Verso

Первая пара кажется Тэхёну бесконечной. В маске жарко, тяжело дышать и говорить, поэтому, отчитав половину лекции, омега предложил студентам посмотреть фильм по изучаемому произведению, на что те с радостью согласились. Конечно, по сути, для них это просто развлечение, а для Кима возможность немного отдохнуть. Нога болит уже меньше, чем вчера, благодаря фиксирующей повязке на неё можно кое-как наступать, но время от времени она всё равно напоминает о себе неприятной тянущей болью. С губой дела обстояли ничуть не лучше — за ночь она припухла и с утра скрыть ранку за слоем тонального крема не вышло, поэтому пришлось натянуть эту дурацкую маску, в которой по ощущениям можно задохнуться буквально за несколько минут. Ким скользит взглядом по расслабленным студентам: кто-то действительно смотрит фильм, кто-то тихонько разговаривает, а кто-то уже потерял весь интерес к происходящему и уткнулся в телефон. Тэхён ничего не говорит, понимает, что сам сегодня свои обязанности нормально выполнять не может, поэтому приходится довольствоваться тем, что есть. Омега всегда придерживался правила «требуешь — соответствуй», и если где-то не мог соответствовать, то просто не требовал, как сейчас. — Ребята, наше занятие к концу подходит, — Тэ смотрит на небольшие наручные часы, не без труда поднимается со стула. — Можете собираться и идти на перерыв, домашнее задание на семинар вы уже получили. Спасибо за занятие. Студенты начинают неспешно собираться, складывают вещи в сумки и рюкзаки, и в аудитории становится более шумно. Тэхён выключает проектор и складывает в папку свои бумаги, пытаясь не морщиться каждый раз, когда голеностоп пронизывает неприятной болью. Все постепенно выходят в коридор, и когда Ким остаётся один, он наконец позволяет себе опереться обеими руками о столешницу и опустить голову. Он отвёл по факту всего половину пары, а чувствует себя так, будто все шесть. Сейчас достаточно большой перерыв, и его Тэ хочет провести в своём кабинете. Омега быстро складывает все свои вещи в сумку и тащится в коридор. Как хорошо, что сегодня все пары у него проходят на одном этаже… Наступать на больную ногу больно, и Ким слегка прихрамывает, но изо всех сил старается идти как можно ровнее. Он торопливо добирается до кабинета и быстро заходит внутрь, прикрывает за собой дверь. Тэхён ковыляет до рабочего стола и опускается в кресло. По правде говоря, он был вымотан уже с самого утра и до сих пор даже не завтракал. Ким проспал всю ночь в чужой постели, и, на удивление, очень даже спокойно, как будто даже выспался. Чонгука его отказ от завтрака удивил, однако настаивать тот не стал. А вот на том, чтобы поехать с омегой к нему домой, Чон настоял. И уже потом, заходя в свой подъезд, Тэ понял, что будь он один, у него бы точно дрожали колени. А так, когда прямо за тобой идёт крепкий высокий альфа, который уже показал, что может защитить, даже в такие места возвращаться не страшно. Чонгук подождал, пока омега переоденется и возьмёт всё необходимое — после занятий он уедет к брату и поживёт там какое-то время, чтобы прийти в себя, — а потом отвёз в университет. Машина Тэхёна пока что осталась стоять на парковке рядом с домом, так как с такой ногой за руль он бы сесть не смог. Морально Тэ чувствует себя гораздо хуже, чем физически, и скрывать это сложнее — обезболивающего не наглотаешься. Он вздыхает и опускается на стол, подкладывая руку под голову, прикрывает глаза. Ещё и Сокджину всё объяснять… С утра он лишь кратко описал ситуацию, но в подробности не вдавался, не рассказал, что проблема, по которой ему придётся приехать на несколько дней, гораздо серьёзнее. О реакции брата даже думать пока не хочется. Джин точно будет в ярости… Неожиданно в дверь тихо стучат, и Тэхён резко выпрямляется. — Да, войдите! Чонгук заглядывает в его кабинет, встретившись с Кимом взглядом, замирает. — Можно? — Заходи. — Омега делает глубокий вдох и трёт переносицу, пытаясь хоть немного себя в кучку собрать. Чон прикрывает за собой дверь и подходит к столу Тэхёна, осторожно ставит прямо перед омегой стакан с кофе и сэндвичи. — Вот. Вы не позавтракали с утра, а уже обед. — Чонгук садится на стоящий сбоку стул. — Поешьте, ладно? — Чонгук… Не стоило. — Тэхён чувствует, как кончика носа касается любимый кофейный запах и аромат горячих сэндвичей. — Я поел бы после занятий. Чон без особого труда подмечает, каким уставшим выглядит Тэ. И не физически, а морально. Он переживает, не может чувствовать себя в безопасности, о чём говорит бледноватая кожа и тусклый взгляд. Как бы Гук хотел это исправить… — Поешьте сейчас. — Альфа достаёт из рюкзака банку газировки и вскрывает её. — Вы и так не позавтракали. Почему, кстати? Тэхён всё же берёт кофе и, обхватив трубочку губами, делает пару глотков, начинает открывать сэндвичи. Те ещё тёплые, только-только приготовленные. — Если съем что-то с раннего утра, меня будет тошнить, поэтому я не завтракаю, только кофе пью. Да и времени обычно нет. Чонгук понимающе кивает. Подобное не редкость, приятного, конечно, в любом случае мало, однако проблема достаточно распространённая. — Тэхён, как ты себя чувствуешь? — Он придвигается ближе, всматривается в карие глаза. — Я в порядке. — Голос омеги звучит достаточно сухо, и он прокашливается. — Зачем врёшь? Я же вижу, что нет. Тэ задумчиво смотрит на открытые сэндвичи, откладывает их в сторону и сложенные вместе ладони зажимает между бёдрами. Чонгук прав. Он не в порядке. Ким делает глубокий вдох, прикрывая глаза. Почему альфа настолько проницателен по отношению