Verso

Чонгук сидит на диванчике в холле, задумчиво прокручивает в руке стилус от своего планшета. Надо бы воспользоваться образовавшимся окном и хотя бы часть домашки на завтра сделать, а не отвлекаться на всякую ерунду. Альфа делает глубокий вдох, пытаясь сосредоточиться, но не выходит. Мысли снова и снова возвращают его в тот день… Сначала он пытался убедить себя, что всё в порядке, что Тэхён просто растерялся, поэтому и сбежал, однако к вечеру субботы Чон понял, что дело не в этом. Ну, либо не только в этом. Попытки угомонить собственные переживания превратились в тревогу, что неприятно давит на рёбра изнутри. Чонгук не звонил и не писал. Не потому что не хотел — наоборот, слишком сильно хотел. Каждый раз, когда рука тянулась к телефону, в ушах звенели слова Тэхёна, сказанные по пути домой, о том, что ему сложно, что он не может признаться в своих чувствах. Чон боялся, что если напишет или позвонит, то всё станет только хуже. Омега своим тихим уходом чётко дал ему понять, что пока не готов, и Чонгук просто обязан его чувства и эмоции уважать, даже если из-за них ему самому трудно дышать. Нет, он не отступит. Скорее, даст возможность передохнуть, подумать и, может быть, принять какое-то решение. Конечно, Чонгук сомневается, что его это решение устроит, и повлиять он на него всё же очень и очень попытается, насколько это будет возможно. Чон выдыхает, откидываясь на спинку диванчика, прикрывает глаза. Хорошо, что вокруг сейчас достаточно тихо — только из кабинетов доносятся голоса студентов, у которых сейчас пара. Почти все его одногруппники разбежались: кто пошёл перекусить, кто прогуляться, а кто всё вместе, как Хосок с Юнги. За ребят альфа рад. И это действительно искренне. Хо очень долго сох по Мину, добивался его внимания, и ведь добился-таки. Значит, и у Чонгука шанс есть, ведь так?.. Альфа хмыкает. Да, он бы очень хотел. Если бы от него что-то зависело, он точно выложился бы по полной. А может, и зависит?.. Просто он пока не разобрался как. Он открывает глаза и хочет снова уткнуться в планшет, однако внимание привлекает звук торопливых шагов, Чонгук поворачивает голову в сторону больших дверей, ведущих на улицу, и замирает. Через весь холл в сторону лестницы идёт Тэхён. Омега выглядит немного растерянно, едва заметно горбится, прижимая к себе папку с бумагами. Он как всегда красив, одет просто, но стильно, однако Чон не может не заметить его усталость. Тэ вдруг поднимает на него глаза и резко останавливается, когда понимает, что Чонгук смотрит на него в упор. Ким не двигается, ничего не говорит, даже не кивает в приветственном жесте, просто… смотрит. Гук ощущает, как из-за этого взгляда в груди всё сжимается от смеси тревоги и нежности к этому человеку. Тэхён вдруг отворачивается так резко, будто обжёгся, и быстро направляется дальше, даже не оборачиваясь. Чонгук не двигается со своего места, лишь взглядом омегу провожает до тех пор, пока он не скрывается из виду. Сердце в груди подпрыгивает, и Чонгук покусывает губы, пытаясь успокоиться. Да, он знал, что будет тяжело. Хотя бы потому, что они волей-неволей будут постоянно пересекаться в университете, однако не предполагал, что омега отреагирует на него именно так. Значит, в его же интересах поскорее разрешить эту ситуацию наилучшим для них обоих образом. Чонгук не хочет отпускать Тэ, не хочет делать вид, что между ними ничего не было. Но и напирать сейчас — не лучший вариант. Нельзя давить, нельзя требовать. Нужно только ждать, и если предпринимать какие-то попытки к сближению, то мягкие и ненавязчивые, чтобы Тэхён чувствовал себя спокойно. Чонгук снова берётся за стилус, возвращается к выполнению домашнего задания. Нужно учиться быть терпеливым, чтобы окончательно всё не разломать и не дать это сделать Киму. Как бы омега этого ни хотел. *** Последняя пара кажется Тэхёну тяжелой как никогда. Особенно если учитывать, что ведёт он её у группы, которую курирует. Тема занятия и так не из лёгких, а сосредоточиться на ней не получается. И всё из-за пары чёрных глаз, которая неотрывно следит за каждым его движением. С того дня они с Чонгуком почти не общались. Пересекались, да, но не разговаривали и даже не здоровались, единственное, в чате обменялись парой сообщений насчёт дипломной работы — альфа направил подготовленный материал, но личную встречу Тэхён ему назначить не решился. Пока для него это слишком тяжело. А проделанную работу он и так сможет проверить, как и правки выслать. Тэхён делает глубокий вдох и смотрит на слайд, обращаясь к аудитории. — Итак, сегодня мы поговорим о произведении «Портрет Дориана Грея». Уайльд ставит перед нами вопрос, где проходит граница между слабостью и искренностью. Он говорит о желаниях, которые могут разрушить человека, если он не в силах им противостоять. Омега пытается выглядеть и говорить отстранённо, глазами пробегается по сидящим в аудитории студентам, пытаясь не смотреть на Чонгука, который буквально прожигает его взглядом. По крайней мере, так кажется Киму. Внутри всё сжимается. — Как вы думаете… — Он делает паузу, смотрит куда-то в пол, будто не решается посмотреть на студентов. — Что страшнее — совершить ошибку или позволить себе чувствовать? Может ли желание быть грехом? На несколько мгновений в аудитории повисает тишина, которое нарушается только тихим шелестом страниц, едва уловим жужжанием проектора. Кто-то из студентов перешёптывается между собой, кто-то задумчиво подпирает голову рукой, и лишь один человек не двигается совсем. Чонгук. Он сидит прямо, смотрит в одну точку, сжимает