Буду ли я понят и любим?

                    После кошмаров и странного дня, последовавшего за ними, настроение Сяо Синчэня оставалось подавленным. Сюэ Ян изо всех сил пытался понять, в чем же все еще была проблема. Неужели эта женщина, убившая своего мужа, действительно так на него повлияла? Но всякий раз, когда он пытался спросить Сяо Синчэня, тот отвечал, что не хочет об этом говорить или что его беспокоит не смерть того мужчины. Когда его даочжан был пьян, то высказывал разочарование по поводу того, что не может помочь всем страдающим, но это была глупая мысль. Он никогда не сможет помочь такому количеству людей. Так почему же он так из-за этого переживает?              Сюэ Ян пытался поднять ему настроение, но его уловки действовали недолго, и вскоре на лице даочжана снова появлялось скорбное выражение. Сюэ Ян даже желал, чтобы какой-нибудь идиот из города пришел просить их о помощи — успешная ночная охота непременно помогла бы - но казалось, все проблемы исчезли из города И.              Итак, никакой ночной охоты. Что еще даочжан хотел бы сделать, чтобы помочь людям? Иногда Сяо Синчэнь упоминал орден, который они с даочжаном Сун хотели основать, чтобы принимать учеников со схожими идеями. Но Сюэ Ян знал, что упоминание Сун Ланя в любом разговоре только ухудшит настроение Сяо Синчэня, поэтому нужно было действовать тоньше.              — Даочжан, ты мне очень нравишься, — сказал Сюэ Ян, когда нашел заклинателя. Он начал регулярно говорить это Сяо Синчэню, который всегда выглядел слегка озадаченным.              — Сюэ Ян.              — Ты можешь меня научить?              — Научить тебя? — спросил Сяо Синчэнь, удивленно вскинув брови, но недоумение было лучше, чем раздражение или печаль.              — Ага, научи. Меня мало обучали совершенствованию, я в основном учился сам и немного в Ланьлине, но все это в основном касалось темных путей. Тебя учила сама Баошань-саньжэнь, и ты так искусен, вот я и подумал… — Сюэ Ян замолчал. Возможно, обучая его «правильному» совершенствованию, Сяо Синчэнь почувствует, что сделал для мира что-то хорошее.              — Совершенствование? Что ж, думаю, в этом нет ничего плохого, — сказал Сяо Синчэнь, задумчиво. — Мне просто нужно будет узнать, что ты уже умеешь.              — Ну, талисманы — это моя специальность, так что здесь ничего не нужно, но ты так искусно владеешь мечом, даже будучи слепым. Я тоже хочу научиться! И, наверное, всю эту историю с духовной энергией. Мое золотое ядро не самое сильное, — сказал Сюэ Ян. Он говорил мягко, сладко, так, как знал, что нравится Сяо Синчэню, и даже осмелился сделать шаг ближе к мужчине.              — Медитация помогла бы тебе с этим, но сидеть на месте, кажется, для тебя проблема. Я могу научить тебя техникам владения мечом… но я надеюсь, у тебя нет планов использовать их против кого-то, ведь так? — сказал Сяо Синчэнь и начал выглядеть сомневающимся, что было нехорошо.              — Конечно нет, если бы я хотел кого-то здесь убить, даже тебя, мне бы для этого не понадобилось лучшее мастерство владения мечом, — заверил Сюэ Ян Сяо Синчэня, который вовсе не выглядел успокоенным, но в конце концов глубоко вздохнул.              — Хорошо, я могу кое-чему тебя научить. Мне просто нужно знать, что ты уже умеешь, чтобы понять, с чего начать.              — Хм, можем устроить спарринг, тогда ты и узнаешь, — предложил Сюэ Ян. Сяо Синчэню нравилось отрабатывать приемы с мечом, так что это могло бы сделать его счастливее.              — Откуда мне знать, что у тебя нет скрытых мотивов? — спросил Сяо Синчэнь, его тон был полон подозрения.              — Их нет, я просто хочу спарринговаться с тобой, — сказал Сюэ Ян и слегка коснулся руки Сяо Синчэня. Мужчина не вздрогнул и не сделал шага назад, так что все было в порядке.              — Как твоя нога? Я не хочу этого делать, если тебе больно, — сказал Сяо Синчэнь, как всегда беспокоясь.              — Сегодня день получше, почти не болит. Обещаю, — сказал Сюэ Ян, говоря правду: боль, казалось, приходила волнами, и сегодня был один из хороших дней.              — Хорошо тогда, думаю, мы можем устроить спарринг, — наконец сказал Сяо Синчэнь, а затем запустил руку в рукав и достал мешочек с Цзянцзаем. Немного поколебавшись, он протянул его Сюэ Яну. — Я хочу получить его обратно после этого, сейчас я доверяю тебе.              — Конечно-конечно, — сказал Сюэ Ян, чувствуя трепет от того, что наконец-то вернул свой меч спустя столько времени. Конечно, было глупо со стороны Сяо Синчэня так легко довериться Сюэ Яну, но, к счастью для него, Сюэ Ян не желал ему зла. Схватив Сяо Синчэня за руку, он потянул его на более просторное место во дворе. — Пошли же!              Достав Цзянцзай, он почувствовал знакомый поток энергии, словно недостающую руку вернули обратно к телу, форма рукояти была привычной в его хватке. Сяо Синчэнь отошел от него немного дальше и тоже обнажил Шуанхуа. Несмотря на свои сомнения, казалось, на его губах появилась легкая улыбка. Заняв позицию, Сяо Синчэнь слегка кивнул ему, и этого было достаточно для Сюэ Яна. Он быстро нанес удар в сторону заклинателя в белом. Он не хотел на самом деле причинять вред Сяо Синчэню, поэтому тщательно контролировал свои атаки и делал их более мягкими, чем обычно. Но когда он был вынужден сдаться в третий раз, а Сяо Синчэнь улыбнулся ему и сказал с насмешкой: «Я знаю, что ты можешь лучше», — он почувствовал, как теряет контроль.              — Даочжан слишком уверен в своих навыках. Эти слухи о том, что ты выиграл то ночное состязание, вообще правдивы? Я думаю, ты просто проводил время в горах, глядя на бабочек и валяясь на траве, — продолжал дразнить его Сюэ Ян, пытаясь вытянуть из Сяо Синчэня хоть слово, чтобы отвлечь его, но мужчина хранил молчание, хотя его лицо было полно радости. Пока он говорил, Сюэ Ян наносил удар за ударом, но все они были заблокированы искусно украшенным мечом или уклонением с быстрым движением. Развевающиеся одежды Сяо Синчэня мешали следить за его ногами, пока одна из них не ударила Сюэ Яна под колени, сбив его с ног. Конечно, навыки Сяо Синчэня не были преувеличены в слухах — стать таким знаменитым за столь короткое время невозможно с посредственным владением мечом. Сюэ Ян хорошо знал его мастерство, но это был первый раз, когда они сражались, и Сяо Синчэнь был слепым. Похоже, это не слишком мешало даочжану, который все так же легко побеждал Сюэ Яна.              Лежа на земле уже в сотый раз, Сюэ Ян сделал паузу, чтобы восстановить дыхание.              — Серьезно, какого черта, ты жульничаешь, — обвинил он Сяо Синчэня, который безуспешно пытался спрятать улыбку в рукаве.              — Я делаю то же, что и всегда. И тебя мне легче победить, чем других, — сказал Сяо Синчэнь и, потянув Сюэ Яна за руку, помог ему подняться.              — Нет, не легче! — воскликнул Сюэ Ян, оскорбленный этим заявлением.              — Легче. Я не говорю, что ты слабый, не в этом дело. Ты, несомненно, очень искусен, но есть несколько моментов, которые дают мне преимущество, — утешил его Сяо Синчэнь.              — Какие еще? — спросил Сюэ Ян, теперь уже слегка раздраженный. То, что Сюэ Ян видит, должно давать ему большее преимущество.              — Мы сражались раньше, когда я еще мог видеть. Мне знаком твой стиль боя, и его легче предугадать. Ты очень агрессивен в атаке, идешь в наступление, а не в защиту. Кроме того, Шуанхуа может обнаруживать энергию обиды, а Цзянцзай полон ею, иногда даже ты сам. Так что я в основном могу чувствовать, где ты находишься. И наконец, ты много говоришь. Думаю, это твоя тактика — дразнить людей во время боя. Я ничего не говорю о том, насколько этот способ ведения боя почетен, но он эффективен. Когда ментальное состояние людей ослаблено, это ослабляет и их энергию. И поэтому, когда я не реагирую на тебя, создается ощущение, что ты теряешь контроль над ситуацией, и это расстраивает тебя самого, — объяснил Сяо Синчэнь, все это время улыбаясь. Сюэ Ян уставился на него с открытым ртом. Когда это заклинатель научился так понимать Сюэ Яна? Конечно, его насмешки не могли действительно ранить, потому что его целью было поднять настроение Сяо Синчэню. Было бы глупо разрушить это только ради победы в бою.              — Какого черта. Я хочу еще раз! — в итоге потребовал он. На этот раз он будет держать рот на замке и, возможно, попробует какие-нибудь другие приемы.              — Хорошо, — снисходительно сказал Сяо Синчэнь. Изначально это был просто способ для него выяснить, каковы навыки Сюэ Яна, но после каждого проигрыша Сюэ Ян требовал, чтобы они попробовали снова.              Глубоко вздохнув, Сюэ Ян снова замахнулся, на этот раз молча, и довольное выражение лица Сяо Синчэня еще сильнее разозлило его. Такой самоуверенный идиот. Несмотря на то, что Сюэ Ян был тих, Сяо Синчэнь продолжал блокировать его атаки, возможно, теперь ему это давалось с чуть большим трудом.              Когда Сюэ Ян наконец нашел удобный момент, он направил свой меч на Сяо Синчэня — если бы ему удалось нанести удар правильно, он мог бы выбить Шуанхуа из руки Сяо Синчэня. Но внезапно чья-то твердая рука схватила его за запястье и развернула его. Сяо Синчэнь нажал большим пальцем на какую-то точку на руке Сюэ Яна, вынудив его выронить Цзянцзай. Сюэ Ян все еще был ошеломлен внезапным движением, и тут Сяо Синчэнь завел руку, которую держал, за его спину, и вскоре к ней присоединилась и вторая. Сколько же рук вообще было у Сяо Синчэня, чтобы провернуть это? Все произошло так быстро, что Сюэ Ян не мог уследить за происходящим.              Затем холодное плоское лезвие Шуанхуа коснулось его шеи, а обе руки Сюэ Яна были скованы за спиной одной рукой Сяо Синчэня.              — Я выиграл, — рассмеялся Сяо Синчэнь ему прямо в ухо. Сюэ Ян продолжал смотреть прямо перед собой, пытаясь понять, что, черт возьми, только что произошло. Он чувствовал, как грудь Сяо Синчэня равномерно поднимается и опускается у его спины, и дыхание заклинателя у своего уха.              — Ладно, ладно, ты выиграл, отпусти, — проворчал Сюэ Ян и вырвался из хватки Сяо Синчэня. Сяо Синчэнь тихо рассмеялся — по крайней мере, план Сюэ Яна сработал, и даочжан был в гораздо лучшем настроении.              — Я могу придумать несколько приемов, чтобы научить тебя, основываясь на этом, — сказал Сяо Синчэнь. Ах да, их изначальная цель. Забрав Цзянцзай, Сяо Синчэнь предложил нагреть воды, чтобы они могли смыть пот, который выступил, несмотря на холодный воздух. Сюэ Ян согласился, снова мысленно радуясь, что даочжан ничего не видит, потому что, наверное, никогда в жизни он не был так возбужден, и его одежда плохо это скрывала.              

