Время тишины

***

      Сигарета выскользнула из ее тонких пальцев в пепельницу, где она ее и потушила резкими движениями. Она держала сигарету в руке слишком долго. Пепел слетел с кончика и теперь лежал у нее на коленях. Она потянулась, чтобы смахнуть серую пыль, размазав хрупкую природу истлевшего табака по ткани красной юбки, плотно обтягивающей ее бедра. Она посмотрела на потолочную плитку своего кабинета и стиснула зубы, стараясь вернуть самоконтроль.       Документы в беспорядке лежали перед ней на столе. Она собрала их и бросила в угловой лоток. Взяла телефон и нажала быстрый набор.       Когда трубку сняли, не стала терять времени и перешла сразу к сути разговора: — Есть ли какие-нибудь новости?       — Нет, но сейчас я в мотеле, оцениваю ситуацию.       — Делай все, что необходимо. Просто скажи мне, сработает или нет?       — Похоже, всё подходит. Думаю, сработает. Нам просто нужно пробить одну стену и установить безопасный периметр. Как только объект будет здесь, мы сможем закончить реконструкцию. Это значит, что мы сможем переехать в течение дня.       — Позвони мне для подтверждения.       Она потерла ладонью пульсирующий лоб, повесив трубку. Сделав паузу, достаточную для того, чтобы привести в порядок дыхание, встала, схватила пальто и выключила свет. Замок щелкнул, когда она повернула ключ.       Яркий образ матери на мгоновение заполнил ее мысли.       Она стояла на пороге своего кабинета, закрыв глаза. Что с ней случилось? Где ее мать сейчас? И что заставило ее подумать о матери?       Может, это была та дурацкая психическая чушь, о которой всегда говорила не мама. Может, это она вложила в ее голову возникшую минуту назад мысль?       Она рассмеялась. Безумие.       Ее мать ушла в этот грёбаный цирк много лет назад. По крайней мере, так отец называл Ярмарку чудес.       Он всегда высмеивал мать после того, как она уходила. Говорил, что это не было «мама знает лучше», с Габриэль это было «мама знает все».       Дождь начал бить по тротуару.       Она наблюдала за каплями, вспоминая, что на прошлой неделе читала, что дождь идет со скоростью примерно двадцать семь миль в час.       Она подняла свою маленькую сумочку над головой и побежала к машине. Сев в нее, она открыла бардачок и достала своего «микки» — небольшую серебряную флягу, наполненную десятилетним скотчем.       Сегодняшний напиток будет крепче, чем в большинство других дней.       Дождь звучал как маленький пулемет, когда колотил по крыше. Она держала флягу мгновение, прислушиваясь к ее бульканью. Вода сочилась по ее затылку с мокрых волос.       Алкоголь потерял над ней власть несколько месяцев назад. Она только недавно начала снова. Ее давний и верный друг, «микки», путешествовал в ее бардачке последние несколько дней как раз ради такого момента.       Ее мобильный телефон начал вибрировать. Она закрутила колпачок на фляжке и бросила ее в бардачок, крепко захлопнув его.       — Может быть, в другой раз, — подумала она, отвечая на звонок.       — Алло?       — Это сработает. Сто процентов. Все измерения идеальны.       — Хорошо. Отправь их. Подготовь все к доставке. Ты знаешь, как это сделать. Сделай это тихо. Я хочу, чтобы никто даже не знал, что ты был там. Понятно?       — Я этим займусь.       Она нажала кнопку завершения вызова и бросила телефон на пассажирское сиденье.       Обнаружила, что смотрит на бардачок.       Снова вспомнилась ее мать. Она задалась вопросом, жива ли та.       Представлять, как если бы ее мать знала, что она сделала с оставленным ей трастовым фондом. Если бы только ее мать знала, что она сейчас зарабатывает больше денег, чем трастовый фонд когда-либо давал ей.       Она протянула руку и открыла бардачок.

***