к нему?.. Так сложно что-то скрыть. — Станет легче. Просто надо немного подождать. — Тэхён делает ещё глоток кофе, видит, как на отложенные сэндвичи кивает ему Чонгук, мол, ешь, и всё-таки берётся за них снова. — Это не так важно. — Важно. — Чон подаётся вперёд. — Что с квартирой будешь делать? Тебе нельзя туда возвращаться. Тэ поджимает губы. — После занятий поеду к брату, поговорю с ним. Скорее всего, поживу немного у него, пока что-то не решится. Надо разобраться с хозяином этой квартиры и найти новую… Это всё не так быстро. Омега надкусывает сэндвич, задумчиво жуёт, будто сам размышляет над только что сказанным. Да… Договор заключался на год, а не на полтора месяца, и как бы с этим не было ещё проблем. Хотя Джин вроде говорил, что эта квартира его хорошего знакомого, может, и получится спокойно всё решить. Искать новый вариант, перевозить все вещи и мебель… Тэхён пока что даже не представляет, как это всё осуществит. Он крайне не хочет никого просить о помощи — брат помог ему с жильём, ещё и оплатил всё, и что теперь?.. Его старания пошли прахом. — Если нужна будет помощь с вещами или просто захочешь поехать туда, скажи мне, я поеду с тобой. — Чонгук складывает руки на груди, задумчиво дёргает ногой. Тэхён продолжает есть, долго смотрит на него, понимая, что спорить бессмысленно. Чон в таком не уступит, упрётся и будет доказывать, что без него никак не обойтись. Только вот Тэ должен научиться быть самостоятельным. — Ты со мной как с ребёнком… — Потому что иногда ты действительно напоминаешь мне ребёнка. — Чонгук хмыкает. — Не ешь, много переживаешь, попадаешь в неприятности, и даже несмотря на это, ведешь себя так, будто тебе совсем не больно, и не принимаешь ни от кого помощи. Тэхён не находится, что ответить, опускает голову. Как же Чон его читает… Буквально видит насквозь. Омега всё это время действительно выдавал себя за того, кем не является на самом деле, храбрился, чтобы не выглядеть жалко, но стоило выбить землю из-под его ног — он рухнул ниц и даже не попытался устоять. — Вот видишь… Ты сам это знаешь. — Альфа покусывает вдетое в нижнюю губу кольцо. — Я не пытаюсь тебя контролировать, просто не хочу, чтобы ты себя добивал. Ким поднимает на него взгляд. — Ты слишком много на себя берёшь, Чонгук. — Возможно. — Я твой преподаватель, а ты… — Человек, которому ты не безразличен. — Чон не даёт омеге договорить. — Всё остальное — детали. Да и то, временные. В кабинете повисает тишина, нарушаемая лишь шелестом крафтовой бумаги, Тэхён не знает, что на это ответить. Чонгук не отступает, и омега чувствует, что это ещё принесёт ему немало проблем. Возможно, не сейчас, но позже — точно. Чон больше ничего не говорит, лишь наблюдает за тем, как медленно Тэ ест, запивает сэндвичи своим холодным латте. — Спасибо за еду… Сколько я тебе должен? — Тэ поднимает на альфу взгляд, видит, как тот смотрит на него максимально удивлённо. — Ну… Еда сегодня, вчера, лекарства… Чонгук фыркает. — Ты ещё мне за койко-место деньги предложи. — Если нужно, я заплачу… — Тэхён говорит это слишком непринуждённо, берётся за телефон, одной рукой держа сэндвич. — Только скажи сколько. Альфа вскидывает брови. Он всего лишь пошутил, а Ким принял всё за чистую монету. И как вот с ним шутить?.. Ладно, вероятно, Чонгук перегнул. Он ставит локоть на край стола, подпирает голову рукой, смотрит на омегу с лёгкой улыбкой. — Брось, это просто шутка. Я не банкомат, Тэхён, и не курьер. Я помогал тебе не за деньги, а просто потому что хотел помочь. И мне, если честно, даже как-то обидно от тебя такое слышать. — Прости… — Ким опускает глаза. — Просто это неправильно. — Неправильно — терпеть то, что ты терпел столько лет. А вот помочь на безвозмездной основе лично для меня очень даже правильно. — Он встаёт, одёргивает толстовку и закидывает на плечо рюкзак. — Не переживайте о деньгах, преподаватель Ким, лучше отдохните и придите в себя. Если что, мой номер у вас есть, звоните в любое время. Тэхён поднимается со своего кресла, опирается о поверхность стола. — Чонгук, спасибо тебе. — Омега на мгновение закусывает нижнюю губу. — Если бы не ты, я не знаю, что бы со мной сейчас было. Чон кивает, улыбаясь уголками губ. Ему достаточно простой благодарности, которая значит для него гораздо больше, чем деньги. — Пожалуйста. Не думайте о том, что с вами было бы без меня. Вы не без меня. Увидимся, сонсэнним. Альфа выходит из кабинета и прикрывает за собой дверь, слыша за спиной тихое «увидимся». Чонгук делает глубокий вдох, будто пытается сбросить с плеч накопившееся за последние пару дней напряжение. Тэхён всё ещё не умеет принимать помощь от других, превращает это для самого себя в долг, в обязанность, даже самую простую заботу рассматривает через призму «кому я теперь и сколько должен». И это почему-то… больно. Чон помогал не с целью сделать омегу обязанным. Ему что, так тяжело поверить, что кто-то готов сделать для него что-то просто так? Хотя… Учитывая, как он жил и с кем контактировал… Вполне ожидаемо. Из-за мыслей о Соджуне кулаки сжимаются сами собой. Насколько же Тэхён привык жить в вечной обороне и под постоянным давлением. Чонгук поднимается по лестнице, глядит под ноги, однако мыслями он всё ещё там, в кабинете своего преподавателя по зарубежной литературе. Перед глазами его уставший взгляд и слабая неуверенная улыбка. Ким благодарит за такую ерунду, за то, что альфа должен был для него сделать. Чон хмурится, останавливаясь всего на пару мгновений, пальцами впивается в лямку рюкзака. Он больше никому не позволит обидеть Тэхёна.

