Цена одной ночи

Fuel to Fire - Agnes Obel ‧ 2013

Музыка звучала чуть приглушённее, когда Эмма отошла от главного зала к краю террасы. Она подняла бокал с вином, позволяя холодному напитку коснуться губ, и на мгновение закрыла глаза — чтобы перевести дыхание, собрать мысли, спрятать выражение лица от любопытных взглядов. — Признаюсь, я впечатлён, — раздался за спиной знакомый, насмешливо-тёплый голос. — Я бы и сам мог совершить что-то… совершенно немыслимое. Эмма обернулась резко, едва не пролив вино. Сердце ухнуло — а потом снова застучало, на этот раз быстрее, но уже от раздражения и удивления. — Джонс? — Она нахмурилась. — Какого чёрта ты тут делаешь? Как ты вообще попал на этот бал? Крюк усмехнулся, вытягивая из-под плаща свернутый конверт с гербом Серебряного Леса. — Спрашивает та, кто, как мне помнится, буквально умоляла достать приглашение на праздник Белоснежки, — спокойно заметил он. — Я просто оказался весьма… настойчив. — У тебя получилось?! — Глаза Эммы вспыхнули, и на лице расцвела искренняя радость. — Джонс, ты чудо! — Она шагнула вперёд и обняла его. Коротко, но с теплом. — Спасибо. Я в тебе не сомневалась. Он хмыкнул, отстранившись, и окинул её взглядом с головы до ног, не скрывая иронии. — Мы тебя теряем, Свон. Что это за… наряд? Эмма закатила глаза, вновь отхлёбывая вино. — Я сегодня в образе, — ответила она невозмутимо. — Мы с Реджиной заключили новую сделку. Я… помогала ей одурачить моих родителей. Официально. — Твоих родителей? — переспросил Крюк, нахмурившись. — Подожди. Они здесь? И ты с ними действительно разговаривала? — Ну… не особо… — Эмма сделала глоток вина, — не то чтобы это был сердечный разговор. Пара вежливых фраз — и всё. В основном говорил отец. Мне, по большому счёту, всё равно что они здесь. Я просто подыграла Реджине. А что? Он вдруг стал серьёзнее. Его глаза потемнели, голос стал ниже, спокойнее — но с глухим напряжением внутри. — Ты сбежала от них, Свон. Сбежала из-за них. От их ожиданий, давления, всего. А теперь стоишь здесь, беседуешь с ними, потому что королева так захотела? — Он склонил голову. — Только скажи честно: она тебя заколдовала? — С чего ты это взял? — резко ответила Эмма. — Она ничего не делала. Она… предложила. Я согласилась. Мы заключили сделку, как я уже сказала. И я делаю это не просто так. — О, ну конечно, — с усмешкой сказал Крюк. — Я тебе верю. Просто знаешь… я никогда раньше не видел тебя в платье. Особенно в таком. Скажи мне, Свон… ты готова сделать всё, что она попросит? Эмма фыркнула и отвела взгляд. Вино в её бокале вдруг стало куда интереснее. — Может, и так. — Она пожала плечами. — В любом случае, я не жалуюсь. Она… стоит того. Крюк помолчал. Его взгляд был теперь мягче, без упрёка — только легкая грусть и понимание. — Ладно, беру свои слова обратно. — Он вздохнул. — Кажется, у тебя есть шанс, Свон. Эмма взглянула на него с интересом, вопросительно, почти с надеждой. — Думаешь? Он кивнул, чуть улыбаясь. — Она тоже на тебя смотрит, — добавил он, кивая в сторону зала. — Кто знает… может, тебе и вправду повезёт. — Спасибо, Джонс. Он поднял бокал в лёгком тосте: — Только не облажайся, леди. — Постараюсь, — ответила она. — Хотя с ней… это не всегда зависит только от меня. Эмма вновь посмотрела в зал, туда, где в магическом сиянии сверкало красное платье Реджины. И впервые за долгое время, в груди у неё вспыхнуло что-то не связанное с долгом или интригами. Что-то похожее на ожидание. Крюк тихо усмехнулся, глядя на неё с легкой улыбкой, в которой пряталась искренняя теплота. — Что ж… — сказал он, делая шаг назад. — Желаю тебе отличного вечера, дорогая. Эмма чуть наклонила голову, останавливая его взглядом: — Уже уходишь? Он кивнул, движение было почти неуловимым, как у человека, давно принявшего решение. — Боюсь, что да. И не только с бала. — Он на мгновение задержал взгляд на бокале в её руке. — Завтра мой корабль отчаливает. Команда уже ждёт — напоследок мы устроим одну из тех… шумных прощальных попоек. Он слегка улыбнулся, но в глазах сквозило что-то грустное. — Честно говоря, я подумывал пригласить и тебя, но… — он бросил взгляд в сторону королевы, стоявшей возле трона, — как вижу, ты ужасно занята. Эмма вздохнула, виновато опуская глаза: — Прости… — сказала она, явно не особенно сожалея. — Как-нибудь в другой раз. Я уверена, мы ещё встретимся, капитан. — Я всё понимаю, Свон. — Его голос стал мягче, почти заботливым. — На твоём месте я бы тоже остался. Он вновь взглянул в сторону Реджины, и в этот раз в его взгляде читалось не просто понимание — одобрение, будто он действительно принял то, что увидел между ними. — В любом случае… — продолжил он, — я был рад нашей встрече. Эмма, не колеблясь, шагнула к нему и обняла. Обняла крепко, по-настоящему, с благодарностью. Он не ожидал — замер на долю секунды, но потом ответил на объятие, прижав её ближе. — Я тоже, Джонс, — тихо сказала она. — Береги себя. — Всегда, — пробормотал он, отступая и поправляя воротник. — А ты постарайся не забыть, кто ты есть. Эмма только кивнула, не доверяя голосу. Он повернулся и ушёл, растворяясь в толпе гостей, блеске люстр и звуках вальса.

