Verso

Юнги заходит в квартиру Хосока следом за ним, неловко топчется на месте, прежде чем разуться. Альфа впервые позвал его к себе домой, предложил отдохнуть, заказать еды и посмотреть какой-нибудь фильм. После выступления Хо налетел на него, сгрёб в охапку и крепко-крепко обнимал у всех на глазах. Мину было очень неловко и он не придумал ничего лучше, чем просто спрятать раскрасневшееся лицо у Хосока в изгибе плеча. Тот так хвалил его… Так хвалил, будто он сделал что-то невероятное и не ошибся несколько раз в самых видных местах. Сегодняшний день его изрядно помотал, поэтому вот такой тихий отдых там, где нет посторонних, —единственное, на что омега бы согласился. После пережитого волнения, в котором он пребывал последние пару недель, он даже сейчас, когда всё закончилось, чувствует себя, мягко говоря, не очень. — Давай-давай, проходи. — Чон поворачивается к Юнги, помогает ему снять куртку и убирает её в шкаф. — Идём, сейчас закажем что-нибудь и фильм выберем. Что бы ты хотел посмотреть? Мин пытается спрятать в объёмных рукавах свитера дрожащие руки, пожимает плечами, входя в гостиную, растерянно осматривается. В груди так болезненно тянет, что омега невольно закусывает губу, чувствуя, как подступают слёзы, а горло будто сжимает железная рука. — Эй… — Хо не может не заметить его состояния, тут же оказывается рядом. — Что такое, Юнги? Посмотри на меня. Омега мотает головой, пытается сдержать рвущийся наружу всхлип, голову всё так же на него не поднимает, пока Чон не цепляет Мина указательным пальцем за подбородок. По его щекам бегут слёзы, он громко всхлипывает и закрывает лицо ладонями. Сейчас всё, что копилось в Юнги на протяжении такого долгого времени, просто вырвалось наружу. Хосок не медлит, прижимает его к себе, обнимает обеими руками. — Тише-тише, ты чего? — Альфа немного теряется, однако достаточно быстро начинает догадываться, что произошло и почему Мин расклеился к концу дня — просто нервы сдали. Мин Юнги — самый ответственный человек из всех, кого Хо когда-либо знал. Он всегда пытается быть идеальным, делать всё по максимуму и выкладываться на полную катушку. Хосок очень хотел бы, чтобы Юн научился расслабляться, научился отпускать и меньше переживать обо всём. По правде говоря, он представляет, как тяжело омеге далось это выступление. Тот ведь от людей держался за километр, даже ехать в Почхон не хотел, а тут… — Давай-ка мы с тобой присядем, хорошо? Чон подводит его к креслу, опускается в него сам и усаживает омегу себе на колени, продолжая всё так же крепко обнимать. — Я… Я т-так хотел, чтобы т-тебе понравилось… — Юнги плачет, уткнувшись ему в шею, пальцами стискивает чужую футболку. — Я т-так старался. — И мне безумно понравилось, котёнок. Ты просто большой молодец, я смотрел только на тебя. Ты был среди всех самым лучшим. — Н-нет! — омега отчаянно качает головой. — Я ошибался… Даже т-там, где раньше никогда не косячил. И это было очень в-видно… — Это не так. — Хосок говорит мягко и тихо, кончиками пальцев перебирает его шелковистые волосы. — Я ничего не заметил. Ты просто шикарно справился. Затмил всех. Ты лучший, Мин Юнги. Я очень тебя люблю… Мин чувствует, как его обволакивают приятные травянистые феромоны, которые он пытается вдохнуть как можно глубже. Он ещё ближе прижимается к Хосоку, чувствуя, как от чужого запаха начинает вибрировать каждая клеточка его тела. Юнги ищет запаховую железу на крепкой шее альфы и, наконец, уткнувшись в неё носом, делает глубокий вдох, немного затихая. Постепенно Хосок перестаёт ощущать чужую дрожь — омега в его руках расслабляется, будто немного обмякает, но дышать начинает иначе. Гораздо глубже, горячее, с едва заметной хрипотцой. Чон гладит Юнги по спине, и тот обвивает его шею обеими руками, не отодвигаясь ни на сантиметр. — Умница, вот так… — с улыбкой шепчет Хо, продолжая окутывать Мина своим запахом. — Я рядом, ты можешь расслабиться. От его феромонов омегу буквально размазывает, его лицо начинает гореть. Всё внутри путается: остатки напряжения после концерта, благодарность за тепло и поддержку, а ещё приятное тянущее ощущение, которые скапливается внизу живота. Он пальцами нащупывает хосокову футболку, сжимает её в кулаках. Юнги набирается смелости и немного отстраняется от альфы, смотрит ему в глаза, гулко сглатывая. Тёмные длинные ресницы слегка слиплись между собой из-за слёз, но какие же красивые и глубокие у него глаза… — Хосок… — Мин выдыхает, придвигается так близко, что между их губами остаётся всего пару сантиметров, однако поцеловать не решается. Чон улыбается, опуская взгляд на приоткрытые пухлые губы и осторожно кладёт руку Юнги на щёку, поглаживает мягкую кожу большим пальцем. От такого омеги у Хо в груди всё замирает, он перестаёт дышать, в последний раз втягивая носом сладковатый запах магнолии, который так сильно будоражит его изнутри. — Ты такой красивый, Юнги. Хосок медленно смещает руку на подбородок Мина, и тот неожиданно подаётся вперёд, прижимаясь к его губам своими. Прикосновение лёгкое, практически невесомое, однако омега достаточно стремительно углубляет поцелуй, который выходит немного смазанным — у Юнги от волнения всё ещё подрагивают губы, дыхание сбивается, и Хо всё это чувствует. Альфа отвечает с каждым разом всё настойчивее, но в то же время всё так же бережно. Чон пересаживает Юна так, чтобы он сидел на его коленях лицом к нему, обнимает его обеими руками, прижимая к себе вплотную. Омега чуть наклоняет голову, позволяет Хосоку скользнуть языком в свой рот и не может сдержать тихого стона, который вырывается сам собой. Мину кажется, что он начинает терять самообладание — он пальцы запускает Хо в волосы, будто боится, что тот может от него отодвинуться. Хосок прикусывает его нижнюю губу, и от этого по спине Юна пробегается приятная дрожь. — Господи, Юнги-я… — Чон шепчет прямо ему в губы, обжигая их своим