лежащие на столе руки. Тэхёну его взгляд кажется открытым, даже вызывающим, как будто его молчание и есть ответ. Тэ нервничает. Он хочет отвернуться, а лучше вообще выйти отсюда, сделать вид, что он этого не замечает, но не получается. Альфа будто давит на него. Чонгук медленно поднимает руку. Тэхён видит, как кончики его пальцев едва заметно подрагивают, как в глазах мелькает смесь тепла и боли, отчего непроизвольно перехватывает дыхание. Омега замечает, что в воздух взмывает ещё несколько рук, но его внимание сконцентрировано всего на одной. По-хорошему, надо кивнуть, разрешить ответить, послушать, что Чонгук скажет по теме вопроса, пусть даже если это будет нечто незначительное — он всё-таки был первым. Но Тэхён не может себя заставить. Ещё пару мгновений он смотрит на альфу, а после быстро переводит взгляд на сидящего на последнем ряду студента, который так же поднял руку. — Да, Уджин? Что думаешь? Ким пытается унять неприятную дрожь в голосе, сосредотачивается на ответе. Уджин говорит про мораль, про внутренние страхи, искушение, про окружение, и это всё правильно, однако Тэхён не может вникнуть в его ответ, как бы ни старался. Взгляд Чонгука он чувствует на себе до конца пары, тот больше активность не проявляет, лишь наблюдает за ним, время от времени делает какие-то пометки в своём планшете. Занятие как будто проходит мимо Тэ. Ответы студентов он воспринимает отстранённо, подолгу не реагирует на них, честно пытаясь вспомнить, о чём вообще шла речь. Да, так нельзя, но иначе не получается. К концу пары Тэхён ощущает себя выжатым как никогда, но когда видит, что стрелка на часах достигла нужной цифры, облегчённо выдыхает. — На сегодня всё, можете быть свободны. Спасибо всем за занятие! Ким отходит к ноутбуку, пытается не смотреть на студентов, которые быстро начинают собирать свои вещи и потихоньку выкатываться в коридор. Омега закрывает подготовленную презентацию, на автомате складывает все бумаги в папку. Шорох тетрадей, голоса студентов и торопливые шаги — всё смешивается в давящий неприятный гул, от которого звенит в ушах. Тэ чувствует, что Чонгук всё ещё тут, в аудитории. Не видит, а именно чувствует, как будто кожей ощущает внимательный взгляд альфы. Как же сложно… Ким торопливо прячет ноутбук и бумаги в свою сумку и выпрямляется, замечает, что забыл собрать списки групп — он находился в этом кабинете на протяжении трёх пар подряд. Он поднимает взгляд и сталкивается с внимательными антрацитовыми глазами, которые снова смотрят прямо на него. Чонгук стоит прямо напротив него с другой стороны стола, и Тэхён замечает в его взгляде смесь тепла и грусти. В нём нет прежней растерянности, нет злости или раздражения. Чон смотрит не с упрёком, а скорее с пониманием или так, как смотрят на человека, по которому скучают. Тэ чувствует, как к горлу подступает липкий ком, и отворачивается, поджимая губы. Слишком резко хватает сумку и пулей вылетает из кабинета, даже не оборачиваясь. Чонгук глядит ему вслед, не шевелится практически. В воздухе остался едва уловимый запах жасмина, который альфа с жадностью вдыхает — это всё, что он может себе позволить в данный момент. Ему не нравится эта ситуация, не нравится, что всё только обостряется, что Тэхён начинает лишь ещё сильнее его избегать. Он надеялся, что станет лучше… Но не стало. — Я не могу и не хочу тебя отпускать… — Чон произносит это одними губами, зная, что он остался в кабинете один и все уже разошлись. Чон опускает глаза и проводит раскрытой ладонью по волосам, зачёсывая их назад. С каждым разом вот так отступать всё тяжелее. *** — Блин, ну очень красивый… — Хосок внимательно рассматривает тонкий золотой браслетик, переливающийся в бархатной коробочке. — Думаешь, поможет?.. Чонгук хмыкает, наблюдая за реакцией друга, потягивает из банки спрайт. Этот браслет он купил для Тэхёна. И правда надеется, что омега оттает, поймёт, что к нему относятся более чем серьёзно, и наконец вылезет из своего кокона. — Не уверен, но это лучше, чем сидеть сложа руки. По крайней мере, мне так кажется. Хосок закидывает ногу на ногу. — Ты, кстати, так и не рассказал, как так вышло, что вы с преподавателем Кимом… Стали настолько близки. Да, Хо знал. Не в деталях, но о случившемся Чонгук рассказал. Не сразу, нет, трепать языком не в его правилах, однако, когда мысли стали буквально сжирать изнутри, вытерпеть не смог. Он знал, что друг отнесётся к этому нормально, не будет шутить, прикалываться — ситуация не та, и всё останется только между ними. — Если кратко, Тэхён позвонил мне ночью и попросил его забрать. Звонил он не мне, назвал меня чужим именем, но я не разбирался. Он пьяный был. Я поехал его забирать, повёз к себе, потому что его нового адреса не знаю, и вот… Чонгук не хочет рассказывать об услышанных в ту ночь признаниях. Вероятно, это по-собственнически, однако альфа считает себя не вправе подобным делиться, пусть даже и с лучшим другом. Это слишком и слишком личное. — Ох… Чонгук… — Хо вздыхает и возвращает альфе коробочку. — Кинематографично, не спорю, но что-то как-то… Без хэппи энда пока. — Ну, пока да. — Чонгук поджимает губы и щёлкает крышкой. — Но я не сдаюсь. Гук ставит коробочку на журнальный столик, буравит её взглядом так, будто она может куда-то пропасть. Как же он хочет верить, что этот подарок заставит Тэхёна оттаять… Они уже не общаются почти две недели, и омега так и избегает его при каждом удобном случае. Чонгук чувствует себя ужасно. Просто отвратительно. Как будто… он стал Киму неприятен. Хотя, если учесть то, что Тэ говорил тогда