***

Вечер продолжался. Сияние сотен свечей отражалось в витражах и золотых украшениях зала, когда один из придворных, подойдя к трону, громко возвестил: — Королевский вальс! В толпе зашевелились. Гости поспешили искать себе пары, и зал постепенно расступался, оставляя центр свободным. Все взгляды невольно устремились к трону. Реджина уже знала, что будет дальше. Эмма приблизилась с лёгкой, почти танцующей грацией. Она чуть склонилась в полупоклоне и, протянув руку, спросила: — Ваше Величество, не окажете ли честь? Реджина слегка поджала губы. Она не ответила сразу, заставив Эмму подождать — и выдержала паузу дольше, чем было необходимо. Наконец, она отвела взгляд от кубка, поставила его на подлокотник трона и вложила свою руку в ладонь Эммы. Зал замер. Королева. Танцует. Гости с затаённым удивлением и шёпотом расступались, наблюдая, как Эмма ведёт Реджину в центр зала. Для всех присутствующих это было неожиданностью — королева никогда не танцевала. Но согласно протоколу, как хозяйка бала, Реджина должна была начать танец. Эмма встала первой, положив руку Реджине на талию и мягко притянула её к себе. Та в ответ положила ладонь ей на плечо. Их взгляды пересеклись — на мгновение — прежде чем зазвучала музыка.

