Жди меня, когда наступят сумерки.

Взывая к небесам, рука потянулась к спасительному гудку телефона. Звонок – единственная ниточка, связывающая ее с реальностью. Маргарет знала, там, на другом конце провода, всегда найдется жилетка для слез и упреков. Эгоистично, конечно, звонить только когда приспичит, но кого это сейчас волнует? — Алло? В голосе Джареда звучала такая вселенская обеспокоенность, что Маргарет невольно прикрыла глаза. Изначально-то она мечтала набрать номер своего любимого Атеары, но, черт возьми, пальцы сами набрали Кэмерона! "Нет, сейчас сброшу, к черту!" – промелькнуло в голове, но палец предательски замер над кнопкой сброса. — Если ты будешь молчать, я вырву тебе язык, чтобы было удобнее. — Спокойствие Кэмерона пугало больше, чем любой крик. — Джаред, мне нужно срочно поговорить. Давай встретимся в кафе? В трубке повисла тишина, которую тут же разорвал какой-то грохот и отборный мат. — Это свидание, Марго? Ты хоть представляешь, что я сейчас делаю? — Иди к че… — Ладно, через двадцать минут буду. Жди. Девушка опустила телефон, уставившись в окно, на лес, на мир, который вдруг сжался вокруг нее в тугой комок. "Почему именно ей досталась такая участь? Быть такой… странной? Хотя, жить странно – это даже весело! Но нет, Маргарет, как истинный паук, плетет себе сети из сложностей, даже не подозревая, какой захватывающий триллер ее ждет впереди!" Собираться не хотелось, да и вообще ничего не хотелось. Даже тошнота, преследовавшая ее последние дни, казалась какой-то нелепой. Хотя, может, это все из-за голодовки? Длительной, но совершенно не специально вызванной. Уверенность в собственной правоте немного окрепла, когда, проснувшись, она не обнаружила Лэйхота в постели, а Сета – на диване в прихожей. "Наверняка заседают где-нибудь в беседке, обсуждают очередные гениальные приказы Сэма Адли". О самом Адли Маргарет не могла сказать ничего конкретного. Ни плохого, ни хорошего. Поэтому, когда спрашивали ее мнение, она предпочитала хранить молчание. В некоторых ситуациях это просто жизненно необходимо. Ведь кто не умеет держать язык за зубами, останется при своих проблемах навсегда. Последняя вещь из гардероба – точнее, легкая майка Пола, ведь вся ее одежда была грязной и заношенной – была накинута в спешке. Серая майка-безрукавка и легкие джинсовые шорты, уже ее собственные, смотрелись вполне шикарно для простецкого кафе. Распустив белокурые волосы, девушка остановилась перед витражным зеркалом, скорчив себе пару рожиц. Вид был, мягко говоря, не очень. Затем рука машинально потянулась к животу, словно пытаясь что-то там нащупать. После долгих бессонных ночей девушка пришла к выводу: ребенка не хочет ни она, ни, скорее всего, Лэйхот. Больше всего Маргарет боялась реакции матери, которая давным-давно упорхнула в Мексику и, похоже, не собиралась возвращаться. Лишь изредка звонила сестра, а иногда и родители. Майка нескромно задралась, обнажив живот. Маргарет зачарованно провела рукой вверх-вниз, покачав головой и прошептав: "Ну все, крыша точно поехала!" Затем, рывком открыв дверь, она направилась к выходу. В кафе было уютно. Несколько посетителей, в основном пожилые мужчины, обсуждали жизнь за бутылочкой пива. Для Маргарет-интроверта это был идеальный вариант. Ведь каждый выход из дома превращался в настоящую пытку. — Неужели! — Кэмерон театрально развел руками, сидя за дальним столиком. С таким видом, будто ждал ее не двадцать минут, а целую вечность. — Не драматизируй, Джаред, — губ коснулась легкая улыбка, парень выглядел слегка возмущенным. Маргарет опустилась на кресло напротив и, вздохнув, положила руки на стол. "Чем быстрее начну, тем быстрее Кэмерон научит меня жизни и даст дельный совет. Ведь Меган пришла именно за этим!" — У нас же все-таки свидание, держите, мадам! — Из-за спины он достал две красные гвоздики, завернутые в какую-то газетку. Маргарет возмущенно открыла рот, как рыба, выброшенная на берег. "Нахал!" — Спасибо, прям в тему нашего разговора! Но оставь их себе, сейчас они тебе точно пригодятся! — Меган потянулась к нему, чтобы дать поучительный подзатыльник. Он же вжался в кресло, словно это был его спасательный круг. — Мы нарушаем тишину, веди себя прилично, Маргоша, — аристократично подняв бокал с прозрачной жидкостью, Кэмерон