в коридоре его квартиры, вероятно, именно те слова правдивы. Что у трезвого на уме… — Ты же понимаешь что будет, если о вас узнают?.. — Хосок закуривает. — Тэхён же наш препод, куратор, так ещё и твой научник. — Да. — Чонгук отвечает немного резко. — Именно поэтому я стараюсь не делать глупостей и выжидаю. Я даже браслет этот лично отдать ему не смогу, наверное. — А как тогда? — Ну, тогда же с кофе выкрутился. И в этот раз, наверное, тем же путём. Так у меня хотя бы шанс есть, что Тэхён не откажется от подарка сразу же, как только получит. Хосок с болью смотрит на Чона. Он не может не заметить, что ему тяжело. Да, он по Юнги сох дольше, но у них не было подобных эмоциональных качелей, которые выматывают гораздо сильнее. Понятное дело, что Тэхён человек не простой, со своими проблемами и заморочками, но и Чонгук такой же. Вот они и схлестнулись. — Знаешь, когда ты говоришь о нём… — Хосок подпирает голову рукой. — У тебя даже взгляд меняется. — Да? — Чонгук хмыкает. — И какой же у меня взгляд? — Влюблённый. И очень уставший. Чон отводит глаза. Он действительно устал. Вера в то, что Тэ ответит, просто спустя время, постепенно угасает. Разве двух недель было мало?.. Такое ощущение, что Тэхён уже отказался от него. Просто вот так, молча. Это же тоже наверняка считается… — Может быть. — Улыбка выдавливается с большим трудом, и Чонгук делает пару глотков газировки. — По крайней мере, насчёт первого ты угадал. Да и со вторым тоже… Чонгук не знает, сколько продержится. Он не рассчитывал, что будет больно. Неприятно, да. Но видеть каждый раз, как на тебя смотрят и отворачиваются, будто ты просто противен, будто ты сделал что-то ужасное… Слишком тяжело. Чон почти нормально не спит и не ест, но много думает и тренируется, что сказывается на организме. Он выматывается. Стал раздражительнее, концентрироваться на работе и учёбе сложно как никогда, но пока что он держится. Правда, насколько его ещё хватит… Скорее всего, не надолго. *** Тэхён поднимается по лестнице, выдыхает. Ноги не слушаются. Когда спишь по три-четыре часа уже несколько дней кряду, постоянно чувствуешь себя так, будто по тебе проехались катком, даже тело перестаёт слушаться. Он останавливается, пользуясь тем, что сейчас у студентов вовсю идёт первая пара и никого вокруг нет. Хотя бы сегодня ему ко второй… Получилось немного задремать под утро и поваляться. Тэ облокачивается о перила, запрокидывает голову, чувствуя, как неприятно начинает щипать в глазах. Блять… Не вовремя. Вся эта ситуация с Чонгуком слишком сильно выматывает. Так ещё и работы невпроворот. Каждый день один и тот же сценарий: работа, дом, работа, дом, а потом на протяжении нескольких часов попытки уснуть, чтобы с утра выглядеть более-менее приемлемо. Уже даже снотворное не помогает. — А чего вы не на занятии, преподаватель Ким?.. Омега едва на месте не подпрыгивает, резко оборачивается, мысленно чертыхается, когда видит перед собой Хёнджуна. Только его сейчас не хватало… — А Вы?.. — Тэ выпрямляется, понимая, что выглядит со стороны наверняка не очень. — Да я так, вышел за кофе, пока эти… делают задание. — Ли кивает на картонный стаканчик, что держит в руках, хмыкает. — Знал бы, что встречу Вас, предложил бы сходить вместе. А то Вы выглядите не очень. Будто всю ночь не спали. Тэхён едва зубами не скрипит от раздражения. Почему именно сейчас этот идиот свалился ему на голову?.. Он фыркает. Произошедшее тогда, в Почхоне, он очень хорошо помнит. — А хотите… — альфа неожиданно подходит вплотную, дотрагивается до плеча Кима. — Пойдём ко мне в кабинет, и я сделаю вам кофе?.. Поболтаем, расслабимся… Я же вижу, что вам это нужно. Тэ отшатывается, сбрасывая с себя чужую руку, которая до этого так нагло лежала на его плече… По-хозяйски. Мерзко. — Нет, спасибо. Пожалуй, я пойду к себе и подготовлюсь к занятиям. Буду очень признателен, если Вы оставите меня в покое и перестанете донимать своими пошлыми намёками, в противном случае я обращусь к декану факультета. Он не дожидается ответа, быстро поднимается по лестнице и, оказавшись на втором этаже, лишь ускоряется, направляясь к своему кабинету. Сердце стучит как бешеное, когда он пытается достать ключи — те едва не выпадают из рук, но справившись с замком, Тэ быстро залетает в свой безопасный уголок и захлопывает за собой дверь, тут же прижимаясь к ней спиной. Боже, когда это всё кончится?.. Тэхён уже просто не выдерживает. Да, никто не говорил, что будет легко, но теперь он начинает задумываться о том, что вообще зря всё это затеял. По крайней мере, омега точно себя переоценил, когда решил, что сможет начать новую, более спокойную жизнь тут. Сейчас ему буквально нечем дышать. Может, стоит взять пару выходных?.. Уйти на больничный, чтобы немного оклематься морально… Нет, нельзя. Подменять его будет некому — преподавателей зарубежной литературы в университете, кроме него, нет, а пускать под откос только-только наладившийся учебный процесс непозволительно непрофессионально. В конце концов, на него рассчитывают. И не только руководство, но и все студенты, у которых он ведёт занятия. Тэхён закрывает дверь изнутри, чтобы к нему никто не вошёл, и идёт к своему рабочему столу, параллельно снимая куртку. Её он бросает на стоящий рядом диванчик, куда отправляется и сумка, плюхается за стол и только сейчас замечает на нём то, чего раньше не было, а именно маленький тёмно-синий пакетик с ручкам из чёрных лент. Кто-то был здесь?.. Ким закусывает губы. Он догадывается, кто это оставил, и эти догадки совершенно его не радуют. Однако… Посмотреть, что там, хочется. Омега осторожно тянется к пакетику и заглядывает внутрь, медленно достаёт бархатную коробочку и открывает её. На подушечке лежит тонкий золотой браслет, с аккуратными миниатюрными подвесками в виде блестящих камешков. Тэхён замирает, внимательно рассматривает украшение, невесомо проводит по нему кончиками пальцев. Свет играет на металле мягкими отблесками, будто подчёркивает его изящество. Браслет действительно выглядит очень нежно. В нём нет вычурности, аляпистости, которая зачастую так раздражает, такое ощущение, что всё продумано до мелочей. Он вздыхает, вдруг поднимает глаза и замечает маленькую записку, что всё это время лежала под подушечкой. Тэ достаёт её и медленно разворачивает. «Для Вас». В груди всё сжимается. Этот почерк Ким знает слишком хорошо. Он быстро убирает браслет в коробку, её ставит обратно в пакет и отодвигает подарок от себя, будто тот в один момент стал для него чем-то очень страшным. Тэхён откидывается на спинку кресла, закрывает лицо руками. — Что же ты делаешь, Чонгук… Тэ судорожно выдыхает. Он изо всех сил отдаляется, пытается запихивать свои чувства куда поглубже, чтобы снова не обжечься и не обжечь другого, но все его попытки снова рассыпаются. Почему Чонгук каждый раз рушит и без того хрупкие стены, которые Ким выстраивает?.. Почему?.. Он не примет этот подарок, больше даже не коснётся. Вернёт при первой же возможности. Как Чон вообще сюда попал? Хотя, вероятно, так же, как и в тот раз, когда принёс ему кофе и пирожное. Тэхён надеялся, что альфа сдастся, оставит его в покое, пусть и где-то в глубине души он, наверное, очень хотел бы позволить этим отношениям начаться… Тэ обхватывает голову руками и зажмуривается. Почему так больно-то, а? Пара проходит тяжело. Тэхён путается в словах, не может собраться с мыслями, и все ответы студентов пролетают мимо ушей. Он даже не может сориентироваться, что ответить, просто кивает, на автомате выставляет оценки. Это ведь совсем не его стиль — такие сухие опросы. Однако иначе сейчас совсем не получается. Омега возвращается в свой кабинет вымотанный донельзя. Взгляд сам собой вновь цепляется за тёмно-синий пакет, и он чувствует, как внутри снова что-то обрывается. Он медленно садится за стол, смотрит на свои дрожащие руки, которые будто сейчас ему неподвластны и живут своей жизнью. Тэхён не помнит, на какую тему вёл занятие, кого и о чём спрашивал, однако отлично чувствует всё ту же неприятную тяжесть в груди, которая кажется ему просто невыносимой. Неожиданно в его дверь стучат, и в кабинет заглядывает Юнги, что заставляет Кима поднять голову. — Здравствуйте, сонсэнним, можно? — Привет, — Тэ кивает и выпрямляется. — Да, заходи. Что у тебя там? — А… Да вы же просили собрать у ребят домашние тесты и занести вам. Мне уже все отдали, вот я и принёс. Мин подходит к столу, протягивает ему аккуратную стопку листов, сложенных в один файл, на которые приклеен стикер с номером группы. Всё так аккуратно… Тэхён не сдерживает лёгкой улыбки. — Да. Спасибо. Я уже и сам забыл. — Ким забирает у него тесты и прячет в ящик стола, глазами снова цепляется за стоящий сбоку тёмно-синий пакет — это повод вернуть подарок. — Юнги, можно ли тебя попросить кое-что передать Чонгуку? Омега вскидывает брови, но тут же кивает, и Тэхён облегчённо выдыхает. Меньше всего он хотел бы сейчас пересекаться с Чоном и решать с ним этот вопрос лично. Да и что он может сказать? Снова повторить свою присказку о том, что это всё неправильно? Альфа достаточно ясно дал понять, что его их социальные роли совершенно не волнуют. — Вот. — Тэхён протягивает ему пакет. — Просто отдай ему, ладно? Он забыл это у меня. Мин осторожно забирает его. — Мне что-то передать ему?.. Ну, сказать. — Нет-нет! — Тэ машет рукой. — Просто… Отдай. Больше ничего. Спасибо большое. — Хорошо. — Юнги перехватывает пакет за ручки и направляется к двери, не видя, как облегчённо Тэхён выдыхает. Он выходит в коридор и прикрывает за собой дверь. Преподаватель Ким показался ему немного странным. Какой-то взволнованный, уставший… Будто растерянный и несобранный. Мин его никогда таким не видел, однако как будто догадывается, в чём причина. Хосок как-то намекнул ему, что между Чонгуком и их куратором что-то есть, однако в подробности не вдавался. Юнги и сам это замечал, по крайней мере, альфа совершенно точно дышит к Тэхёну неровно. Просто так этого не заметить, Юнги начал подозревать только после того, как присмотрелся повнимательнее к этим двоим в Почхоне, ну а потом и Хо проговорился. В принципе, ничего такого в этом нет, Мин не считает их возможные отношения чем-то плохим, однако, по всей видимости, что-то не клеится… Причём конкретно так не клеится. Что ж, это в любом случае не его дело. Попросили передать — он передаст. Этого достаточно. Юнги спускается в кафетерий и взглядом ищет столик, за которым его ждут. Студентов тут уже очень много, и благо Хосок поднимает руку, привлекая к себе внимание. Чонгук сидит рядом с другом, уткнувшись в планшет, пережёвывает свой сэндвич, и омега взгляд опускает на пакетик, что всё ещё держит в руке. Он надеется, что ничего страшного не случилось и не случится. Добравшись до столика, Юн падает на стул рядом с Хосоком и выдыхает — пробраться к ним было не так просто. — Ты быстро, — альфа улыбается, чмокая его в щёку, ловит на себе хитрый взгляд Чонгука, который тут же отворачивается, чтобы не смущать. — Я взял тебе поке и чай. — Да… Спасибо, — Мин с улыбкой кивает и поворачивается к Чонгуку, осторожно протягивая ему пакет. — Чонгук, преподаватель