***

Хосок заезжает на неширокую тихую улочку, приподнимает лицевой щиток, чтобы найти нужный дом, присматривается, пытаясь увидеть вывеску языкового клуба. Наконец он её находит и паркуется на свободном месте чуть сбоку, глушит двигатель байка и слезает с него. Альфа приехал заранее — до конца занятия, которое ведёт Юнги, ещё минут пять точно. Чон стаскивает шлем и встряхивает головой, откидывая со лба примявшиеся волосы. Он сам изъявил желание забрать омегу с работы, а тот и не был против. О том, что Мин ведёт занятия по английскому у детей и подростков, Хосок узнал совершенно случайно: когда они занимались в библиотеке, и Юнги отошёл за учебником, у него зазвонил телефон — администратор хотела предупредить, что родители просят подвинуть занятие на полчаса раньше. Юн особо не отпирался, рассказал, как есть, хоть и смутился немного. Хосок восхитился. Тут и говорить нечего. Если до этого он был в Юнги влюблён, то теперь он дошёл до какого-то немыслимого обожания. Тот факт, что омега ведёт занятия у детей, почему-то пробрал Хо до глубины души. Интересно, а какой он с ними? Такой же мягкий? Или более строгий? Чаще ругает их или хвалит? По правде говоря, Хосок даже представить не может, чтобы Мин повысил голос, прикрикнул или что-то такое. Альфа очень хотел бы увидеть Юнги в этом амплуа. Хо обращает внимание на то, что тут и родители чьи-то в машинах сидят, кто-то ждёт прямо там, в маленьком холле, кто-то на улице. Когда стрелки на наручных часах показывают ровно восемь часов вечера, в холл начинают буквально высыпаться дети. Наверное, их около десяти человек и, скорее всего, это всё одна группа, так как они выходят из одного кабинета. Следом за ними появляется и Юнги, что заставляет Чона выпрямиться и сделать глубокий вдох. Омега подходит к администратору, о чём-то с ним переговаривается, неловко улыбается, то и дело прощаясь с детьми, которые, уже натянув свои курточки, выходят из языкового клуба. Хосоку кажется, что он от нетерпения начнёт вот-вот на месте подпрыгивать. Ну что так долго можно обсуждать? Наконец Юнги кивает мужчине за столом и направляется к выходу, на ходу надевая куртку, улыбается, смотря прямо на Хо. Альфа перекатывается с пятки на носок, закусив нижнюю губу, делает пару шагов навстречу, не сдерживает тихий смешок, когда видит, как Мин, выскочив на улицу, пытается засунуть руку в рукав, но вечно промахивается. — Привет! — Юнги наконец останавливается напротив, и Хо не может не заметить, как тот светится. — Прости, я чуть-чуть задержался. — Ничего, всё хорошо. — Хосок забирает у него сумку, помогает наконец попасть рукой в рукав, придерживая куртку. — Как дела? — Ой, всё нормально. Три часа так незаметно пролетели… — До свидания, сонсэнним! Омега оборачивается на детский возглас, улыбается, машет рукой попрощавшемуся с ним мальчику. — Сонсэнним, а это ваш муж?! — У вас такой красивый муж, сонсэнним! Юнги неумолимо краснеет, втягивает голову в плечи, даже не находится, что сказать, едва справляется с желанием спрятаться за стоящего рядом Хосока. — Н-нет-нет, это… — Пока что я, к сожалению, не муж вашего сонсэннима, но обязательно им стану. — Чон улыбается, отвечает за растерявшегося омегу, одной рукой приобнимает его, мягко прижимает к себе. Мин поднимает на него взгляд, удивлённо хлопает глазами, будто бы не верит в то, что только что услышал. Хосок что, сказал, что будет его мужем?.. — Папа, у преподавателя Мина такой красивый альфа! — Красивый-красивый. — Взрослый омега извиняется перед Юнги и Хосоком лёгким кивком, берет сына за руку. — Идём домой, Сынмин. До свидания, преподаватель Мин. — Да… До свидания. Юн смотрит им вслед, закусывает губы. Лицо всё ещё горит от смущения — он не ожидал, что на него будет обращено столько внимания. Понятное дело, что Хосока тут никто никогда не видел, поэтому и оживились так, однако Юнги ощущает себя неловко. — Чего ты? — Хо осторожно обнимает его чуточку сильнее, гладит по плечу. — Я сказал что-то не так?.. — Ты сказал, что станешь моим мужем… — Чистая правда. — Альфа улыбается. — Сделаю всё возможное. Юнги таращится на него, но, когда понимает, как, вероятно, нелепо выглядит со стороны, закрывает лицо ладонями, опуская голову. Хосок смеётся, будучи не в силах сдержаться. Он осторожно обхватывает тонкие запястья омеги и медленно убирает руки Юна от его лица, тут же прижимается к пухлым слегка искусанным губам своими, оставляет на них мягкий поцелуй. — Не прячься от меня. Мне очень нравится, когда ты краснеешь. — Ты невыносим… — Мин бормочет себе под нос, шмыгает носом, языком проходится по своим губам. — Так говоришь, будто всё уже решено. — А разве нет? — подмигивает Хосок. — Я бы не начинал с тобой отношения, если бы не видел тебя своим мужем через пару лет. Надевай шлем, поехали. Если хочешь, можем где-нибудь погулять. Юнги забирает шлем из его рук, какое-то время рассматривает его, а после медленно надевает на голову, пытается застегнуть его, однако не получается, и с этим ему ловко помогает Хосок, щёлкая застёжкой у омеги под подбородком. — Я не планировал… Ну, гулять. У меня не сделана домашка на завтра. Мин изнутри закусывает щёку — вся домашка у него уже давным-давно сделана, но сказать правду он не может. Хосок его ведь не раскусит, да? — Что ж, ну хорошо. — Хо тоже надевает шлем и быстро застёгивает его. — Тогда просто отвезу тебя в общагу. Можем заехать куда-нибудь перекусить, ты же голодный наверняка. — Нет-нет, не надо. — Мин качает головой. — Я поел прямо перед занятиями, поэтому не хочу. Хосок кивает. Он первым садится на байк, подгибает подножку и обеими ногами упирается в асфальт по бокам от него, выравнивая, чтобы Юнги было удобнее сесть за ним. Омега тут же обнимает Чона обеими руками, прижимаясь как можно ближе. По правде говоря, он едет с Хо на мотоцикле лишь второй раз и немного побаивается. — Только не гони, пожалуйста. — Не буду, — альфа поворачивает ключ в замке зажигания, — не волнуйся. Я никогда не буду гнать, если со мной будешь ехать ты. Двигатель рычит, и Хосок мягко трогается с места, чувствуя, как крепко омега его обнимает. Вечерний Сеул мелькает по обе стороны от них огнями витрин, фонарей и редкими прохожими. Воздух прохладный, обдаёт часть открытой шеи, и Юнги вжимает голову в плечи, льнёт к Хо ещё сильнее, чувствуя, как под шлем пробираются нотки травянистых феромонов. Ветивер… Хосок пахнет ветивером. От этого запаха становится очень спокойно, и Юнги позволяет себе немного расслабиться. Хосок едва заметно улыбается под шлемом. Он останавливается на светофоре, ногой упирается в асфальт, слегка оборачивается на Юнги. — Всё нормально? — Да-да… — Омега прочищает горло. — Просто пока не очень привычно. — Ничего, привыкнешь. — Чон своим шлемом намеренно едва ощутимо задевает его. — Буду ездить так, чтобы ты чувствовал себя в безопасности. Мин кивает и пальцами в его куртку впивается, стискивая шуршащую ткань. Он знает, что Хосок пересядет на машину с первыми холодами — альфа заверил его, что не в сезон на мотоцикле не гоняет, после чего Мин немного успокоился. С этим смириться можно. Спустя десять минут Хосок сворачивает на