горячим дыханием. — Ты самый лучший. Просто умничка. От услышанной похвалы у Мина перехватывает дыхание, он льнёт ещё ближе, ощущая чужие тёплые ладони на своей талии, которые медленно ползут ниже и в какой-то момент останавливаются на округлых ягодицах. Хосок неожиданно подтягивает его к себе совсем впритык, и Юнги вздрагивает, ощущая своим пахом чужое возбуждение, которым альфа буквально упирается в него. Мин резко отстраняется, упираясь ладонями Хо в грудь, в панике распахивая глаза. Он чувствует, как жар стремительно расползается по его телу, и становится невыносимо стыдно. Омега ведь сам это всё начал, поддался давлению чужих феромонов, и ему было хорошо… Очень хорошо. Только это ещё сильнее пугает. — Извини… — тихо выдавливает из себя Юнги и торопливо соскальзывает с чужих колен, бросаясь в сторону коридора. Где-то там была ванная. Хосок даже не успевает его удержать, лишь поднимается следом, но Мин уже успевает отдалиться на несколько шагов. — Юнги, подожди! — Чон мягко зовёт его, но омега лишь на бегу мотает головой. Внезапно на полпути Юнги спотыкается о лежащий ковёр, теряет равновесие и едва не падает. Он взмахивает руками, чудом удерживается на ногах, едва не вскрикивает от неожиданности и, практически задыхаясь, влетает в ванную комнату. Дверь хлопает так сильно, что кажется, будто в квартире вздрагивают стены. Юн подлетает к раковине и опирается о неё обеими руками, пытается перевести дух. Сердце в груди бьётся всё так же бешено, а тело горит от недавних прикосновений. Мин смотрит на себя в зеркало, подняв голову: раскрасневшиеся щёки, блестящие глаза и искусанные покрасневшие губы. Он делает пару глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Становится легче, однако окончательно возбуждение всё равно не отступает. Мин резко выпрямляется, кое о чём вспоминая, торопливо расстёгивает свои джинсы, заглядывая под них. На нём надеты голубые трусы с рисунком маленьких пингвинчиков. Омега в разочаровании закусывает губы. — Ну ты и гений, Мин Юнги… — шепчет сквозь зубы. — Хоть трусы бы нормальные надел. — Да нормальные у тебя трусы! — за спиной раздаётся спокойный голос Хосока, и Мин резко оборачивается: альфа стоит в коридоре и с улыбкой смотрит на него через приоткрытую дверь, сложив руки на груди. — А под ними, я уверен, ещё лучше. Юнги подскакивает на месте, бросается к двери и захлопывает её ещё раз прямо у Чона перед носом, на этот раз запираясь изнутри. Видимо, когда он залетел в ванную, хлопнул дверью так сильно, что та отскочила от деревянного наличника. Омега закрывает лицо руками. Боже, ну какой позор… Так глупо спалиться… Просто кошмар. — Так-так, всё. Надо успокоиться. — Он несильно похлопывает себя по щекам и снова подходит к раковине, включает холодную воду. — Ничего страшного не случилось. Мы просто… Это естественно. Так у всех парочек бывает. Юнги набирает в ладони немного воды и умывается, на несколько секунд задерживает прохладные ладони на всё ещё горящих щеках, чтобы побыстрее остыть.

***

Чонгук торопливо паркуется возле бара под названием «Red moon» и глушит двигатель. Получив от Тэхёна максимально странный звонок, он сначала очень удивился, но потом, когда понял, что омега достаточно сильно пьян, даже не задумываясь, накинул куртку поверх домашней футболки, схватил ключи от машины и выскочил на улицу. Почему Ким вообще там оказался и почему так напился? У него что-то произошло? Тэ назвал его чужим именем, и Чон мог просто проигнорировать этот звонок — очевидно, ему позвонили по ошибке, однако волнение за Тэхёна, находящегося в таком состоянии, взяло верх. Додумался же в одиночку напиться… А если случится что? Чонгук выходит из машины и, захлопнув дверь, торопится ко входу в заведение. Людей вокруг очень много, музыка бьёт по ушам, и он неосознанно морщится — ощущения не самые приятные. Он с большим трудом пробирается к барной стойке через плотную толпу танцующих. Вокруг скопилось так много чужих запахов, что альфа невольно задерживает дыхание, пока не прорывается через хаотично двигающиеся тела. Пятница, чего ещё можно было ожидать? Чон замечает Тэхёна практически сразу: омега лежит на барной стойке, подложив под голову согнутую в локте руку. Его щёки горят, волосы растрепались, а пухлые губы блестят от влаги, будто он то и дело проходится по ним языком. Сколько же он выпил?.. Чонгук спешит к нему, пытается осторожно растормошить, однако Ким лишь мычит сквозь сон, сводя брови на переносице. — Тэхён! Давай поднимайся! — Альфа закидывает его руку себе на плечо и сам ставит Кима на ноги — стоит тот, признаться, очень некрепко. — Боже, зачем ты столько пил, а?.. — Куда… — шёпотом интересуется Тэхён, даже не поднимая головы. — К-куда мы?.. — Домой. Куда же ещё? Чонгук прижимает его к себе, протискивается через толпу людей, которых как будто всего за пару минут стало раза в три больше. В какой-то момент альфа просто закидывает Тэхёна на плечо, придерживая одной рукой — так пробраться через толпу, наверное, будет проще. Действительно, они минуют танцпол достаточно быстро и едва кубарем не выкатываются на улицу. Чон не любит такие места, если они с Хосоком куда-то и выбирались, то он всегда настаивал на месте потише. — Тошнит… — неожиданно слышится за его спиной, и Чонгук только сейчас понимает, что Ким-то на нём висит вниз головой, а для пьяного человека это, вероятно, то ещё испытание. Он быстро опускает Тэхёна на землю. — Прости-прости. Я не подумал. Чон перехватывает его за талию, ведёт к машине. Взгляд омеги расфокусирован, его шатает, и Ким рукой хватается за чужую куртку, неожиданно, подаётся вперёд и вжимается в неё носом, делая глубокий вдох. — Ты… Ты пахнешь… Как он. — Почти дошли. — Чонгук пытается не заострять на этом внимание, буквально считает оставшиеся до парковки метры. — Ещё чуть-чуть. Держись. Наконец он останавливается возле пассажирской