Verso

В мастерской пахнет глиной, краской и приятной тёплой влажностью. Тихое шуршание гончарного круга приятно умиротворяет, и Хосоку кажется, что этот звук он на подкорке будет слышать ещё пару дней. Сходить в гончарную мастерскую предложил Юнги. Вернее, сначала омегу позвал на свидание Чон, а потом, когда они стали обсуждать, куда можно было бы сходить, Юн предложил этот вариант. Хосок в таких местах никогда не был, однако попробовать согласился, да и не мог он отказать Мину. Даже если бы он предложил пойти туда, где альфе не нравится и когда-то он дал себе слово больше там не появляться, Чон всё равно бы пошёл. Да, любовь она такая. Куда бы Юнги его ни привёл, если они рядом, значит, Хосоку точно понравится. Тут даже сомневаться не стоит. Однако всё оказалось не так просто, как он думал. Глина не слушалась, то выскальзывала из рук, то прилипала, опадала и не держала форму. Хосок уже начинал злиться, но не сдавался, упорно продолжал предпринимать попытки повторить то, что им показал преподаватель на мастер-классе. В то время как кружка, вылепленная Юнги, отправилась в печь сушиться, Хо даже не смог справиться с основой. Альфа морщится, когда в сотый раз прикрепляет глину в середину диска, тыльной стороной ладони вытирает струящийся по шее пот. Он не думал, что будет настолько тяжело… — Ну что тут у тебя? — Юнги подходит к нему, взглядом окидывает грязные по локоть руки альфы, сталкивается с его разочарованным взглядом и закусывает губы. — Совсем не получается? — Видимо, я просто безнадёжен… — Хо вздыхает, выпрямляясь и пытаясь откинуть со лба прилипшие волосы. — Айщ… Мин не может не заметить чужую грусть, втягивает носом воздух. Как-то не очень получается… Он сам предложил сюда пойти, Чон согласился и теперь мучается, пытаясь не ударить в грязь лицом. Ну, судя по тому, что у него даже кончик носа в глине, получается пока не очень. — Можно? — Юнги неожиданно свой стул ставит прямо перед Хосоком, который чуть отодвигается назад, пропуская его к гончарному кругу. — Давай вместе попробуем? Хосок кивает, даже не пытаясь скрыть неловкую улыбку. — Если ты сможешь это исправить… Ты просто чудо, Мин Юнги! Омега тихо смеётся, усаживается поудобнее, смачивает руки водой и, стряхнув лишнее, аккуратно обхватывает изуродованный кусок глины, начинает выравнивать стенки. Хо внимательно наблюдает за каждым его движением, буквально глаз не сводит, видя, как тонкие длинные пальчики с предельной осторожностью заглаживают каждый бугорок. — Давай со мной? — Юнги позволяет Хосоку обхватить кружку, кладёт свои ладони сверху. — Тихо-тихо, не дави так. Альфа гулко сглатывает, чувствуя как от тёплых прикосновений по всему телу бегут мурашки, немного подаётся вперёд, едва не кладя Мину голову на плечо. Тот мягко контролирует его руки, придерживает, когда Хо давит слишком сильно, или наоборот, заставляет обхватить податливый материал покрепче. Глина достаточно быстро приобретает форму, и Хосок даже удивляется, как всё так быстро и легко выходит… Он действительно слишком сильно давил? — Вот видишь, теперь глина тебя слушается. — Юнги слегка разворачивается, смотря Хосоку в глаза, чувствует, как в груди всё с тихим звоном замирает. Колени альфы приятно соприкасаются с его, и Мин специально прижимается к нему сильнее. — Это она не меня слушается. — Чон даже не сразу осознаёт, как тихо это говорит. — А тебя. Как и я… — Да?.. — Омега вдруг понимает, какую глупость только что сморозил и тут же отворачивается от Хосока, снова глазами вперивается в их практически готовое творение. — Ну вот, уже выглядит очень неплохо. У тебя получилось. Хосок осматривает основу кружки, которая получилась практически идеально ровной и аккуратной. Юнги хорош во всём, тут уж и говорить нечего… Так легко сделать то, с чем он не мог справиться столько времени. Чон сам себе завидует из-за того, что ему такой омега достался. — У нас получилось, Юн-и. Не у меня. Мин едва заметно краснеет, смотря на альфу, который выглядит чересчур уж довольным. Несмотря на то, что они уже вместе не первый день, Юнги иногда всё равно чувствует себя очень неловко. Он рад, что Хосок согласился пойти туда, куда он хотел. Да, вероятно, вариант достаточно клишированный, простой, тот, который вылезает на запрос «топ-10 лучших мест для свиданий», но Юн ужасно хотел сюда сходить. И хотел сходить именно с Хосоком. Когда вылепленные кружки высыхают, их достают из печи, и воздух в мастерской наполняется запахом обожжённой глины. Мастер аккуратно выставляет их на стол, приносит краски, кисточки и палитры. — Ну что, теперь самое интересное! — Молодой парень подзывает обоих своих учеников. — Выбирая цвет, помните, что это не просто украшение, а настроение, эмоция, которой вы хотите наделить своё творение. Это довольно интимный процесс, поэтому я оставляю вас. Если нужна будет помощь или появятся вопросы, обязательно обращайтесь. Хосок не слышит, как за ним закрывается дверь, внимательно рассматривая предложенные цвета. Юнги тоже осторожно подходит, незаметно касается плеча альфы своим, и тот, не глядя, обнимает его одной рукой. Это происходит машинально, но Мин невольно поднимает на Хо взгляд: тот выглядит серьёзным, даже когда аккуратно гладит его по плечу. — Хочу покрасить в оранжевый. — Хосок подхватывает пальцами баночку с краской. — И узор добавить. Что думаешь? — Думаю, выйдет неплохо. — Юнги закусывает губы, кончиком пальца отодвигая от общей массы баночку с белой краской. Хочется чего-то нежного, мягкого… Если он собирается передать своё настроение, то сделать это хочется максимально точно. Краска ровно ложится на уже полностью высушенную глиняную поверхность, и Мин сначала покрывает основную часть, не трогая изящную ручку. Он то и дело косится на альфу, который почему-то наоборот сначала покрасил ручку, и теперь недовольно пыхтит, понимая, что просчитался, и теперь ему не за что держать своё изделие. Хо от усердия покусывает кончик языка, пытается не размазать оранжевую краску, которая потом ляжет неровно, если на кружке останутся его отпечатки. Юнги ждёт, пока высохнет первый слой, с интересом наблюдает за Хосоком. У того от напряжения уже руки едва заметно подрагивают, и он то и дело встряхивает запястьями, пытаясь избавиться от этого тремора. — Всё хорошо? — Омега придвигается чуточку ближе. Он переживает из-за того, что на прошлом этапе у Чона далеко не всё получилось. — Я не могу сказать, что нет. — Хо усмехается. — Иначе ты подумаешь, что у меня совсем… руки из… Ты понял. — По-моему, всё очень даже неплохо. — Мин начинает выбирать цвета, которыми планирует нанести на свое изделие узор. — Мне нравится твоя кружка. Яркая такая… Хосок слегка разворачивается, зачарованно смотрит на Юнги, который выглядит совсем непринуждённо и спокойно, смешивая на палитре белый с синим маленькой кисточкой. Неужели омега правда считает то, что он делает, красивым? У них ведь совсем вкусы разные. Он не сдерживает улыбку, наклоняется к Мину и прижимается губами к мягкой щёчке, отчего тот едва заметно вздрагивает и чуточку краснеет. — