Молилась ли ты на ночь, Дездемона?

Утро началось прекрасно. Точнее отвратительно. Но прекрасно. Нёвиллет вырубился на своем письменном столе примерно в час ночи, что позволило ему проспать целых шесть часов, что само по себе являлось несравненной победой усталого организма над желанием запихнуть в себя как можно больше учебного материала. Однако недоделанное домашнее задание по геометрии обещает ему нервный срыв на перемене, когда он будет экстренно переписать все задачи с тетради Фокалорс. Почему нервный срыв? Потому что Фокалорс начнет торговаться, а в свете последних событий условия ее обязательно как-то коснутся Фурины. Но отдохнувший рассудок запустил давно заглушенные гормоны счастья, Нёвиллет даже не стал тратить время на внутренний душещипательный монолог о затекшей шее. И лицо в отражении выглядело отдохнувшим, и в груди ничего не болело. Нёвиллет вышел из своей комнаты, прихватив полотенце и сменную одежду, чтобы собраться в школу уже в ванной. Едва дверь его комнаты успела захлопнуться сама собой, как Нёвиллет резко остановил ее, чтобы не спровоцировать лишний шум, услышав, как отец нервно возится на кухне, причитывая: - Эгерия, угомонись... Нет... Ты к нему не поедешь. Успокойся, говорю. Сегодня ты на выходном... Не обсуждается. Нёвиллет старался ступать тише, он почти крался на кухню, подслушивая разговор. - Я сам к нему поеду и разберусь. Нет... Ты. Остаешься. Дома... Еще раз повторяю: я тебя к нему не подпущу, я сам разберусь. Нёвиллет выглянул из-за стены, отделяющей кухню от общего коридора. Отец хмурился, разговаривая по телефону с Эгерией. В чем дело? - Я сам не знаю, зачем она это сделала. Но ты же знаешь Фурину, у нее в одно ухо влетело - из другого вылетело. Услышав ее имя, Нёвиллет напрягся. - Фокалорс узнает. Статья уже опубликована. Просто не буди ее и не выпускай из дома, иначе бед натворит. Фурине лучше тоже остаться дома. Я уже позвонил в редакцию, они обещали все удалить, но сама понимаешь, каких последствий стоит ждать... Нет, Эгерия, нам нужно успокоиться для начала... Строгий отцовский голос заставил невольно вздрогнуть. У Фурины какие-то проблемы? Нёвиллет хотел вернуться в комнату за телефоном, но быстро смекнул, что если Фокалорс начнет беспокоиться - действительно беды не миновать. - Со школой я разберусь. Нет, Эгерия... Эгерия! Рем не стал бы вредить твоим дочерям, не накручивай себя. Сначала разберемся во всем. Сама говорила, что «Фобос» заинтересован в ее постановке. Думаю, они обговаривали поступление и возможное сотрудничество после школы... Да, лучше сходи проверь детей... Рем? Дядя Ремус? И причем здесь Фурина? О Ремусе Нёвиллет не слышал примерно десять лет. До того, как отец устроил к себе Эгерию, Рем был ближайшим деловым партнером Сциллы, часто бывал у них в гостях, даже оставался с маленьким Нёвиллетом, когда тот заболевал, а отцу надо было срочно отлучиться по работе. Их дружба прекратилась примерно в то же время, как в их с отцом жизни появилась Эгерия. Нёвиллет не задумывался о первопричине того старого конфликта, он всегда с теплом относился к Ремусу. Но как старый друг отца связан с Фуриной? Вернувшись в свою комнату, Нёвиллет первым делом хотел открыть ленту новостей, взгляд зацепился за всплывшее окно уведомлений из чата класса. Мельком заметив упоминание Фурины, он без раздумий нажал на окно, о чем в ту же секунду пожалел. «Роман главы корпорации «Фобос» с несовершеннолетней школьницей...» Заголовок статьи украшала фотография, сделанная в забегаловке, находившейся недалеко от их школы. На ней был запечатлен мужчина средних лет со светлыми коротко стриженными волосами, протягивающий стаканчик с кофе... Фурине. Фотография была сделана откуда-то за пределами заведения, Нёвиллет даже не сразу признал в мужчине Ремуса. Глупость, тут же промелькнуло в голове. Желтая пресса всегда распространяет несусветную тупость, чтобы поднять свои охваты. Но название заголовка статьи почему-то резало глаза. Роман? Да Ремус уже пятнадцать лет женат! И Фурина не такая! Мало ли при каких обстоятельствах эти двое могли оказаться в одном кафетерии? Тем более, «Фобос» занимается продвижением молодых звезд, они действительно заинтересованы в Фурине, раз приедут посмотреть на ее спектакль. Таких, как Фурина, - один на миллион, и все это прекрасно понимают. Да и вполне очевидно, что Эгерия знакома с Ремусом, раз тот лично зачем-то решил о чем-то поговорить с Фуриной. Но почему Эгерия так обеспокоена? Что-то случилось помимо встречи Фурины и Ремуса? Взгляд невольно пробежался по сообщениям. Одноклассники в неприятной шуточной форме спрашивали у Фурины - какого это, оседлать самого богатого жеребца в медиа индустрии. Пальцы свело от желания написать в ответ какие-нибудь нелестные комментарии соученикам. Дверь в комнату тихо открылась, Нёвиллет вздрогнул, чуть не выронив телефон из рук. Отцу потребовалась секунда, чтобы оценить ситуацию: - В школе уже все знают? - Что это за бред? - вырвалось у Нёвиллета. - Откуда эта статья? - К обеду ее уже не будет, - заверил отец, проходя в комнату. - Не хочешь сегодня остаться дома? Все равно у тебя почти нет занятий, да и навряд ли у вас будет сегодня репетиция... Нёвиллет недоверчиво взглянул на отца, затем на экран смартфона. «А мне кажется, Ремус не один такой. Видели, какие у нее фотки в профиле? У нее вся комната в цветах от любовников!» «Я видел, как она зажимается на переменах с одноклассниками». «А я точно знаю, что она с ним спит». Сообщения сыпались с бешеной скоростью, к ним подключился только что проснувшийся Ризли, у которого язык без костей позволял выговариваться и отвечать за них двоих: «Чем ущемились снова? Завидуете, что богатые дяденьки не покупают вам кофе?» Следом прилетело сообщение от Навии: «Сороки все кружат над золотым слитком, да каркают!» И от Клоринды: «А вы внимательнее на фото смотрите, вам кроме как на картинках на таких знаменитостей больше нигде не посмотреть». «А вот и свита нашей королевы драмы», - ответил кто-то из одноклассников. «Лютер, ты бы меньше остроумничал, твой любимый папочка, кажется, третий год за месье Ремусом ходит хвостиком, все пытается пропихнуть тебя играть дерево в самые нишевые постановки. Фурину хоть за талант заметили», - ответила Эскофье. «Знаем мы, какие у нее таланты! Только и умеет, что капризы свои выставлять и командовать всеми на сцене. Да она полный ноль! Ни один здравомыслящий человек с ней сотрудничать не станет...» Нёвиллет заблокировал телефон и с силой сжал его в руке. Он не знал, о чем жалел больше: о том, что прочитал эти сообщения, или о том, что не смог ни на что ответить. Не смог? Не захотел? Побоялся, что его посчитают странным? А он разве нормальный? Он пример для окружающих, он лучший из лучших, он должен что-то сказать, а не ждать, когда скандал забудется, или Ризли силой не заткнет всех болтунов. Даже Ризли вступился! На вчерашней репетиции он снова сказал Фурине, что ненавидит день, когда родился, потому что ему приходится делить один воздух с ней! Они так разругались вчера, что все побоялись, что сегодняшняя репетиция будет сорвана. А Ризли первым полез ругаться со всеми, защищая Фурину. - Нёвиллет, - еще раз позвал отец чуть обеспокоенным тоном. - Нет. Мне нужно в школу. Я... Что он сделает? Разберется со злорадствующими подростками? Как? Пригрозит пальчиком? Скандалы - естественная среда обитания Фурины, учитывая ее сложный характер. Она требовательна, даже чересчур, если дело касается сцены - у нее совсем крыша слетает, но она не заслуживает такой травли. - Я отвезу тебя, - как-то слишком понятливо кивнул отец.