двери, выуживает из кармана куртки ключи и снимает автомобиль с сигнализации, дёргает ручку, распахивая дверь. Альфа предельно осторожно усаживает Тэхёна в машину, ладонью прикрывает его голову, чтобы тот не ударился о стойку. — Он… Он мне так нравится, Джин-а… Чон закусывает вдетое в нижнюю губу кольцо, пытаясь пристегнуть его ремнём безопасности, как вдруг Тэ распахивает глаза, хватает альфу за куртку, тянет на себя. Чонгук застывает, когда его тяжёлое горячее дыхание опаляет губы. Сердце, кажется, вот-вот выскочит из груди, и альфа опирается рукой о водительское кресло, чтобы удержать равновесие. Слишком близко… — Я не могу… Не могу. — Слова невнятные, и Чонгук прислушивается, пытаясь разобрать их. — Он мне… слишком сильно нравится. Тэхён смотрит в чёрные глаза напротив и как будто не находит в них желаемого, разжимает пальцы и откидывается на спинку кресла. Чонгук сглатывает и облегчённо выдыхает, наконец пристёгивая омегу. Нет, он знал, что пьяные люди частенько чудят, но то, что говорит и делает Ким… Как он пока ещё не потерял самообладание, остаётся загадкой. Он захлопывает дверь с пассажирской стороны и делает парочку глубоких вдохов. Такое ощущение, что Гук сам опьянел от этого всего. Чон обходит машину с другой стороны и садится за руль, заводит двигатель и косится на омегу, который сидит, прижавшись головой к двери, обнимает себя обеими руками. Альфа выезжает с парковочного места, набирает скорость, обеими руками стискивая руль. В салоне пахнет алкоголем и цветочными феромонами омеги, отчего у Чонгука уже начинает кружиться голова. Он немного опускает стекло, следит за дорогой, то и дело поглядывая на Тэ. — Душно… — Ким елозит в кресле, пытается нащупать кнопку на двери, чтобы открыть окно. Он как будто побледнел, лоб покрыла испарина. Чонгук сам открывает окно с его стороны, и Тэ сразу же придвигается к нему ближе, подставляя лицо под поток свежего воздуха. Конечно, ему будет плохо — столько выпить. Почему он вообще напился? Чон никогда бы не подумал, что омега может довести себя до такого состояния. А если бы Чонгук проигнорировал этот звонок, как сделало бы, наверное, большинство на его месте? Что было бы тогда? Он не хочет об этом думать, ведь вариант о том, чтобы просто не приехать и забить на эту чужую ошибку, он изначально даже не рассматривал. Чон снова бросает взгляд на омегу. Тот сонно хлопает глазами, всё так же смотрит в окно, подперев голову рукой. — Ты как? — Чонгук продолжает следить за дорогой. — Полегче? — Угу. Немного. — Смотри, чтобы опять не затошнило — огни перед глазами мелькают. Тэ лишь что-то нечленораздельно мычит, и Чон больше ничего не говорит. Он очень надеется завтра утром поговорить с Тэхёном о произошедшем. По-хорошему, он ведь должен был везти Кима к нему домой, но, во-первых, неизвестно, что он ещё может натворить в одиночестве, а, во-вторых, Чонгук не знает, куда омега переехал. Спрашивать не стал — Тэ и двух слов связать не смог бы, учитывая, что он Чона даже не узнал… Машина медленно останавливается напротив подъезда, и Чонгук глушит двигатель, вытаскивает ключ из замка зажигания. Тэхён сидит всё так же, прижавшись к стойке, глаза полуприкрыты, однако дыхание, кажется, выровнялось и перестало быть таким тяжёлым. — Тэ, мы приехали. — Он мягко касается чужого плеча. Омега вздрагивает, открывает глаза и медленно моргает, будто пытается понять, где он находится. Его взгляд всё ещё затянут пьяной дымкой, но в нём уже проскальзывает что-то более ясное. Тэхён какое-то время смотрит на Чонгука, однако ничего не говорит, открывает дверь и пытается выйти, но в его грудь врезается ремень безопасности. Альфа выходит первым, торопливо обходит автомобиль и видит, как Ким пытается совладать с ремнём, который ему не поддаётся. — Давай я. Он осторожно перехватывает тонкие запястья и сам Кима отстёгивает, тот сразу же хочет вылезти, но тело его не слушается, и он едва не падает. Чонгук вовремя поддерживает, его руку закидывает себе на плечо. Тэхён не сопротивляется, послушно идёт рядом, правда ноги переставляет всё ещё с большим трудом. Чон заводит его в подъезд, и они вместе поднимаются на нужный этаж. Альфа отпирает дверь своей квартиры и помогает зайти Тэ внутрь, только вот, оказавшись в коридоре, тот неожиданно останавливается на месте. — Так, давай, снимай куртку. — Чонгук закрывает за собой входную дверь. — Сам же сможешь? — Почему?.. — голос Тэхёна дрожит, и он вдруг оборачивается на Чона, который уже остался в одной футболке. — Почему я не могу сказать тебе правду?.. Почему всё так сложно?! Чонгук замирает, смотря на омегу во все глаза. Тот глядит на него так, будто альфа его ранил, будто сейчас ему очень и очень больно… Тэ подходит к нему вплотную, взгляд не отводит. — Тэхён… — Гук пятится и спустя несколько мгновений спиной врезается в стену. — Ты… — Почему я не могу тебе сказать, что я люблю тебя?! — Тэхён едва не кричит, стискивает футболку альфы в кулаках и опускает голову, крупно дрожа. — П-почему я должен врать? И тебе, и себе… Почему, Чонгук?.. Чон, кажется, перестаёт дышать. Он ослышался?.. Тэ обратился к нему? Он сказал, что любит?.. Альфа смотрит на Кима, который глубоко дышит, едва слышно всхлипывает, как будто пытается сдержаться. Чонгук предельно осторожно дотрагивается до его плеча. — Тэ… Ким резко поднимает голову, его глаза блестят от слёз, губы искусаны. Он смотрит на Гука с таким отчаянием, что тот сам неосознанно чувствует болезненное давление в груди. — Я т-так больше не могу… — Тэ почти шепчет, однако каждое его слово пронзает висящую в воздухе тишину. — Я… ты мне безумно нравишься. Я люблю тебя, Чонгук. Альфе кажется, что пол уходит из-под ног, он хватается за стену позади себя, хочет возразить, что-то сказать, но язык не слушается. Вдруг Тэхён резко привстаёт на цыпочки и за шею притягивает Чона к себе, буквально вгрызаясь в его