Ким попросил тебе передать. Альфа поднимает глаза и замирает. Он прекрасно понимает, что это его подарок, который он занёс в кабинет Тэхёна перед первой парой. Чон гулко сглатывает, чувствуя, как шум в ушах становится настолько громким, что заглушает все посторонние звуки. Он медленно забирает у Юнги пакет, сжимает ручки до побелевших костяшек пальцев. — И он… Ничего не сказал? — Чонгук с тихим рычанием выдыхает, другой рукой крутя стилус. Мин замечает его напряжение и вжимает голову в плечи, поджимая губы. — Нет. Ничего. Гук дёргает бровью, толкаясь в щеку языком. Вот как… Даже не потрудился пару слов ему передать, что уж говорить о том, чтобы лично вернуть браслет, если уж ему так не понравилось. И это злит сильнее всего. — Понятно. — Айщ, Чонгук, такое бывает… — Хосок, видя, его состояние, натянуто улыбается, дотрагивается до плеча друга, пытаясь приободрить, однако тот резко поднимается со своего места, отчего ножки стула с неприятным звуком проезжаются по полу. — Спасибо, Юнги, — Чонгук сухо хмыкает, — что передал. Он выходит из-за стола, схватив планшет и рюкзак, не слышит, как его зовёт Хо. В висках пульсирует от раздражения, а в груди всё сжимается. Чонгук не может больше ждать. Каждый шаг отдаётся неприятной пульсацией в голове, пусть он и старается идти спокойно, получается плохо. Чон ведь даже не знает, что его злит сильнее: то, что Тэ не принял его подарок, или то, что так по-идиотски вернул. Он ведь даже не попытался поговорить… Сколько Ким уже от него бегает? Две недели? Три? Если считать с момента их первого поцелуя, то уже больше. Тэхён опять спрятался. Просто сделал вид, что ничего не было. Чонгук долго терпел, но это стало буквально последней каплей. Он взлетает по лестнице на второй этаж, дышит так глубоко, как только может… Лишь бы не сорваться. Не наговорить лишнего, не испортить всё окончательно. Чонгук ни на мгновение не останавливается, когда оказывается возле двери с номером двести пять, хватается за ручку и дёргает её на себя, входя в кабинет. Тэхён вздрагивает, смотрит на Чона слегка испуганно, особенно когда замечает, что в руке альфа держит свой подарок. У него от этого взгляда, от грубых тяжёлых феромонов, что оседают в лёгких, сердце в пятки уходит. Чон поднимает пакет в воздух и демонстративно встряхивает им. — Серьёзно, Тэхён?.. — Омега замирает, даже дышать перестаёт. — Вот так вот возвращать?! Через Юнги? Ты даже, блять, не смог сам подойти… Тэхён медленно поднимается, чувствует себя так, будто его отчитывают. Хотя, по правде говоря, он действительно мог бы сам отдать браслет — просто не захотел. — Чонгук, я просто не мог… — Не мог?! — Альфа фыркает. — Почему? Тебе даже видеть меня противно? Киму противно от самого себя. — Не в этом дело! — Он срывается, голос начинает дрожать, и Тэ, осознав, как глупо сейчас выглядит, морщится. — Просто мы не должны были… Я не должен был. Это всё неправильно, Чонгук. Чон зло усмехается, подходит практически вплотную, проходится языком по нижней губе. Со стороны видно, как он еле-еле держится, чтобы не взорваться, и ведь у него есть на это объективные причины. — Опять неправильно!.. Знаешь, что на самом деле неправильно?! Делать вид, что между нами ничего не было! Как будто я просто твой студент. — А кто ты, по-твоему?! — Тэхён едва не кричит, но вовремя осекается, понимая, что их могут услышать в коридоре. — Ты и есть мой студент! Мой подопечный, мой дипломник… Чонгук, всё, что произошло, — просто ошибка. Ошибка, которую я допустил. Чонгук вскидывает брови, чувствуя, как болезненно от услышанного тянет в груди. — Ошибка? — Альфа подходит так близко, что Тэ отшатывается от него и спиной натыкается на свой рабочий стол, хватается за него обеими руками. — Тогда скажи это нормально. Прямо сейчас скажи мне в глаза, что ничего не чувствуешь ко мне. Тэхён впивается в столешницу до боли в пальцах, отворачивается, даже боясь посмотреть Чону в глаза. Он не сможет этого сказать. Даже при большом желании не сможет. Слова застревают в горле, перекрывая кислород. — Скажи это, Тэ, — голос Чонгука становится глухим. — Давай… Скажи, что тебе плевать на меня. Скажи, что тебе было всё равно, когда я был рядом, что не ты той ночью признавался мне в любви… — Хватит! — Омега резко выдыхает, понимая, что он уже на грани — ещё немного, и по щекам польются горячие слёзы. — Ты не понимаешь! — Да твою мать! — Чон с силой ударяет ладонью по поверхности стола. Его нервы тоже не железные. — Так объясни! Объясни, почему ты просто не можешь принимать мою любовь, заботу… Даже нет, не так. Ты принимаешь её, а потом отталкиваешь меня! Просто выбрасываешь, будто я совершенно ничего не стою. Я что, игрушка, по-твоему?! — Потому что я всё испорчу! — Тэхён не выдерживает, повышает голос. — Всё!.. Я разрушу и тебя, и себя… Чонгук неожиданно резко отступает, размеренно кивая. Омега не может отвести взгляд от его антрацитовых глаз, в которых сейчас отражается слишком много. — Ты уже разрушил, Тэхён. — Альфа говорит практически шёпотом. — Просто боишься в этом признаться. Чон направляется к двери и уже берётся за ручку, как вдруг останавливается и оборачивается на стоящего неподвижно омегу. Тэ, кажется, не дышит, лишь хлопает глазами, смотря на него. — И да… — Чонгук грустно улыбается уголками губ. — Ты отвратительно лжёшь. Даже самому себе. Чон выходит из кабинета и хлопает дверью. Он не ожидал, что всё произойдёт вот так… Да, догадывался, что его подарок ничего не изменит, но не думал, что всё станет ещё хуже. Альфа закрывает глаза ладонью, пытаясь