***

Ко второму уроку перевозбужденный гул голосов совсем стих. В какой-то момент одноклассникам надоело мусолить одну и ту же тему, поэтому вместо имени Фурины в разговорах все чаще стали фигурировать слова: «экзамены» и «контрольная». Нёвиллет чувствовал себя натянутым тросом. Вроде бы он собран и сдержан, даже умудрился решить задачу по геометрии, стоя у доски, но при этом каждая его вторая мысль возвращалась к Фурине, а вдруг случится что-то из ряда вон выходящее - он непременно сорвется. Ее не было в школе. К концу первого урока Нёвиллет заметил, что и Фокалорс в школе не было, хотя отсутствие Фурины ощущалось едва ли не каждой клеточкой тела. С Ризли Нёвиллет не спешил даже здороваться, потому что нервный Ризли обычно начинает паясничать, высасывая нервы из окружающих. - Я этому Лютеру лицо разобью! - чавкал Ризли, пока Нёвиллет в сотый раз за утро перечитывал статью с Фуриной, всматриваясь в фотографию, пытаясь по кадру понять, о чем эти двое говорили. - Знаешь, что он выдал? - Что? - Мол, растяжка у Фурины хорошая, сможет себе дорогу в индустрию проложить! А я ему говорю: «Нет, до уровня твоей мамаши Фурине далеко», а он, знаешь, что ответил? - Что? - Что якобы она и меня охмурила! - Феноменально. - А ты чего молчишь?! - взорвался Ризли. - Тебя эта ситуация вообще никак не касается?! Сидишь весь такой серьезный, новости свои читаешь! Фурину обижают, ало-о! Нёвиллет поднял тяжелый взгляд на друга - тот моментально успокоился. - Меня все это бесит не меньше твоего, - ответил Нёвиллет. - Но если начнем массовые драки из-за этого бредового слуха, только усугубим положение Фурины. Она и так на взводе из-за репетиций, если из-за каких-то наших неправильных действий пострадает ее постановка - Фурина пострадает от этого только сильнее. Ризли скривился: - Нельзя так. Она наш друг. За друзей нужно сбивать кулаки в кровь. - Фурина тебе лицо в кровь собьет, если у твоей Эмилии будут ссадины и синяки на видных местах, - к их столику подошла Клоринда. - Нёвиллет прав, - подключилась к ним Навия, - Фурине плевать, что Лютер и другие щебечут за ее спиной. Да и вся эта ситуация уже через неделю забудется. Нам же лучше, если мы не будем провоцировать конфликты. - Неправильные вы друзья, - возразил Ризли. - Мы не дадим ее в обиду, - ответила ему Клоринда. - Но и на рожон лезть не будем. У Фурины всегда будут завистники и недоброжелатели, если будем тратить нервы на каждого - с ума сойдем. Взгляд у Ризли был глупым, пока он смотрел на Клоринду. Ему явно было чем ответить, он явно хотел поспорить, но блеск в глазах при виде Клоринды затуманивал ему разум и спутывал язык. - Ладно, - сдался он. - Но если Лютер опять что-то сморозит, я ему в рот перца насыплю. - Лучше следи, чтобы Фокалорс его ядом не напоила, - кивнула Навия на выход. Нёвиллет обернулся. В дверях школьной столовой стояли Фурина и Фокалорс. Стоило сестрам объявиться, как все разговоры тут же стихли. Что они здесь делают? Разве они сегодня не должны были остаться дома? Взгляд у Фурины был пустым. Ни единой эмоции, кроме выточенного годами практики наигранного спокойствия. А вот в разномастных глазах Фокалорс плясали бесы. Атмосфера в столовой резко изменилась, и виной тому было не появление Фурины. Дело было в убийственном выражении лица ее сестры. Нёвиллет застыл на месте, не убирая пальца с экрана телефона. Он пристально всматривался в сестер, пока те выискивали в толпе друзей. - Почему они не дома? - спросила вместо него Клоринда. - Репетиция, - хмыкнула Навия. - Даже смерть не спасет нас от «Отелло». Фокалорс быстро поймала взглядом Нёвиллета, тот слабо кивнул на это ее специфическое приветствие. Все мысли из его головы тут же улетучились. Как и у всей их компании друзей. В воздухе витало невысказанное: «Сделать что угодно, но не упускать Фокалорс из виду, а если все-таки упустили - придумать такую историю, чтобы у полиции потом не было никаких сомнений в ее алиби». Фурина бегло оглядела их столик, но задержалась на неприлично долгие три секунды на Нёвиллете. Я на твоей стороне, чуть не вырвалось из груди. Я лично позабочусь о том, чтобы твоя репутация не пострадала. Фурина его мыслей не слышала, за что Нёвиллет будет бесконечно благодарить всех существующих в мире богов, потому что, скажи он ей это в лицо, - провалится сквозь землю плясать вместе с демонами Фокалорс. Он так бесцеремонно всматривался в лицо Фурины, как не делал этого все десять лет их «недодружбы». Фурина, казалось, все-таки прочитала что-то в его взгляде. И, пусть рядом с Нёвиллетом было свободно только одно место, Фурина, изменяя привычкам, обогнула стол, чтобы сесть рядом с ним. Нёвиллет едва ли не захлопал в ладоши от счастья. Он пытался убедить себя, что его догадки - отголоски разбушевавшейся фантазии, но что-то внутри него исправно верило в желание Фурины спастись от косых взглядов за его спиной. Фурина остановилась возле него и не спешила садиться. Нёвиллет озадаченно смотрел на нее, пока она не заговорила: - Интересная литература? Натянутое спокойствие в голосе больно резануло слух. Нёвиллет опустил взгляд на горящий экран смартфона, на котором красовались скриншоты утренней статьи. Фурина плотно сжала губы, выжидая ответа, а Нёвиллет как воды в рот набрал. Спустя бесконечно долгие секунды молчания, Фурина развернулась и обошла его стороной, усаживаясь рядом с Фокалорс, которой пришлось потесниться с Навией и Клориндой. - Где Эскофье? - сухо спросила Фурина. Нёвиллет чувствовал себя идиотом. Безмерно глупым человеком. Икаром, приблизившимся к солнцу на слишком опасное расстояние. Нёвиллет заблокировал проклятый телефон и отложил на стол экраном вниз, утыкаясь взглядом в самые отвратительные овощи на свете. - Застряла на кухне, - голос Навии непривычно дрогнул, она с опаской поглядывала на Нёвиллета, который неподвижной статуей застыл над тарелкой с овощами, прикидываясь, что его