улицу, где расположено университетское общежитие и слегка сбрасывает скорость до практически минимальной, когда они подъезжают ко входу, плавно останавливается и торопливо глушит двигатель. Юнги отклоняется, аккуратно слезает с байка и начинает расстёгивать шлем. Хо слезает следом. — Спасибо, что забрал. — Мин наконец встряхивает головой, пытаясь расправить волосы. — Ты домой сейчас?.. — Конечно, а куда ещё? Хосок удивляется так, будто всегда был паинькой и никогда никуда в жизни не ходил. Ходил, конечно, и дома далеко не всегда ночевал, однако ничего неприличного не вытворял с тех самых пор, когда влюбился в одного-единственного омегу. Чон тоже стягивает с себя шлем. — А… Я просто спросил. — Юнги забирает свой шоппер и пожимает плечами. — Ну… Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Хо кивает, и омега, помахав ему рукой, направляется в сторону дверей, чувствуя, как ему глядят вслед с лёгкой улыбкой. Альфа наблюдает за ним, оперевшись о мотоцикл, не может не улыбаться. Что же с ним Мин делает-то, а? Просто невозможно… Юнги скрывается в дверях, и Хосок уже разворачивается, собираясь обратно надеть шлем. Пусть и не получилось никуда сегодня сходить, он не сильно расстроен — в следующий раз обязательно вытащит Юна на свидание, а то они видятся только при подготовке к семинарам, помимо самого университета. Встречи, конечно, приятные, однако для Чона это чудовищно мало. Неожиданно дверь за его спиной снова хлопает, и Хо резко оборачивается. Юнги, выскочив на улицу, практически бегом направляется к нему. — Юнги-я?.. Ты чего? — Хо растерянно смотрит на снова едва заметно покрасневшего омегу. — Забыл что-то? Мин резко останавливается прямо перед ним, быстро хватает альфу за куртку и, привстав на цыпочки, тянет на себя, решительно прижимается к его губам. Да что там прижимается, буквально врезается в них. Поцелуй выходит коротким и неловким, но ничуть не менее чувственным. Хосок боится его вспугнуть, однако за талию всё же обхватывает, прижимая к себе. Юнги слегка пошатывается, и Хо приподнимает его одной рукой. Когда Мин отстраняется, его раскрасневшееся лицо бросается в глаза, и альфа едва сдерживает смешок. У омеги глаза горят в свете фонарей, и он тяжело дышит. — Я… Я… Просто хотел… — Что хотел? — Хосок улыбается, осторожно ставя Юнги на ноги. — М? — Поцеловать тебя… на прощание, — наконец выдыхает Юн, закусывая нижнюю губу. — Очень хотел. Хо смотрит в глаза напротив так, будто в них сосредоточился буквально весь мир. А ведь, наверное, так оно и есть. — Чёрт, ты даже не представляешь, что со мной делаешь… Юнги краснеет ещё сильнее, на пару мгновений замирает и вдруг резко выворачивается из хватки альфы, пятится в сторону общежития, машет рукой. — С-спокойной ночи! — Выпаливает с большим трудом и забегает в здание. Омега проносится мимо охранника и бросается по лестнице на свой этаж. Сердце колотится так бешено, будто он сделал что-то страшное. Всё произошло так стремительно, что он даже подумать не успел, просто вернулся, поцеловал и всё. Он залетает в свою комнату и закрывает дверь изнутри. Благо, сосед куда-то ушёл. Юнги разувается и отбрасывает шоппер на кровать, плюхается рядом. Сердце громко стучит в груди, где после поцелуя осталось приятное тепло, которое теперь разливается по всему телу. Он вздыхает и трёт ладонью лоб, пытаясь прийти в себя. У него есть ещё очень важные дела на сегодня. Омега снимает с себя куртку и убирает её в шкаф, чтобы не болталась просто так, и находит в телефоне трек Леди Гаги, под который они готовят выступление. Мин вообще попал туда по глупости: ему предложили, так как не хватало одного человека, а он решил, что справится, ещё и перед Хосоком захотел покрасоваться, показать, что он не только над учебниками умеет корпеть. Только вот оказалось, что это всё не так просто. Чтобы хорошо танцевать, нужно слышать музыку, быть пластичным и уметь двигаться в принципе. А с его природной неловкостью… Слишком сложно. Юнги отстаёт от всех, часто портит общую картинку и путает между собой движения. Преподаватель Ким каждый раз пытался ему помочь, однако спустя пару дней омега всё снова забывал и снова допускал ошибки. Признаться, Тэхён танцует очень хорошо, и от него этого никто не ожидал. Уже позже выяснилось, что Ким когда-то занимался танцами, но потом бросил. Кстати, о том, что в номере у них участвует их же куратор, никому не рассказали, сохранив в секрете, чтобы потом произвести вау-эффект. Да уж, Юнги такой эффект точно не произведёт. Дай бог не опозориться. Мин поднимается, встаёт перед небольшим напольным зеркалом и включает музыку. Взмах руками, шаги, бёдра… Движения придумывали Сонхо и Уён, и постарались они, по правде говоря, на славу. Только вот Юнги кажется, что со стороны он выглядит не пластичнее деревяшки. В повороте он промахивается мимо музыки и останавливается, отматывает назад, начиная с самого начала. Снова мимо. Рука вылетает не в ту сторону. Юнги замирает, тяжело дыша, выключает трек и пытается повторить без музыки. Опять не получается. Сколько раз они это репетировали… Руки начинают трястись, а дыхание сбивается. Мин опять начинает с самого начала, но из-за волнения ошибается и в других местах, где раньше у него всё более-менее получалось. Он как будто подсознательно слышит насмешки, оскорбления, весь сжимается и оседает на пол, подтягивает к себе колени, обнимая их руками. По щекам катятся слёзы, которые не получается сдержать. Он опозорится. Совершенно точно опозорится. Перед всеми. Перед студентами, перед преподавателями, перед Хосоком… Что он подумает? Будет смеяться? А если бросит его? Юнги всхлипывает, утыкаясь в собственные колени. Мин не хотел так. Он хочет, чтобы им восхищались, хочет, чтобы любили… Омега устал не физически, а морально, устал вечно быть настороже, устал быть в напряжении, которое накапливалось годами. Воспоминания о школе то и дело всплывают в голове: оскорбления, толчки, издевательства, то, как его закрывали в классе после уроков, где он сидел до самого вечера, и многое-многое другое. Юнги зажимает рот, будто пытается сдержать крик, судорожно втягивает воздух. Он не пытается успокоиться, не пытается остановиться — не сейчас. Мин столько всего в себе накопил… Даже то, что они начали встречаться с Хосоком, лишь подкинуло ему переживаний. Он видит, как смотрит на него альфа, видит, что в него действительно влюблены, но боится разочаровать, боится, что от него отвернутся, стоит пообщаться поближе. Юн устал нервничать. Неужели он не имеет право на спокойную тихую жизнь? Чтобы у него всё было хорошо. Спустя несколько минут рыдания постепенно стихают, он откидывает со лба прилипшие к коже волосы. Руки всё ещё дрожат, но Мин пытается дышать поглубже, чтобы хоть немного прийти в себя. Он не может облажаться. Не имеет право. Нужно постараться не ради кого-то, а ради себя. Юнги смотрит на себя в зеркало: красные опухшие глаза, мокрые щёки и искусанные покрасневшие губы. — Я не хочу быть тем, кого опять будут высмеивать… — шепчет одними губами и наконец поднимается с пола, вытирая тыльной стороной ладони остатки слёз. Он не будет. Больше никогда не будет.