губы. Поцелуй выходит торопливым, грубоватым и слегка болезненным, но омега вкладывает в него все чувства, что сидели в нём столько времени, и Чонгук не может ему сопротивляться. Чон сдавленно выдыхает и обнимает Тэ за талию, прижимает к себе как можно ближе. Он сминает мягкие омежьи губы, поочерёдно их покусывает и просто не имеет возможности остановиться. Он пальцами впивается в стройное тело, даже через одежду чувствует жар чужой кожи. Тэхён из-за его прикосновений дрожит ещё сильнее, цепляется за крепкие плечи, тянется ближе, будто боится, что его оттолкнут. Он руками пробирается под футболку, короткими ногтями царапает упругую спину. — На утро ты пожалеешь об этом, — Чонгук шепчет прямо ему в губы, снова оставляет на них влажный поцелуй. — Мы можем остановиться… — Чонгук… Пожалуйста… Я не пожалею. Обещаю. Для альфы это становится точкой невозврата. Он подхватывает Тэхёна под бёдрами и прижимает к себе, снова припадает к его губам, целует так жадно, будто это всё вот-вот закончится. Где-то на подсознательном уровне Чонгук понимает, что он пожалеет — сейчас алкоголь развязал Киму язык, однако, когда он придёт в себя, точно попытается замкнуться. Главное, не дать этому произойти. Гук очень надеется на то, что утром они просто спокойно поговорят, и всё будет хорошо. Омега обнимает Чона за шею, льнёт ещё ближе, когда Чонгук идёт в сторону спальни. Тот держит крепко, в какой-то момент поцелуями спускается на изящную шею, в некоторых местах ощутимо прикусывая кожу, на которой остаются пока ещё неяркие следы. Тэ тихо стонет, запуская пальцы альфе в волосы, стискивает тёмные пряди. Он вот-вот сгорит из-за этих прикосновений, из-за собственных чувств, которые пылают так сильно, как никогда. Гук осторожно опускает его на кровать, и Тэхён быстро стягивает с альфы футболку, с себя сбрасывает куртку и снова тянет Чонгука на себя, не желая отрываться от его губ на слишком длительное время. Альфа чувствует, как от волнения дрожат руки, однако старается не обращать на это внимание, сосредотачивается на Тэ, который пытается расстегнуть пуговицы на своей рубашке. Чонгук с тихим рычанием отбрасывает его руки, сам быстро расстёгивает клетчатую рубашку и буквально сдёргивает её со стройного тела, тут же губами припадает к острым выпирающим ключицам. Ким запрокидывает голову, млея от влажных поцелуев, стонет тихо-тихо, кончиками пальцев проходясь по затылку Чонгука. Альфа вылизывает его запаховую железу, глаза закатывает от цветочного сладковатого вкуса, что оседает на языке. Какой же он… Когда Чон спускается ниже и губами обхватывает твёрдый сосок, омега всхлипывает, зажимая рот тыльной стороной ладони. У него перед глазами всё плывёт, и Тэ чувствует, как ему становится невыносимо жарко, каждый сантиметр кожи как будто огнём горит. Чонгук резко привстаёт, выпрямляя руки, смотрит на Тэ, пытаясь запомнить его таким как можно лучше: омега лежит на спине, раскрасневшийся, возбуждённый и просто безумно красивый. Чон закусывает нижнюю губу, языком теребит пирсинг. Кто бы мог подумать, что его преподаватель когда-нибудь будет вот так лежать под ним, тяжело дыша, смотря на него затуманенным взглядом. — Ты такой… Боже… — Чон предельно осторожно накрывает щёку Тэ ладонью. Тэхён смотрит на него тёмными блестящими глазами, на дне которых Чонгук видит слишком много, и в какой-то момент слегка поворачивает голову, прижимаясь к ладони альфы губами. Омега не разрывает зрительный контакт, и от этого у Чона сердце заходится в каком-то абсолютно бешеном ритме. Он снова наклоняется и с небольшим напором прижимается к припухшим губам, одной рукой расстёгивая чужие джинсы. Тэ приподнимает бёдра, и Чонгук стягивает всю оставшуюся на нём одежду одним рывком. Тэхён вздрагивает от соприкосновения горячей кожи с прохладным постельным бельём, тихо мычит, чувствуя, как приятно на этот контраст отзывается его разнеженное тело. Чон торопливо справляется со своими спортивными штанами и боксерами. Лёгкий тремор в руках от перенапряжения даёт о себе знать, и он незаметно встряхивает запястьями. Едва альфа нависает над Тэхёном, тот неожиданно переворачивает его на спину и быстро седлает крепкие бёдра, стонет, когда его болезненно твёрдый член проезжается по мышцам чонгукова пресса. Чон садится, обнимает омегу, прижимается к его губам, чувствует, как тонкие пальцы проходятся по его бедру по направлению к паху. — Чонгук… — Тэ выдыхает, немного приподнимаясь, одной рукой опирается о крепкое плечо, а другой обхватывает горячий член альфы, до которого неожиданно доходит, что он хочет сделать. — Стой, стой! — Чонгук пытается его остановить, перехватывает за руку в тот момент, когда головка уже касается влажного горячего входа. — Подожди! Тебе больно будет, ты чего?.. Ким поднимает на него слегка растерянный взгляд. — Всё… нормально… Чонгук осторожно проводит кончиками пальцев между его ягодицами, собирая вязкую смазку. — Нет, тебя нужно подготовить. — Альфа оставляет на выбитой под ключицей татуировке в виде уже знакомой ему веточки влажный поцелуй и медленно надавливает на колечко мышц. — Меньше всего на свете я хочу, чтобы тебе было больно. Тэхён издаёт тихий стон, когда в него постепенно входят двумя пальцами, ногтями впивается в спину Чона, который не перестаёт целовать его везде, где только может дотянуться. Он плавится, расслабляясь в чужих руках, утыкается Чонгуку в шею, припадая носом к запаховой железе. Травянистые феромоны альфы возбуждают его ещё сильнее, щекочут рецепторы, став гуще и тяжелее. В какой-то момент Чон задевает простату, и Тэ вскрикивает, всего на мгновение отклоняясь от него. Однако его тут же притягивают обратно, прижимают к тренированному горячему телу, перехватывая поперёк поясницы. — Тихо, — Чонгук не может сдержать улыбку, когда чувствует, как омега дрожит в его руках, стоит ему снова дотронуться до чувствительного места. — Всё