***

             После того как они искупались и Сюэ Ян избавился от своей «проблемы», А-Цин вскоре вернулась из города, где она, должно быть, тусовалась с тем самым ребенком, которого называла своим другом. По крайней мере, судя по ее счастливому лицу.              — Лови! — крикнул Сюэ Ян, когда соплячка подошла достаточно близко, и бросил в нее свое новейшее творение. Она сначала взвизгнула, возмущенная тем, что в нее кидаются, но когда ощупала предмет и поняла, что это, ее лицо озарилось радостью.              — Долго же ты возился, — сказала А-Цин, размахивая деревянным мечом в руке. По крайней мере, если она случайно кого-нибудь ударит, останется только синяк, а не открытая рана.              — А теперь я хочу знать, какое нелепое имя ты придумала, — сказал Сюэ Ян, откидываясь на ступеньках, на которых развалился.              — Хм, нужно время, чтобы придумать хорошее имя. Скажу, когда решу, — сказала А-Цин и начала атаковать стену этим оружием. Если она сломает ее и Сюэ Яну придется ее чинить, он точно…              — Что ты ей дал? — внезапно спросил Сяо Синчэнь, появившись в дверях. Он тоже подошел и сел рядом с Сюэ Яном на ступеньки.              — Она хотела меч. Сомневаюсь, что у нас хватило бы денег на настоящий, так что я сделал ей деревянный. И теперь она никому случайно конечности не отрубит, — сказал Сюэ Ян, надеясь, что Сяо Синчэнь оценит, какой он заботливый. Но всегда был риск, что заклинатель разозлится из-за того, что он дал А-Цин оружие, даже если она была уже не такой маленькой.              — Спасибо, это было любезно с твоей стороны, — неожиданно сказал Сяо Синчэнь, мягко улыбнувшись. Такого Сюэ Ян уж точно не ожидал, и от этого по его позвоночнику пробежало странное покалывание, и он не был уверен, нравится оно ему или нет.              — Отвали, я просто сделал это, потому что сам захотел. Надоело слушать ее нытье, вот и все, — поспешил возразить Сюэ Ян, ему не хотелось, чтобы Сяо Синчэнь начал думать, будто он просто так, без причины, совершает случайные акты доброты. Ради Сяо Синчэня — да, и если бы Сяо Синчэнь попросил его, но в остальном ждать от него чего-то подобного было бессмысленно.              — Все равно спасибо, — настаивал Сяо Синчэнь. Он, казалось, погрузился в размышления на некоторое время, прежде чем спросить: — Почему каждый раз, когда я делаю тебе комплимент, ты воспринимаешь это как оскорбление?              — Что? Ничего подобного, — сказал Сюэ Ян. Он умел принимать комплименты, он знал, когда хорошо выполнял свою работу. Он получал много похвалы от Цзинь Гуанъяо, когда преуспел со Стигийской Тигриной Печатью, и сам Сяо Синчэнь хвалил его раньше — после ночной охоты или после того, как он что-нибудь чинил в доме. Он был полезным, умным, иногда любезным, если ему этого хотелось, но он не был добрым.              — Это так, я говорю тебе, когда ты делаешь что-то доброе, чтобы помочь мне, или когда поступаешь бескорыстно, а ты начинаешь ругаться и придумываешь другие причины для своих поступков, — продолжал Сяо Синчэнь, глядя немного озадаченным этим своим открытием.              — Потому что я ничего из этого не делаю, я не добрый и не бескорыстный, и я это знаю, — сказал Сюэ Ян, от его слов под кожей начало зудить, и он сел прямо, надеясь, что это избавит его от странного ощущения.              — Но это добрый поступок, когда ты помогаешь мне или А-Цин. В людях есть много сторон, никто не бывает только хорошим или только плохим, — Сяо Синчэнь замялся. «Только плохим» — Сяо Синчэнь имел в виду, что помимо жестокого убийцы он может быть и кем-то другим?       — Я, мать твою, не добрый, понял? Я делаю то, что выгодно мне, — твердо сказал Сюэ Ян. Он сделал этот дурацкий меч не по доброте душевной, он сделал его, потому что знал: А-Цин продолжит ныть, а если она будет счастлива, то и его даочжан, скорее всего, тоже будет счастлив.              — Почему тебе так не нравится, когда тебя так называют? — спросил Сяо Синчэнь.              — Даочжан, просто подумай о том, что каждый раз, когда ты в своей жизни был добрым, это заканчивалось тем, что тебе причиняли боль. Каждый раз, когда ты соглашался кому-то помочь, это заканчивалось тем, что тебя только сильнее наебывали. Доброта ни к чему меня в жизни не привела, если бы я был добрым, когда был маленьким, меня бы сейчас здесь не было, я был бы мертв. Я здесь потому, что заставлял людей делать то, что я хочу, потому что я сделал себя тем, кого боятся. Я не добрый, и меня это устраивает. Я знаю, что я жесток и причиняю людям боль, но это то, что привело меня сюда, так что из этого мне следует воспринимать как комплимент? — попытался объяснить Сюэ Ян. Сяо Синчэнь был добрым, но это был его выбор. Но когда Сюэ Ян попытался сделать доброе дело и кому-то помочь, это оставило ему только синяки и руку с меньшим количеством пальцев. \              — Мне жаль, что ты пережил это. Я больше не буду так говорить, если тебе неприятно, но и называть тебя теми словами я тоже не стану, потому что для меня они — оскорбления. Я… я найду что-то другое, — сказал Сяо Синчэнь, судя по его виду, ему было искренне жаль слышать историю Сюэ Яна.              — Даочжану не нужно все время меня хвалить, — сказал Сюэ Ян, толкнув Сяо Синчэня плечом, пытаясь подбодрить его. Как этот заклинатель вообще ходит по земле, если ему становится так грустно из-за чужих историй? От этой мысли становилось душно.              — Но я хочу как-то отблагодарить тебя, если ты делаешь что-то хорошее. И я обещаю, что помощь мне не закончится для тебя тем, что ты пострадаешь. По крайней мере, я хочу сделать все возможное, чтобы этого не допустить, — сказал Сяо Синчэнь, теперь улыбаясь ему. Что за чертов идиот. Сюэ Яну и так было хорошо — ему позволяли оставаться здесь, он получал эти улыбки и иногда сладости. Был единственным, кому доставались эти дары.              — Ты так и сделаешь, потому что ты добрый. Слишком добрый, но я прослежу, чтобы твоей добротой не воспользовались, — снова напомнил ему Сюэ Ян.              — Хорошо, тогда мы будем присматривать друг за другом, — сказал Сяо Синчэнь и тихо рассмеялся. Да, пока что Сюэ Ян был доволен просто сидеть здесь, рядом со своим даочжаном, если бы не грохот, с которым А-Цин разрушала их стену.              

***

             С каждым днем погода становилась все теплее, зима медленно таяла. Сяо Синчэнь слушал, как А-Цин рассказывала об их саде: девочка с нетерпением ждала, когда наконец наступит весна и она сможет посадить свои цветы и травы.              — Здесь мы можем посадить те красивые, которые ты хотел, так что, когда они вырастут, ты легко их найдешь, — продолжала она свою речь, Сяо Синчэнь согласно мычал и вставлял несколько слов между фразами. Внезапно он услышал сердитые шаги, и рядом с ним появился Сюэ Ян, который сунул ему в руки что-то.              — Что это? Где ты это взял? Я раньше этого не видел, — сказал Сюэ Ян, словно Сяо Синчэнь сделал что-то не так. Сначала Сяо Синчэнь растерялся от слов Сюэ Яна, потому что тот стирал их одежду и до этого был в хорошем настроении. Ощупав предмет, он понял, что это было: шелковый саше, который ему дала та молодая женщина на рынке. Сяо Синчэнь оставил его в своей одежде, потому что должен был вернуть его женщине вместе с отказом, но та больше не подходила к нему. Обычно Сяо Синчэнь помнил, что нужно вынимать все вещи из одежды перед стиркой, но сегодня он, видимо, забыл, и Сюэ Ян нашел этот подарок.              — О, там была одна молодая женщина на рынке, она дала это мне. Я должен был вернуть его ей, — объяснил Сяо Синчэнь.              — И что? Ты собираешься просто уйти, жениться и заделать кому-нибудь кучу уродливых детей?! — спросил Сюэ Ян, его раздражение росло, голос стал напряженным. Почему он так злится? Разве Сяо Синчэнь только что не сказал, что собирается это вернуть?              — Нет, я не собираюсь жениться. Я хотел вернуть его, но после того раза я больше не встречал ту женщину, — ответил Сяо Синчэнь, стараясь сохранять спокойный голос. У Сюэ Яна была привычка делать поспешные выводы, и Сяо Синчэнь хотел бы, чтобы этот мужчина иногда просто останавливался и немного думал.              — Верно. И зачем тебе вообще жена, нет никакой нужды кого-то искать, — сказал Сюэ Ян и выхватил подарок из рук Сяо Синчэня.              — Почему тебя это так злит? — спросил Сяо Синчэнь, хотя прекрасно знал, что вряд ли получит удовлетворительный ответ.              — Я не злюсь. Я просто говорю, что тебе незачем искать какую-то глупую жену или заводить детей. У тебя уже есть один ребенок. Ну, она уродливая, но явно твой ребенок, раз она тоже слепая, — проворчал Сюэ Ян, как обычно не дав прямого ответа на вопрос Сяо Синчэня.              — Пошел ты, ты сам выглядишь как грязный пес! — огрызнулась А-Цин.              — И жена тебе не нужна. Я имею в виду, от нее не было бы никакого толку. Я и так уже здесь присматриваю за всем, чем нужно, она бы только мешалась, — продолжал Сюэ Ян, и Сяо Синчэнь почувствовал растерянность. — И откуда ты вообще знаешь, как я выгляжу?! — на этот раз набросился Сюэ Ян на А-Цин.              — Мне не нужно видеть твое лицо, чтобы знать это. Так же, как я знаю, что даочжан очень красив, — А-Цин пожала плечами и продолжила копаться в земле. — Ведь правда? Разве нет, даочжан?              — Не знаю, наверное, я самый обычный, — сказал Сяо Синчэнь, все еще мысленно застряв на предыдущей теме разговора.              — Обычный? — снова раздраженно спросил Сюэ Ян. Неужели Сяо Синчэнь мог сказать хоть что-то, что не вывело бы его из себя?              — Что? — спросил Сяо Синчэнь у него, пытаясь понять, к чему тот клонит.              — Ты что, вместе со зрением еще и память потерял? Какой же ты обычный, — насмешливо фыркнул Сюэ Ян.              — Я не… Что же мне тогда сказать? — спросил Сяо Синчэнь, все еще чувствуя растерянность и головокружение после разговора.              — Я начинаю думать, что ты был слепым всю свою жизнь. Удивительно, что ты вообще реален, это незаконно. Ты отвлекаешь людей, все останавливаются, чтобы поглазеть на тебя, принимают тебя за бессмертного, а потом врезаются в прохожих, идиоты. Иногда мне кажется, что ты действительно пытаешься сам стать луной, ты слишком серьезно относишься к своему титулу, даочжан. Я имею в виду, с такой бледной безупречной кожей — удивительно, что я сам не ослеп, глядя на тебя лунной ночью. Или, может быть, это какая-то иллюзия, которую ты создал, чтобы соблазнять людей, потому что, серьезно, ни один человек, ни один заклинатель не должен выглядеть как безупречно вырезанная нефритовая статуя, — голос Сюэ Яна сбился.              — О, — только и смог вымолвить Сяо Синчэнь и покраснел. Он поднес руку к лицу, его кожа горела. Сюэ Яну не стоило так хорошо владеть словами, невозможно было понять, говорит ли он правду, но это не значило, что это не действовало на Сяо Синчэня.              — Я тоже помню, что ты выглядел вполне неплохо, — продолжил он. Прошло уже несколько лет с тех пор, как он видел лицо Сюэ Яна, и оно, скорее всего, изменилось, ведь тот становился старше. Когда они впервые встретились в Ланьлине, по-юношески миловидное лицо никак не вязалось с его манерой поведения и вульгарной лексикой. Но Сяо Синчэнь не лгал — он всегда считал, что у младшего приятные черты: большие темные глаза, смуглая кожа, полные губы, высокий нос, острые клыки, которые показывались из-под губ, когда он говорил.              — Да-да. Так что, я могу избавиться от этого, если он тебе не нужен? — спросил Сюэ Ян и, вероятно, помахал подарком перед ним.              — Если хочешь. Мне это не нужно, — сказал Сяо Синчэнь. Сюэ Ян издал звук, означающий согласие, и поднялся, сказав, что вернется стирать их одежду, пока вода не остыла.              — Он хочет стать твоей женой, — хихикнула А-Цин, и Сяо Синчэнь почувствовал, что снова краснеет.              — Ладно, какие еще там были растения? — спросил он, пытаясь сменить тему. Ему хотелось, чтобы кто-нибудь объяснил ему, что, черт возьми, происходит, потому что, хотя ответ, казалось, был таким простым, разве могло это быть правдой? Как мог Сюэ Ян, убивший пятьдесят человек из-за одного своего пальца, пройти путь от желания смерти Сяо Синчэня до желания выйти за него замуж? Это было нелепо. Но слова Сюэ Яна и А-Цин продолжали преследовать его до самого конца дня.              

***

             — Давай, давай! — закричала А-Цин и потащила Сяо Синчэня вперед за руку.              — Мы никуда не спешим, — попытался возразить Сяо Синчэнь, но А-Цин, казалось, не слушала его. Как только они прибыли на рынок, она бросилась в каком-то направлении, и Сяо Синчэнь не успел сказать ей, чтобы она была осторожнее. На рынке было шумно, полно людей, празднующих Праздник фонарей, смеющихся и разговаривающих. Кто-то играл музыку, кто-то пытался продать свои украшения. На мгновение Сяо Синчэнь почувствовал себя немного подавленным всем этим — стало труднее ориентироваться в окружении, когда вокруг было так много людей. Внезапно кто-то схватил его за руку, и Сяо Синчэнь уже приготовился вырвать ее обратно, прежде чем узнал знакомую кожаную текстуру полуперчатки и теплую руку, один палец которой был неестественно твердым, словно деревянным.              — Мы копили на это деньги. Пойдем купим фонарики, я выберу самые лучшие, — сказал Сюэ Ян и повел Сяо Синчэня к какой-то палатке. Так было легче — сосредоточиться на голосе мужчины и позволить увлечь себя вперед.              — Хорошо, как они выглядят? — спросил Сяо Синчэнь, когда они подошли к палатке.              — Даочжан, пришли купить фонарики? — тут же оживился продавец, когда они появились у его прилавка. Прежде чем Сяо Синчэнь успел даже подумать о том, чтобы ответить, Сюэ Ян уже заговорил с торговцем, явно пытаясь сбить цену. Сяо Синчэнь не стал пытаться вставить слово между ними — Сюэ Ян, казалось, держал свой торг в приемлемых рамках. Год назад они тоже приходили на праздник, и Сюэ Ян хотел попробовать практически все, что только было на рынке.              Я никогда раньше не запускал фонарики, знаешь ли. В детстве я не мог себе их позволить, а после… ну, не с кем было это делать, так что я не видел в этом смысла.              Сяо Синчэнь вспомнил слова, которые тогда сказал его друг. В нем была какая-то детская радость от того, что он смог испытать то, чего у него не было возможности попробовать в детстве. Снова в груди кольнуло — он тоже никогда не участвовал в этих праздниках. В горах были только маленькие торжества, а первый фестиваль, на который он пошел с Цзычэнем, он хранил в сердце. Возможно, Сюэ Ян тоже. В сознании Сяо Синчэня он все больше начинал казаться таким человечным, и порой было легко забыть, кто именно стоит рядом, держа его за руку.              — Так, даочжан, ты слушал? — внезапно раздался голос, прервавший воспоминания.              — Прости, что ты сказал? — спросил Сяо Синчэнь и виновато улыбнулся.              — Я - ничего, но торговец пообещал отдать фонарик бесплатно, если мы разгадаем загадку, — сказал Сюэ Ян и потянул его в сторону.              — Хорошо. Что там написано? — спросил Сяо Синчэнь, гадая, как Сюэ Яну вообще удалось заключить такую сделку.              — Оно существует столько, сколько мы себя помним, но ему всего лишь месяц от роду. Что это? — прочитал надпись на фонарике Сюэ Ян. Это снова вызвало у Сяо Синчэня вопросы. Где Сюэ Ян научился читать? Кто-то его учил? Или он выучился сам? И почему Сяо Синчэня так интересовало прошлое этого человека?              — Сколько мы себя помним, но ему всего лишь месяц… — задумался Сяо Синчэнь, стараясь оставаться в настоящем.              — Что существует всего месяц? Может быть, какая-то еда, или одежда. Или твое красивое личико, — усмехнулся Сюэ Ян, и Сяо Синчэнь снова был застигнут врасплох.              — Ну же, отвечай серьезно, — укоризненно сказал Сяо Синчэнь, но не смог сдержать улыбку.              Он задумался о том, как Сюэ Ян описывал ему его внешность. Младший становился все более дерзким в своих словах. Но, с другой стороны…       Я думаю, ты всерьез пытаешься сам стать луной, ты слишком буквально воспринимаешь свое прозвище.                     — Луна, — сказал Сяо Синчэнь.              — А? — переспросил Сюэ Ян, погруженный в свои мысли.              — Это луна. Она существует вечность, но каждый месяц она новая, — объяснил Сяо Синчэнь.              — Ха! Я знал, что ты догадаешься, — радостно воскликнул Сюэ Ян и пошел сказать торговцу, который неохотно согласился отдать ему фонарик.              — Идем, идем, давай запустим его в более тихом месте, — сказал Сюэ Ян, и Сяо Синчэнь последовал за ним. Вскоре шум рынка стих, и его привели в более просторное место. Он держал фонарик, пока Сюэ Ян зажигал его, а затем медленно выпустил его из пальцев. Хотя он не мог видеть, как он летит, он надеялся, что хотя бы у кого-то, кто его увидит, этот день станет немного светлее.              — Луна сегодня видна или облачно? — спросил Сяо Синчэнь у Сюэ Яна, который был необычно тих.              — Облаков нет, небо ясное, — ответил Сюэ Ян, и по крайней мере голос его звучал как обычно.              — Можешь описать ее мне? — попросил Сяо Синчэнь, повернув лицо куда-то в сторону неба.              — Конечно, она такая же, как всегда, и, разумеется, сегодня полная. Легко слагать о ней стихи, знаешь: «Над морем взошла луна, весь мир озарив сияньем. Разлученным людям она дарит долгой ночи мечтанье». Все вокруг выглядит немного чище, чем есть на самом деле. Видно несколько звезд, но они затмеваются ею, — сказал Сюэ Ян, и хотя он должен был описывать луну, Сяо Синчэню показалось, что на него, наоборот, пристально смотрят. На мгновение он был уверен, что Сюэ Ян сейчас наклонится и поцелует его, но это мгновение быстро прошло, и Сяо Синчэнь поспешно предложил пойти поискать А-Цин.              Когда они вернулись на рынок, А-Цин вскоре присоединилась к ним, накопив множество сладостей, из которых Сюэ Ян тут же несколько украл.              — Грубиян, я бы и так дала тебе, если бы просто попросил, — фыркнула А-Цин и протянула Сяо Синчэню один из ее танъюаней. Они нашли место, чтобы сесть и поесть, и, когда начался фейерверк, Сюэ Ян подробно описывал ему каждую вспышку. Сяо Синчэнь испытал облегчение от того, что смог обрести ту же простую радость на празднике, которую нашел и в прошлом году.