Часть 6
22 августа 2025 г., 06:02
Ситуация с учёбой потихоньку ухудшалась. Мне нужно было закрыть несколько сессий, но из-за наступления каникул работы стало больше: концерты, фансайны, трансляции и тому подобное. Самое продуктивное время для продвижения у начинающего артиста — время, когда школьники могут посещать концерты и скупать мерч…
Буквально всё было рассчитано на поглощение внимания фанатов, но иногда мне казалось, что поглощаюсь только я сам кучей этих нерешабельных проблем.
Я откинулся на спинку стула, почувствовав, как пульсирующая боль нарастает в висках. Передо мной лежал раскрытый учебник по социологии, а рядом — нотный лист с последней версией заглавной песни. От света лампы у меня уже болели глаза, но и в темноте я заниматься, естественно, не мог.
Хотя очень хотелось, потому что по ощущением пару капилляров в глазах всё-таки от перенапряжения лопнуло. Было уже за полночь, и я должен был сдать эссе к утру, но мозг отказывался работать. В нём кашей плавали слова новой песни и термины из учебника. В какой-то момент я просто лёг щекой на стол и вздохнул.
Я не подумал в этот момент о том, как устал. Скорее, просто уставился в одну точку, пытаясь привыкнуть к тяжести в теле. Что-то похожее на смирение? Возможно, именно это я и чувствовал, наивно надеясь, что хотя бы эти пару секунд безмолвия дадут мне хоть какую-то крупицу сил.
Пока я рассуждал над этим, дверь в мою комнату скрипнула, и внутрь заглянул Чонгук. Судя по всему он только что закончил свои хакерские штучки, заскучав. Иногда он посещал меня, если поздно заканчивал работать. И, в целом, мне это нравилось.
Чем больше времени я проводил с Чонгуком, тем больше счастливых минут в день у меня было. Плюс, я становился более искренним и раскрепощённым в его присутствии. Собственно по этой же причине я отчаянно застонал, чтобы показать ему, как устал.
— Проблемы? — его голос был тихим, как всегда, словно он боялся нарушить хрупкий покой комнаты. Да и выглядел несколько утомлённо, хотя на губах его притаилась слабая, с еле ощутимой нежностью, улыбка. Под его мягким взглядом я сразу расквасился, смущённо отведя взгляд.
— Да, проблемы, — признаюсь удручённо. — Эта тупая социология не помещается в эту тупую голову, — стучу себе по голове, — Вообще в срок не укладываюсь, хоть об стенку разбейся. А надо ещё вокал потренить, потому что на записи всё через задницу шло. Там такие скачки в нотах, я регистр без срыва нормально переключить не могу. Просто пипец. Ничего не понимаю, — от негодования откидываю тетрадку на стол, цыкая под нос.
Чонгук усмехается. Через секунду он подходит к моему столу, слегка нависая над тетрадками.
— Выпей, — он ставит кружку передо мной, хмыкнув. Откуда кружка? Я только сейчас задумался над этим, вспомнив, что Чонгук часто готовит на двоих. Наверное поэтому я почувствовал с его приходом запах ромашки?
— Что не так? Расскажи, — просит Чонгук, а я растерянно в ответ моргаю, не зная, куда деть свой взгляд. Что называется: «как неожиданно и приятно». Чужая готовность мне вечно в чём-то помогать даже пугает, но вместе с тем это… вселяет ощущение надёжности?
С кем, как не с Чонгуком, надёжнее всего? Вот и я не знал.
Поэтому действительно начал объяснять, как запутался в понятиях, как пропустил важные лекции из-за расписания камбэка, и как теперь чувствую себя полным идиотом. Чонгук слушал, кивая, иногда задавая уточняющие вопросы. Его взгляд был сосредоточенным и спокойным.
Спустя какое-то время он молча ушёл в свою комнату, а потом притащил ноутбук и что-то быстро напечатал на клавиатуре. Я заторможенно наблюдал за тем, как его пальцы мелькают с невероятной скоростью, и вспомнил, что он, так-то, программист. Или кто он? Я так до конца и не разобрался, но губу от восхищения-таки прикусил.
Мне очень нравился Чонгук, но я надеялся, что это на уровне восхищения. Мне не нужны проблемы с агентством… хотя, кого я обманываю? Мне Чонгук всяко нравился, но я купировал эти мысли.
И вообще, сознаваться в подобном самому себе — отстой. Мне, бывало, и посильнее люди нравились, значит, никаких лишних симпатий пока что во мне нет… наверное.
— Погоди, — Чонгук задумчиво погладил пальцами подбородок, изучая экран. — Это концепция «социальной конструкции реальности», разработанная Питером Бергером и Томасом Лукманом? — он вздыхает, не дожидаясь ответа, так как вопрос риторический. Не то чтобы я не понимал суть темы, ведь это было не особо тяжело, просто усвоение… не шло. Особенно не шли прикладные задания с вопросами, над которыми я уже, по-честному, не мог думать. — Я, кажется, видел пару хороших лекций от одного чувака, более доступных, чем этот учебник. Плюс он разбирает вопросы к темам, так что на, чекни, — он повернул ноутбук ко мне. Я вздохнул, забив в заметки канал, который мне предлагал Чонгук. — Скатай его объяснения просто и не парься.