больше не существует. - Скорая помощь уже в пути? - Нет, - Клоринда кивнула в противоположный конец столовой, где обедали преподаватели, - учительница еще жива. - Славно. Неловкое молчание не прервалось даже когда Ризли решил разрядить обстановку: - Я, кстати, видел недавно как отплясывали Лини и Линетт. Может, попробуем добавить в пьесу что-нибудь танцевальное? Фурина молча глядела куда-то сквозь стол, Ризли взъерошил волосы, думая, что бы еще сморозить, чтобы Фурина соизволила его послать. - Мы ставим «Отелло», а не какой-то дешевый мюзикл, - ответила Фокалорс. - С «Ромео и Джульеттой» можно было бы что-то такое провернуть, но не с «Отелло». - Почему это? - наигранно возмутился Ризли. - Разве не логичнее было бы разбавить атмосферу... - «Отелло» не подходит для такого, - перебила его Фурина. - Да и на музыкальные сцены нужны люди с голосом и выдержкой, а среди нас нет людей, способных так долго выкладываться на всю. И у нас нет столько времени, чтобы так радикально менять нашу постановку. Плечи Ризли заметно расслабились, стоило Фурине заговорить. Нёвиллету почему-то тоже стало немного легче. Однако напряжение никуда не собиралось отступать. Пока Ризли пытался вывести Фурину на жалкое подобие беседы, Нёвиллет все думал, что это он должен быть тем, кто подбадривает Фурину. Ему хотелось вставить свое мнение, хотелось заговорить и привлечь к себе внимание просто для того, чтобы Фурина не посчитала, будто бы ему все равно. А Фурина, то ли чувствуя это, то ли из каких-то своих побуждений, периодически украдкой поглядывала на Нёвиллета. Гул школьного звонка заставил его невольно вздрогнуть. - Все выучили свои реплики? - сразу оживилась Фурина. Взгляд Фурины сразу стал другим - собранным и серьезным, но не без маленькой толики спокойствия. Сильная фиксация на репетиции помогала Фурине отвлечься от других проблем, что несравненно говорило о ней, как о будущем профессионале. Нёвиллет так не мог. Он слабо кивнул, искренне думая, что спрашивали не у него.Точнее, у него в том числе, но едва ли его готовность к репетиции волновала Фурину. В актовом зале дышалось легче, чем на улице. Пока Эскофье, Лини и Линетт отыгрывали роль простых жителей Кипра, а Арлекино зачитывала свои первые строки, Нёвиллет трясущимися руками сжимал листы со своим текстом. Он выучил его наизусть едва ли не в первое прочтение, но мозг отказывался воспроизводить знакомые, но чужие строки. -  Он, как прежде, холостяк или женат? - тон Арлекино был мягок и спокоен. Нёвиллет практически никогда с ней не разговаривал. Слышал от Ризли, что более устрашающей особы нигде никогда не найти. Отчего-то слова Ризли так сильно укоренились в восприятии Нёвиллетом Арлекино, что тот пораженно смотрел на то, как она отыгрывала Монтано, искренне считая, что Арлекино вполне могла бы подойти на роль Дездемоны. Но в голосе Арлекино все равно проскакивали какие-то чересчур строгие нотки, которые не подошли бы такому персонажу как Дездемона. - Женат, да как удачно! На писаной красавице. Мечта, венец творенья, ангел, совершенство! Не передать ни кистью, ни пером... Ирония сочилась сквозь речь Фокалорс настолько отчетливо, что Нёвиллет закатил глаза. Когда кто-то другой заговаривал о красоте Дездемоны, Нёвиллету было все равно, но то, как это делала Фокалорс со своим Кассио, почему-то вызывало испанский стыд. - Фокалорс! - мягко рассмеялась Фурина. - Следи за тоном! На сцене снова появился Лини. - Ну что, вы узнали кто это? - Фокалорс тут же исправилась, перестав паясничать. - Какой-то Яго, поручик генерала, я слыхал, - ответил Лини. Фокалорс - или же Кассио? - Невиллету понравилось, как она вжилась в роль - широко улыбнулась и подошла к краю сцены, обращаясь к пустым сидениям: - Подумайте, как скоро! Быть не может! Неужто он? Вот это быстрота! Похоже, пред красою Дездемоны! Смирились волны, камни под водой и ураган и дали ей дорогу. На этот раз Фокалорс не стала сквозь строки издеваться над Нёвиллетом. Нёвиллета перестало трясти, стоило Фокалорс начать хвалебную проникновенную речь о красоте Дездемоны. Он вышел на сцену одновременно с Фуриной, Ризли и Навией. - Богатство корабля на берегу! - улыбка Фокалорс чуть надломилась, стала более спокойной и - святая дева - доброй. - Опустимся пред нею на колени. Будь доброй гостьей Кипра, госпожа! Благослови господь тебя! С приездом! - Благодарю вас, Кассио, - выдавил из себя как можно правдоподобную вежливую улыбку Нёвиллет. Он бегло осмотрел сцену, - Что мне вы скажете о муже? Играть с Фокалорс в одной сцене было намного легче, чем с остальными. Нёвиллет сам не заметил, как настала очередь Фурины и Ризли перенимать все внимание на себя. - Привет, поручик. Нёвиллета от игры Ризли передернуло. Из богатея Брабанцио Ризли слишком быстро перевоплотился в Эмилию. Нёвиллет незаметно осмотрелся - не один он удивился этому. Ризли - разумеется - выглядел несуразно, пока отыгрывал роль спокойной рассудительной жены Яго, но почему-то Нёвиллет в очередной раз убедился, что Фурина приняла верное решение, отдав Ризли эту роль. - Привет, сударыня, - Фурина глядела на Ризли чересчур нежно, умудряясь при этом сочетать во взгляде холодный огонь обиды. Даже короткий поцелуй в щеку выглядел так натурально, что казалось, будто эти двое действительно женаты. Нёвиллет проглотил выступивший в сознании протест. - Порадуйтесь, что вас губами лижет, - меня отделывает языком, - усмехнулась Фурина. Нет, усмехнулся Яго. Это был первый раз, когда у Нёвиллета был диалог с Фуриной. Он так боялся оговориться, но, стоило ему взглянуть на нее, речь полилась из него, словно вода из родника: - Эмилия совсем не так болтлива, - «в отличие от Ризли», чуть было не добавил Нёвиллет. - Мне лучше знать. Я это изучил, когда ночами спать хочу смертельно. При вас она, естественно, тиха. И к черту посылает только в мыслях. Нёвиллету по тихому смешку Фурины показалось, будто