***

Тэхён в изнеможении падает на кровать, раскидывая руки в разные стороны. Второй переезд дался куда сложнее, чем первый. Квартиру нашли буквально за два дня, а все вещи перевезли за один. Вещей, кстати, стало гораздо больше, чем когда омега приехал из Тэгу. Конечно, он обжился, много чего прикупил, да и некоторую мебель тоже пришлось перевозить — ту, которую купили Сокджин с Сонхуном. К счастью, проблем с хозяином прошлой квартиры не возникло — он вошёл в положение и даже залог вернул, который тут же внесли за новое жилье, которое, кстати, оказалось ничуть не хуже, правда, чуточку дороже. Тэхён оценил свои возможности и решил, что аренду потянет нормально. Он вытягивает ноги, чувствуя, как болезненно ноют мышцы. Все вещи они переносили вместе с Джином и Сонхуном, позже подоспели ещё и Чимин с Намджуном, но всё равно справиться со всем за один день… Это что-то из разряда фантастики. Чонгуку он звонить не стал. Ким с трудом садится и осматривает небольшую уютную спальню, которая ещё частично заставлена коробками с одеждой. Его новая квартира расположена чуть ближе к центру города, однако примерно на таком же расстоянии от работы, что являлось неоспоримым плюсом. По метражу примерно такая же, с объединёнными кухней и гостиной — популярная базовая планировка. Тэхёна всё устраивало. Даже более чем. Ему одному такого жилья за глаза. Он задумчиво покачивает ногой. Последняя неделя выдалась для него очень тяжёлой. Плохое самочувствие, эмоциональное потрясение, ощущение собственного бессилия смешались просто в ядерный коктейль, от которого временами голова шла кругом. А ещё на следующей неделе выступать… Из-за больной ноги Тэ пропустил одну тренировку, однако почти не отстал. Осталось всего две репетиции, а потом выступление на юбилее университета и всё… Кроме его работы, останется только работа над дипломом Чонгука. Сейчас альфа готовит оглавление, введение и список источников, который должен отправить ему уже через пару дней. Чонгук… Ким тянется за своим телефоном, заходит в чат со своим студентом, взглядом пробегается по последним сообщениям. Они ведь с того момента так близко больше не общались… Тэхёну его не хватает. Боже, это так глупо, честное слово. Пальцы замирают над экраном. Хочется написать хотя бы что-то максимально нейтральное, спросить, как идёт работа над дипломом, напомнить про сроки. Всё в рамках «преподаватель-студент», однако даже это кажется опасным. Тэ боится сказать не то, показать больше, чем должен. Ким выключает экран, откладывает телефон, однако через пару секунд снова хватается за него, листает цепочку сообщений вверх, перечитывает несколько старых. Всё достаточно официально, можно сказать, сухо, однако такого в последние дни между ними не было. В этих банальных строках Тэхён улавливает больше, чем в них есть на самом деле. Простой ответ «понял», смайлик или проскочившее «спасибо» с улыбчивой скобочкой… Омега будто намеренно цепляется за всё это, пытаясь доказать себе, что их общение не ограничивается сухой формальностью. — Агрх… — Тэ падает на спину, закрывает лицо руками. — Почему так сложно всё, господи?.. Ким втягивает носом воздух, жмуря глаза. Это всё уже просто невыносимо… Стоит решить одну проблему, тут же наваливается вторая, стоит решить вторую — третья, и так до бесконечности. Мало того, что он вынужден бегать туда-сюда, постоянно переезжать, пытаться хоть как-то наладить свою жизнь, так теперь ещё и в груди всё горит от этих чёртовых чувств. Он переворачивается на бок и ноги подтягивает к груди, шмыгает носом. Одиночество так гложет… С Чонгуком он так себя не чувствует. Когда альфа рядом, Тэхёну спокойнее, он ощущает себя в безопасности, знает, что его никто не тронет. Признать свои чувства сложно, и Тэ даже сейчас самому себе признаётся в них с большим трудом. — Мне тебя не хватает, Чонгук… — выдыхает Тэ, пальцами стискивает постеленный на кровать плед, на котором он лежит. — Но я никогда тебе этого не скажу.

