не могла не признать: вся эта история с Эммой забавляла её. Злила — да, безусловно, но и забавляла. Было любопытно: на что она ещё решится? И насколько далеко осмелится зайти? — Так и быть, можете остаться на ужин. — Благодарю, — весело откликнулась Эмма. Наступила небольшая пауза. — Послушай. Я обещаю, что завтра же займусь вопросом переезда. Однако сегодня уже поздно… Ты ведь не выгонишь меня на улицу? Там может быть опасно. А я всё-таки… леди, — протянула она, сверкая глазами. — В вас нет ничего от леди, кроме, возможно, ваших прекрасных золотых волос, — язвительно заметила Реджина, продолжая разрезать мясо. — Тебе нравятся мои волосы? — Эмма оживилась, явно наслаждаясь моментом. Реджина издала короткий зловещий смешок. Это всё переходило границы. Но, несмотря на раздражение, что-то в этой женщине цепляло — словно пыталось вытащить Реджину из многолетнего оцепенения. И это злило её сильнее всего. — Я не говорила, что они мне нравятся, — сухо отрезала Реджина. — И с каких это пор вы обращаетесь ко мне на «ты»? — Ну, ты пригласила меня на ужин. И я подумала, раз уж я теперь твоя гостья, соблюдать формальности было бы… странно. Не находишь? — снова с дерзкой улыбкой ответила Эмма. Реджина тихо фыркнула — больше от изумления, чем от смеха. Эмма, поймав эту реакцию, решила не останавливаться. — Значит, я всё же могу снова занять свою спальню? Реджина приподняла бровь и, внимательно глядя на неё, заметила: — Вашу спальню? Вы уже ночевали здесь? Эмма на миг замерла, но затем расплылась в той самой неуместной, невинной улыбке, которая выводила Реджину из себя больше всего. — Прости, — произнесла она с легкой, почти ленивой искренностью. — Вчера всё как-то закрутилось. Я встретила старого друга. А потом стало поздно искать что-то подходящее. Так что я… вернулась. Ты так сладко спала. Не хотела тебя будить по такой мелочи. К тому же соседняя комната была свободна — признаю, это было не очень вежливо. Но я не думала, что ты настолько разозлишься. — В таком случае… почему вы не позаботились о ночлеге сегодня днём? Чем вы вообще занимались весь день? — Я гуляла, немного болтала с торговцами, наблюдала за жизнью… И да, признаю — слишком увлеклась. Город и впрямь радует глаз. — протянула Эмма, словно извиняясь, но без особого раскаяния. — Но если быть до конца честной… — она пристально посмотрела на Реджину, и голос её стал чуть мягче, почти интимным, — я никак не могла выбросить тебя из головы. Всё думала, как было бы приятно поскорее увидеться, пообщаться, или поужинать вместе. Она чуть наклонилась вперёд, изучая лицо Реджины с тем самым вызовом, за который хотелось придушить. — Но теперь — снова поздно. Так что… моя комната всё ещё свободна? Реджина медленно отложила приборы, разглядывая Эмму так, будто решала — сжечь ли эту самонадеянную девицу на месте или позволить ей продолжить разговор. Уголки её губ дёрнулись. — Боюсь, что нет. Я ожидаю множество гостей. Но вы обратитесь к прислуге — возможно, они приютят вас. Или найдут местечко… в сарае. — Ну что ты, не стоит обременять бедных людей. Столько дел — приём гостей, угощения… Может, лучше твоя спальня? — с улыбкой предложила Эмма. Реджина злобно прищурилась. — Выберите любую спальню. Только как можно подальше от моей. — Отлично. Тогда останусь в той, что была, — Эмма снова ухмыльнулась. — Она напротив моей, — злобно процедила Реджина. — Ну вдруг ты примешь решение посреди ночи, а меня не окажется рядом… — с притворной невинностью сказала Эмма. — Не будешь же ты по всему замку бегать? — Она недоумённо покачала головой. Реджина ничего не ответила, лишь закатила глаза и продолжила есть. Эмма, кажется, чувствовала себя только увереннее. Она продолжала дразнить, подначивать, язвить. Всё её поведение кричало: я здесь по своей воле, и ты не можешь меня контролировать. — Расскажи о себе, — вдруг сказала Эмма, лениво опершись локтем о стол. — Как ты обычно проводишь время, когда ты, не знаю, не проклинаешь всех вокруг? Или, может, у тебя нет времени на такие человеческие слабости? Реджина склонила голову, с подозрением глядя на неё из-за бокала вина. — С чего вдруг такой интерес? — Просто пытаюсь поддержать вежливую беседу, — игриво протянула Эмма. — Ну так что, как ты… расслабляешься? — с откровенным намёком спросила она. — Говорят, ты отличная наездница. Реджина резко подняла глаза. В них сверкнуло предупреждение. — Что? — Я имела в виду лошадей, — с невинным выражением протянула Эмма. — А ты о чём подумала? Реджина сжала зубы, но сдержалась. Она снова взялась за вилку. — Конные прогулки действительно поднимают дух, — спокойно сказала она. — Мне нравится быстрая езда. Когда ветер треплет волосы, кажется, будто можно убежать от проблем. И чем быстрее, тем лучше — это помогает отвлечься, — добавила Реджина, будто и сама на мгновение отвлеклась. — Любишь острые ощущения… — хмыкнула Эмма. — Я это запомню. Реджина снова вернулась в реальность. Эмма замерла на мгновение, потом снова заговорила: — Мясо, к слову, великолепное. Но… мне всё равно чего-то не хватает. Эмма медленно обвела взглядом стол, затем встала, подошла слишком близко, наклонилась к Реджине — так, что та вынуждена была откинуться назад, — и вытянув руку за перцем, прошептала ей на ухо: — Я тоже, люблю… поострее. Реджина с грохотом отложила приборы. Её голос вспыхнул, как пламя: — Довольно. Я приняла решение. Мне не понадобятся ваши услуги. Надеюсь, завтра вы покините замок. — Ты в этом уверена, Ваше Величество? — спросила Эмма с тем же спокойным вызовом. — Более чем, — отрезала Реджина. Она взмахнула рукой — и исчезла в клубах фиолетового дыма. Эмма осталась одна. Улыбка скользнула по её лицу — довольная, очень самодовольная. Она вернулась на своё место и, не торопясь, продолжила ужин, как будто всё происходящее было частью её плана.