салютовал и залпом выпил содержимое, скривившись. — Это обычная вода, придурок! Джаред осмотрел бокал и кивнул. — Надо держать статус. Девальер закатила глаза, сжала руки на груди, цокнула и отвернулась. — Ты издеваешься? Нельзя тебе в таких местах сидеть! Надо было в лесу, на бездорожье встретиться, там бы и поговорили. Толку было бы больше! Джаред нахмурился, словно эти слова оскорбили его до глубины души. Саркастический фырк сорвался с губ. — Да ну, мне просто скучно, — заявил он, откинувшись на спинку мягкого дивана и закинув голову назад. — Так зачем звала? Пальцы нервно перебирали друг друга, ладони потели от волнения. Маргарет хотела начать издалека, чтобы постепенно подвести его к главной теме. — Мы с Полом… — нет, слишком издалека, и, мгновенно покраснев, она запнулась. — То есть не так. Кэмерон, ты не знаешь… Пол может… ну, того? Он скорчил гримасу, пытаясь понять дрожащую речь девушки. — Что того? — в недоумении спросил Джаред. Маргарет покраснела еще больше. Нет, она не хочет говорить об этом так… открыто. — Делать куни? Заниматься сексом? Что того? Девушка закрыла лицо ладонями и замотала головой. Квилет, закинув в рот виноград, усмехнулся и развел руки в стороны. — Нет, — во рту пересохло. — Пол может иметь детей? Кажется, косточка встала поперек горла Джареда, и он поперхнулся. Маргарет тут же подвинулась ближе, хлопая его по спине. — А ты что, хочешь? — вдруг как-то странно и грустно спросил он. Девушка не поняла. — Нет, нет! Кэмерон, кажется, даже вздохнул с облегчением, словно с него сняли огромный груз ответственности за их отношения. — Марго, он не может иметь детей. — То есть вообще никак? — Маргарет вскинула брови. — Вообще, — вздохнул квилет, словно эта мысль беспокоила его больше всего. — У Пола до тебя и до Рейчел была одна девушка. Ему тогда было семнадцать. Не то чтобы он любил ее, просто Пол хотел ребенка, чтобы показать отцу, на что он способен. Чтобы доказать, что он не такой, как он и его мать. Наверное, год пытался, потом поменял девчонку, думал, в ней проблема. Оказалось, нет. Когда сам пошел к врачу, узнал о бесплодии. Это всего лишь предположение, но Сэм думает, что это из-за его обращения. Внутри Маргарет вроде бы и радовалась, но эта история повернула к грустному. Она бы хотела быть беременной не для себя, а для того, чтобы Пол был счастлив. — Мы тоже с ним об этом разговаривали, но тогда Пол сказал, что это не точно, — вспомнила она давний диалог, когда Маргарет была еще "шизоидной". Смуглый хмыкнул, отпил воды и тяжело сглотнул. Он ясно дал понять, что этот разговор встает ему поперек горла. Девушке тоже было не лучше. — Маргарет, это он себя так успокаивает, — глаза Дажреда опустились вниз, и он сложил руки в замок, расставив ноги шире. — Знаешь, ты, наверное, подумаешь, что в семнадцать лет это просто безумный бред, который бы прошел. Но это не так. — Голос охрип. — Пол очень хотел ребенка, особенно девочку. Хотел, чтобы ему было куда деть свое беспокойство за кого-то. Он хотел отдавать свои чувства кому-нибудь. А самое главное — заботиться. Маргарет пробила дрожь, даже слеза скатилась по щеке. Теперь Пол Лэйхот этого никогда не получит. И нет сомнений в том, что это просто задержка. — И не жалей его, это бесит еще больше. А лучше вообще не вспоминай об этом. Кивок, и разговор полностью ушел в молчание. Даже официантка не подходила, боясь разрушить тишину. Все сходилось, и Маргарет думала, что после этого разговора ей станет легче, но разве стало? Легче стало? Ни капельки. Ни в одной частичке сердца.

***

Тишина, прежде такая уютная, рассыпалась в прах с появлением новых обитателей в доме. Долгожданная встреча с Беллой не манила, даже когда жажду удалось обуздать. Не то чтобы Маргарет не хотела видеть подругу – вовсе нет. Скорее, её сковывал стыд. Стыд за Ренесми, которую она мысленно осыпала самыми грязными ругательствами. Знала ведь, Эдвард читал её мысли, когда та приходила. Наверняка осуждал за спиной эту бурю ненависти к его дочери. И вот, девушка шла именно туда. Прятаться больше не имело смысла. Иначе она морально уничтожит себя. Ведь это же Белла. Её хорошая подруга. В доме Калленов царила прохлада, несмотря на то, что на улице уже вовсю хозяйничала весна. Маргарет обожала этот месяц. Вдохнув поглубже, постучала