Золотой прилив

Ночь после отъезда Дерека была самой длинной в жизни Григория. Он не спал — сидел на веранде, пил виски прямо из бутылки и смотрел на море. В доме всё ещё пахло сексом и солёной кожей. Постель хранила очертания двух тел. Один день. Всего один гребаный день. Но каждая клеточка тела помнила прикосновения, губы помнили вкус поцелуев, в ушах звучали стоны и признания в любви. К утру виски кончился. Григорий поднялся, пошатываясь, и пошёл в дом. На кухонном столе — следы их страсти. Засохшая сперма, которую не успели вытереть. Он сел прямо на пол и разрыдался, как не плакал с детства. Следующие дни слились в серую муть. Григорий механически занимался делами — рыбачил, готовил, ездил в город продавать улов. Старался не думать. Не вспоминать. Не надеяться. В новостях мелькнуло — «Дерек Морелли выписан из больницы после загадочного исчезновения». Короткое интервью. Профессиональная улыбка, ничего не значащие слова о благодарности спасителю. Конверт от Аманды он так и не открыл. Бросил в ящик стола, подальше от глаз. На третий день Григорий напился опять. Достал из шкафа золотой хвост — Аманда в спешке забыла его забрать. Материал всё ещё переливался, словно живой. Григорий обнимал его, как безумный, вдыхая едва уловимый запах — море, дорогой шампунь и что-то неуловимо-дерековское. — Найдёныш, — шептал он в золотую ткань. — Мой глупый, прекрасный Найдёныш. Неделя тянулась как месяц. Григорий отупел от боли. Перестал бриться, почти не ел. Соседи в городе смотрели с жалостью — старый рыбак окончательно свихнулся в своём одиночестве. На восьмой день кто-то постучал в дверь. Григорий не хотел открывать. Но стук повторился — настойчивый, требовательный. На пороге стоял Дерек. Без грима, в простых джинсах и толстовке. Осунувшийся, с синяками под глазами. — Можно войти? — спросил он тихо. Григорий молча отступил. Дерек прошёл в дом, остановился посреди комнаты. Огляделся — пустые бутылки, немытая посуда, беспорядок. — Ты пил. — А ты что хотел? — Чтобы ты ждал меня, — Дерек повернулся к нему. — Глупо, да? После того, что ты сказал. — Что ты здесь делаешь? — Сбежал. Аманда думает, что я поехал к родителям восстанавливаться. У меня есть несколько дней, прежде чем она поднимет тревогу. — И ты приехал сюда. Зачем? — Потому что не могу забыть, — Дерек шагнул ближе. — Не могу спать. Не могу есть. Не могу думать ни о чём, кроме твоих рук, твоих губ, твоего члена внутри меня. — Не надо… — Надо! — Дерек схватил его за рубашку. — Ты сказал, что это была фантазия. Что я просто актёр, который заигрался. Но ты врал! Я видел твои глаза, когда ты входил в меня. Это было настоящее! — Один день, Дерек. Мы знаем друг друга один день. — И что? Некоторым не хватает и жизни, чтобы почувствовать то, что мы почувствовали за эти сутки! Григорий смотрел в голубые глаза, полные боли и решимости. Сломался. — Я не знаю, как жить в твоём мире. Со съёмками, контрактами, папарацци… — А я не знаю, как жить без тебя, — Дерек прижался лбом к его груди. — Научи меня. Или научись сам. Или давай учиться вместе. Только не отталкивай. — Глупый мальчишка, — Григорий зарылся пальцами в мягкие кудри. — Что ты со мной делаешь? — Люблю. Просто люблю. Разве этого мало? Вместо ответа Григорий поцеловал его. Жёстко, отчаянно, вкладывая всю боль прошедшей недели. Дерек ответил с не меньшей страстью, вцепился в него, как утопающий. — Спальня, — выдохнул между поцелуями. — Сейчас же. Они добрались, срывая друг с друга одежду. Упали на всё ещё смятую постель. — Скучал, — шептал Дерек, покрывая поцелуями его лицо. — Так скучал. Думал, сдохну. — Я тоже. Боже, я тоже. Они занимались любовью яростно, почти грубо. Как будто пытались наверстать упущенное время, втиснуть вечность в несколько часов. Дерек кричал под ним, царапал спину, требовал ещё и ещё. После лежали, переплетённые телами и не в силах отпустить друг друга. — Останься, — попросил Григорий. — Хотя бы на эти несколько дней. — А потом? — Потом… посмотрим. Может, найдём компромисс. — Или ты просто снова вышвырнешь меня. — Не вышвырну. Обещаю. Дерек поднял голову, заглянул в глаза. — Веришь теперь? Что это настоящее? — Верю. Не знаю, как это работает. Не понимаю. Но верю. — Этого достаточно. Пока достаточно. Они проспали до вечера, обнявшись. Проснулись от того, что зазвонил телефон Дерека. — Аманда, — он поморщился. — Не буду брать. — А если важное? — Нет ничего важнее этого. Важнее нас. Григорий притянул его для поцелуя. Телефон надрывался, но они не обращали внимания. У них было несколько украденных дней. А потом… потом они что-нибудь придумают. Море за окном пело свою вечную песню. И казалось, одобряло.