хоть немного прийти в себя. Нельзя появиться в таком виде перед Хосоком и Юнги. Ну, конечно, полностью успокоиться он всё равно не сможет, но хотя бы попытаться… Чонгук видел, как Тэхёна трясёт, видел, как он колеблется, но просто уже не вытерпел. Банально не смог. Его терпению тоже приходит конец… Стало больно. Больнее, чем было раньше. Наверное, из-за осознания того, что Ким действительно им как будто пользуется. Он сказал об этом в пылу ссоры и в итоге пострадал сам… Это ведь… правда. Гук только сейчас это понимает. Но со своими чувствами он уже ничего не сможет сделать. Нет, не сегодня. Альфа просто взорвётся, если продолжит прокручивать в голове их разговор. Эмоции пока что не стихли, руки всё ещё дрожат, на душе тяжело, а в висках болезненно пульсирует. Чонгук делает ещё пару глубоких вдохов и направляется к лестнице, спускается на первый этаж и входит в кафетерий, на ходу пряча пакет в рюкзак, чтобы снова им не светить. Хосок, завидев его, аж со своего места привстаёт, однако Гук лишь опускается на свободный стул и снова достаёт планшет. — Чонгук… — альфа смотрит на друга в упор. — Вы поговорили? — Да. — Ну и как? — Нормально. Чон даже не смотрит на него, тут и дураку ясно, что он лжёт. Когда всё нормально, с такой физиономией не ходят. Однако выспрашивать сейчас подробности абсолютно бессмысленно — всё равно не расскажет, поэтому лучшее, что сейчас может сделать Хо, так это отстать и просто дать ему возможность немного остыть. Он переглядывается с сидящим рядом Юнги, что обеспокоенно смотрит на Гука. Видимо, он тоже понял, что всё прошло не так гладко, как хотелось бы. Хотя… А какой исход реально можно было ожидать? Да, наверное, именно такой. Чонгук пьёт уже остывший чай, изо всех сил старается сосредоточиться на работе, как вдруг слух режет смех, доносящийся из-за соседнего столика. — Ой, да, я тоже заметил. — Минчоль потягивает через трубочку сок. — Преподаватель Ким какой-то мутный в последнее время. — Ага. Раздражительный такой, потерянный. Вообще, не лекции читает, а как будто в облаках летает. Интересно, что у него случилось… — Да что-что, как и у всех одиноких омег. — Со хмыкает, откидываясь на спинку стула. — Недотрах. Насколько мне известно, альфы-то у него нет. Юнги едва не роняет палочки, а Хосок заметно напрягается. Он видит, как застывает Чонгук, как спустя пару секунд смотрит в сторону всё ещё смеющейся компании за соседним столиком. Альфа выглядит как никогда холодным, и это пугает… — Чон… — Хо не успевает его окликнуть — Чонгук резко поднимается, и его стул с глухим скрежетом отъезжает назад. Он медленно направляется к столику, за которым сидят его одногруппники, подойдя, садится на свободное место, с вызовом смотря на Минчоля. — Что ты сейчас сказал? — Что? — Альфа хмурится, а после позволяет себе усмехнуться. — Ты о чём это, Чон? — Про преподавателя Кима. — Чонгук подпирает голову рукой, внимательно смотря на него, даже не замечает на себе взглядов других сидящих за столиком альф. — А… Так а что, ты сам разве не заметил? — Минчоль смеётся. — Препод-то наш явно на взводе в последнее время. Альфы же нет у него, вот и ходит с кислой миной из-за недостатка секса. Обычная течная сука. — М… — Гук вскидывает брови, тоже поддерживает его смех, улыбаясь. — Течная сука, значит… В следующую секунду он хватает Со за воротник рубашки и со всей силы бьёт по лицу. Минчоль с грохотом валится со стула, ошарашенно смотрит на одногруппника, пытаясь отползти в сторону, однако тот склоняется над ним, не давая улизнуть. — Да ты что, Чон, охренел?! Чонгук ничего не говорит, буквально сверху на него садится, снова нанося мощный удар по смазливому лицу, которое уже заливает кровь, текущая из разбитого носа. Он не слышит криков вокруг, не слышит, как его зовёт Хосок, как его пытаются оттащить. Ему плевать. Гук вырывается, снова бросается на Минчоля, который кое-как пытается от него отбиться. — Гук, остановись! — Хосок хватает его сзади, чтобы оттянуть назад, однако Чонгук выворачивается, не желая оставлять свою жертву. — Повтори, блять! Повтори, что ты сказал, мразь! Чонгук рычит от переполняющей его ярости, прикладывает Со головой об пол, не собираясь останавливаться. Он будто полностью потерял контроль над собой: всё лицо горит, кулаки уже начинают ныть от кучи нанесённых ударов, а в голове только одно и крутится. «Да у него, как и у всех одиноких омег… Недотрах. Обычная течная сука». Шум и гам вокруг него смешиваются в давящее гудение, от которого голова кажется ужасно тяжёлой. Кто-то визжит, кто-то уже выбежал из кафетерия от греха подальше, кто-то пытается их разнять, а кто-то даже достал телефон, чтобы заснять неожиданную потасовку. Ну а что? Мало ли пригодится. Хорошо, что Чонгук этого не видит. — Хватит! Да твою мать! — Хосок не сдаётся, то и дело пытаясь схватить разозлённого друга, который явно просто так сдаваться не намерен. Минчоль под ним уже лишь хрипло булькает что-то неразборчивое, прикрывая руками лицо. Чонгук хочет, чтобы этот урод пожалел о том, что решил раскрыть свой грязный рот, чтобы раз и навсегда запомнил, что бывает, когда мелешь языком про других, говоря всякие гадости за их спиной. Ярость застилает глаза, и альфа даже не пытается остановиться, нанося удары один за другим. Двери кафетерия неожиданно с грохотом распахиваются. — Что тут происходит?! — Хорошо знакомый голос режет слух, но Чонгук слышит его слишком отдалённо, практически не воспринимает и не разбирает слов. Тэхён тяжело дышит, с большим трудом пробираясь сквозь толпу, окружившую