— Ага…
— Есть ещё с чем-то проблемы?
— С моим профильным предметом, но ты не шаришь.
— Ладно, давай тогда социологию под диктовку пиши, — Чонгук тыкнул пальцем мне в тетрадь и начал объяснять, терпеливо, шаг за шагом. Он не просто указывал на ответы, он помогал мне быстрее проанализировать в целом то, что от меня хотели. Его голос был низким и успокаивающим, а его способность видеть паттерны и связи, которые я полностью упускал, возбуждала что-то внутри меня… люди могут трепетать от чужих сексуальных мозгов? Теперь мне казалось, что да, потому что Чонгук, говорящий что-то умное, становился в сто пятьсот тысяч раз привлекательнее.
Он даже придумал какую-то аналогию с… ракушками, но это не особо важно. Я просто писал всё, что он диктовал.
Пока он говорил, я смотрел на него. На его аккуратный лоб, чуть нахмуренный в сосредоточении, на то, как свет настольной лампы отбрасывал мягкую тень на его ресницы. Он был так сосредоточен на том, чтобы помочь мне, что, казалось, забыл обо всём на свете. В какой-то момент, когда я зевнул, он, не прерывая объяснения, потянулся и в шутку ткнул пальцем мне в рот. Я поперхнулся от удивления.
— Ворон не считай, один вопрос остался. Пиши быстрее.
Я… в ответ растерялся, но продолжил писать. Почему-то даже этот жест, сделанный шутки ради, являющийся таким маленьким и незначительным, пронзал насквозь.
В моей жизни было столько людей, которые заботились обо мне как об айдоле — о моём графике, имидже, выступлениях. На видео с бихайндов мне заклеивали зевки стикерами, ведь я же такой идеальный — даже зевать и рот широко открывать не могу…
Но Чонгук заботился обо мне, как о Тэхёне, усталом студенте, который просто хотел спать и не провалить экзамен. И не смотрел на моё зевание, как на какое-то преступление против человечества. Боже, как же он хорош своей нормальностью и простотой…
Моё сердце вдруг сжалось. Это было не просто дружеское тепло или благодарность. Это было что-то глубокое, горячее и одновременно болезненно сладкое. Его спокойное присутствие, его искренняя, ни на что не похожая забота, его способность видеть меня настоящего, без прикрас и ожиданий, — всё это внезапно сложилось в одно отчётливое чувство.
Я всегда ценил Чонгука как друга, но в этот момент, глядя на его склонённую голову, на то, как он терпеливо и мягко разжёвывает мне предложения, я понял. Я был влюблён в Чонгука.
Это было так ясно, так очевидно, что я не мог поверить, как я мог игнорировать это раньше. Чувство слишком ошеломляющее для того, чтобы купировать его, закрывать за семью печатями и заставлять пылиться в уголке сознания.
Хах, а я ещё смел думать что-то вроде: «мне нравились люди и посильнее, а это так, фигня».
Нет, похоже, нифига не фигня.
— Всё записал? — спросил он, подняв глаза.
Я кивнул, хотя на самом деле меня сейчас волновала не социология.
— Да, я… — взгляд упал в тетрадь на недописанное предложение. Последний вопрос в домашке. Как же пофиг внезапно стало. — Спасибо.
— Пей чай, остынет. Я спать пойду.
— Да, эм… спокойной ночи?
Чонгук легонько улыбнулся:
— Спокойной. Не дрочи только, а то опять подумаю, что у тебя мышцы свело.
Я покраснел и молча отвернулся. Почему-то сейчас не смог свести в шутку. Особенно после того, как полноценно признал, что влюбился в Чонгука, как последний придурок.
Кажется, я самый безнадёжный человек на планете.