в дверь. Секунды тянулись мучительно долго, пока ее не открыла Элис. Та, как всегда, сияла улыбкой, словно и не чувствовала никакого негатива от гостьи. — Меган! Как я рада тебя видеть! – воскликнула Элис, затягивая девушку внутрь. — Проходи, проходи! У нас сегодня прямо день открытых дверей! – прощебетала Элис, увлекая Маргарет вглубь дома. – Эдвард как раз упражняется в игре на пианино, пытаясь превзойти самого Бетховена! Уверена, ты оценишь его старания… или, по крайней мере, сделаешь вид, что оцениваешь. Девушка с трудом сдержала улыбку. Элис, как всегда, умела разрядить обстановку. Белла ждала в гостиной. Выглядела она… живой. Намного живее, чем когда была человеком. И эта Ренесми… Маргарет нехотя признала, что девочка была очаровательна. Невинное личико, огромные глаза. Сущая куколка. Эдвард сидел рядом с Беллой, внимательно наблюдая за белокурой. В его взгляде не было осуждения, только легкая тень понимания. — Привет, Гарет, – тихо сказала Белла, поднимаясь навстречу. — Я так рада, что ты пришла. Маргарет почувствовала, как ком подступает к горлу. Стыд душил, не давая вымолвить ни слова. — Беллз… – прохрипела Маргарет, с трудом сдерживая слезы. Она не знала, что сказать. Все слова казались пустыми и бессмысленными перед лицом этой новой, сияющей Беллы. Перед лицом ее прощения. Свон шагнула вперед и обняла Маргарет. Объятие было теплым и крепким, совсем не таким, как можно было ожидать от вампира. Белокурая почувствовала, как напряжение медленно покидает ее тело. — Все хорошо, Гарет, – прошептала Белла в ее волосы. – Все в прошлом. Важно только то, что сейчас. И то, что ты здесь. Эдвард поднялся и подошел к ним. Он улыбнулся Маргарет, и в его глазах мелькнула искорка сочувствия. — Мы рады тебя видеть, Маргарет, – сказал он. – Ренесми очень хотела с тобой познакомиться. Он бережно передал спящий сверток дитя ей в руки. Девальер не могла не заметить, как быстро летит время, как быстро растут дети. Но руки ее задрожали, когда невинные, чистые глаза Ренесме впились в ее лицо. Ребенок зарделся в улыбке, протягивая крохотную ручку к щеке Маргарет. Девушка невольно вздрогнула, но тут же почувствовала успокаивающее прикосновение Беллы к плечу, ее ободряющую, теплую улыбку. Ренесме дотронулась своей маленькой ладошкой до ее белокурых волос, а затем и до щек. Маргарет замерла, перестала дышать. В голове вспыхнули воспоминания: изможденное лицо Беллы той страшной ночью, и вдруг, как наяву, возникла картина – она, Маргарет, на коленях перед Беллой, отчаянно пытающаяся вернуть ее к жизни. От этого видения ей стало дурно, отшатнулась от ребенка, сердце бешено заколотилось в груди, словно бежала без остановки. — Это… — прошептала она, задыхаясь, как после долгого забега. — Это ее дар, — Эдвард подхватил дочь на руки и унес ее в другую комнату. Подруги остались наедине. — Она… вампир? — изумленно выдохнула, вскинув брови. Белла лишь тяжело вздохнула, не зная, как ответить. — Карлайл говорит, что Ренесме человек. Тишина повисла в комнате, густая и давящая, словно предгрозовая туча. Маргарет смотрела на Беллу, пытаясь найти в ее глазах хоть малейший намек на ложь, на шутку, на что угодно, что могло бы объяснить этот сюрреалистичный кошмар. Но в глазах Беллы плескалась лишь усталость, печаль и какая-то вселенская любовь, от которой у Маргарет сжалось сердце. "Человек…" - эхом отдавалось в голове. Но воспоминания, внезапно хлынувшие, как поток воды, не давали покоя. Она помнила лихорадочный блеск в глазах Беллы, помнила смертельную бледность, от которой бросало в дрожь. Как человек мог пережить такое? Как вообще могло произойти подобное? Свон подошла ближе, коснулась ее руки. Ее прикосновение было таким же теплым и нежным, как и всегда, но Маргарет чувствовала, что за этой теплотой скрывается бездна, пропасть, которую ей никогда не постичь. Слезы подступили к горлу, комкаясь и не давая дышать. — Прости, — прошептала Белла, и это простое слово, сказанное с такой искренностью и болью, словно открыло шлюзы. Маргарет разрыдалась, не в силах сдержать захлестнувшие ее эмоции. Это были слезы страха, непонимания, но больше всего — слезы любви и сострадания к подруге, которая, как оказалось, жила в совершенно ином, непостижимом мире. Мире, который она теперь должна была принять.