дерущихся. Он сорвался сюда сразу, как только к нему прибежал омега из его группы и сообщил, что студенты устроили на первом этаже настоящую драку. Омега, кажется, даже кабинет не закрыл. Чонгук… Ким замирает всего на мгновение, когда видит альфу, что буквально сидит на изрядно потрёпанном одногруппнике, на лице которого уже живого места нет. Он бросается к Чону, хватает его за плечо и пытается оттащить в сторону, тот сопротивляется, но в какой-то момент оборачивается и, столкнувшись с испуганным взглядом карих глаз, замирает. Пользуясь секундным замешательством, из-под него вытаскивают орущего Минчоля, который рукой закрывает разбитый нос и кровящие губы. — Ублюдок! Грёбаная сволочь! — Со плюётся оскорблениями вперемешку с кровью. — Я тебя посажу, сука! Чонгук, растерявший свой пыл всего на несколько мгновений, снова с тихим рычанием дёргается в его сторону, однако его уже удерживают несколько пар рук, и вырваться не представляется никакой возможности. — Хватит! Что вы тут устроили?! Убрать телефоны, живо! — Тэхён рявкает так громко, что в ушах от собственного голоса звенит, он взглядом мечется по всем собравшимся в кафетерии студентам. — Отведите Минчоля в медпункт. Друзья Со поднимают его и под руки выводят из кафетерия. Тот продолжает сыпать ругательствами в адрес Чонгука, но уже, к счастью, не так громко. Лишь бы это до руководства университета не дошло… Он резко разворачивается к стоящему сбоку Чону, которого всё ещё придерживает рядом с собой Хосок. — Ко мне в кабинет, — шипит омега. — Сейчас же. Он дожидается, когда Чонгук заберёт свои вещи, и хватает его за локоть, тащит прочь из кафетерия, лавируя между студентами, что глядя на них, не перестают шептаться. В высших учебных заведениях драки — настоящая редкость. Студенты, особенно старшекурсники, уже вроде как не настолько эмоциональны, как школьники, которые дерутся гораздо чаще. Значит, реально произошло что-то серьёзное. Тэхён не отпускает альфу даже тогда, когда они поднимаются по лестнице. Он не видит, что Чонгука трясёт от перенапряжения, что он не поспевает за ним. Ким практически волочит альфу за собой. И откуда у него в один момент столько сил появилось… Всплеск адреналина? Или просто Гук не так уж и сопротивляется? Тэ буквально заталкивает его в кабинет. Дверь за ними захлопывается с глухим звуком, и Чонгуку кажется, что ему не хватает воздуха. — Ты вообще в своём уме?! — Ким срывается на крик. — Что ты там устроил?! Гук стоит, опустив голову, пальцами впивается в лямку рюкзака так сильно, что суставы начинают неприятно ныть — из-за сбитых в кровь кулаков ещё больнее становится. Он тяжело дышит, едва заметно дрожит. Да, он ничуть не жалеет, что хорошенько вмазал Минчолю, однако перед Кимом он сейчас ощущает себя так, будто это его отделали. — Я защищал тебя. — Выдавливает из себя альфа. — Ты бы слышал, что этот урод говорил… — Да хоть что! — Тэхён хватает ртом воздух, обеими руками опирается о поверхность стола. — Это не повод его бить! — Я просто хотел, чтобы он заткнулся… — И у тебя это отлично получилось! — Омега несильно хлопает ладонями по столешнице. — Тебя теперь отчислить могут! Ты понимаешь это?! Чонгук усмехается. Он знает, что не отчислят. Хотя бы потому, что до настоящего времени он был на хорошем счету у всех преподавателей и руководства университета. Да и отец не позволит… Какие бы у них ни были отношения, господин Чон над репутацией своей семьи печётся будь здоров. — Я не позволю никому так про тебя говорить… — говорит альфа очень тихо. — А я не просил тебя меня защищать! — Тэ уже просто не выдерживает, не боится повышать голос. — От тебя одни проблемы! Эта фраза больно ударяет Чонгука прямо в грудь, да так, что из лёгких вышибает весь воздух. Всё тело будто сводит изнутри, и Гук замирает. Проблемы… От него одни проблемы. Это то, что он слышит всю свою жизнь, и Тэхён теперь тоже так считает. — Почему ты не можешь просто угомониться?! — Ким, кажется, не видит его состояния, продолжает наседать, даже не подозревая, как сильно ранит каждое его слово. — С самого начала семестра ты не можешь угомониться! Сначала я бегал за тобой с твоим чёртовым дипломом, потом выгораживал тебя перед деканом, ты решил, что этого мало, и признался мне в любви, но даже после нескольких отказов не оставил меня в покое! А теперь что?! Ты подумал, что со мной будет из-за этой драки?! Что делать мне?.. — Я… — Вот именно, Чонгук! Я, я, я!.. Я хочу, мне нравится! Ты вечно крутишься только вокруг себя! Хотел себя рыцарем почувствовать?! Думаешь, если ты полез кого-то защищать, то всё можно списать на «благородство»? Ты уже не ребёнок! Очнись уже… Чонгук смотрит в пол, покусывая нижнюю губу. Он просчитался. Только вот… Где? В какой момент допустил столько ошибок, что у Тэхёна сформировалось к нему такое отношение?.. Наверное, за последнее время это действительно первый раз, когда альфа усомнился в самом себе и своих собственных чувствах. — Извини… — выговаривает он с большим трудом. — Я… больше не побеспокою тебя. Чон быстро выходит из кабинета и прикрывает за собой дверь. Тэ будто в один момент лишился дара речи. Он хочет окликнуть альфу, попросить его не уходить вот так, но не может — слова застревают в горле. Он глубоко дышит, пытаясь успокоиться, унять мелко дрожащие руки, на которые то и дело опускает взгляд. В груди так отвратительно липко, что хочется буквально вымыть из себя всю эту гадость. Ким уже просто не выдержал. Сорвался. А ведь не должен был. И как теперь быть?.. Чонгук обиделся, и по вполне понятным причинам. Тэхён уже