Цена одной ночи

November - Max Richter

Вечер опускался на замок серой тяжестью. За окнами шел дождь — холодный, неумолчный, монотонный. Он стекал по стеклу тонкими дорожками, размывая отражения и стирая очертания двора. Реджина сидела в своих покоях, не отрывая взгляда от горящего в камине огня. Пламя будто сопротивлялось ветру, хлеставшему в трубы, вспыхивало и гасло, словно споря само с собой. На столе — идеально выровненные книги и свитки. Всё было на своих местах. Всё — под контролем. Почти. Сквозь шум дождя и треск огня сквозила одна мысль: Эмма ушла исполнять своё задание. Эмма выполнит приказ. Она вернётся. Она принесёт сердце Белоснежки. Она повторяла себе это снова и снова, как заклинание, как мантру. И всё же… в паузах между строчками, в тишине между раскатами грома, в каждом отложенном движении — чувствовалось: порядок — лишь маска. Покой, которого она добивалась, ускользал. Шёпот дождя за окнами казался громче, чем следовало. В глубине души ей хотелось лишь одного: чтобы Эмма просто вернулась. Живой. С этими своими дерзкими глазами. Реджина ненавидела себя за эту слабость. Она сидела за письменным столом, окружённая аккуратно выровненными пергаментами. Писала очередное письмо, хотя смысла в нём было мало — мысли путались. И тут — звук. Тихий, почти неуловимый, но до боли знакомый. Скрип балконной двери, едва уловимый порыв ветра, шаги. Реджина замерла. Перо застыло в воздухе. На губах медленно проступила улыбка. Она не обернулась сразу. Она хотела продлить этот момент, позволить себе поверить: она вернулась. Значит, всё получилось. — Привет, — раздался знакомый голос. Реджина медленно подняла взгляд на Эмму, затем встала и обошла стол. В глазах плясал огонь, на губах — полууголок торжествующей улыбки. — Покажи мне, — прошептала она. Голос дрожал от напряжения. Но Эмма сжала губы. Задержала дыхание. И, глядя прямо в глаза, произнесла с оттенком сожаления: — Боюсь, мне нечего тебе показать. Улыбка исчезла с лица Реджины. — Не удалось, — прошептала она, словно не веря своим ушам. Эмма стояла, не двигаясь, как солдат, вернувшийся с поля боя без знамени. Реджина прошла пару шагов навстречу. — Почему? Эмма опустила взгляд, словно искала ответ где-то у себя под ногами. Она сжала челюсть, губы дрогнули — не от страха, от бессилия. Она не знала, какие слова выбрать. Она не могла сказать правду. Не могла объяснить. Но и врать Реджине она тоже не хотела. Эмма молчала. И именно это молчание вывело Реджину из равновесия. — Ну?! — её голос стал громче, резче. — Говори! Почему ты молчишь? Она сделала шаг вперёд, и в пламени камина её силуэт вспыхнул чётче. — Ты же была так уверена в себе! — продолжала Реджина, теперь уже почти срываясь. — Неужели ты просто кормила меня обещаниями, играла в преданность, разбрасывалась словами? Неужели ты просто… тратила моё время? Она стиснула зубы: — Дала мне надежду. Ложную. Ты… Реджина замолчала на полуслове. И тут же резко, как плетью: — Может, ты вообще и не собиралась этого делать?! — Это не так! — Эмма сорвалась. Её голос прозвучал с надрывом, не обороной, нет — отчаянной попыткой удержать хоть что-то. — Тогда почему?! — Реджина метнула в неё этот вопрос, как заклинание. — Почему ты вернулась с пустыми руками?! Почему у тебя этот взгляд?! Почему, Эмма?!! Она почти кричала. — Говори, — прошептала Реджина. Эмма шагнула вперёд, торопливо: — Послушай, мне удалось пробраться в замок. Я добралась до Белоснежки. Я говорила с ней. Я была рядом… Но я не смогла… — Хватит, — Реджина резко подняла руку, замирая на месте и прикрывая глаза. Её грудь тяжело вздымалась. — Ты хочешь сказать, что сумела прорваться сквозь всю эту светлую защиту, добраться до неё… и не смогла. Ты, Эмма, которая убивала без колебаний — теперь не смогла? Почему? Она открыла глаза — тёмные, пылающие яростью. — Ты убивала сотни, может, тысячи. Что изменилось? Ты… передумала? Решила перейти на их сторону? — в её голосе сквозила угроза. — Нет! — резко отозвалась Эмма. — Я бы никогда не перешла на их сторону. Никогда бы не предала тебя. В этих словах что-то дрогнуло внутри Реджины. На мгновение. Лёд начал таять. Но она не позволила себе поддаться. — Тогда что, чёрт возьми, пошло не так? Эмма отвела взгляд. — Возникли обстоятельства, — медленно произнесла она. Реджина вскинула брови. — Обстоятельства? Она что, очаровала тебя своей жалкой наигранной добродетелью? Эмма фыркнула. Закатила глаза. — Скорее раздражила. Она вовсе не такая уж прекрасная, теперь я знаю. Реджина, я уже держала кинжал. Я была готова… Но… — Эмма запнулась, вздохнула, опуская голову. — Нам помешали. Реджина не сводила с неё взгляда. Внутри бушевало что-то похожее на ураган. Недоверие. Гнев. — Послушай, — тихо продолжила Эмма. — Мне жаль. Я действительно собиралась… сделать это. Я была так близка. И я сделаю это. Но теперь мне нужно больше времени. Долгая пауза. — Пожалуйста Реджина, поверь мне, я смогу подобраться к ней снова, и в следующий раз я смогу сделать это. Реджина смотрела ей в глаза. Ища в них ложь. Наконец она сухо произнесла: — Пусть будет так. У тебя есть ещё один шанс. Эмма слабо улыбнулась и сделала шаг к ней, но Реджина мгновенно отвернулась, словно обожглась. — Уходи, — твёрдо сказала она. — Реджина. — Я сказала уходи. Я хочу побыть одна. Эмма не стала больше спорить. Она кивнула, хотя Реджина этого не видела, и молча вышла, прикрыв за собой дверь. И только когда комната вновь погрузилась в тишину, Реджина позволила себе выдохнуть. Она медленно опустилась в кресло. Пламя в камине трепетало, отражаясь в её тёмных глазах, но она не видела огня. Перед ней всё ещё стояла Эмма — с этим взглядом, полным вины и напряжения. Она не была готова к такому исходу. Реджина верила в Эмму. Верила, что та, сможет пройти сквозь все щиты, все барьеры, пробраться в самую суть света… и разрушить его изнутри. Но теперь всё рухнуло. Если бы Эмма пошла до конца, несмотря ни на что… всё было бы иначе. Всё было бы проще. И всё же — она не решилась. И это злило. Неимоверно. Обжигало, как яд под кожей. Но ещё больше — раздражала другая мысль. А если бы решилась — вернулась бы она вообще? Если бы пошла до конца, если бы не позволила себе осторожности… осталась бы в живых? Реджина вздрогнула. Эта мысль была непрошеной. Нежеланной. Но она была. Эмма не справилась. Однако, она не предала. Она не сбежала. Не солгала. Она вернулась обратно. И она пообещала довести всё до конца. Лишь попросила ещё немного времени. Реджина встала, прошлась по комнате. Она ждала этой мести так долго. Слишком долго. Значит, она сможет подождать ещё.

