Цена одной ночи

Until We Go Down - Ruelle

Эмма проснулась одна. Она знала, что так будет. Она не удивилась, ожидала что Реджина уйдет. Но что-то в груди всё равно болезненно сжалось. Она вспоминала ночь — тепло рук, прикосновения, её слёзы, ту хрупкость, которую та позволила себе лишь на мгновение. Эмма знала: после этого она больше не может молчать. Она не может продолжать жить рядом с Реджиной и лгать. Та заслуживает правду — даже если эта правда всё разрушит. Она долго подбирала слова, но так и не нашла нужных. И всё же пошла. По пути спросила у одной из служанок, где королева. Та, немного испуганно, сообщила, что Реджина заперлась в кабинете ещё с рассвета. Эмма поблагодарила и направилась туда. Она постучала, но ответа не последовало. Толкнула дверь — она оказалась не заперта. Внутри царила напряжённая тишина. Реджина сидела за столом, склонившись над бумагами. Её рука быстро двигалась, перо царапало страницу, словно вырывая из неё то, что не может быть сказано вслух. — Привет, — прошептала Эмма. Реджина на секунду подняла глаза. Во взгляде промелькнуло что-то неясное, сдержанное. — Эмма, — произнесла она и вновь опустила глаза в бумаги, как будто ничего не произошло. Эмма сделала шаг вперёд. — Нам нужно поговорить. Реджина напряглась. Плечи её чуть вздрогнули, но она не подняла головы. — О чём? — голос был ровным, но слегка настороженным. — Я должна… кое-что сказать. То, что должна была сказать давно. — Эмма говорила осторожно, медленно, как будто любое слово могло стать последним. — Тогда, когда ты спросила, почему я не убила Белоснежку. Я сказала, что возникли обстоятельства… Реджина сжала перо до хруста и медленно подняла глаза. — Что ты скрывала? Эмма с трудом выдавила из себя: — Я узнала что она беременна. Мгновение — абсолютная тишина. Затем в руке Реджины вспыхнуло пламя, и перо рассыпалось в пепел. Стеклянные вставки на мебели треснули, воздух стал тяжелым от магии. Реджина резко встала, шагнула к Эмме, и прежде чем та успела что-либо сказать, взмахнула рукой. Эмма взлетела в воздух — и тут же захрипела, вцепившись в невидимую силу, сжимающую её горло. — Так вот к чему были все эти разговоры? — голос Реджины был низким, полным ярости. — Ты искала повод оставить её в живых? Хотела, чтобы я… передумала?! — Реджина… послушай… — пыталась выдавить Эмма, хватая воздух ртом. — Ты такая же, как и все! Стоило тебе приблизиться к ней, и ты уже выбрала её сторону! — выкрикнула Реджина. Хватка усилилась. Лицо Эммы побледнело. — Нет! — захрипела Эмма. — Я… Внезапно Реджина опустила руку. Эмма с глухим звуком рухнула на пол, закашлялась, держась за горло. — Это не так… — выдавила она. — Я… Я готова убить ради тебя кого угодно. Назови имя — любое. И я все ещё планирую убить Белоснежку. Но… я не могу убить младенца. Он даже не родился… И я знаю, что ты бы тоже не стала. Реджина стояла, глядя на неё сверху вниз. В глазах — боль, презрение и что-то почти сломанное. — Ты ничего обо мне не знаешь, — прошипела она. И, прежде чем Эмма успела отреагировать, Реджина подалась вперёд и вырвала её сердце из груди. Воздух исчез. Эмма застыла, губы приоткрылись, глаза расширились — впервые на мгновение в них мелькнул страх от увиденного. Но не от смерти. Нет. Она не боялась умереть. Не от её руки. — Ты предала меня, Эмма, — голос Реджины дрожал от ярости. — Я открылась тебе. Я… верила. А ты проникла в мою жизнь, в мои мысли. Ты лгала. Она сжала сердце. Эмма вскрикнула от боли, всё тело сотряслось. — Что ещё ты скрывала? — ярость зазвенела в голосе Реджины, в дрожащем воздухе вокруг. — Сколько ещё лжи? Эмма, задыхаясь, подняла взгляд. — Ничего… больше. Только… это. — слёзы покатились по её щекам. — Если тебе станет легче — убей меня. Я заслужила. Я солгала, тянула, молчала, когда должна была говорить. Я знала, что ты воспримешь это как предательство, и всё равно… надеялась. — Надеялась? — Реджина резко шагнула вперёд, голос её звенел, как натянутая струна. — Ты надеялась, что что? Что я забуду? Что ты скроешь от меня самое важное, и это каким-то образом пройдёт мимо? — Нет… — прошептала Эмма. — Довольно, — прокричала она. — Ты отвлекала меня, всё это время… — прошипела Реджина. — Ты лишь притворялась, не так ли? Ты прекрасно сыграла свою роль. — Это не так. Я не играла. — настаивала Эмма. — Всё что было между нами, всё что я сказала, всё было по-настоящему. Посмотри на меня Реджина, я не притворилась, только не с тобой. Реджина резко отвернулась, она все ещё сжимала сердце Эммы в своей руке. Она закрыла глаза, вспоминая прошлую ночь, когда она… позволила себе больше. Она видела перед собой Эмму — ту, что обняла её, не требуя ничего, ту, что целовала, будто не существовало ни проклятий, ни мести. И впервые… впервые с детства она почувствовала себя не инструментом, не оружием, не королевой. Женщиной. Просто женщиной. Но она отбросила от себя эти мысли. И тут же сжала сердце сильнее. — Ложь, — выдохнула она. — Всё это ложь. Если бы хоть часть была правдой — ты бы не стала молчать. Ты бы пришла ко мне сразу. Но ты ждала. Ты рассчитывала, что я стану мягче. Что забуду, зачем всё это затевалось? Что все твои слова, все прикосновения сотрут мою жажду мести? Я уже доверяла однажды. И это разрушило всё. Я доверилась снова. Доверилась тебе. Позволила приблизиться. А теперь… теперь ты ничем не лучше остальных. Больше я не повторю этой ошибки. Никогда. Я тебя предупреждала Эмма… — Я знаю, — призналась она. — Я не прошу снисхождения. Просто… хотела, чтобы ты знала. Всё, что я чувствовала, — было реальным. Я люблю тебя Реджина. Она замолчала, как будто только что призналась в преступлении. В чём-то непростительном. И после этого… закрыла глаза. — Прощай. Тяжёлое дыхание Реджины было единственным звуком в комнате. Сердце в её руке пульсировало, словно умоляя. Она смотрела на него, на Эмму… а затем резко вложила сердце обратно. Эмма вскрикнула и рухнула на пол, сжимая грудь. Сердце снова билось. — Убирайся, — сказала Реджина, голос её стал ледяным. — Из моего замка. Из моего королевства. Из моей жизни. Немедленно. Эмма, дрожа, встала. Глаза покраснели. — Прости… — только и прошептала. И ушла, не оборачиваясь.

***

The Departure - Max Richter ‧ 2010

Эмма шла по длинному коридору замка, пока за ней не захлопнулись массивные двери. За ними осталась её надежда. Холодный утренний воздух обрушился на лицо, словно пощёчина, и в этот момент она действительно ощутила: всё кончено. Всё, что между ними было. Или могло быть. Лошадь подали ей без слов. Никто не посмел заговорить. Даже охрана, что провожала её к границе, не осмелилась бросить ни одного взгляда. Эмма шла пешком. Ведя за собой лошадь. с раной, которую не видно глазу — грудь пульсировала болью оттого, как грубо её сердце было вырвано и возвращено. Она чувствовала себя опустошённой, как будто всё тепло, которое она успела накопить за это время с Реджиной, высосали из нее. В какой-то момент она остановилась, прислонившись к дереву, и лишь тогда позволила себе наконец всхлипнуть. Тихо, глухо, не как принцесса, не как охотница, а как женщина, потерявшая что-то большее, чем просто любовь. Я люблю тебя, Реджина… — эти слова звенели у неё в голове, как колокола на похоронах. Неожиданно громкие. Безответные. Эмма не просила прощения за то, что не смогла убить. За то, что пыталась быть человечной. Но она просила прощения за то, что не сказала раньше. За то, что подвела ту, кто доверилась ей. Кто, возможно, тоже… чувствовала. Теперь это уже не имело значения.

***

Blood and Stone - Audiomachine

Реджина осталась одна, стоя посреди разрушенного кабинета. Бумаги горели, стекло продолжало трескаться. Но внутри был только холод. Такой холод, которого она не чувствовала с той самой ночи, когда потеряла отца. За окнами сгущались тучи. Небо над Зачарованным лесом затянуло, свет померк. Ветви деревьев замирали в напряжении, предчувствуя приближение грозы — но внутри дворца всё было тише, чем смерть. Ни шагов, ни голосов. Лишь рваное дыхание, которое с трудом вырывалось из её груди. Слуги не решались приблизиться. В воздухе звенела магия — дикое, дрожащее напряжение. Зеркала трескались от её молчаливого присутствия. Но Реджина не замечала — или не хотела замечать. Рука Реджины взметнулась. Одно из зеркал вспыхнуло — в глубине возник образ: Эмма, закутанная в плащ, одна, уходящая всё дальше, туда, где уже не было пути назад. Реджина зажмурилась. Слёзы застыли на ресницах, но не упали. Когда она открыла глаза, отражение в зеркале казалось чужим. Те же черты, тот же взгляд, но в нём не осталось ни надежды, ни слабости. Лишь след от того, что могло быть. — Ты сказала, что любишь, — прошептала она в пустоту. — Нет, это не может быть правдой. Ты просто хотела управлять мной. Я не позволю. Магия сжигала кожу изнутри. Её пальцы дрожали от сдерживаемой ярости. Всё, что она столько времени гнала прочь — предательство, разочарование, боль — всплывало вновь. Бесстыдно. Осторожно. Неумолимо. Как пламя сквозь сухую землю. Любовь? Слишком поздно. Слишком хрупко. Слишком мимолётно, чтобы быть настоящей. — Я не позволю снова сделать из меня игрушку, — процедила она сквозь зубы. Реджина развернулась и распахнула балконные двери. Холодный воздух врезался в лицо. Небо темнело — не от дождя, а от глухого напряжения. Всё вокруг затаилось. Внизу, у подножия башни, выстроились стражники, словно предчувствуя её приказ. Никто не двигался. Она больше не собиралась ждать. Эмма отвлекла её от цели, от сути. И теперь она сожжёт всё на своём пути, если потребуется. Доберётся до Белоснежки. До её замка. До её счастья, которое та забрала у неё когда-то. И если ради этого придётся обрушить леса, сжечь деревни, погрузить весь мир в тьму — что ж, мир сам выбрал, кого защищать. И теперь он падёт вместе с ней. Реджина стояла прямо, платье колыхалось от ветра. Ни одна эмоция не отражалась на её лице. — Соберите армию, — ровно, почти буднично сказала она. — Мы выступаем. — Куда, Ваша Величество? — В Серебряный лес. К северной границе, — произнесла она, не моргнув. — Никто больше не встанет у меня на пути. Небо темнело. Ветер поднимался, глухо гудел в башнях. Но буря ещё не началась. Она только приближалась. И на этот раз буря была не в небе. Она жила в глазах Реджины.