хорошо? Тэ тяжело дышит, кусая губы, бёдрами едва заметно подаётся навстречу чужой руке. — Д-да… — мычит он, закатывая глаза. — Слишком хорошо. Чон хмыкает и губами касается его виска, продолжает бережно растягивать упругие мышцы, которые поддаются далеко не сразу. Он не торопится, пусть и ощущает чужое накатывающее время от времени напряжение, которое пробирает стройное тело Тэхёна до крупной дрожи. Это всё с самого начала было настоящим сумасшествием, и даже сейчас Чонгуку кажется, что он вот-вот лишится рассудка. Он добавляет третий палец, заставляет омегу стонать себе в шею. Тэ пытается потереться об него, и Чон ощущает, как тот влажной от смазки головкой прижимается к его животу. Ему хорошо, и Чонгук это понимает по тому, как Ким загнанно дышит, цепляется за него, и альфа чувствует, как у него от сладких тэхёновых феромонов темнеет в глазах. — Отпусти меня на секундочку, ладно? — Гук совсем немного отстраняется, когда Тэхён уже достаточно растянут. Тэ несколько мгновений смотрит ему в глаза, неожиданно чуть наклоняется и целует в губы, обхватывая голову альфы обеими руками, после чего согласно кивает. Чонгук улыбается, аккуратно укладывает Кима на спину и сдвигается в сторону прикроватной тумбочки, лезет в самый нижний ящик и достаёт оттуда маленькую коробочку с презервативами. Та не начата, завёрнута в плёнку, которую Чон быстро срывает. Он купил её достаточно давно, однако повода не было вскрывать. Достав один презерватив, Чонгук разрывает шелестящую фольгу и торопливо раскатывает по болезненно твёрдому члену латекс, возвращается к Тэхёну. Омега лежит на спине, смотрит на него в упор, кончиками пальцев то и дело гладит себя, проходясь по груди, плоскому животику, на котором эстетично выделяются мышцы пресса, по тазовым косточкам, и в какой-то момент будто невзначай цепляет пах, по члену проводит рукой вверх-вниз. — Почему ты так смотришь… — Тэхён голову чуть вбок поворачивает, кусает нижнюю губу. Чонгук нависает над ним, пристраиваясь между стройными ногами, которые Ким сразу же разводит в стороны. — Ты слишком красивый, Тэхён, и я не могу смотреть на тебя по-другому. Только вот так, с восхищением. Тэхён позволяет себе тихий смешок, закидывая руки альфе на плечи, чтобы притянуть его к себе, однако спустя всего одно мгновение Ким срывается на протяжный стон — Чонгук входит в него одним плавным толчком, заполняя до предела. Тэ задыхается, одной рукой сжимает простыню до боли в пальцах, заламывая брови. Чон замирает, понимая, что ему нужно время, чтобы привыкнуть, поэтому лишь кладёт Тэхёну на щёку раскрытую ладонь, ласково поглаживая бархатистую кожу. — Как же я надеюсь, что на утро ты будешь всё помнить, — шепчет альфа в приоткрытые губы, на которых оставляет лёгкий поцелуй. — Я… Буду… Чонгук… — Ким выгибается ему навстречу. — Пожалуйста… Гук усмехается и покачивает бёдрами, чувствуя, как плотно его обхватывают горячие стенки. Тэ неожиданно руки кладёт ему на бёдра, сам подталкивает, и альфа сдаётся. Толчки сначала медленные, аккуратные, и у Чонгука каждый раз всё в груди дрожит от хриплых стонов. Тэхён шепчет что-то неразборчивое, и Чон максимально прислушивается, даже останавливается, чтобы понять чужие слова. Это важно. Для него важно. — Хочу сверху. — Тэ смотрит на него из-под полуопущенных ресниц, облизывает красные губы. — Хорошо. Чонгук помогает ему устроиться на своих бёдрах, слегка отклоняется назад, упираясь рукой в поверхность кровати за собой. Тэхён скулит от того, как глубоко входит в него не маленьких размеров член, как сильно его распирает изнутри. Он осторожно привстаёт и опускается вновь, находит опору в плечах Чона. Тэ быстро входит во вкус, двигается ритмично, но не слишком быстро из-за того, что каждый раз, ощущая слишком сильное давление на простату, он заметно вздрагивает и начинает задыхаться. Гук его лишь направляет, держа ладони на упругих ягодицах, время от времени сжимая их, вылизывает его запаховую железу, из-за чего ощущения Тэхёна явно становятся гораздо острее. В какой-то момент омега замедляется, по всей видимости, ему не хватает сил, и Чонгук не может сдержать улыбку. Ким ведь всё ещё пьян и, по всей видимости, переоценил свои возможности. — Помочь тебе? — Чон внимательно следит за чужой реакцией, видит, как Тэ пытается спрятать раскрасневшееся лицо. — Ну? — Д-да. Чонгуку больше и не нужно. Он быстро притягивает омегу к себе, и, когда тот обнимает его, подаётся бёдрами вверх. Тэхён вскрикивает, чувствуя, как перед глазами будто сотни разноцветных вспышек мелькают, жмурится. Чон наращивает темп, едва на себе Кима не подбрасывает, понимает, что сам уже на грани, однако не останавливается. Лёгкие горят от смеси их запахов, от жара, который наполняет его всего с ног до головы. Неожиданно Тэхён начинает дрожать всем телом, открывает рот в немом крике, и Чонгук не может сдержаться. Тэ сжимает его внутри слишком сильно, и альфа кончает вслед за ним. Он будто интуитивно хватает Кима и прижимает к себе так крепко, как только может, чувствует, как их обоих трясёт, однако ни на миллиметр не отстраняется. Омега обмякает, и Чон осторожно ложится, всё так же обнимая его обеими руками. Тэхён дышит загнанно, глаза не открывает, постепенно успокаиваясь. Чонгук гладит его по спине, сам пытаясь прийти в себя, прислушивается к постепенно выравнивающемуся дыханию. — Тэхён? — зовёт альфа. — Тэ? Ким не отвечает, и Гук быстро заглядывает ему в лицо: румянец постепенно начинает спадать, глаза, в уголках которых скопились кристаллики слёз, плотно закрыты. Альфа резко приподнимается, однако Тэхён лишь мычит. К счастью, не сознание потерял. Чонгук выдыхает и укладывается обратно. Он переживает. Сейчас, когда эйфория от произошедшего постепенно отходит на второй план, Чон очень явно начинает это осознавать. Остаётся только ждать завтрашнего утра и надеяться, что всё будет хорошо.