***

Реджина не появилась за ужином. И утром за столом её тоже не было. Эмма сидела одна, окружённая роскошью, от которой её всегда пробирала легкая насмешка — и теперь, почему-то, грусть. Позолоченная посуда, изысканные блюда, свежий хлеб и фрукты — всё это теряло вкус без одной, чёртовски важной детали. Без неё. Она медленно жевала, едва замечая, что именно ест. В голове снова и снова звучал вчерашний разговор. Реджинин голос — острый, холодный. И вместе с тем… дрожащий. Разочарование. Недоверие. Боль. Но она выслушала. Она не выгнала. Она дала второй шанс. Эмма понимала: это не слабость. Это доверие. А доверие Реджины — вещь редкая, почти невозможная. И это било сильнее любого клинка. Она не хотела предавать. Не хотела обманывать. Не хотела терять её. Эмма закрыла глаза и тяжело выдохнула. Да, она пообещала. И она выполнит своё обещание. Она убьёт Белоснежку. Но… только после. После того как появится ребёнок. Мысли давили. Словно цепи, натянутые на грудь. Эмма ненавидела ложь — особенно перед той, кто начинала значить слишком много. Не в силах больше сидеть в неподвижности, Эмма поднялась. Ей нужно было движение. Воздух. Пространство. Она прошлась по коридорам, ступая почти бесшумно. Заходила в зал за залом, но замок был пуст, будто вымерший. Ни шума, ни шагов. Лишь эхом отдавались собственные мысли. В тронном зале стояла тишина, почти торжественная. Свет падал сквозь витражи, разливаясь на каменном полу цветными пятнами. Эмма остановилась и посмотрела на трон. Гладкие изгибы чёрного дерева, изящно выгнутая спинка, резьба в виде шипов. Место власти. Место силы. И — её место. Эмма на секунду прикрыла глаза и представила Реджину: спина прямая, подбородок гордо поднят, пальцы сомкнуты на подлокотниках. Тень улыбки, ледяной взгляд, несгибаемое достоинство. Боже, как же она скучала. По этому голосу, мягкому и опасному. По запаху её духов, по шелесту платья. По взгляду, который умел как обжечь, так и согреть. Где ты, чёрт возьми, прячешься? Её пальцы машинально коснулись кинжала на поясе. Оружие всегда рядом. Только вот зачем оно сейчас, если враг — внутри тебя?