Эхо разрушенной петли

Эмилия закрыла свой дневник. За окном сгущались сумерки 3 сентября — вечного дня, который стал для неё вторым шансом. Она погасила свечу щелчком пальцев, поглотив пламя крошечным сгустком тьмы, и вышла в коридор. Дом дышал. В подвале глухо бубнил Енох, споря с очередным гомункулом; наверху слышался топот Бронвин, тащившей огромный сундук просто потому, что ей захотелось сделать перестановку. У лестницы Эмилия чуть не столкнулась с Эммой. Та не шла, а буквально плыла в воздухе, едва касаясь носками туфель ковровой дорожки. Её свинцовые ботинки стояли у двери, и без них Эмма казалась невесомым призраком, чьё платье колыхалось от невидимого сквозняка. — Ой! Прости, — Эмма неловко взмахнула руками, чтобы восстановить равновесие. — Трудно маневрировать в узких коридорах, когда за спиной нет открытого неба .— Ничего, — улыбнулась Эмилия. — Куда ты так спешишь? — На крышу. Мисс Перегрин разрешила нам посмотреть на звёзды перед тем, как петля перезагрузится. Идёшь? Эмилия кивнула. На плоской крыше особняка уже собралась почти вся компания.Вечер перед перезагрузкой Оливия сидела на самом краю парапета. Её руки были затянуты в длинные перчатки, но даже через плотную ткань Эмилия видела слабое рыжеватое свечение. Девочка-огонь сосредоточенно смотрела на свои ладони, и когда она чуть раздвинула пальцы, между ними заплясали крошечные искры, похожие на рассерженных светлячков. — Красиво, — тихо сказала Эмилия, подходя ближе .— И опасно, — отозвалась Оливия, не оборачиваясь. — Если я сниму их здесь, я могу случайно поджечь стропила. Эмме везёт — она может просто улететь, если что-то пойдёт не так. А я… я просто сгораю изнутри.Эмилия присела рядом. В её правой ладони зародился мягкий золотистый свет. Она протянула руку, и её свет сплёлся с искрами Оливии. Жар стал мягче, а хаотичное мерцание превратилось в ровное, успокаивающее сияние. — Видишь? — прошептала Эмилия. — Мой свет может поглощать лишний жар.Тебе не обязательно всегда держать это в себе.Оливия впервые за вечер расслабила плечи и благодарно кивнула. На крыше Миллард сидел на трубе (точнее, там сидела невидимая фигура, судя по раскрытой книге, которая парила в воздухе). Он вслух зачитывал записи о повадках местных птиц. Гораций стоял чуть поодаль, поправляя свой безупречный монокль. Его лицо было бледным — сегодня ему снова снились пророческие сны, и он выглядел так, будто решал, стоит ли рассказывать о них остальным. Виктор… вернее, память о нём, незримо присутствовала в тихом вздохе Бронвин, которая смотрела на горизонт, сжимая в руках маленькую каменную фигурку.

***

Внезапно дверь на крышу распахнулась. Вышла мисс Перегрин. В её руках были карманные часы на золотой цепочке. Она выглядела величественно и сурово, но в уголках её глаз таилась глубокая нежность к этим детям, запертым во времени. — По местам, дети, — скомандовала она. — До перезагрузки три минуты. Все замерли. Это был момент, который они проживали тысячи раз, но каждый раз он ощущался как чудо и проклятие одновременно.— Эмилия, — мисс Перегрин подошла к новенькой. — Сейчас мир содрогнётся. Не бойся. Это просто время возвращается в своё гнездо. Енох, который всё это время стоял в тени дымохода, вдруг подал голос: — Главное, чтобы её «тьма» не решила, что время пора остановить навсегда. — Замолчи, Енох, — мягко, но властно оборвала его Эмма, паря над ним. Раздался нарастающий гул. Небо над островом начало закручиваться в спираль. Эмилия почувствовала, как её собственные силы — свет и тьма — отозвались на это мощное движение пространства. Она инстинктивно схватила за руки Оливию и Эмму.Свет Эмилии вспыхнул, создав вокруг детей защитный купол, а тьма окутала их ноги, прижимая к реальности, чтобы вихрь времени не выпил их души.Вспышка! Звук падающей бомбы, который так и не достиг земли. Грохот, сменившийся тишиной.И снова — запах яблок. Снова роса. Снова утро 3 сентября.Новый кругКогда все начали расходиться по комнатам, Енох задержался у двери. Он посмотрел на Эмилию, чьи руки всё еще слабо светились после перезагрузки. — Тот купол… — начал он, глядя в сторону. — Это было… полезно. Птица (он кивнул на мисс Перегрин) не всегда может удержать всё под контролем, если снаружи придут пустоты — Я защищаю свой дом, Енох, — ответила она. — Свой? — он поднял бровь. — Свой, — твердо повторила Эмилия.Енох ничего не сказал, но, уходя, он не закрыл дверь перед её носом, как делал обычно. Он оставил её приоткрытой.Эмилия подошла к окну. Солнце только начинало вставать над морем. Она знала, что завтра (которое на самом деле — сегодня) будет таким же. Но теперь она знала и другое: в этом застывшем мире её свет — это надежда, а её тьма — это щит.> «Мы — странные не потому, что мы другие. А потому, что мы нашли друг друга в мире, который хотел нас забыть».>