***

Маргарет вошла в беседку, и улыбка, игравшая на её губах, была солнцем после долгой зимы. Но в глубине её глаз таилась тень, еле заметная, словно отголосок ушедших дней. В ней смешались радость встречи и лёгкая грусть, как акварель, размытая дождём. В беседке её ждали. Эмили Янг, с её мягким взглядом и понимающей улыбкой. Квил Атеара, чей смех всегда звучал как музыка ветра. Джаред Кэмерон, с его задумчивым видом и мудрыми глазами. Эмбри Колл, сильный и надёжный, и его возлюбленная Вайлет, нежный цветок, распустившийся под его защитой. При их виде Маргарет почувствовала, как тепло разливается по её венам. Она помнила времена, когда эта беседка была их убежищем, местом, где делились секретами и мечтами. Сейчас же, здесь собрались те, кто прошёл с ней через огонь и воду, те, кто видел её смех и слёзы. — Привет!— выдохнула, и в этом слове было столько невысказанного. В ответ на её приветствие раздался хор радостных возгласов. Эмили, как всегда, первой сорвалась с места, заключив Маргарет в объятия, такие теплые и уютные, словно возвращение домой после долгого путешествия. Квил, верный своей натуре, попытался изобразить серьезное выражение лица, но его глаза выдавали бурю эмоций, а уголки губ предательски дергались вверх. Джаред, с легкой улыбкой, кивнул в знак приветствия, а Эмбри с Вайлет обменялись взглядами, полными нежности и понимания. — Ну, наконец-то ты здесь, — воскликнул Эмбри, нарушив тишину своим заразительным смехом. — Мы уже начали думать, что ты передумала и решила поселиться на необитаемом острове, питаясь исключительно кокосами и медитируя на закате. Маргарет рассмеялась в ответ, почувствовав, как напряжение последних дней постепенно отступает. — Искушение было велико, признаюсь, но я соскучилась по вашим безумным лицам слишком сильно. Стая то и дело разговаривала, переминая ещё кексы невероятно вкусные, испечённые от Эмили. Каждый кусь был взрывом вкуса, настоящим фейерверком наслаждения! Казалось, эти кексы способны помирить даже заклятых врагов! Вдруг в беседку зашёл Пол и, чмокнув Маргарет в висок, присел рядом. Тут же Сет, который пришёл рядом с Лэйхотом, скривил лицо и бякнул. — Где вы были? — спросила Маргарет, приподняв бровь. — Пол учил меня, как правильно кактить к девочкам, — расставил руки по бокам мальчишка, сияя от гордости. — Это целая наука! — Что, Сет? Чему Пол тебя учил? — Маргарет едва сдерживала смех. Кажется, у Пола обнаружился неожиданный талант – коуч по пикапу для начинающих! Лэйхот закатил глаза, явно предчувствуя целую лекцию о "правильных" подходах. Джаред ухмыльнулся, готовый делиться мудростью покорения сердец. — Чему тебя этот бездарь научит.Ну что, готовы к мастер-классу? — просиял Кэмерон, словно фокусник, вытаскивающий кролика из шляпы. Напряжение в воздухе можно было резать ножом… или, скорее, кексом от Эмили. — А ты блять, чему научишь, — провопил Лэйхот. — Научу, как очаровать любую красотку одним лишь взглядом! Как сразить наповал комплиментом, от которого у неё бабочки в животе запорхают! Как… — Кэмерон замолчал, театрально оглядывая собравшихся. — Хотя, сука… Сет, а ты хоть понял, что он тебе там наплел? Сет, смущенно переминаясь с ноги на ногу, выдал: — Ну… он сказал, что надо сначала спросить, как у неё дела. А потом сказать, что она красивая. И потом… предложить ей пойти покататься на скейте. Раздался взрыв хохота. Маргарет схватилась за живот, Лэйхот стонал от смеха, прикрывая лицо руками. Даже Джаред, обычно невозмутимый, расплылся в широкой улыбке. — Ну и что тут смешного? Это же азы, идиоты. Классика жанра! Вы просто завидуете моему прирожденному таланту обольстителя, — заговорил Пол величественным тоном. — О да, Пол, мы все тебе завидуем, — проговорила Маргарет, утирая слезы. — Особенно твоему умению соблазнять скейтбордами. Сет, кажется, понял, что стал объектом всеобщего веселья. Но вместо обиды на его лице появилась широкая улыбка. В конце концов, не каждый день тебя учат "науке" пикапа от самого Пола! И кто знает, может, эта "наука" на самом деле сработает?

***

Маргарет купалась в ощущении покоя, словно и не было тех недель, когда она балансировала на грани безумия. Пол, не подозревая о ее недавних душевных терзаниях, приготовил сюрприз, решив, что одного кольца недостаточно, чтобы выразить всю глубину его чувств. Он бережно ввел ее в комнату, глаза девушки скрывала плотная повязка. Одна рука судорожно вцепилась в его руку, другая беспомощно металась впереди, опасаясь столкновения со стеной. — Лэйхот, что ты молчишь? Я, вообще-то, боюсь темноты! – в ее голосе звучала легкая паника. В ответ он лишь слегка усмехнулся, коснулся ее щеки легким поцелуем и, встав перед ней, развязал повязку. В его глазах читалась какая-то тревога. — Ты говорила, что любишь подарки, сделанные своими руками? — Да, и еще тебя, – Маргарет кокетливо облизнула губы, но Пол не увидел этого в полумраке комнаты, где лишь лунный свет проникал сквозь плотные шторы. — Подожди, повернись, – Пол напрягся, словно