***

Пятничное утро в университете необычно шумное и людное. Занятия отменили — в конце концов у университета юбилей, и в двенадцать часов начнётся концерт, к которому все готовились последний месяц. Программа обещает быть насыщенной: кто-то готовил мини-сценки, кто-то собирался петь, танцевать или играть на музыкальных инструментах. Тэхён чувствует себя белкой в колесе. Утро началось с того, что он проспал, потом помчался в университет, чуть не забыв костюмный топ, который купил для выступления, и косметику. На улице за последние дни сильно похолодало, поэтому пришлось одеться как можно теплее: поверх флисовой толстовки он натянул дутую куртку и накинул шарф. Ощущения, конечно, такие, будто он превратился в снеговика на ножках, но это ничего, мелочи, да и в машине пришлось куртку всё-таки снять. Войдя в университет, Ким тут же ощущает непривычный хаос: туда-сюда снуют студенты с пакетами и музыкальными инструментами, преподаватели с папками и микрофонами, кто-то обсуждал последние детали, кто-то начал репетировать прямо в коридорах. Поднимаясь по лестнице в свой кабинет, Тэхён чувствует, как от каждого движения или голоса по телу пробегается лёгкая дрожь — адреналин смешивается с накопившейся усталостью. Он так давно не выступал. Господи, ещё и перед всеми студентами…. Тэ, преподаватель, будет выступать перед ребятами, которых обучает. Это так странно. Ким забегает в свой кабинет, закрывает дверь на ключ и торопливо переодевается, натягивает спортивные штаны и топ, поверх надевает толстовку, чтобы заблаговременно не выдавать себя, однако пока не красится. Он, кстати, согласился потом впустить всех ребят к себе в кабинет, чтобы они могли спокойно накраситься в тишине и не ютиться по углам. В конце, концов, Тэхён тоже должен свой вклад внести. Он выскальзывает в коридор, на ходу звонит Сонхо, узнав, что они собираются в холле, торопится туда. Надо бы ещё перед выступлением ногу перевязать. Она, конечно, уже не болит, но мало ли… Чтобы спровоцировать рецидив полученной недавно травмы, достаточно оступиться. На тренировки Ким надевал бандаж, но сейчас он будет торчать, поэтому лучше просто использовать эластичный бинт. Тэхён так торопится, что даже не замечает Чонгука, мимо которого проносится на какой-то первой космической, завидев у входа постепенно собирающихся ребят. — Куда это он так быстро?.. — Хосок провожает куратора задумчивым взглядом, смотрит на друга. — Не знаешь?.. — Да откуда я должен знать? — Гук вздыхает, видя, как Ким подходит к его одногруппникам. Ему о таких вещах не докладывают. Хо следит за реакцией альфы, усмехается. Интересно. В последнее время Чонгук стал более задумчивым и менее разговорчивым, всё свободное время будто намеренно забивает тренировками и работой, беря дополнительные проекты. Что-то явно происходит, но Хосок, отвлёкшись на свои отношения с Юнги, упустил это что-то из вида. — Э-э-эй! — Внезапное осознание заставляет Хосока закинуть руку Чонгуку на плечо. — У вас что, что-то было?! Ну-ка, рассказывай. Гук делает глубокий вдох. — Да что рассказывать… Он ясно дал мне понять, что между нами ничего не будет. — М-м-м, а если поподробнее? — Хо хитро улыбается. — Ты ему признался? Чонгук закусывает губы, вспоминая тот самый единственный поцелуй. Такое ощущение, что вкус преподавателя Кима он будет помнить ещё очень и очень долго. — Признался. — Альфа кивает. — И мы… целовались. — Вот это да… Чонгук, ты что, так плохо целуешься?! Нет, ну если тебе после этого омега дал от ворот поворот… — Бля, смотри, чтобы тебе Юнги отворот-поворот не дал. Где он, кстати? — Ну не дал же. Значит, его мои навыки вполне устраивают, а вот твои бы подтянуть… — Хосок хмыкает. — Ладно, это всё шутки. Наши же тоже выступают, и Юнги там с организационными моментами им помогает. А что Тэхён сказал-то? Ты ему не нравишься? Или в чём проблема? Чонгук вздыхает. Вероятно, обсуждать подобные вещи не очень правильно, однако ему очень нужно с кем-то поделиться — носить это всё в себе очень тяжело. Наверное, с того момента не было и минуты, чтобы альфа об отказе Тэхёна совсем не думал. То и дело переживания проскакивали где-то на подкорке. — Он не сказал, что я ему не нравлюсь… — Гук языком прокручивает вдетое в губу кольцо. — Сослался на то, что он мой преподаватель, и это неправильно. Я… не хочу сказать, что это не причина, однако, мне кажется, что там всё намного глубже. — Хм… Может быть и да. Ты сдашься? — Нет, не сдамся. — Чонгук мотает головой. — Всё равно буду пытаться. В конце концов, я ведь его студентом буду ещё ну… месяца четыре. А потом всё, так что, может быть, за это время я смогу что-то сделать. Тэхён не замечает два внимательных взгляда, что обращены на него, когда всех студентов, задействованных в их выступлении, ведёт к себе в кабинет. Несмотря на своё беспокойство, Ким видит, как нервничает Юнги. На последних тренировках он выкладывался по полной, а сейчас его едва не трясёт. Тэ как будто за него переживает сильнее, чем за себя. Мин выглядит так, будто всю ночь не спал: кожа бледная, под глазами залегли едва заметные тени. Тэхён видел, что он отстаёт на репетициях, однако на двух последних репетициях омега немного подтянулся. Создавалось ощущение, что он тренировался дома. Причём много. Тэ спросить у него не решается, знает, что это особо не его дело и своим любопытством, пусть и с благими намерениями, он может сделать только хуже. Пока все ребята переодеваются и начинают краситься, Тэхён быстро накладывает повязку на ногу и тоже берётся за макияж. Он не чувствует себя дискомфортно в компании своих студентов, они то и дело весело переговариваются, кто-то уточняет последние моменты по выученной хореографии. На мгновение Тэ даже забывает, что он преподаватель, смеётся вместе со всеми, пытаясь не смазать только что нанесённую на ресницы тушь. С макияжем Юнги с радостью помогает Уён, который справляется быстрее всех и тут же предлагает помощь остальным. До начала концерта остаётся всего ничего, и они спускаются в актовый зал, сразу же уходят за кулисы. Там тоже, оказывается, достаточно места, чтобы размяться и спокойно подготовиться к выступлению. Тэхён осторожно выглядывает в зал и видит, как много людей собралось: студенты, преподаватели, многие из руководства университета тоже присутствуют. Неожиданно он взглядом цепляется за сидящего в третьем ряду Чонгука и тут же прячется обратно. Сердце в груди подпрыгивает так сильно, что Тэ неосознанно вздрагивает. Альфа увидит его на сцене… Почему Ким так переживает из-за этого? Боится, что