она все-таки прочитала его мысли. - Не заслужила я таких речей, - строго ответил Ризли, вздернув подбородок. Фурина, казалось, сама не ожидала такой отдачи от Ризли. Она начала зачитывать свой отрывок, плескаясь ядом в каждом произнесенном ею слове. Нёвиллет на несколько минут покинул реальность, оказавшись где-то там, в средневековом Кипре, стоя между сгорающим от подавляемого гнева Яго и его несправедливо обиженной женой. Фокалорс тоже выглядела довольной. Но Нёвиллет был готов поклясться, что равновесие в ее сумасбродной голове было вызвано исключительно спокойствием Фурины. - Моя воительница! Нёвиллет вздрогнул, стоило Клоринде заговорить. - Мой Отелло! - тут же отозвался он. Голос непривычно скрипнул, за что Нёвиллет получил первый молчаливый нагоняй от Фурины. После невероятно долгого проникновенного любовного диалога Дездемоны и Отелло у Нёвиллета в голове снова зазвонили колокола. Перенервничал, быстро понял Нёвиллет, отходя за кулисы с Клориндой и Ризли, пока Яго пускал в Родриго свои ядовитые ростки сомнения в невинности Дездемоны. Первая сцена подходила к концу, Нёвиллет на удивление не чувствовал усталости, его даже охватил слабый порыв помочь Фокалорс в их проекте. Занятий у него больше не было, так что потратить один час на просмотр материалов, которые собрала Фокалорс, он мог спокойно. Когда за кулисы ушла Навия, остался последний монолог Фурины. Ризли с Фокалорс о чем-то тихо переговаривались, Нёвиллет хотел к ним присоединиться, но почему-то, вопреки собственным ожиданиям, обернулся на Фурину. - Я сам уверовал, что Дездемона и Кассио друг в друга влюблены.... Нёвиллету эти строки не понравились. Он где-то в закромах сознания понимал, что Фурина голосом Яго говорила о Дездемоне и Кассио, но было что-то в ее тоне, что Нёвиллет сразу же спихнул на свой больной рассудок. Фокалорс тоже притихла, вслушиваясь в слова Фурины: - Хоть я порядком ненавижу мавра, он благородный, честный человек и будет Дездемоне верным мужем, в чем у меня ничуть сомненья нет... Фурина должна была обращаться к зрителям, должна была стоять боком к кулисам, но она зачем-то повернулась, а Нёвиллет замер, стоило их взглядам ласково соприкоснуться: - Но, кажется, и я увлекся ею... Фурина запнулась. Никто не заметил, но Нёвиллет по ее вытянувшемуся лицу понял, что Фурина сбилась. Она закончила свои слова непривычно тихо и сразу же спустилась со сцены к сидениям. - Все молодцы сегодня! Кроме Ризли, - слишком резво крикнула она. - Почему опять я?! - возмутился Ризли. - Чтобы не расслаблялся, - лаконично ответила Фурина. В ту самую секунду, когда репетиция закончилась, а насущные проблемы, поджидающие за пределами актового зала, ждали своего часа, настрой Фурины резко изменился. Она не могла собрать себя в кучу и выглядела настолько сбитой с толку, что Нёвиллет чуть было не пошел за ней, когда она схватила свою сумку и стремительно покинула помещение. Что могло так расстроить Фурину Нёвиллет не знал. Предполагал, что утренняя статья и слухи в школе знатно подгадили ей этот день, но что-то ему подсказывало, что плевать Фурина хотела на слухи с высокой колокольни. И что самое главное - она ушла без Фокалорс. Это заметили все присутствующие, но виду не подавали. Нёвиллет решил, что это знак свыше. У Фурины еще были занятия, а у них с Фокалорс - нет. Учитывая, что занять Фокалорс нужно было катастрофически срочно, Нёвиллет первый нарушил напряженную тишину. - Я собираюсь взять на себя часть проекта. Пойдем в библиотеку, покажешь, что успела сделать. - Не могу, - преспокойно ответила Фокалорс, не сводя взгляда с дверей, словно она ждала, что Фурина вот-вот вернется. - Мою сумку утащила Фурина. Посмотрев на сиденья, Нёвиллет заметил разбросанные вещи ребят: рюкзак Ризли покоился на полу, сумки Клоринды и Навии заняли ближайшие кресла. Только тёмно-синего блестящего аксессуара Фурины коснулся взгляд юноши дольше обычного. Их сестры носили одинаковую модель, единственным отличием были парные подвески с изображениями героев комиксов. Брелок, который висел на ручке сумки Фурины Нёвиллет изучил достаточно хорошо, чтобы сразу его узнать. - Догоним ее, - предложил Нёвиллет. - Все равно нам нечем заняться. Взгляд Фокалорс опасно сверкнул и резанул по Нёвиллету незримым ножом. Он понял, что она скажет, еще до того, как она открыла рот: - Я займу компьютер в библиотеке. А ты принеси мою сумку. Спрашивать Нёвиллет не стал, знал, что Фокалорс отшутится или придумает причину, по которой за Фуриной должен пойти именно он. Нёвиллету до сих пор было стыдно за инцидент в столовой, и кроме как на сцене, притворяясь Дездемоной, он не знал, как еще посмотреть Фурине в глаза. Но близился звонок на урок, а врываться прямо на занятие, требуя от Фурины сумку Фокалорс, Нёвиллет не хотел. Он спустился со сцены, аккуратно взялся за ручки сумки Фурины, словно аксессуар мог его обжечь. Каким-то магическим образом Нёвиллет знал, что у Фурины литература. Ради приличия он должен был спросить, какой у Фурины урок у Фокалорс, но попросту забыл, что уже достаточно долгое время притворяется, что не замечает Фурину. Он быстро пересек школьный коридор, ловя на себе десятки заинтересованных взглядов. Как же ему не хотелось привлекать внимание незнакомых ему людей. Едва ли сумка Фурины в его руках была этому виной. Стоило ему войти в класс литературы, как Нёвиллет понял, что уточнить занятие Фурины у Фокалорс все-таки стоило - Фурины в классе не было. Зато была девочка, с которой Фурина всегда сидела за одной партой на несмежных с другими ее друзьями уроках. Нёвиллет не помнил ее имени, просто подошел к парте протягивая сумку. Девушка, поняв его без слов, неопределенно пожала плечами: - Она еще не вернулась с репетиции. Поставь здесь, мы все равно вместе сидим. Нёвиллет нахмурился - куда могла пойти Фурина? В уборную? Или в столовую? Может, заметила, что перепутала сумки, и