* * * * * *
Осознание чувств не мешало жить, потому что я продолжил их упорно игнорировать. Игнор и только игнор мог спасти меня от ненужных проблем. После очередного изматывающего дня, полного репетиций и занятий, мы с Чонгуком заказали еду на дом. На этот раз это были мои любимые ттокпокки — острые, ароматные, с тягучим сыром. Мы сидели на полу в общей гостиной, обложившись подушками, и поглощали еду прямо из контейнеров, наслаждаясь тишиной и заслуженным отдыхом. По крайней мере я действительно считал, что заслужил этот отдых. В конце концов, мне тоже надо было питаться чем-то кроме воздуха! В компании был совершенно не щадящий режим диет, так что баловать себя едой я мог только дома подальше от глаз стаффа и менеджеров. На дне оставшейся коробки лежал последний, самый большой и сочный кусочек рисового пирожка, щедро обсыпанный сыром. Мой взгляд встретился со взглядом Чонгука. В его глазах тут же вспыхнул озорной огонек. — Моё! — воскликнул я, протягивая палочки. — Ага, щас! — тут же саркастично отозвался он, ловко перехватывая мой удар своей палочкой. — Кто последний ел, тот и забирает. А ты с той колбаской возился. — Ну уж нет! Это был стратегический ход, чтобы сохранить лучшее напоследок! — я попытался проскользнуть мимо его защиты. Так началась наша маленькая потасовка. Мы не дрались всерьёз, скорее, толкались плечами, пытаясь дотянуться до заветного кусочка. Чонгук, будучи более настроенным съесть его, быстро взял верх над не особо сопротивляющимся мной. Если бы я приложил силу, то победил, поскольку тренировал тело каждый день и явно был сильнее. Но Чонгук прижал меня к полу, используя свой вес, чтобы заблокировать движения. Я лежал на спине, а он навис надо мной, держа палочки с ттокпокки прямо у меня перед носом. И ухмылялся, торжествуя. Почему-то на секунду я залип на его блестящих глазах, но быстро одумался. — Сдаёшься? — промурлыкал он довольно. Я попытался вывернуться, но Чонгук держал крепко, его колени были по обе стороны от моих бедер, а одна рука упиралась в пол рядом с моей головой, пока вторая держала еду. Он был так близко, что я ощущал его дыхание на своём лице. Запах острого соуса, смешанный с его собственным, каким-то чистым, свежим ароматом, заполнил мои ноздри. Рука, которую я пытался вытянуть, оказалась зажата между нашими телами. Я почувствовал его крепкую грудь, прижатую к моей. Его волосы щекотали мой лоб, и теперь внимание, которое до этого было сосредоточено на ттокпокки, перетекло на лицо Чонгука, которое находилось в паре сантиметров от моего. Я мог видеть каждую ресничку, каждую мельчайшую родинку. Его глаза, обычно такие игривые, сейчас смотрели на меня с какой-то необычной, почти вопрошающей серьёзностью. Улыбка с его губ медленно сползла, сменившись задумчивым выражением. Внезапно комната затихла. Звук нашего смеха и шутливых ругательств исчез. Я слышал только стук своего сердца, казавшийся теперь оглушительным, и чувствовал жар тела Чонгука, давление его мышц, и… что-то в воздухе изменилось. Непроизвольно пальцы на руках сжались от напряжения, потому что мне показалось, что у меня… начинает вставать. Это был бы настоящий форс-мажор, но, кажется, до греха я пока не довёл. Пока. Это всё не казалось сейчас дружеским или обычным. Это казалось… интимным. Слишком интимным. Мой мозг, находившийся в стадии отрицания, отчаянно пытался найти какое-то оправдание атмосфере, нависшей над нами. Что это просто случайность, так как мы просто боролись за еду, а я всего лишь-то слишком чувствителен из-за своих дурацких чувств к нему. Но моё тело не слушало разум. Моя кожа покрылась мурашками, и я почувствовал, как щёки начинают гореть. Единственное, о чём я продолжал молиться, это о том, чтобы у меня всё-таки не встало, но… оно всё-таки встало. Чонгук, кажется, это почувствовал. Его взгляд переместился на мои губы, затем снова вернулся к моим глазам. Наверное, ниже опускаться взглядом он боялся, поэтому выбрал меньшее из зол для разглядывания — моё лицо. Мгновение длилось целую вечность. Мы оба замерли, удерживаемые этой неожиданной, неловкой близостью. — Ну, что… кто победил? — пробормотал я наконец, пытаясь разрядить обстановку, но мой голос прозвучал сдавленно и неестественно хрипло. Чонгук моргнул, словно вынырнув из транса. Его щёки словно слегка порозовели. Хотя, наверняка мне кажется? Или нет? Нет, всё-таки не кажется! Конечно порозовеешь в такой ситуации, это нормально! Наверное... Чонгук медленно отстранился, убрав руку и ослабив хватку. Тот самый кусочек ттокпокки, который он так крепко держал, выпал из палочек и приземлился на пол между нами. — Кажется… проиграли оба, — сказал он тоже немного хриплым голосом и быстро поднялся, отвернувшись. Затем начал неловко собирать пустые контейнеры. Я поднялся следом, стараясь выглядеть как можно более естественно. Воздух в комнате словно сгустился, а неловкая тишина стала почти осязаемой. Я чувствовал, как остатки чужого тепла щекотали мою кожу, и это было одновременно смущающе и… маняще. Это всё из-за того, что я к нему чувствую. Конечно, сам Чонгук ничего такого не имел в виду. Просто я в край испорченный нахал, который умудрился втюхаться в него. Но та напряженность в его взгляде, то мгновение, когда мир вокруг нас словно исчез, никак не хотели укладываться в эту удобную теорию. Но я намеренно укладывал. Всё-таки влюблённое сердце любит преувеличивать и видеть знаки там, где их нет.