наговорил слишком много, причём то, что не должен был. Он ведь… буквально обвинил Чонгука во всем подряд. Даже в том, что он что-то испытывает к нему как к омеге, хотя сердцу не прикажешь. Тэ обессиленно опускается на стул и закрывает лицо руками. Какой же он идиот… Чувство вины нарастает с каждой секундой, и от него звенит в ушах. *** В коридоре уже тихо — все разошлись по аудиториям, и это тишина как будто давит на голову. Чонгук много чего слышал от людей за всю свою жизнь, но почему-то ему никогда не было так больно… Вероятно, скажи это кто-то другой, альфа просто забил бы. Ну, по крайней мере, ему не было бы так хреново, но Тэхён… Каждое его слово, каждый жест, взгляд — всё ощущается гораздо острее, проникает буквально в самую душу, оставляя на ней свой след. Чон и не думал, что кто-то может заиметь на него настолько сильное влияние. А уж тем более не думал, что омега сможет сделать ему так больно одними словами. Да пусть бы он лучше залепил ему пару пощёчин, толкнул… Да что угодно! Только не говорил о том, что от Чонгука одни проблемы. И ведь Тэ был с ним в тот момент, когда то же самое сказал ему отец… Он слышал. И всё равно так сказал. Настолько сильно хотел его ранить? Или просто не подумал и сказал на эмоциях? Да какая уже к чёрту разница?.. Тэхён просто сделал ему больно. Намеренно или случайно — не имеет значение. Он уже сделал. Топтал ведь все его старания и признания намеренно… А это важнее всего. — Чонгук… Альфа поднимает глаза и сталкивается с обеспокоенным взглядом Хосока, что стоит у окна. Тот выглядит взволнованно, видя состояние друга, тут же подходит к нему. — Как ты? — Хо дотрагивается до его плеча, но Чонгук лишь отворачивается. — Нормально. — Чон не может найти в себе силы улыбнуться и сделать вид, что он правда в порядке. Он ужасно устал… — Почему ты не на занятиях? И где Юнги? — Он как раз на паре. А я тут, решил тебя подождать. Вы с Тэхёном… — Хосок, — Чонгук не дает ему договорить, отводит глаза, на мгновение прикусывает нижнюю губу. — Выпьешь сегодня со мной вечером? Пожалуйста… Хосок замирает. Всё настолько плохо, да? Гук очень редко и мало пил, ворчал на него, когда друг звал его в бар или клуб. А тут… Предлагает сам. Он в любом случае не откажет — оставить Чонгука в таком состоянии всё равно, что бросить на произвол судьбы. — Да, конечно. Ты хочешь куда-то конкретно сходить? — Без разницы. — Он мотает головой. — Хоть во дворе на лавке. Мне всё равно. — Хорошо-хорошо! — Хосок уголками губ улыбается, растирает его плечи, пытаясь хотя бы немного растормошить. — Вечером я весь твой. Куда захочешь, туда и пойдём. А сейчас на пару… — Я не пойду. Чонгук поджимает губы. Всё, чего он сейчас хочет, — спрятаться подальше от чужих глаз и просто побыть наедине с собой. — Ты домой? — Хо уточняет, будто надеется, что друг пропустит только одну пару и придёт хотя бы на последнюю — вот так прогуливать не в его стиле. — Да. Не хочу тут сидеть. Устал. Хосок решает не наседать. Если Гук захочет, расскажет сам, а если нет, то хоть что сделай, он так и будет молчать. Чонгук, в принципе, не особо любит делиться своими проблемами — не привык. Но время от времени у него можно было хоть что-то выведать. Хо за него переживает. И в последнее время слишком много. — Напишешь мне, как доедешь? — Напишу. — Чонгук кивает, поправляет съехавший с плеча рюкзак. — Иди на пару. Ты и так уже опоздал. — Хорошо. Они прощаются, и Гук спускается на первый этаж. Голова просто раскалывается, перед глазами лишь на мгновение вздрагивает картинка, однако этого хватает, чтобы остановиться и схватиться за стену. Очевидно альфа перенервничал сегодня из-за всего произошедшего, и как бы это не обернулось очередным приступом. Чонгук делает парочку глубоких вдохов и направляется к выходу из университета, быстро минуя холл. Сейчас ему просто нужно добраться до машины, и как можно скорее. Там можно будет немного выдохнуть. На улице становится немного легче, но окончательно не отпускает, как бы Чон ни старался наглотаться холодного воздуха, который хотя бы немного приводит в чувства. Он доходит до своего автомобиля и, сняв его с сигнализации, садится на водительское. Альфа отбрасывает рюкзак на пассажирское сиденье и ложится на руль, уперевшись лбом в предплечье. Чонгук не выдерживает. Буквально в один день рухнуло абсолютно всё, даже надежды на то, что что-то со временем изменится. Только вот из-за кого… Из-за Тэхёна? Или может быть… Из-за него самого? Что было бы, не принеси он омеге этот браслет? Не пойди он разбираться. Да, это всё были эмоции: обида, раздражение, злость. А потом ярость. Ослепляющая. Сквозь пелену которой ничего не слышишь и не видишь. И Тэхён в его разгорячённую, растревоженную душу будто залил кипящий свинец, который теперь, застыв, сковал сердце со всех сторон. И давит, давит… Так больно, что хочется просто плакать. Чонгук жмурится, с силой закусывает губу. Только этого ему ещё не хватало — расклеиться окончательно. Чон не такой сильный и толстокожий, каким кажется на первый взгляд. Да, временами он может быть груб, расчётлив, и в принципе, характер у него не сахар. Но он человек. Прежде всего живое существо, которому тоже бывает больно. И Тэ ему сделал больно. Не своим отказом, нет. Своим отношением. Своим поведением. Своими словами. И сейчас Гуку кажется, что он не забудет этого никогда. Понятное дело, что со временем эмоции поулягутся, на смену им придёт здравый смысл, и альфа с большой вероятностью оттает. Да, оттает. Только вот к Тэхёну уже не подойдёт. Чтобы снова не было больно.