тот о нём подумает? Он не волновался об этом, когда соглашался на эту авантюру с выступлением, а теперь-то что?.. Омега закусывает губы, начиная осторожно разминаться. Ноге нужно уделить особое внимание, чтобы не травмироваться снова. Чонгук, заметив знакомый силуэт, подпирает голову рукой. Мысли о том, что с момента его признания их с Тэхёном взаимоотношения охладели, гложат изнутри. Вне занятий они встречались лишь раз — когда Ким проверил его оглавление и введение, добавил немного источников и объяснил, что нужно сделать дальше. Чонгук пока что на рожон не лез, так как понимал, что омега пока что находится в достаточно шатком эмоциональном положении после всего, что произошло. Иногда Чон даже начинал винить себя в том, что поспешил, что полез к Тэ со своими чувствами совсем не вовремя. Однако, если так подумать… А когда вовремя? Ждать подходящего момента можно годами, а можно и не дождаться вовсе. — Я и не думал, что столько людей будет. — Хосок оглядывается по сторонам, придерживая рюкзак, который стоит на соседнем от него кресле, чтобы никто его не занял. — Чёрт, ну где же Юнги?.. — Позвони ему. — Чонгук смотрит на альфу, что обеспокоенно дёргает ногой. — Или напиши. — Да не отвечает. Главное, я знаю, что он где-то тут, только вот где… Концерт начинается спустя десять минут. Сначала ведущие толкают пламенную речь, предоставляют слово директору университета, который поздравляет всех собравшихся с их общим праздником, кратко рассказывают историю создания учебного заведения, упоминает выдающихся личностей, что тут учились, а на данный момент занимают руководящие должности в правительстве страны, являются известными учёными, певцами и так далее. После начинают представлять подготовленные номера. Кто-то поёт, кто-то играет на музыкальных инструментах, кто-то разыгрывает небольшие смешные сценки. Чонгук даже пару раз ловит себя на улыбке. — А теперь первое в нашей программе танцевальное выступление, подготовленное студентами второй группы выпускного курса лингвистического факультета! Обязательно поддержите ребят аплодисментами. — О, наши. — Хо хлопает в ладоши, несильно пихает Чонгука в плечо, кивая на сцену. — Ага. Сейчас посмотрим. Омеги из их группы быстро становятся в рисунок, и Сонхо показывается поднятый вверх большой палец, чтобы им включили музыку. Первые аккорды кажутся Чонгуку очень знакомыми, и он пытается вспомнить, где уже эту песню слышал, и спустя несколько секунд понимает, что это Леди Гага. Омеги начинают танцевать, двигаются синхронно и красиво, а их спортивные костюмы как будто едва заметно поблескивают в свете направленных на сцену прожекторов. Чон косится на друга, который замер, вытаращив глаза. Его взгляд прикован к одному-единственному человеку, который сейчас на сцене двигается в такт музыки вместе со всеми, стоя во второй линии… — Юнги… — Хо рот приоткрывает, смотря на Мина, который, поймав взгляд альфы хитро ему подмигнул. — Это… Это как?.. Чонгук предельно осторожно прикрывает его рот, надавливая на нижнюю челюсть, не сдерживая улыбку, снова глядит на сцену, затаив дыхание. Юнги действительно выглядит невероятно. Он двигается чётко, пусть и слегка напряжённо, явно стараясь синхронизироваться со всеми и не сбиться с общего счёта. — Какой же он красивый… Господи… — Хосок гулко сглатывает, не отводит взгляд. Музыка ускоряется, движения становятся сложнее и быстрее, но Юнги справляется с каждым элементом очень хорошо. Почему он не сказал, что будет танцевать вместе со всеми? Когда ходил на репетиции? Хосок обязательно обо всём его расспросит, однако чуть позже. Неожиданно песня совсем немного стихает, а следом начинается рэп-партия, и на сцене появляется… Тэхён. Зал взрывается — многие узнают своего преподавателя по зарубежной литературе, которого явно не ожидали увидеть в танцевальном номере со студентами его же группы. Теперь очередь Чонгука приоткрыть от удивления рот. Хосок лишь с усмешкой косится на него — не только же ему с отвисшей челюстью сидеть. Омега двигается просто превосходно, походкой от бедра добирается до центра и ловко уходит в партер. Чон едва со своего места не привстаёт, пытаясь как можно лучше его видеть. Сердце колотится в груди слишком сильно, и Чонгук пытается хотя бы не забывать дышать, смотря на Тэ во все глаза. Как он… Почему вообще тут оказался?! Он что, раньше занимался танцами?! Как же Гук хотел бы на это посмотреть… Тэхён на него не смотрит — его взгляд устремлён куда-то вперёд, как будто расфокусирован. Заметно, что он сосредотачивается на движениях, чтобы нигде не ошибиться, однако его пластичность и умение контролировать тело делают своё дело. Чонгук прижимает к губам сжатый кулак, внимательно следит за омегой, который входит во вкус, улыбается. Кажется, что с каждой секундой альфа влюбляется в него всё сильнее и сильнее. Хотя, казалось бы, куда уж еще сильнее?.. Выступление заканчивается слишком быстро, по крайней мере, так кажется двум альфам, сидящим в третьем ряду. Они аплодируют громче всех, каждый смотря на одного конкретного омегу, даже со своих мест встают. — Пошли, пошли быстрее! — Хосок подталкивает друга к выходу. Чонгук не противится, выходит и пропускает Хо вперёд. Тот летит к выходу из зала, чтобы обойти его через коридор и добраться до входа за кулисы. Альфа хочет побыстрее оказаться рядом с Юнги, побыстрее его увидеть, обнять, сказать всё, что он думает о нём и об этом выступлении, которого никак не ожидал. В коридоре не протолкнуться — уже выступивших и тех, кто только готовится, очень много, но спустя несколько минут Гук видит их одногруппников. Тэхёна среди них уже нет. Он резко сворачивает в сторону лестницы и бежит на второй этаж. Чонгук надеется, что Тэ у себя в кабинете, и так даже лучше, наверное, — они смогут побыть наедине. Альфа подбегает к двери двести пятого кабинета и дёргает ручку, буквально распахивая её. Ким, стоящий у стола, резко оборачивается. — Чонгук… Чон входит в кабинет и прикрывает за собой дверь. Голос у омеги совсем немного хрипит, как будто он ещё не успел отдышаться. Он выглядит взволнованным, но безумно красивым. — Ты… просто… — Я не ожидал, что ты придёшь. — Тэхён тыльной стороной ладони касается лба. — А как я мог не прийти после такого? — Чонгук делает несколько шагов навстречу. — Я не ожидал совсем тебя увидеть там… Ты был невероятен… Лучше других ребят. Честно. Тэ усмехается, опуская голову. Он сейчас еле стоит — всё-таки нога немного побаливает, поэтому рукой опирается о столешницу. — Это всего лишь выступление. — Может быть