собирался с духом. Он обошел ее, приблизился сзади. Его рука медленно скользнула по лопаткам, затем коснулась шеи и замерла. Маргарет не успела и глазом моргнуть, как на ее шее оказалась искусно сплетенная цепочка из плотного материала. На ней висел кулон с изящной гравировкой: «Навсегда, Моя Мэй». А ниже, более мелким шрифтом: «Пол Лэйхот, твой верный пес». Сначала белокурая мило поджала губы, но, дочитав до конца, бросила на Пола испепеляющий взгляд. Тот едва не упал от смеха. — Лэйхот, я из тебя всю дурь сейчас выбью! Девушка едва дышала от ощущения его близости, и мысленно сдавалась. Пол заполнял собой ее личное пространство, проникал под кожу. Воздух сгущался, и все внимание концентрировалось лишь на тех точках, где он соприкасался с ней. — У тебя горят щеки, Девальер… — тихо протянул Лэйхот. — Потому что ты меня бесишь… — обессиленно промолвила Маргарет, еле выдерживая его взгляд. — Чем же?.. — шепотом спросил он. — Всем… — выдохнула. — Сама поумничала, сама жалуешься… Белокурая блаженно прикрыла глаза, не сумев сдержать вздох, когда он наконец сделал это. Поцеловал нежно, неторопливо. Попеременно коснулся нижней и верхней губы, давая ей возможность настроиться и подхватить его. Скользнул кончиком языка, смазывая, и тут же оставляя влажный, но целомудренный поцелуй. Ощущая теплоту и мягкость ее таких податливых сейчас губ, робко стремящихся навстречу. Душно. Дышать почти невозможно. Пол скользнул пальцами по ее руке и, галантно обхватив запястье, завел себе за шею. Неосознанно шагнул вперед, когда Маргарет, быстро усвоив урок, обняла его обеими руками. Квилет оступился, навалившись на нее, и вовремя подставил ладонь, чтобы она не ударилась головой. Девушка сама притянула его для поцелуя, зарылась пальцами в волосы на затылке. Господи, какие они мягкие… Она опустила ладони ниже, ощущая под пальцами горячую кожу его шеи, что мгновенно отозвалась волной мурашек. Большими пальцами огладила линию челюсти, не зная, куда деть зарождающуюся в ней нежность. Завел обе руки за ее спину, собственнически обхватывая, решительнее прижимая девушку к себе. Лэйхот поддается вперед, кружит языком и, о, милосердные Боги, Маргарет ловит тот прекрасный момент, когда он широко, бесстыдно, с оттяжкой ведет по ее языку своим, лижет, проходясь по вкусовым рецепторам. Боже… У неё подкашиваются ноги, и она шпилькой наступает на его ботинок. Даже не чувствует, сминает губами ее неуместное «Прости». Он исследует ее тело ненавязчиво. Пробует. Она такая тонкая, что обхвата ладоней достаточно, чтобы полностью окутать талию и сомкнуть большие пальцы на животе. Сжать под самыми ребрами, у начала изгиба, мысленно рисуя ее обнаженный силуэт и проклиная чертово платье, перекрывающее простор воображению. Хочется кожей к коже. Темноволосый медленно спускается одной рукой ниже, к ягодицам, не встречая сопротивления с ее стороны. Оглаживает, направляет вперед, чтобы дать прочувствовать себя. Ощутить бедрами. Сказать, о чем думает сейчас, не тратясь на слова. Вместе с тем — слегка оттягивает волосы у затылка, и Меган послушно клонит голову, обнажая шею. Он размазывает поцелуй, льнет губами к чувствительной коже, влажно всасывает. Ее пробирает микротоками по всему телу, ведет в сторону от чувственной ласки. Она пьянит лучше, чем алкоголь. Лэйхот пьянит лучше, чем алкоголь. Перед глазами плывет, так что девушка даже не пытается открыть их. Стоит на ногах только усилиями Пола, что забирает на себя ее вес, крепко удерживает, вжимает в стену. Он скользит от ее бедра по спине выше — туда, где находится застежка платья. Возвращается к ней, жарко выдыхая в губы и прикусывая собственную нижнюю. Смыкает пальцы на ткани, сдерживаясь и лишь слегка оттягивая ее вниз. Потяни сильнее — порвет. Притягивает белокурую к себе, усаживая на колени. В его штанах тесно, она это чувствует. Робко касается паха, поддевает петлю ремня, справляется с застёжкой на ширинке. Смотрит в его тёмные, объятые желанием глаза, даже не догадываясь, какие пагубные для него мысли блуждают там, на дне. Они синхронно растягивают время, замедляются, внутренне соглашаясь, насколько важен этот момент. Тело ноет, жаждет, требует ласки, но они как два мазохиста плещутся в ожидании, безмолвно говоря глазами. — Ты красивый, Пол… — шепчет Маргарет, и он смыкает одну руку на ее талии, вжимая в себя. Она рвано выдыхает ему в губы, стыдясь собственного возбуждения, от которого наверняка на его чёрных штанах останутся следы. Парень опускает руки на ее бедра, сжимает ягодицы, направляя. — Ты тоже… — отвечает он, прикусывая её нижнюю губу. Она вдавливается в него, помогая, усиливая трение.