Золотой прилив

Григорий оторвался от сладких губ, тяжело дыша. Найдёныш смотрел на него потемневшими от желания глазами, облизывая припухшие губы. — Не останавливайся, — прошептал он. — Пожалуйста. Я хочу… всё. С тобой. — Ты уверен? — Да. Покажи мне, как любят люди. Григорий подхватил его на руки — Найдёныш ахнул от неожиданности — и понёс к кровати. Уложил бережно, как что-то драгоценное. — Красивый, — прошептал, проводя ладонями по золотистой коже. — Невозможно красивый. Найдёныш потянулся к нему, нетерпеливый, жадный. Но Григорий поймал его руки, переплёл пальцы. — Не торопись. У нас есть время. Он начал с поцелуев. Медленных, глубоких, пока Найдёныш не начал извиваться под ним, тереться возбуждённым членом о его джинсы. — Сними… — выдохнул. — Хочу почувствовать тебя. Григорий стянул футболку, расстегнул джинсы. Найдёныш следил за каждым движением расширенными зрачками. Когда Григорий наконец остался таким же обнажённым, русал протянул руку, коснулся шрамов на груди. — Что это? — Старые истории. Неважно. — Важно. Всё в тебе важно. Григорий накрыл его руку своей, наклонился для поцелуя. На этот раз медленнее, тщательнее, исследуя языком каждый уголок сладкого рта. Найдёныш стонал ему в губы, обвивал ногами, притягивал ближе. — Подожди, — Григорий отстранился, полез в тумбочку. — Нужно подготовить тебя. — Подготовить? — Чтобы не было больно. Доверься мне. Найдёныш кивнул, раскинулся на простынях. Григорий выдавил смазку на пальцы, погладил вход. Тугой, девственный. Его. — Расслабься. Дыши глубже. Первый палец вошёл туго. Найдёныш зашипел, напрягся. — Тш-ш, всё хорошо. Привыкнешь. Медленно, осторожно он растягивал тесное тело. Добавил второй палец, нашёл чувствительную точку внутри. Найдёныш выгнулся, вскрикнул. — Что… что это было?! — Тебе понравилось? — Да… боже, да… ещё… Григорий улыбнулся, повторил движение. Найдёныш заметался по постели, хватал ртом воздух, на глазах выступили слёзы от интенсивности ощущений. — Пожалуйста… — взмолился он. — Хочу тебя. Всего тебя. Три пальца. Найдёныш принимал жадно, сам насаживался, требовал больше. Его член подтекал, оставляя влажные следы на животе. — Готов? — Да, да, давай уже! Григорий устроился между разведённых ног, приставил головку к растянутому входу. Толкнулся — медленно, давая привыкнуть. — Большой… — выдохнул Найдёныш. — Такой большой… — Потерпи. Сейчас станет легче. Дюйм за дюймом он погружался в тесное горячее нутро. Найдёныш обхватил его ногами, царапал спину, всхлипывал от переполняющих ощущений. — Всё. Я весь в тебе. — Двигайся… пожалуйста… Первые толчки были осторожными, пробными. Но Найдёныш требовал больше — сильнее, глубже, быстрее. И Григорий сдался, отпустил контроль, вбивался в податливое тело, наслаждаясь каждым стоном, каждым вскриком. — Мой, — рычал он. — Только мой. — Твой… навсегда твой… ах! Найдёныш кончил первым — выгнулся дугой, заливая их обоих. Его внутренние мышцы сжались, и Григорий последовал за ним, изливаясь глубоко внутрь, метя, присваивая. Они лежали, не в силах пошевелиться, склеенные потом и спермой. Найдёныш мурлыкал, покрывая поцелуями его шею. — Это было… у вас нет таких слов. У людей. Чтобы описать это. — Есть. Это называется любовь. — Любовь, — повторил Найдёныш, пробуя слово на вкус. — Мне нравится. Давай займёмся любовью ещё раз? Григорий рассмеялся. — Дай мне пять минут. Я не такой молодой, как ты. — Старый, — поддразнил Найдёныш. — Мой старый, сварливый рыбак. Но я всё равно хочу тебя. И через пять минут — точнее, через пятнадцать — они занимались любовью снова. А потом ещё раз в душе. И на кухонном столе после обеда. К вечеру Григорий чувствовал себя выжатым, но странно счастливым. — Пойдём на веранду, — предложил он. — Посмотрим закат. Найдёныш уже довольно уверенно ходил. На веранде Григорий усадил его к себе на колени — старое кресло-качалка скрипнуло, но выдержало. — Красиво, — прошептал Найдёныш, прижимаясь спиной к его груди. — Море сегодня особенно красивое. Они сидели в блаженной тишине, покачиваясь в такт скрипу кресла. Солнце медленно опускалось к горизонту, окрашивая волны в золотой и розовый. — Что это? — Найдёныш указал на горизонт. Григорий прищурился. Там, где море сливалось с небом, появилась тёмная точка. Катер. Движется быстро, целенаправленно. Прямо к их бухте. — Григорий, — голос Найдёныша дрогнул. — Мне страшно. Что если они… за мной? — Тихо. Всё будет хорошо. Но было уже поздно. Катер входил в бухту. На носу стояла женщина с мегафоном. — Дерек! Дерек, ты здесь?! Найдёныш вздрогнул, вцепился в руку Григория. — Дерек… Почему это имя кажется знакомым? Сказка подходила к концу.