***

Тэхён хмурится во сне от едкой головной боли, которая, кажется, будто окутала его всего. Он морщится, пытается улечься поудобнее и найти более безболезненное положение, однако у него не выходит. Омега медленно открывает глаза, моргает несколько раз, пока картинка перед ними не становится более чёткой. Это не его спальня… Тэ поворачивает голову и замирает, когда видит перед собой Чонгука… Как он тут оказался?.. Что произошло вчера?.. Ким трёт виски и, когда поднимает руки, с него сползает одеяло. От осознания, что на нём нет абсолютно ничего, Ким едва не вскрикивает, зажимая рот обеими ладонями. Сердце стучит так громко, что кажется, альфа может от этого проснуться. Они… Они что… Они с Чонгуком… Чон, по всей видимости, ещё очень крепко спит. Он лежит на животе, обняв подушку, глаза закрыты, он размеренно глубоко дышит, а волосы слегка взъерошены. Да, Чонгук выглядит мило, но… Тэхёну сейчас совершенно не до этого. Паника накатывает волнами, накрывая с головой, в висках болезненно пульсирует, а руки начинают дрожать. Он не понимает, как допустил это. Постепенно воспоминания в голове начинают проявляться, но от этого становится только хуже. Он просто отвратителен. Тэхён быстро садится, однако его ослепляет вспышка боли, вынуждая схватиться за голову, и он едва не стонет, в последний момент прикусывая язык. Он с трудом поднимается на ноги и, осмотревшись, быстро находит свою одежду, что лежала аккуратно сложенная на одном из стульев. Благо, телефон там же. Ким быстро подхватывает все вещи и торопливо выходит из спальни, пытаясь не издать ни звука. Однако каждый шорох, собственное дыхание, аккуратные шаги кажутся слишком громкими, похожими на грохот. В гостиной холоднее, чем в спальне, прохлада ламината буквально обжигает босые ступни, а воздух покусывает голую спину, и Тэхён как можно скорее одевается. Пальцы его не слушаются, поэтому, вероятно, он выглядит со стороны максимально нелепо, однако его в этот момент ничего не волнует кроме того, как побыстрее отсюда уйти. Тэ спешит в коридор, наспех обувается, даже шнурки на кроссовках не завязывает, сдёргивает с вешалки куртку и выскальзывает из квартиры, прикрывая за собой дверь. Воздух на лестничной клетке кажется резким, металлическим. Пока бежит на первый этаж по лестнице, грудную клетку от волнения сдавливает чересчур сильно, так, что становится тяжело дышать. Тэхён останавливается, хватаясь за перила, немного наклоняется вперёд, пытаясь прийти в себя. Всё, чего он сейчас хочет — как можно скорее оказаться дома. В безопасности. Он делает пару глубоких вдохов и продолжает спускаться дальше. Оказавшись на первом этаже, толкает тяжёлую металлическую дверь и вылетает из подъезда. Тэ боится, что Чонгук, если он уже проснулся, может увидеть его из окна, поэтому бросается бежать куда-нибудь подальше, за пределы жилого комплекса. На улице уже светло, но воздух всё ещё свежий, как ранним утром — Тэхён даже на время не посмотрел, когда выбегал из квартиры. Он не оборачивается, бежит так быстро, как только может, и останавливается только тогда, когда оказывается на приличном расстоянии от многоэтажки. Омега сгибается пополам, упирается руками в колени, чтобы хоть немного перевести дух. Кажется, силы закончились слишком резко, буквально в одно мгновение. Тэ даже думать не хочет о том, как он сейчас выглядит. Наверняка помятый и лохматый, одевшийся кое-как, в куртке, что болтается в районе локтей, с развязанными на кроссовках шнурками. Жалкое зрелище. Ким отходит чуть в сторону, падает на оказавшуюся рядом лавочку и хватается за голову. Он. Переспал. Со своим. Студентом. С Чон Чонгуком. Тэхён с тихим стоном выдыхает и локти ставит на согнутые колени. Какой же позор… Как он теперь будет альфе в глаза смотреть? Мало того, что им ещё достаточно долго видеться в университете, так ещё и работа над дипломом… Его начинает потряхивать, и Тэ обнимает себя обеими руками, всё ещё смотря куда-то под ноги. Какое-то время он сидит, не двигаясь. В ушах шумит, и от этого голова становится ещё более тяжелой. Он машинально проводит ладонью по лицу: кожа горячая, глаза слегка пощипывает от поступающих слёз. В груди всё сжимается из-за тошнотворного чувства вины. Тэхён шмыгает носом, достаёт из кармана куртки телефон. Девять часов утра. Висит несколько новых сообщений от Джина, который ночью спрашивал, как он добрался домой и всё в порядке. М-да уж, он бы наверняка не запрыгал от радости, узнав, что натворил его младший братец. Омега отбивает краткое «да», поднимается с лавочки и идёт в сторону дороги, чтобы поймать такси. Машина находится достаточно быстро и, сказав водителю адрес, Тэхён расползается на заднем сидении, смотря в окно, однако спустя пару минут прикрывает глаза. Моменты прошлой ночи в памяти проявляются очень медленно, и Ким будто снова ощущает чужие нежные поцелуи, прикосновения, слышит горячий шёпот. Тэ выдыхает. — Хватит… — шепчет так тихо, чтобы слышал только он сам. Дорога проходит в тишине. Тэхён то и дело проверяет телефон, боится, что Чонгук его хватится, начнёт звонить, писать… К счастью, домой к нему не приедет — нового адреса омеги он не знает. Расплатившись с таксистом, Тэ прощается и выходит из машины, плетётся в сторону подъезда. Квартира встречает его давящей тишиной. Он разувается, сбрасывает с себя куртку и идёт в ванную комнату, на ходу стягивая с себя одежду. Тэхён просто хочет принять душ и смыть отвращение к самому себе. Он останавливается перед зеркалом, краем глаза цепляется за красные отметины на своей шее и подходит чуть ближе. Ким поджимает губы, осторожно дотрагиваясь до них кончиками пальцев. Не болят, но