Он вновь спускается к ее шее, оставляя влажные поцелуи, ведёт кончиком языка вверх и вдоль линии челюсти, направляясь к уху. Захватывает губами мочку, оттягивает, а затем скользит к хрящику. Удовлетворенно улыбается, когда ее кожа покрывается мурашками. Маргарет стягивает с него рубашку и шире раздвигает ноги, прижимаясь к нему всем телом. Пол до мелких складок втапливает пальцы в её ягодицы, слыша, как она давит тихий, почти котеночный стон. Он аккуратно валит её на кровать, одной рукой пытаясь снять брюки, и девушка цепляется ногами за его бедра, пятками тянет штаны вниз. Пол не мелочится, следом избавляясь и от боксеров. Член с характерным шлепком ударяется об его живот, и этот звук прорезает тишину. Белокурая прикусывает губу, принимая квилета в свои объятия, и чувствует жар своих — или его — щек. Проводит рукой между их прижатых друг к другу тел и возбужденно стонет, осознавая, насколько она мокрая. Мокрая для него. Лэйхот нетерпеливо отгибает ткань ее трусиков в сторону, направляя член. Маргарет поджимает пальцы на ногах, прикрывая глаза. Слышит его тихое нежное «будет небольно» и «если что, разрешаю укусить». Невольно улыбается, вплетая пальцы в его шелковистые темные волосы , и в следующий момент сжимается, дернувшись. Непроизвольно дергает за волосы и издает то ли полукрик, то ли полустон. — Лэйхот… — чуть ли не плаксиво тянет она. Боль от второго раза ощущается совсем не так, как от Круциатуса. Либо же Маргарет совсем расклеилась рядом с ним, что он мысленно сгладил все ее шероховатости, сбил панцирь, обогнул иголки, которыми она защищалась. — Я здесь… — шепнул, ловя её губы. Перехватил ладонь, скользнувшую по его груди, завел выше, рядом с ее головой, и переплел пальцы. Он боялся, что мог кончить от одного только присутствия в ней. Пол сдавленно стонет, и девушка проглатывает его стон, углубляя поцелуй. Впиваясь языком и не особо отдавая себе отчёта в том, как она им движет, что делает. Просто следует инстинктам. Он дает ей время привыкнуть к нему, не двигается, пока не чувствует, как её ноги плотнее сжимаются вокруг него, направляя. Пол старается двигаться мягче, несмотря на мучительное возбуждение. Он отыгрывается на ней в поцелуях. Топит блаженные вздохи Марты, сминая, стирая, вылизывая ее губы, чтобы в крошево. В месиво. В ебаный порошок. Чтобы не оставить после себя ничего, вытравить, вылакать, забрать все. Он движет бедрами, с каждым разом погружаясь все глубже и чуть ли не теряя себя от наслаждения. Прислушивается к Маргарет , что самым сладким в мире звуком негромко, сбивая дыхание, стонет под ним. Он мог поклясться, что никогда в жизни не слышал ничего лучше. Каждый сорванный вздох, стон — тупым ударом в сердце, вспышкой ебаной агонии, что заставляла его раз за разом повторять ее имя. Выжигаемое в подкорке мозга, на внутренней стороне век. Маргарет. — Мэй… — шепчет парень , сгребая её и сильнее вдавливая в постель. Вместе с тем — входя во всю длину, с промедлением, в довершение каждого рывка получая как награду победителя ее стон, звучавший все громче и громче. Девушка хватается за Пола обеими руками, обнимая спину, цепляясь ноготками, вполосывая его себе под кожу. Держится так крепко, словно боится упустить в следующий момент. Сжимает ноги на его талии, чтобы сильнее, чтобы быстрее, чтобы глубже. Чтобы в ней целиком и полностью. Только он. В теле и сознании. Лэйхот. — Пол, — Она выгнула шею, запрокидывая голову на подушке и чувствуя, что долго не продержится. — Давай… — отрывисто говорит. Велит себе не закрывать глаза. Заставляет, приказывает не отключаться из реальности, не утопать в ощущении подходящей разрядки. Он хочет видеть, как она кончает. Из-за него и для него. Он ускоряется, вколачивая её в смятые белые простыни. — Посмотри на меня, — голос звучит хрипло и грубо от напряжения. Маргарет открывает глаза, слушаясь. Смотрит, не отрываясь, а Пол запоминает, пожирая взглядом. Видит её изломившиеся, сдвинутые к переносице брови, блестящие, опьяненные им глаза. Черт возьми, как же ты смотришь на меня… Он не целует её, чтобы не пропустить. Чтобы оставить в памяти. Не останавливаясь, выпрямляется, хватая ее за бедра и любуясь тем, как в такт движению подпрыгивает ее грудь. Пухлая, что легко умещается в ладони. Он сжимает ее, задирая лифчик, и в следующий миг Маргарет впивается руками в простыни, пытается сомкнуть колени в подступающем оргазме. Прогибается в пояснице, издавая громкий, протяжный, срывающийся стон. И тогда Лэйхот отпускает себя. Не покидая ее, приподнимает за бедра, пальцами наверняка оставляя синяки, резче насаживает. Делает несколько последних рывков, кончая с глухим рычащим стоном, переходящим в сытые тяжелые вдохи и выдохи. Он опускается прямо на нее, все ещё чувствуя, как девушка изнутри сжимается вокруг него. Прикрывает глаза, утыкаясь носом в плечо, и смыкает губы на ее ключице. Втягивает кожу, сильно засасывает, слыша ее тихое, наполненное дрянной и сладкой болью, шипение. Но она не против носить его отметины, как украшения. Пол вновь обнаруживает пальцы Мэй в своих волосах. Она нежно гладит его, а он прислушивается к ее прерывистому дыханию и биению сердца, в сумасшедшем ритме таранящем ребра. Перекликавшемся с его собственным. — Живая там? — с ухмылкой спрашивает квилет. — Я бы предпочла умереть так, если честно...— вяло, с улыбкой на устах, откликается она.