The Second Waltz

Soli Brass, Jan de Haan & André Waignein

Эмма без предупреждения повела Реджину в вальсе. Та сразу отвела глаза и слегка повернула голову в сторону, сосредоточенно считая шаги. Танцы были явно не её стихией, и она, напрягаясь, пыталась двигаться точно в такт. Эмма же танцевала с поразительной лёгкостью, будто это было её второе естество. Поэтому, чувствуя уверенность, она внимательно наблюдала за Реджиной. Реджина почувствовала этот взгляд. Он прожигал. Её раздражало, что Эмма видит её неуверенность. Чтобы сбить её настрой, Реджина язвительно заметила: — А вы, оказывается, не совсем безнадёжны в роли принцессы. — Ну, занятия порой были настолько скучными, что мне приходилось немного слушать, — с усмешкой ответила Эмма. Реджина хмыкнула, чуть раздражённо: — Ах, неужели? Что-то я не замечала, чтобы вы умели слушать… особенно, судя по тому, во что вы вырядились. — Я умею слушать, — Эмма прищурилась, её улыбка стала более дерзкой. — Просто иногда мне нужна хорошая мотивация. — Она чуть склонила голову. — А платье… Я думала, тебе понравится. Она почти подмигнула. Реджина не ответила. Но взглянула на неё вновь. Эмма всё ещё улыбалась — спокойно, уверенно — и именно в этот момент она закружила Реджину ещё быстрее, заставив её чуть сильнее вцепиться в её плечо. — А вы… действительно неплохо танцуете, — нехотя признала Реджина. — Благодарю. — Эмма приподняла бровь. — Даже немного неожиданно слышать от тебя комплимент. — Это вовсе не комплимент, — тут же отрезала Реджина. — Просто констатация факта. — Ну конечно, — усмехнулась Эмма. — А ты, я чувствую, изо всех сил стараешься не наступить мне на ноги. Вся напряжена. Или это я так на тебя влияю? В уголках губ Реджины дрогнула тень усмешки, но она быстро её скрыла. Эмма знала — попала в цель. Реджина действительно старалась не показать, насколько ей непривычно танцевать, особенно перед столькими глазами. Но с Эммой это было особенно сложно — та читала её слишком хорошо. — Знаешь, глядя на то, как это действует на тебя, — Эмма чуть склонила голову, взгляд её был лукав и уверенно-хищный, — теперь я даже рада, что чему-то всё-таки научилась в стенах отчего дома. В стихах я, конечно, не сильна, но танец… — она слегка наклонилась ближе, её голос стал ниже, — приятно видеть, что это может завоевать сердце дамы. Реджина бросила на неё острый, молниеносный взгляд и сухо отчеканила: — Даже не думайте. — Даже не смела, — немедленно откликнулась Эмма, не отводя взгляда и чуть приподняв бровь. Они снова закружились в танце, молча, но не отрывая взгляда друг от друга. Весь зал для них словно исчез — осталась только музыка и ритм шагов, ускользающее пространство между телами, которое становилось всё меньше. — Знаешь, — нарушила молчание Эмма, голос её стал мягче, — если честно, я была уверена, что ты хороша во всём. Реджина не ответила. Она отвернула голову, упрямо молча, но достаточно, чтобы Эмма поняла: услышала. Эмма усмехнулась и, не сбавляя темпа, чуть приблизилась. Её губы почти касались уха Реджины, когда она прошептала: — Но тебе не о чем беспокоиться. Я ведь рядом. Никто не узнает. — Она выждала полсекунды и добавила, чуть насмешливо: — К тому же, у тебя полно других достоинств. Например, твоё платье… Ты выглядишь сегодня просто бесподобно. Почти незаметно, почти играючи, она прикусила мочку уха Реджины, а потом шепнула ещё тише: — Для меня старалась? Реджина чуть прикрыла глаза, дрогнула — и оступилась на полшага. Никто не заметил. Никто, кроме Эммы, которая уверенно поддержала её, позволяя ей невольно прижаться ближе, почти вплотную. Рука Эммы скользнула выше, к открытому участку спины, и замерла там. Она не надавливала, не доминировала — просто присутствовала, касаясь, исследуя, ощущая. Реджину пробрала дрожь. Лёгкая, почти незаметная, но Эмма её почувствовала. — У тебя плохо получается, — прошептала она. — Я чувствую, как ты дрожишь. — Мне просто немного холодно, — отозвалась Реджина с ледяным спокойствием, даже не моргнув. — Понимаю, — мягко ответила Эмма, едва сдержав смешок. — Сегодня и правда свежо. Обе знали, что это бред. Но ни одна не поправила другую. Танец близился к завершению. Музыка в зале шла к кульминации. Эмма плавно развернула Реджину в последний раз, а затем снова притянула к себе. Последние ноты стихли. Все пары начали расходиться. Но они продолжали стоять.