вернулась в актовый зал? Под ложечкой засосало. Нёвиллет оставил сумку Фурины на парте, сам вышел из класса и поспешил в библиотеку, где его должна была ждать Фокалорс. - Это все? Нёвиллет резко остановился, услышав надменный тон Фурины за углом. - Ты что-то еще хотела услышать? - Обозвал шлюхой, напомнил о всех моих якобы интрижках, даже умудрился настроить ребят из драмкружка против меня. Я читала утренний чат, признаться, не ожидала, что бывшие «коллеги»... - Фурина ядовито процедила последнее слово, - так меня презирают. - Не ты ли виновата в этом? - едко усмехнулся незнакомец. - Если бы не ты, мы бы остались в твоем долбанном кружке, вот только с тобой находиться в одном помещении невозможно. - Вы сделали свой выбор, - беззаботно и легко ответила Фурина, будто бы уход других участников группы никак на ней не отразился. - Мы ведь расстались на доброй ноте, почему же сейчас ты так вцепился в эти слухи, Лютер? Нёвиллет дернул щекой. Тот самый Лютер. Как Нёвиллет не узнал его по голосу? Стоило ли позвать Ризли? Он быстро разберется с Лютером, да и в таких делах от Ризли пользы больше, чем от Нёвиллета. Нёвиллет в своей жизни ругался раз десять. И то девять из них препирался с Фокалорс. Внутренний голос услужливо дал ему характеристику: «мямля». - Слухи ли? - недвусмысленно намекнул Лютер. - Все еще ущемляешься из-за моего отказа? - фыркнула Фурина. - Нашла, что вспомнить, - резко ответил Лютер. - Да и хорошо, что ты не пошла со мной на свидание. Мало ли, подцепил бы от тебя заразу... - Думаешь, в этом мире найдется девушка, которая согласится тебе дать? Сомневаюсь, что с тобой даже за деньги захотят переспать. - Я бы ответил, что это твоя работа - спать с мужчинами за деньги, но... Нёвиллет не выдержал. Он вышел из-за угла, стараясь говорить как можно строже: - Лютер, тебе не кажется, что ты перегибаешь? Самодовольная улыбка Фурины исчезла, стоило ей увидеть Нёвиллета. Тот встал перед Лютером и сверлил его холодным непроницаемым взглядом. Лютер не доставал ему даже до носа, Нёвиллет сам по себе был очень высоким, даже стройным, но едва ли он мог похвастаться такими же мышцами, как у Ризли. Да и Нёвиллет не из таких. Он привык не вступать в конфликты, и зачастую обходил их стороной. Но ради Фурины Нёвиллет был готов открывать для себя новые горизонты. - Нёвиллет? - удивился Лютер. - Пришел защищать сестричку своей девушки? - Извинись, - спокойно ответил Нёвиллет. - И вали нахрен отсюда. - Или ты умудрилась и с ним переспать? - Лютер взглянул на Фурину через плечо Нёвиллета. - Друг, я бы проверился на твоем месте. Такие, как Фурина... - Мы не друзья с тобой, - ответил Нёвиллет. - Не обращай на него внимание, - голос Фурины дрогнул. - Мужское эго хрупче фарфора. Ой... о чем это я? В Лютере ведь нет ничего мужского... Взгляд у Лютера потемнел, Нёвиллет слышал от Ризли, что тот в младших классах был тем еще драчуном. Нёвиллету бы не хотелось усугублять ситуацию, как минимум потому что он знал, что в драку не полезет. Отец всегда говорил, что нужно любую проблему решать разговорами, а кулаки применять в исключительных случаях защиты. Однако что-то внутри Нёвиллета с тихим грохотом разбилось. Ему показалось, что плотина из вечных тяжелых «Нет» разрушилась. Нёвиллет в принципе потерял свое начало, а где он заканчивался - он тоже уже не понимал. Уголки губ Лютера опасно поползли вверх: - Фурина, тебе бы помолчать. - Ты разговариваешь сейчас со мной, - перебил его Нёвиллет. - Не с Фуриной. Или у тебя смелости хватает только девочек обижать? - Предупреждаю один раз: смени тон, иначе проблем не огребешься. - Или что? - с ледяным презрением усмехнулся Нёвиллет. - Родителям пожалуешься, что я не дал тебе издеваться над Фуриной? Лютер разозлился, он подошел ближе к Нёвиллету. - А ты у нас весь такой праведный. Даже к побитой собаке сочувствие проявляешь. Благородно. Фурина позади резко зашевелилась, послышался звук расстегивающейся молнии, но звук тут же прекратился, вероятно, Фурина осознала, что все это время держала в руках сумку Фокалорс. - Стой на месте, - рыкнул ей Лютер, - мы не договорили. Нёвиллет уверенно шагнул вперед, Лютер отшатнулся. - По-хорошему, - процедил Нёвиллет, - свали, откуда появился. И не доставляй Фурине проблем. - Как мы заговорили, - усмехнулся Лютер. - Думаешь, ты способен здесь кого-то напугать? - голос Фурины стал жестче. - Думаешь, твои угрозы не вызывают смеха? Ты жалок, - Нёвиллет вздрогнул от ее тона. А Фурина и не думала останавливаться: - Строишь из себя тут хрен пойми что. Настолько заняться нечем? Лютер посмотрел на нее, как на умалишенную: - Спряталась за спиной Нёвиллета, и думаешь, что тебе можно все? - А что ты сделаешь? Ударишь меня? - Марать еще руки об тебя, - отмахнулся Лютер. Его лицо вдруг просияло. - Ну, если тебе такое нравится... По короткой истеричной усмешке Фурины, Нёвиллет понял, что сейчас она либо пошутит про мать, как ее учил Ризли, либо выдаст что-то, за что ее действительно припечатают к стенке. - Фурина, возвращайся в класс, - Нёвиллет не хотел разговаривать с ней с тем же тоном, с которым он разговаривал с Лютером, и от резкой смены интонации его голос совсем охрип. - Это тебе пора, Нёвиллет, - ответил ему Лютер. - Какой же ты настырный, - злобно вздохнул Нёвиллет. - Чего ты добиваешься этим? Крутым ты не кажешься, бояться тебя - себя не уважать. Тебя так задело, что Фурина тебе отказала? Или неймется от того, что ты - полное ничтожество на ее фоне? Что с лицом? - губы Нёвиллета расползлись в едкой ухмылке. - Правда глаза колит? Сколько лет ты провел на сцене? Сколько индивидуальных занятий с учителями актерского оплатил твой отец? Тебя даже в школьных постановках играть дуб не допускают... - Нёвиллет слышал это от Навии, пока они перебрасывались словами с Ризли, не знал, правда это или нет, но - судя по багровеющему лицу Лютера - вероятно, что да. - Я