***

Маргарет, закутанная в уютное кресло в полумраке гостиной Беллы, сделала очередной глоток ароматного чая. Белла, как всегда, наблюдала за ней с тихой, почти неземной грацией. Только Маргарет пила чай, ведь для Беллы, вечной и холодной, это было лишь подобием жизни, воспоминанием о тепле. Внезапно почувствовала волну тошноты, скрутившую ее живот. Она резко вскочила, отталкиваясь от кресла, и, прикрыв рот ладонью, опрометью бросилась в ванную. Белла, встревоженная, мгновенно оказалась рядом. Ее ледяные пальцы коснулись плеча Маргарет, и в голосе прозвучала искренняя тревога: — Что случилось, Гарет? Что с тобой? Маргарет, измученная и бледная, с трудом выговорила, отворачиваясь: — Не знаю, Белла… Наверное, несварение какое-то. Съела что-то не то. Белла присмотрелась к ней внимательнее. Ее сверхъестественное зрение улавливало малейшие изменения в теле подруги. В ее глазах мелькнула тень подозрения, но она сдержалась, не желая ранить Маргарет лишними расспросами. Она знала, что сейчас главное – поддержка и забота. — Присядь,– прошептала Белла, помогая ей опуститься на пол. – Я принесу тебе воды и, может быть, какое-нибудь лекарство. В ее голосе звучала неподдельная нежность и забота, словно она пыталась согреть своим ледяным сердцем подругу, попавшую в беду. Маргарет, обессиленная, прислонилась спиной к холодной кафельной стене. Боль волнами накатывала, выбивая из нее последние силы. Она чувствовала на себе тревожный взгляд Беллы, полный невысказанных вопросов и, самое главное, искренней заботы. Эта забота, исходящая от существа, лишенного самой жизни, почему-то трогала ее до глубины души. Свон вернулась с холодной водой и таблетками. Она опустилась на колени рядом с подругой , ее бледное лицо выражало неподдельную тревогу. — Выпей, пожалуйста, – тихо сказала она, протягивая стакан. Маргарет послушно сделала несколько глотков, чувствуя, как вода слегка облегчает мучительное жжение в животе. Девушка благодарно посмотрела на Беллу, и в ее глазах заблестели слезы. — Спасибо, Беллз, – прошептала она, чувствуя, как комок подступает к горлу. — Мне так жаль, что я причиняю тебе столько беспокойства. Белла нежно коснулась ее руки своими ледяными пальцами. — Не говори так, Маргарет. Ты никогда не причиняешь мне беспокойства. Ты – мой близкий друг, и я всегда буду рядом с тобой, что бы ни случилось. Маргарет крепко сжала ее руку, и вспоминала о прошлом. Хотелось встретить старую Беллу.

Всю неделю нудная, изматывающая тошнота терзала Маргарет, но она упорно гнала от себя тревожные мысли. Старалась не думать, отвлечься, забыться. Но тщетно. Тоненькая, но настойчивая мысль, словно заноза, поселилась на самой кромке сознания, не давая покоя. Беременность… Что если вдруг? Глупость какая! Пол бесплоден, это подтвердили и он сам, и Джаред. Убеждали, клялись, настаивали. Но что тогда? Что, черт возьми, творится с моим телом? Девушка шла по извилистой тропинке, петлявшей сквозь осенний лес, и каждый опавший лист под ее ногами казался безмолвным свидетелем ее смятения. Сердце колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица, а в животе зрела тревожная, но робкая надежда. Она направлялась к Вайлет, своей новой подруге, шаманке, чьи знания простирались за пределы обыденного, в мир духов и древних тайн. Воздух был пропитан запахом прелой листвы и дыма, исходящего костра. Маргарет знала, что только Вайлет сможет рассеять туман неопределенности, окутавший ее душу. Беркли обладала даром видеть то, что скрыто от обычных глаз, чувствовать то, что не выразить словами. Когда девушка подошла к дому, Вайлет уже ждала ее на пороге. В ее глазах, глубоких и мудрых, читалось сочувствие. — Я знаю, зачем ты пришла, Пэгги,– тихо произнесла она, и ее голос прозвучал словно мягкий перезвон колокольчика. Маргарет почувствовала, как слезы подступают к горлу. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Стало тихо. Кажется, даже гроза на улице не мешала ничему. Ветер завывал за окном, словно потерянная душа, дождь хлестал по стеклам, размывая очертания мира. Но в доме Вайлет, в этом тихом убежище, буря казалась далеким, нереальным кошмаром. — Вайл, скажи… правда или нет. Девушка кивнула, подходя ближе. В глазах плескалась нежность, смешанная с тревогой. Ладонью дотронулась до живота Маргарет, словно прикасаясь к самой хрупкой тайне. Руки Вайлет были такими теплыми, такими успокаивающими, что белокурая прикрыла глаза, и тошнота, еще недавно душившая ее, на миг отступила. В этом тепле была надежда. Беркли долго молчала, смотрела с такой глубиной и сочувствием, что Маргарет почувствовала, как по щеке скатилась одинокая слеза, незаметная в полумраке комнаты. Слеза страха, сомнений, но и… робкой надежды. — Если действительно ты беременна, будешь говорить об этом Полу? — спросила Вайлет, убирая ладонь с живота, и тут же поглядывала на Маргарет, словно боясь увидеть в ее глазах