Тот, кто молчит

Кейске лежал на кровати, закинув руки за голову. В потолке треснула старая трещина — он следил за ее изгибами, но вместо них видел другие линии: — Тонкие морщинки у глаз Такуми, когда тот щурился от света фонаря... — Как его карие глаза становились янтарными под уличными огнями, будто наполняясь теплом... — Легкая тень ресниц на щеках, когда он опускал взгляд... Кейске резко перевернулся на бок. "Черт". Он потянулся за телефоном — новое сообщение от Такуми: "Доктор Сато ответил. Завтра в 14:00." Кейске уставился на экран. Его пальцы сами потянулись к фото в галерее — случайный снимок, сделанный неделю назад: Такуми у озера, с неловкой полуулыбкой. Сердце стукнуло так сильно, что перехватило дыхание. "Так вот как это... Черт. Черт!" Семейный ужин. — Кейске, ты вообще слушаешь? — отец стукнул вилкой по тарелке. Он вздрогнул. Перед ним остывал суп, в который он бессмысленно тыкал ложкой уже десять минут. — Да, конечно. Рёсукэ приподнял бровь: — Тогда повтори, о чем я только что говорил. Тишина. Мать аккуратно положила руку на его лоб: — Ты заболел? Кейске отстранился: — Просто устал. — От чего? — Рёсукэ намеренно медленно отрезал кусок рыбы. — От того, что пялился в телефон весь день? Или от ночных поездок к определенному кому-то? Ложка со звоном упала на тарелку. — Заткнись. Отец поднял голову: — О ком речь? — Ни о ком! — Кейске вскочил, чуть не опрокинув стул. — У меня дела! Он выбежал во двор, к гаражу. Сердце бешено колотилось — не от злости. От осознания. Рёсукэ появился через пять минут с двумя банками пива. — На, — протянул одну. — Так кто она? Кейске взял банку, раздавил в пальцах. Пена брызнула на ботинки. — Не "она". Брат замер. Потом медленно кивнул: — Понятно. Они молча смотрели, как закат красит их RX-7 в рыжие тона — точь-в-точь как глаза Такуми при свете фонарей. В 23:17 Кейске отправил сообщение: "Заеду за тобой в 13:30. Не опаздывай." Такуми ответил через минуту: "Не буду." И ниже, после паузы: "Спасибо." Кейске прижал телефон к груди. Завтра. Завтра они начнут менять всё.