сходить, наверное, будут не один день. Тэ раздевается до конца и встаёт под душ. Горячие струи воды обжигают плечи, и омега невольно вспоминает, как вчера тоже ощущал нечто подобное: тёплая вода, запах геля для душа, смешанный с травянистыми феромонами, мягкое полотенце, которым его так заботливо обтирали. Он закрывает глаза, чувствуя, как уходят остатки сна и неприятная скопившаяся тяжесть в теле. Ким упирается рукой в стену перед собой, лбом ложится на предплечье, чувствует лёгкую дрожь во всём теле. Мысли о заботе Чонгука, его мягкости лишь заставляют злиться. Злиться на себя за то, что позволил подобному произойти, расслабился рядом с альфой и допустил такую ситуацию. — Нет… — Тэ стискивает кулак, несильно бьёт по плитке. — Нет, нет, блять, нет! Слёзы катятся по щекам, а подбородок дрожит так сильно, что сдержаться не получается. Омега всхлипывает, оседая на колени, чувствуя, как силы снова в одно мгновение покидают его. Он больше так не может. Тэхён снова позволил себе влюбиться, позволил себе подпустить кого-то настолько близко. Его пробивает ознобом, дышится тяжело. — Почему я такой идиот?.. — шепчет Ким. — Почему… Он с большим трудом встаёт на ноги, держится за стену и на автомате обтирается махровым полотенцем, заворачивается в него и выходит из душа. Каждый шаг даётся с усилием, Тэхён едва ноги переставляет, идя в спальню. Там он надевает пижаму и, отбросив полотенце куда-то в сторону, падает на кровать, укрывается одеялом практически с головой. Тремор не проходит, ему холодно, хочется просто уснуть и больше не проснуться. Ким тянется к лежащему на тумбочке телефону, быстро набирает Чимину сообщение в мессенджере. «Привет, мы можем встретиться через пару часов в той кофейне, где после универа обедали? Мне нужно с тобой поговорить». Тэхён кладёт телефон под подушку, однако он вибрирует спустя буквально пару секунд, и он снова хватается за гаджет. Чимин ответил. «Привет, да, конечно, увидимся в половине первого».

***

Пак выходит из машины и захлопывает дверь. По правде говоря, сообщение Тэхёна его немного напрягло — омега обычно так не писал «мне нужно с тобой поговорить», говорил и всё. А тут… Чимин ставит машину на сигнализацию, и направляется ко входу в кофейню, где они договорились встретиться. Омега толкает стеклянную дверь, и у него над головой звенит колокольчик, заставляющий баристу поднять голову и приветственно ему улыбнуться. — Здравствуйте. Пак кивает и взглядом скользит по залу, замечает сидящего в углу Тэхёна, который смотрит куда-то вниз, подперев голову рукой. Выглядит он, мягко говоря, не очень, как будто действительно произошло что-то очень плохое. Чимин уже начинает как-то переживать, поэтому как можно быстрее направляется к другу. — Приветик! — Он садится на стул напротив, видит, что Тэ и ему уже кофе заказал. — Ну, что там у тебя? Тэ поднимает на него глаза, и Пак понимает: он плакал. Возможно, не сейчас, но час назад точно. Омега делает глоток своего кофе, откидывается на спинку стула и втягивает воздух через стиснутые зубы, пытаясь собраться с мыслями. — Чимин… — Голос хрипит, и Тэхён прочищает горло. — Я сделал одну очень большую глупость… — Так. — Пак подаётся вперёд, пристально смотря на Тэ, который под его взглядом будто еще сильнее съёживается. — Рассказывай. Тэхён делает глубокий вдох. Он надеялся, что ему после этого разговора хоть чуть-чуть полегчает, однако о таком лучшему другу сложно даже просто рассказать. Ким пальцами теребит ручку белоснежной чашки, нижнюю губу покусывает. — Вчера я… — слова застревают в горле. — Я… переспал… со своим студентом. Чимин замирает, вскинув брови, и Тэ на мгновение кажется, что он сказал это слишком громко. Приходится аккуратно оглядеться по сторонам, однако никто из других гостей кофейни внимания на них совершенно не обращает. Пак хлопает глазами, будто не верит тому, что ему только что сказали. Тэхён сильно краснеет, втягивает голову в плечи, обнимая себя руками. Чимин прокашливается, делает пару глотков своего капучино. — Интересно… — хмыкает, сдвигая свой стул так, чтобы сидеть рядом, а не напротив. — И с кем же? Тэ не знает, стоит ли вскрывать все карты, хоть и догадывается, что рано или поздно всё равно придётся. Чимин не из тех, кто так просто отступит, не получив ответа на свой вопрос. — С Чонгуком. Между ними на несколько секунд снова повисает тишина. — Подожди. — Пак трясёт головой. — С тем самым Чонгуком? Который пишет у тебя диплом? Тэхён устало кивает и вдруг видит, как у друга явным любопытством заблестели глаза. — Обалдеть… Ты переспал с этим татуированным качком?! И как он в постели? Хорош?! — Чимин… — Тэ прячет лицо в раскрытых ладонях. — Прошу, потише. — А что? Я неправду что ли сказал? — Пак смеётся, однако, когда видит, что другу сейчас явно не до веселья, снова становится серьёзным. — Ладно. И? Переспали, хорошо. Где глупость-то? Тэхён поднимает на него глаза. Он не понимает, действительно ли Чимин не видит в этом ничего такого или просто делает вид, пытаясь его подбодрить. — Как это где? Он мой студент, Чимин. Это неправильно… — Ой, да хватит тебе! — Омега открыто от него отмахивается, потягивая кофе. — Студент… Ты сам давно-то отучился? У вас разница… сколько там? Три года? — Четыре. — Тэ поджимает губы. — Ну четыре. И что? Вы оба взрослые люди. Чонгук же выпускник, да? Он уже через полгода закончит университет и твоим студентом больше не будет. Тоже мне… проблема. Тэхён подпирает голову руками. Чувство вины всё ещё гложет его изнутри, буквально жжёт. Он ощущает себя глупцом, просто конченым идиотом, который сам нажил себе проблем. — Как это вообще произошло? Ты говорил, что в бар