понимаю, проигрывать достойно - удел сильных личностей, это не для таких, как ты. Будь добр, засунь свой комплекс неполноценности себе в жопу. Фурина явно не виновата, что ты уродился такой бездарностью... В глазах на мгновение потемнело. Нёвиллет даже не понял, что произошло, лишь крик Фурины умудрился вернуть его в реальность. - Ты что творишь?! Фурина подскочила к Нёвиллету, протискиваясь между ним и Лютером, который резко схватил Нёвиллета за грудки. Нёвиллет был готов к тому, что ему врежут, но удар Лютера даже спустя несколько секунд отдавался звоном в ушах. Челюсть свело, во рту чувствовался неприятный кровяной привкус. Язык прокусил - понял Нёвиллет. - Повтори, что сказал! - Лютер замахнулся для второго удара, Нёвиллет на каких-то внутренних рефлексах, наличие которых он у себя раньше не замечал, закрыл двумя руками голову Фурины. И хотя Лютер даже не думал трогать Фурину, Нёвиллет почему-то первым делом думал о ней. Второго удара не последовало - Лютер вдруг понял, что сорвался, и резко отступил назад. Смотрел он осоловело, сквозь туман, Нёвиллету на секунду показалось, что Лютер не хотел его бить и сам испугался своей реакции. - Что у вас здесь происходит?! - в коридоре показался учитель Цезарь. Заметив замершего статуей Нёвиллета, кричащую проклятия Лютеру Фурину, и самого Лютера, учитель сердито крикнул: ‐ Живо к директору! Все трое! Нёвиллет головой понял, что произошло, но тело отказывалось подчиняться. Цезарь же отцу позвонит! Как ему объясняться перед ним? Ладно еще хватило мозгов самому в драку не лезть! А вдруг отец разозлится? Его же ни разу не вызывали в школу... А Фурина? - Фурина здесь не причем, - протараторил Нёвиллет. У нее и так проблем много, если об этой драке узнает вся школа, если все поймут, что Фурина в этом замешана - ее же еще больше грязью будут поливать... А Эгерия? Как она отреагирует? Ей нельзя знать... - Я сказал: к директору, - с нажимом повторил учитель, - Быстро! - Нёвиллет прав, - спустя бесконечно долгие десять секунд кивнул Лютер. - Фурина мимо проходила. Нёвиллет опустил взгляд на Фурину - та даже не поворачивалась к Лютеру, казалось, ей совсем плевать на то, что этот гад пытался ее прикрыть. Фурина с немым ужасом осматривала лицо Нёвиллета, тот потянулся к скуле и сразу же болезненно сощурился, стоило прикоснуться к месту удара. Коридор начал наполняться пришедшими на шум учениками. Взгляд наткнулся в толпе на дьявольские разномастные глаза. Стоило Фокалорс выйти из окруживших их учеников, как все разом перестали перешептываться. Глаз Фокалорс задергался, стоило ей рассмотреть лицо Нёвиллета, она мазнула взглядом по Лютеру, тот пытался стоически выдержать его натиск, но все же невольно сжался. - Фокалорс, - нарушил тишину Цезарь. - Если память мне не изменяет, у Фурины сейчас урок. Убедитесь, что ваша сестра без приключений дойдет до кабинета, и можете быть свободны, - Нёвиллет подавил облегченный выдох. - Вы двое, - Цезарь кивнул Нёвиллету и Лютеру, - за мной.

***

- Месье Цезарь, уверяю вас, я поговорю со своим сыном, больше такого не повторится. Отец Лютера приехал в школу раньше Сциллы. Нёвиллет ожидал, что Лютер свесит всю вину на него, что Нёвиллету непременно придется отстаивать свою точку зрения до приезда отца, но первым делом получил скупое искреннее извинение от самого Лютера. Нервы Нёвиллета сгорели все до основания. Ему казалось, что в его теле не осталось ни одного нервного волокна - настолько он был спокоен. - Вы должны понимать, что драки в нашей школе не приемлемы, - строго ответил директор школы. - Мы не можем оставить этот инцидент без внимания. В качестве наказания Лютер будет оставаться после занятий и помогать служебному персоналу убирать помещения следующие две недели. - Это разумное и справедливое наказание, - кивнул отец Лютера. Нёвиллет с интересом смотрел на то, как Лютер, набрав в рот воды, стоял возле своего отца и выслушивал нагоняи от учителя Цезаря и директора. - Нёвиллет, - обратился к нему мужчина. - Мой сын извинился за то, что ударил тебя? - Да, - ровно ответил он. - Мы уладили наш конфликт. Нёвиллет кинул недвусмысленный взгляд на Лютера, тот, прекрасно поняв его без слов, серьезно кивнул. Этот странный Лютер, пусть и был говнюком, но повел себя достаточно взросло для человека, оскорблявшего Фурину за углом. Нёвиллет единственный получил в лицо, но почему-то ему казалось, что Лютер пострадал сильнее всех. Тот буравил глазами свои ботинки, его явно не волновала ситуация и наказание - он принял их без сопротивлений. Возможно, Лютер понял, в чем именно был не прав. А отец его на последок несильно треснул сыну по затылку: - Разве я таким тебя воспитывал? Как ты мог оскорбить девочку? - Мне жаль, - ответил Лютер. - Иди, - мужчина указал на дверь. - Извинишься и перед Фуриной. А я дождусь месье Сциллу. Нёвиллет проводил Лютера взглядом. На душе вдруг стало так пакостно. Нёвиллету завидно. Отец крайне редко отчитывал его, хотя в такие инциденты Нёвиллет никогда не попадал. Странно было наблюдать за тем, как взрослый мужчина ругает своего ребенка, при этом умудряясь показывать ему свою искреннюю любовь и заботу. Наверное, в нормальных семьях принято решать проблемы вместе и направлять сбившегося с пути члена семьи на верный путь. Спустя несколько минут в кабинет директора влетел Сцилла: - Простите за опоздание, приехал, как только смог. Опоздание отца всего лишь на двадцать минут можно было считать личным рекордом. Тот, найдя взглядом Нёвиллета, тут же подскочил к нему: - В драку влез? Куда еще ударили? Голова не кружится? - Все в порядке, - ответил Нёвиллет. - Да какое «в порядке»?! - возмутился отец. - Это так школа обеспечивает безопасность учеников?! Нёвиллету стало мерзко от самого себя. Разумеется, отец его любит, разумеется, он делает все, что от него зависит, чтобы обеспечить Нёвиллету стабильную жизнь без всяких нужд. Разве стал бы