ответ, которого она не хотела бы услышать. Ее взгляд был полон переживаний за подругу, за ее будущее, за ту ношу, которую, возможно, ей придется нести одной. — Давай не забегать наперед, я… просто хочу сначала прийти в себя, осознать всё это, – прошептала Маргарет, ее голос был едва слышен, словно сломанное крыло бабочки. Вайлет взяла ее за руку и повела в дом, где царил полумрак. Они сели у костра, и Вайлет, проведя над Маргарет руками, закрыла глаза. — Внутри тебя бьется еще одно сердце, – прошептала она. —Маленькое, но сильное. Жизнь пробивается сквозь тебя, Пэгги. Слезы хлынули из глаз Маргарет, смешиваясь с тревогой. Она была беременна. Под сердцем она носила новую жизнь, новую надежду, новый ад. — Вайл, я не.. не знаю, что мне делать. Голос Маргарет дрожал, как осенний лист на ветру. В нем звучала растерянность и отчаяние. Вайлет сжала ее руку в своей, чувствуя, как в Маргарет бушует буря противоречивых эмоций. — Не бойся, Пэгги, – прошептала Вайлет, ее голос был полон тепла и понимания. – Я вижу твой страх, твою неуверенность. Но я вижу и твою силу. Ты не одна. Вайлет обняла Маргарет, прижимая ее к себе. Белокурая уткнулась в ее плечо, чувствуя, как слезы пропитывают ткань ее платья. В объятиях Вайлет было что-то успокаивающее, что-то первозданное, как будто она вернулась в материнское лоно. — Жизнь всегда сложна, Пэгги, – продолжала Вайлет, отстранившись от нее. – Но она и прекрасна. И даже в самом темном аду можно найти искру света. Ты должна решить сама, что делать. Но знай, что я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя. Что бы ты ни выбрала. Мы все рядом. Мир вокруг нее словно растворился, оставив лишь гулкую пустоту, где эхом отдавалось одно лишь слово – «беременна». Это не просто констатация факта, это обвал надежд, крушение планов, обернувшихся прахом в одно мгновение. Сердце сжалось в ледяной комок, словно его насильно вырвали из груди и бросили в бездну. Холод расползался по венам, парализуя волю, отнимая способность мыслить. В голове проносились обрывки мыслей, как искры от догорающего костра: «Что я скажу Полу? Как я справлюсь? Зачем мне это?» Вопросы без ответов, словно камни, давили на грудь, лишая воздуха. В глазах стояли слезы, но они не приносили облегчения, лишь размывали и без того туманную реальность. Она чувствовала себя брошенной в океане, где нет ни берега, ни спасательного круга. Только бескрайняя, холодная вода, готовая поглотить ее целиком.

***

Приближался миг, когда её сердце должно было обрушиться в пропасть отчаяния. И всё из-за этой гнетущей недосказанности, что словно ядовитый плющ, оплела их жизни. — Пол, взгляни, — Маргарет приблизилась, бережно положив ладонь на живот. — Я… Пол… у нас будет.. — Нет! — вскричал он, отдергивая руку, будто коснулся раскаленного железа. В его глазах бушевал пожар недоверия. Маргарет лишь закусила губу, утопая взглядом в бездонной черноте его зрачков. — Я беременна, Пол. Наступила давящая тишина. Маргарет наивно полагала, что Пол возрадуется, ведь он так страстно мечтал о ребёнке. — Кто он, Мэй? — Что? — выдохнула она, не понимая его слов. Слабая улыбка дрогнула на её губах. — С кем ты спала, Маргарет? — выплюнул он слова, словно яд. В самое сердце Маргарет вонзился ледяной нож. Улыбка мгновенно угасла, сменяясь гримасой невыносимой боли и оглушающего непонимания. Она ожидала чего угодно, но только не этого. Не этого чудовищного недоверия. Не этого грязного обвинения. — Ты серьёзно? — прошептала она, задыхаясь от подступившего к горлу кома. — Ты правда думаешь, что я… Пол молчал, прожигая её взглядом, полным подозрения и мучительного отчаяния. В этой оглушительной тишине слышался вой урагана, сметающего всё на своём пути. Всё, что они строили годами, казалось, в одно мгновение превратилось в прах. Маргарет почувствовала себя преданной, униженной. И самое страшное – бесконечно одинокой. Слова ранили сильнее кинжала, причиняя нестерпимую боль. — Пол, — слёзы отчаяния уже готовы были хлынуть из её глаз, но она лишь отступила на шаг, сверля взглядом стену. Мгновение спустя его кулак обрушился на неё, и он яростно сжал губы в безмолвном крике. — Это наш ребёнок, Пол! Наш! — Я бесплоден! Бесплоден! — огрызнулся он, собираясь уйти, но Маргарет, всхлипнув, остановила его: — Если ты сейчас уйдёшь, больше никогда, слышишь, никогда не возвращайся! — Маргарет кричала в истерике, моля всех богов, чтобы он одумался, подошёл к ней, обнял и, погладив по волосам, сказал, что он идиот, что всё это ужасная ошибка. Но Маргарет видела лишь удаляющуюся спину. И её сердце рухнуло в бездну. Невозможно описать словами, какую боль она сейчас испытывала. Девушка прижала кулак ко рту, чтобы не закричать на весь дом, она дрожала всем телом. Её била крупная дрожь, в глазах бушевал немыслимый поток слез и боли. Он не вернётся. Маргарет хотела забыть этот день навсегда вычеркнув. Вместе с Лэйхотом.