поедешь. — Чимин вдруг едва заметно прищуривается. — Ты что, был там с Чонгуком? — Нет! — Тэ осекается, когда понимает, что прозвучал слишком громко, прикусывает язык. — Нет-нет. Я поехал туда один, выпил, хотел позвонить Джину, чтобы он меня забрал, но видимо ткнул не туда и позвонил Чонгуку. Я даже не помню, как он приехал за мной… Чимин усмехается, протягивая кофе. — Ну что тебе сказать? Значит, судьба. — Судьба… — Тэхён грустно хмыкает. — Прекрасная, твою мать, судьба. Проснуться в постели со своим студентом без одежды. Круче не придумаешь. — Только не говори мне, что ты молча сбежал, пока Чонгук спал… — Пак морщится, смотря на друга, который лишь поджимает губы и опускает голову. Очень красноречиво. — О-о-о… Во дурак… Тебе сколько лет-то? Восемнадцать? Тэ обнимает себя обеими руками, всё ещё не поднимает взгляд на сидящего рядом омегу. Какие там восемнадцать? Ещё меньше, раз он не смог совладать со своими собственными желаниями и допустил такую донельзя глупую и мерзкую ситуацию в принципе. — Ты меня иногда пугаешь, Тэхён. — Чем это? — тихо спрашивает Ким. Чимин откидывается на спинку стула, складывает руки на груди. — Своей категоричностью по отношению к самому себе. Тэ, ты взрослый человек. Ты не сделал ничего ужасного, никто не пострадал. Да, Чонгук твой студент, но он тоже уже взрослый, ему двадцать четыре, не семнадцать. Не превращай это в трагедию. — Для тебя это, может, и не трагедия, а для меня — катастрофа, Чимин. — Тэхён закрывает лицо руками. — Я только начал нормально жить, только устроился. А теперь я всё испортил. Совсем. Я ведь знал, к чему это всё приведёт рано или поздно. — Переспал с красивым альфой равно всё испортил? — Пак фыркает. — Ну всё, жизнь на этом закончилась. — Мне не смешно… — А мне вот очень. — Чимин неожиданно заглядывает другу в лицо. — Знаешь почему? Потому что я вижу, что Чонгук тебе небезразличен. Причём ой как небезразличен. Тэхён смотрит на него слегка испуганно. Да, Пак попал в точку, но почему это произошло?.. Тэ ведь так упорно отрицал свои чувства столько времени, постоянно внушал себе, что ничего такого к Чону не испытывает, как будто даже начал в это верить, а теперь его вот так раскусывают? — Это… — он облизывает губы. — Неправда. — Ага, неправда. — Чимин понимает, что угадал. — Заметь, ты винишь во всём себя, не его. Не говоришь, что Чонгук воспользовался твоим состоянием, а ругаешь себя. Это же говорит о чём-то, да? Тэхён отворачивается, чувствуя, как начинает дрожать подбородок, а в горле стоит липкий комок. Почему так сложно?.. — Неважно… — Важно! — Пак не собирается сдаваться. — Ты боишься, что тебе снова будет больно, боишься ему довериться, поэтому так себя ведёшь. Пытаешься оправдаться тем, что Чонгук твой студент, чтобы защититься и найти какое-то оправдание. Да какая, на хрен, разница, кто он?! Если ты в него влюблён после всего того, что пережил, значит, он действительно этого заслуживает! А ты сам себе сейчас делаешь больно, и ему заодно. Тэхён об этом даже не думал. А что почувствовал Чонгук, когда проснулся и обнаружил, что он сбежал?.. Альфа ведь даже не звонил и не писал. Тэ выдыхает. — Ты не понимаешь… — Я понимаю гораздо больше, чем тебе кажется, Тэхён. — Чимин дёргает бровью, вдруг поднимает левую руку, на безымянном пальце которой блестит обручальное колечко. — Напомню тебе, что Намджун тоже был моим преподавателем, когда я учился в аспирантуре. И что? Он мой законный муж вот уже два года как. Почему ты не думаешь о том, что, вероятно, Чонгук именно тот самый альфа, который все твои раны залечит? Ким молчит. Кажется, что в груди всё сжимается слишком сильно, так, что вдохнуть получается с большим трудом. Он не знает, как поверить словам Чимина, как убедить себя в том, что он имеет право принять чужие чувства и имеет право на свои собственные. — Я… пока не готов. — Тэхён закусывает губы. — Ох, Тэ… — Чимин осторожно приобнимает его одной рукой. — Ты и не обязан быть к этому готов, но, пожалуйста, не убегай от него. Чонгук ведь наверняка дал тебе понять, что настроен серьёзно, иначе ты бы его не подпустил к себе. Он заслуживает объяснений, хотя бы один раз поговори с ним. А потом уже решай. — Я знаю. — Ким кивает. — Просто… сейчас не могу. Может быть, позже. Омега отстраняется. — Ты неисправим. — Чимин говорит мягко с лёгкой улыбкой, и Тэхён сам вынужден едва заметно улыбнуться. — Постоянно сам себя наказываешь… Ладно, если тебе действительно нужно время, почему бы и нет. Сделать то, что ты не хочешь, тебя всё равно не заставить. Только смотри, не потеряй этого альфу. Я Чонгука давно знаю, он действительно хорош. Так что потом можешь пожалеть. Тэхён опускает взгляд в чашку, тихо вздыхая. На душе кошки сгребут, но после разговора с Паком ему стало хоть немного легче. Он знает, что друг прав, но думать об этом пока не готов. — Я… постараюсь, — едва слышно выдыхает он, и это больше похоже на обещание самому себе. — Вот и отлично! — Чимин хлопает его по плечу. — А теперь давай бахнем по какому-нибудь десерту и пойдём прогуляемся! Ты что хочешь? Тэхён позволяет себе тихо рассмеяться, видя, как омега пытается его растормошить. Боже, как же ему повезло с другом… — Клубничный чизкейк. — Окей, сейчас закажу. Пак поднимается со своего места, направляется к баристе за стойкой, и Тэ провожает его внимательным взглядом. Чимин всё ему правильно сказал, но он как будто специально пытается оградиться от его слов, внушить себе, что это неправильно. Ему определённо нужно время, чтобы разобраться в самом себе. Хотя бы попытаться… Сейчас Тэхён знает только одно: пока что лучше держаться от Чонгука подальше, даже если будет больно.