Эхо разрушенной петли

Прошло еще несколько недель в бесконечном сентябрьском лете. Эмилия начала привыкать к распорядку мисс Перегрин, к ворчанию Еноха и к тому, как Эмма по вечерам тоскливо смотрела на горизонт, ожидая чего-то — или кого-то.И вот этот день настал. Тот самый, который не был прописан в обычном сценарии петли.

***

Утро началось странно. Мисс Перегрин была необычайно напряжена, её взгляд то и дело возвращался к карманным часам. Эмилия чувствовала это кожей — воздух в петле наэлектризовался. — Дети, сегодня будьте осторожнее у берега, — бросила Имбрина за завтраком. Эмилия вышла в сад. Она увидела Эмму, которая стояла у ограды, вглядываясь в густой туман, отделяющий петлю от внешнего мира. Рядом крутилась Оливия, нервно поджигая сухие веточки в руках. — Он идет, — прошептала Эмма. Её голос дрожал от смеси страха и надежды. — Кто? — спросила Эмилия, чувствуя, как тьма в её ладонях начинает пульсировать, предчувствуя угрозу. — Тот, кого мы ждали. Или тот, кто нас погубит. Из тумана вынырнула фигура. Это был парень. На нем была современная одежда — куртка, кроссовки, — которая выглядела здесь, в 1940-м, как инопланетный скафандр. Он выглядел растерянным, напуганным и совершенно обычным. — Это и есть ваш «особенный»? — раздался за спиной голос Еноха. Он подошел, вытирая руки от глины. — Выглядит как обычный пустоголовый обыватель. Парень замер, увидев их. Его взгляд метался от парящей над землей Эммы к горящим рукам Оливии и остановился на Эмилии, вокруг которой вился легкий черный туман. — Я... я ищу дом, — выдавил он. — Меня зовут Джейкоб. Джейкоб Портман.

***

Мисс Перегрин вышла на крыльцо. Её вид был суров, но в глазах мелькнуло узнавание. — Мистер Портман. Вы опоздали на несколько десятилетий, но всё же успели к чаю. Джейкоба привели в гостиную. Все дети обступили его, как диковинного зверя. * Миллард (невидимый) начал ощупывать его куртку, отчего Джейкоб вздрогнул. * Бронвин с любопытством приподняла край стола одной рукой, проверяя, не упадет ли гость в обморок. * Гораций поправил монокль: «Надеюсь, у него есть вкус в одежде в его времени, потому что это... прискорбно». — И в чем твоя странность, Джейкоб? — спросил Енох, выставляя на стол банку с бьющимся сердцем. — Умеешь ныть громче всех? Или притягиваешь неприятности?Джейкоб опустил голову. — Я... я не знаю. Мой дедушка говорил, что я такой же, как он. Но я ничего не умею. Я не летаю, не горю... Эмилия подошла ближе. Она чувствовала нечто странное. От Джейкоба исходила волна холода, которую не чувствовал никто другой. Это был не холод льда, а холод пустоты. — Он не обычный, — тихо сказала Эмилия. Она протянула руку, и её золотистый свет коснулся плеча Джейкоба. — В нем есть сила, но она не смотрит внутрь. Она смотрит наружу. Туда, где прячутся монстры.

***

Вечером, когда Джейкоб и Эмма ушли к берегу, чтобы поговорить о прошлом, Эмилия осталась на страже у входа в петлю. К ней подошла Оливия. — Ты ему веришь? — спросила Оливия, создавая маленькое огненное кольцо между пальцами. — Я верю своим чувствам, — ответила Эмилия. — Он видит то, чего не видим мы. Даже я, со всей своей тьмой, не могу разглядеть Пустот так, как он.Вдруг из леса донесся крик. Это был не крик боли, а предупреждение. Через мгновение на поляну выбежал Джейкоб. Он задыхался. — Она здесь! — крикнул он, указывая в пустое, казалось бы, пространство леса. — Там! Огромная... с щупальцами! Прямо за деревьями! Дети замерли. Для всех остальных лес был пуст и тих. Только ветки подозрительно хрустнули под весом чего-то невидимого. — Оливия, свет! — скомандовала Эмилия.Оливия вскинула руки, и огромный огненный шар осветил чащу. В этом свете на мгновение промелькнул кошмарный силуэт — серая, склизкая кожа и пасть, полная жадных отростков. — Енох, поднимай своих солдат! — крикнула Эмилия, чувствуя, как тьма в её венах закипает. — Джейкоб, показывай, куда бить! Мы не видим её, но ты — наши глаза!Джейкоб выпрямился. Страх в его глазах сменился решимостью. Он понял: он здесь не гость. Он здесь — единственный шанс на спасение — Прямо по курсу! — выкрикнул Джейкоб. — Десять метров! Она прыгает! Эмилия вскинула руки, выпуская поток чистой тьмы, чтобы сковать невидимого врага, пока Оливия готовила сокрушительный удар пламенем.