для других... Но ты не видишь себя моими глазами. — Альфа качает головой. — Для меня ты особенный. Ты даже не представляешь насколько. Ты очень хорошо справился. — Спасибо, Чонгук. Тэхён приподнимает больную ногу, которая неприятно ноет в области голеностопа, держится за стол, чтобы удержать равновесие. М-да, не надень он повязку, всё было бы гораздо хуже. — Что такое? — Чон не может не заметить этого, подходит вплотную. — Нога? — Да… Немного побаливает. Но это ничего страшного, было ожидаемо, в принципе… Пройдёт потом, думаю. — Давай я посмотрю. Чонгук пытается его подхватить на руки, но Тэхён не даётся, уворачивается от него. Он только-только более-менее свыкся с тем, что с Гуком они вместе никогда не будут, и решил для себя, что больше таких послаблений, как тогда, у альфы дома, он не допустит. — Не надо, всё нормально. — Он чувствует себя слишком неловко. — Там ничего серьёзного. Чон понимает, что позволил себе лишнего. Напирать он не собирается, поэтому лишь смотрит на омегу, которого вот так, один на один, как преподавателя уже давно не воспринимает. Чонгук не знает, плохо это или хорошо, однако уже ничего с этим сделать не может, как бы ни пытался. — Ладно, — он выдыхает. — Если нужна будет помощь, скажи. — Хорошо. — Тэхён кивает. — Спасибо тебе, правда. Они стоят так ещё несколько секунд. Ким ощущает облегчение: после всего, что произошло с ним за последнее время, это первый раз, когда он может расслабиться и побыть собой хотя бы пару минут. — Ну… Я пойду? — Чонгук прячет руки в карманы джинсов. — Да. Наверное. — Ким неловко улыбается. — Не забывай про диплом… Ладно? Чон едва сдерживает тихий смех, постепенно пятясь к двери. Даже сейчас Тэ беспокоится о том, что связано с работой. — До среды я вышлю всё. Не волнуйся об этом. Увидимся. — Увидимся… Тэхён провожает его взглядом и, когда дверь за альфой закрывается, позволяет себе немного расслабиться. Он так устал… Просто не описать словами. Ким опускается на стоящий рядом стул, вытягивает вперёд больную ногу. Мысли крутятся вокруг Чонгука, который снова решил напомнить о себе. Он ведь пришёл к нему. Торопился. Тэ опирается локтями о колени, обхватывает руками голову и делает несколько глубоких вдохов. Всё-таки рядом с Чоном ему тяжело не из-за того, что тот признался ему в своих чувствах. А из-за того, что он хочет ответить взаимностью, но не может. От этого ему самому становится больно. Омега садится ровно и шмыгает носом. Нет, всё, сегодня он должен отдохнуть и больше ни о чём не думать.

***

Пятничным вечером в баре шумно: много людей, громкая музыка, которая бьёт по ушам, как только заходишь в заведение. Это всё лишь является предвестником приближающихся выходных. Погода стала стремительно портиться, поэтому большинство людей предпочитают коротать время в каких-нибудь развлекательных заведениях. Тэхён сегодня как раз один из таких людей. Омега приехал домой из университета, немного пришёл в себя и понял, что сидеть дома не хочет — был очень велик риск снова провалиться в свои не самые хорошие мысли, поэтому решил куда-то выбраться. Только вот идти было не с кем. Ким позвонил брату, тот сказал, что допоздна будет на работе, однако сможет потом его забрать, если уж Тэ решит пойти развлечься. А Чимин сообщил, что у них с Намджуном уже есть планы на сегодняшний вечер, в которые Тэхён влезать благоразумно не стал. Ещё чего… Они женатая пара в конце концов, так что, пусть побольше времени проводят вдвоём. А Тэ как-нибудь сам разберётся со своим досугом. Немного погрустив, Ким решил поехать отдохнуть один. Ну а что? Он взрослый человек, который вполне может развлечь себя самостоятельно, и ничего страшного не случится, если он сходит куда-то потусить и пропустит пару бокальчиков. Только вот пара бокальчиков неожиданно превратилась в тройку, потом в четвёрку, а затем и во все пять. От крепкого алкоголя в голове у Тэхёна становится туманно, но вместе с тем удивительно легко. Он сидит за барной стойкой, держит в руке стакан с остатками виски и рассеянным взглядом скользит по танцующим на танцполе людям. Сначала сидеть и пить в одиночку было неловко — этот гул от чужих голосов, громкая музыка и мерцающие разноцветные огни казались некомфортными и слишком чужими. Однако спустя час это всё стало не так важно. Омега не хочет признавать, что мыслями он всё ещё там, рядом с Чонгуком у себя в кабинете. Тот смотрит на него по-особенному, так, как никто и никогда не смотрел, и стоит Тэхёну об этом подумать, сердце начинает биться быстрее. Тэ мотает головой, пытаясь сбросить с себя эту полупрозрачную пелену, залпом допивает оставшийся в стакане виски. В груди расползается странное чувство — что-то похожее на смесь тоски, странного облегчения и едва уловимого тепла. С одной стороны, Ким рад, что они наконец выступили, что у него появится больше свободного времени, а с другой… чем это свободное время занимать?.. Снова останется только работа. Работа. Работа. Работа… И ничего кроме работы. Тэхён обхватывает голову руками, пальцы запускает в волосы и стискивает волнистые пряди. Бармен что-то спрашивает у него, однако Тэ даже не разбирает слов, лишь отмахивается. Всё вокруг будто смазывается — музыка, чужие голоса, вспышки света. Кима начинает мутить. Он дрожащими руками достаёт из кармана телефон, тыкает в экран, не с первого раза заходит в контакты и ищет номер брата. Буквы двоятся, и Тэхён щурится, пытаясь присмотреться, наконец тапает указательным пальцем на нужную строку, не с первого раза, конечно, но попадает. Он подносит телефон к уху, прикрывает глаза, вслушивается в длинные гудки. — Алло, да. — Сокджин-а… — Тэ вздыхает. — Забери меня, пожалуйста… На том конце провода повисает неловкая пауза. — Что?.. Забрать? В каком смысле, Тэхён? У тебя всё нормально? Омега зажимает переносицу, пытаясь сообразить, что от него хотят услышать. В голове полный бардак. — Ну… Забрать… Ты обещал, что заберёшь меня. — Я не обещал тебе, Тэ. Но я заберу. Ты пьян? Где ты? — Я же говорил тебе, что в бар поеду… — Ким усмехается, кончиком пальца водит по поверхности барной стойки. — И почему сразу пьяный? Ну, выпил чуть-чуть. — Я выезжаю. В каком ты баре? Тэхён осматривается, пытается взглядом зацепиться за название, потом глаза опускает в лежащую перед ним барную карту. — Red moon. Но я не помню адрес. — Жди меня у бара. Я скоро буду. Тэ сбрасывает вызов и, отложив в сторону телефон, подпирает голову рукой, задумчиво смотрит на стоящий перед ним пустой стакан, а спустя несколько секунд снова подзывает к себе бармена.