он так волноваться, если бы не любил его? - Месье Сцилла, - прокашлялся директор, - Конфликт между вашим сыном и Лютером произошел из-за девочки. Лютер сильно обидел ее, а Нёвиллет вступился, за что получил по лицу... - И мы с моим сыном приносим за этот инцидент искренние извинения, - вмешался отец Лютера. Сцилла нахмурился, бросил строгий взгляд на мужчину, затем на директора: - Я так понимаю, всему виной утренняя статья с Фуриной. - Вы правы, - ответил Цезарь, - но я могу вас уверить, что мы сделаем все, что от нас зависит, чтобы на Фурине и Фокалорс эта статья никак не отразилась... О тесной связи Сциллы и Эгерии знали практически все. Эгерия не раз появлялась на родительских собраниях, интересуясь успехами в учебе не только дочерей, но и Нёвиллета. А Сцилла не один десяток раз забирал сестер со школы, чтобы отвезти их домой. В какой-то мере Нёвиллет мог положиться на Эгерию, возможно, в глубине души признавал ее второй родительской фигурой, но едва ли мог назвать ее матерью. Фокалорс говорила о Сцилле примерно так же. Она однажды призналась, что если бы не отец Нёвиллета, то они с Фуриной не смогли бы стать теми, кем являются. Нёвиллет не знал, за какие заслуги они так любят его отца, но был рад, что он помогает им. Правда, как Сцилла им помогает, он не понимал. - Вижу я, как вы делаете все, что от вас зависит, - Сцилла осмотрел лицо Нёвиллета, затем ласково потрепал сына по волосам. - Эгерия знает о драке? - Фурина не виновата, - выпалил Нёвиллет. - Незачем тревожить тетю... Осознав, что он лезет туда, куда не следует, Нёвиллет замолчал. Брови отца поползли вверх, тот озадаченно смотрел на него, но быстро собрался с мыслями и шепнул: - Нёвиллет, подожди меня у машины. Нёвиллет не помнил, попрощался он с учителями или нет. Он вышел за дверь кабинета директора, глубоко и тяжело вздыхая. Ему в последнюю очередь хотелось хоть как-то показывать свое отношение к этой ситуации, но остатки ярости все еще плескались в его подсознании. Отец догадался. Слишком часто в последние дни спрашивал о Фурине. Да и Нёвиллет не раз заговаривал о ней между делом. Не хотелось ничего и никого слушать. Отец ведь влезет. Спросит прямо, а что Нёвиллету ответить? А если начнет звать Фурину в гости чаще? Или начнет давать свои советы? Нёвиллет недовольно дернул щекой, заворачивая к лестнице. Левая половина лица все еще болела, нужно приложить что-нибудь холодное. Синяк, конечно, можно скрыть пудрой или тональным кремом - Фокалорс ему поможет, она в этом разбирается лучше, но как теперь показываться Фурине? Она уже должна была догадаться. Хотя, будь на его месте Ризли, то тот бы не оставил от Лютера и мокрого места. Нёвиллет ведь тоже хочет считать себя ее другом. Он ведь ей не нравится. Как такой, как он, вообще может кому-то понравиться? Он постоянно молчит, даже шутить смешно не умеет, а Фурина любит смеяться. Ризли говорит, что девушкам нравятся парни, которые могут разрядить обстановку, а Нёвиллет умеет только напрягать. Всю дорогу до дома Нёвиллет старался молчать и не привлекать внимание отца. Косые взгляды Сциллы говорили громче слов, Нёвиллет искренне пытался их игнорировать. - Скажи честно... - неловко протянул гласные отец, завязывая еще более неловкую беседу. - Тебе раньше не приходилось драться? - Что? - Нёвиллет удивленно вскинул брови. - Я не знаю, как растолковать этот вопрос. Просто хотел нарушить тишину, - признался отец. Нёвиллет промычал что-то нечленораздельное в ответ. - Эгерия всю жизнь шутила, что породнимся однажды, но я не ожидал, что так. Нёвиллет подавился воздухом - он успел немного расслабиться после глупого вопроса Сциллы, но тот быстро напомнил, что рядом с собой терять бдительность не стоит. - Я не... Нёвиллет сам не понимал, что именно он «не», но сам был не против узнать. - Мне страшно от одной мысли, что Эгерия станет моей родственницей. Хотя я очень рад. Я в целом так все про вас с Фуриной и думал. - Пресвятые... - схватился за переносицу Нёвиллет. - Прекрати... - Прости, знаю, нежный возраст, все такое сложное... - задумчиво отозвался отец, сворачивая с шоссе в сторону спального района. - Ты мне очень меня напоминаешь в юности. Я, правда, раздолбаем был. Мне повезло, что эта твоя сдержанность у тебя от мамы передалась. Твои бабушка и дедушка меня в твои годы где только не вылавливали, лишь бы я хотя бы на одну ночь дома появился. Ну, знаешь, ветер в голове, хотелось приключений... Эгерия меня все время доставала с учебой, потому что Ремус без меня отказывался ходить даже на олимпиады... Отец редко заговаривал о прошлом. Насколько Нёвиллет знает, мать отец встретил еще в начальных классах и все время убивался по ней, пока она не согласилась пойти с ним на свидание. Знает Нёвиллет это, разумеется, с рассказов родственников. Уход матери слишком сильно ранил их обоих, и если Нёвиллет с годами свыкся, что матери он оказался не нужен, то Сцилла до сих пор тоскует. Нёвиллет почему-то все время думает, что было бы славно, если бы отец нашел себе кого-нибудь, но едва ли у отца бывает свободное время даже на родного сына. - Дядя Ремус? - тут же притворно оживился Нёвиллет. - Тетя Эгерия и Ремус были знакомы? - Да лучше бы не были! - рассмеялся Сцилла. - Мы учились в средних классах вместе. Эгерия была страшной заучкой. А Ремус был одарен с пеленок. За что бы он ни взялся - все у него получалось с первого раза и хорошо. Они постоянно конфликтовали и соревновались за первенство в школе. Сначала они много раз ругались и меня в свои конфликты втягивали, но потом эта вражда почему-то превратилась в крепкую дружбу. Мы втроем даже в один университет поступили. И все у нас было хорошо... Отец остановился у подъезда, но не спешил парковаться, настолько глубоко ушел в себя, что начал бездумно тарабанить пальцами по рулю, отбивая какой-то свой ритм. - Почему вы поругались? - спросил Нёвиллет. - Потому что Ремус оказался говнюком и подонком, - легко ответил Сцилла. - Мы с твоей мамой тогда уже встречались. На последнем курсе университета мне предложили выгодную подработку. Так уж совпало, что нас троих друзей пригласили в одну компанию. После учебы мы остались там работать, понемногу осваивались, примирялись с новыми социальными ролями... Ремус всегда вынашивал великие идеи, но в тот раз он предложил сорвать куш: создать свое агентство и продвигать молодых звезд. Тогда эта индустрия только набирала охваты, в нашем городе было несколько таких компаний, мы боялись конкуренции, но план Ремуса был безупречен. Мы втроем взялись за это дело, нам, правда, пришлось влезть в огромные долги, но мы были убеждены, что все окупится. В какой-то момент Эгерия начала сливаться. Дела наши шли в гору, ты вот-вот должен был родиться, я не замечал ничего вокруг, только и думал, что о работе, да и о маме твоей... Я даже не сразу заметил, что Эгерия куда-то пропала. Ремус сказал, что Эгерия решила уехать в другой город, что она отказалась с нами работать. На мои звонки она не отвечала, а общие друзья пожимали плечами. Я не придал этому никакого значения, у меня тогда родился ты, и я сам подумывал открыть свое дело. А потом как по накатанной: твоя мама ушла, ты начал чаще болеть, проблемы с бизнесом... Я опомниться не успел, как прошло восемь лет. Сцилла замолчал. Он крупно вздрогнул, когда засигналила машина сзади. Освободив дорогу и припарковавшись, Сцилла продолжил: - Ты в тот день слег с лихорадкой. А мне нужно было уехать на форум... Пришлось дать тебе лекарства и оставить тебя на Ремуса. К тому моменту я уже и забыл про Эгерию. Если бы не форум для предпринимателей, на котором отвратно кормили, мне бы не пришлось искать любую ближайшую забегаловку, где я бы не встретил Эгерию. Ты не поверишь, как я удивился, увидев ее за прилавком в булочной. Она была мне не рада, я даже сначала подумал, что она смущается своей работы. Но потом в зал выбежали две девочки, которые были так сильно похожи на саму Эгерию, что все встало на свои места. Фурина и Фокалорс были твоего возраста, и я припомнил, что у Эгерии был парень, когда мы заканчивали учебу, просто я с ним особо не общался. Что удивительно, Ремус не сказал мне, что тот парнишка бросил Эгерию после того, как мы открыли агентство. И что Эгерия была все это время была беременна - тоже. Он просто воспринял Эгерию слабым звеном, которое бы потянуло наше дело вниз, потому что я бы не остался в стороне. Сам готовился стать отцом, узнал бы о ситуации Эгерии - бросил бы все силы, чтобы помочь ей. Не знаю, почему он посчитал, что это навредило бы нашему делу, но у него жилка предпринимательская сильная - если его что-то смущает, то это что-то обязательно встанет нам поперек горла. Может, он побоялся, может, он так пожалел Эгерию, потому что ей не составило труда открыть прибыльное небольшое заведение, имея на руках двух детей, не имея при этом помощи со стороны. А нам с ним пришлось отдавать все нашей работе, жертвуя личной и семейной жизнью... Отец глубоко вздохнул, переводя дух. Нёвиллету очень хотелось его приободрить, сказать, что сейчас все у всех хорошо, но сначала решил дослушать его. - Когда я узнал, что Ремус кинул Эгерию, я ему врезал. А потом устроил Эгерию к себе. Знаешь, Эгерия ведь действительно всегда шутила, что мы с ней породнимся. Ее столько раз сводили с Ремусом, что она всегда громко отвечала, что скорее со мной сойдется, чем с этим недоумком. Обидно, что я не видел как Фурина и Фокалорс подрастали. Может, появись Эгерия с девочками в наших жизнях чуть раньше - тебе бы не пришлось все детство провести в одиночестве. - Не вини себя, - глухо отозвался Нёвиллет. - Ты делал, что мог для меня. - Я даже не знаю, кто научил тебя так искусно лгать, - отец снова ласково потрепал Нёвиллета по макушке. - Выходит, Эгерия ненавидит Ремуса? - решил сменить тему Нёвиллет. - А утренняя статья... - Ремус сам давно понял, что натворил. Он очень много раз пытался извиниться перед Эгерией. Оказывается, он пытался это сделать даже когда мы с ним дружили. Просто Эгерия не из тех, кто прощает. Она считала Ремуса другом, а он ее бросил в тяжелый момент. Она просто не хочет, чтобы Фурина наступила на те же грабли. - Но у Фурины всегда будет поддержка, - возразил Нёвиллет. - Это так, - кивнул Сцилла. - И Эгерия это понимает. Думаю, Ремус решил ненавязчиво предложить Фурине свое покровительство после школы. Все-таки она талантлива, ни одно агентство такой кадр не упустит. Для Ремуса, конечно, этот акт является попыткой искупления, но и денег он заработает не мало. Хитрюга... - рассмеялся отец. - Но это уже их разборки. Простит Рема Эгерия или нет - это уже ее дело. Вспомнив утренний разговор отца по телефону, Нёвиллет спросил: - Ты виделся с Ремом сегодня? Брови Сциллы удивленно поползли вверх: - Откуда ты знаешь? Да, мы виделись. Знаешь, он правда изменился. Думаю, Эгерия рано или поздно это поймет. В любом случае, Фурина - не Эгерия. Рано бояться того, что еще не произошло, да и вряд ли произойдет. Нёвиллет кивнул, мысли то и дело возвращались к Фурине. Если отец сказал, что волноваться не о чем - значит следует ему довериться. Телефон в кармане завибрировал. Нёвиллет нехотя достал его из кармана, заметив аватарку и ник Фурины, он тут же улыбнулся. «Я все понимаю, у тебя шило в одном месте, когда дело касается уроков, но, кажется, я уже говорила, что над проектом будет работать только Фокалорс». Следом прилетели новые сообщения: «Не вздумай ей помогать!» «И репетируй больше перед зеркалом! И учи все дома! Думаешь, я не заметила, как ты пытался выучить текст перед выходом на сцену?» Нёвиллет принялся печатать ответ, хотел ответить что-то остроумное и емкое, но новое сообщение выбило из него умение печатать. «Спасибо, что заступился. Знаю, ссоры и драки - не твое. Хочешь, я буду гримировать тебя по утрам?»