Crazy In Love - Kadebostany (Beyoncé Cover)

Их взгляды вновь встретились. На этот раз — долго, открыто, без защиты. Эмма посмотрела на губы Реджины, и та это заметила. Губы дрогнули, медленно разомкнулись, но не сказали ни слова. В этот момент пространство между ними как будто исчезло. Но вместо поцелуя Эмма вдруг отстранилась. Легкий поклон, почти насмешливый, и всё с той же довольной ухмылкой на губах. — Благодарю за танец, Ваше Величество, — сказала она, выпрямляясь. — Могу заверить: цена уплачена. Даже с избытком. Реджина стояла с гордо поднятой головой, борясь с охватившим её ураганом чувств. Она выдержала паузу, а затем холодно, но с ноткой иронии произнесла: — Иногда я могу играть честно. Нужна лишь хорошая мотивация. С этими словами она развернулась и направилась к трону, стараясь не ускорять шаг и не оборачиваться. Она не дала Эмме последнего слова. И, как ни странно, Эмма этого не захотела. Реджина вернулась к трону, сохраняя осанку и невозмутимое выражение лица. Служанка уже поджидала её, низко поклонившись и протянув поднос с кубком. Реджина молча взяла его в руки — и замерла, едва заметно нахмурившись. Рука дрогнула. Почти неощутимо, но достаточно, чтобы она это заметила. Она, чья самодисциплина была легендарной. Это было невозможно. Или… быть может, вполне возможно — с ней. Эмма. Реджина сделала глоток, стараясь сосредоточиться на вине, на его мягком терпком послевкусии. Но не вкус, не музыка, не шепоты придворных — ничто не могло заглушить ощущение её взгляда. Точнее, того, как она смотрела. Слишком близко. Слишком пристально. Слишком… лично. Реджина вновь направила взор в зал, выискивая её среди толпы. Улыбка, будто предназначенная для всех, но взгляд — только для неё. Эмма уже танцевала с кем-то другим, легко, почти воздушно, но на губах у неё всё ещё играла та самая полуулыбка, слишком довольная собой. Что она делает со мной? Реджина всегда была королевой не только по титулу. Уверенная, расчётливая, непоколебимая. Она знала свои сильные стороны, выверяла каждое движение, каждое слово, каждую паузу. Сама её походка была заявлением: я — власть. И никто никогда не смел усомниться в этом. До неё. Эмма смела. Эмма не боялась. Более того, Эмма видела сквозь неё. Не всё, не сразу — но достаточно, чтобы разозлить. И ещё… взволновать. Она видит, когда я лгу. Когда я отводила взгляд, когда сбивалась в счёте шагов, когда моя рука дрожала. Она это чувствует. И ей это нравится. Чёрт бы её побрал, ей это действительно нравится. Танцы. Единственное, в чём она не блистала. И даже это — даже это Эмма использовала, чтобы заглянуть глубже. Чтобы надавить. Чтобы прикоснуться — не то только телом, но и душой. Чтобы выбить её из равновесия. Почему мне это нравится? Почему я позволяю ей? Она провела пальцем по краю кубка, взгляд не отрывался от Эммы. Та всё ещё танцевала, её движения были отточены, но не вычурны — это была сила, замаскированная под лёгкость. Она была свободной, такой, какой Реджина себе никогда не позволяла быть. И это бесило. Я могу остановить это. Я должна. Я должна просто… Реджина вздохнула. Нет. Ложь. Она не остановит. Она уже не может. Танец закончился, но ощущение прикосновений Эммы всё ещё горело на коже. Там, на спине. Там, где были мурашки. Там, где было слишком… приятно. Слишком интимно. Я позволяю ей слишком много. И в то же время — не достаточно. Реджина сделала ещё один глоток и не отрываясь смотрела на Эмму. Та, будто почувствовав взгляд, повернулась. Их глаза встретились через зал. Эмма слегка склонила голову, улыбка на её губах стала ярче, теплее. Реджина не улыбнулась в ответ. Но не отвернулась. То, как Эмма смотрела на неё, как прикасалась… Это сводило с ума. И Реджина не знала, как с этим быть. Чёртова девчонка. — подумала она. — Ты понятия не имеешь, с кем играешь. Реджина не знала, чего хотела больше — отстраниться или приблизиться. Прогнать или поцеловать. И от этого желания — от самой его возможности — ей становилось страшно.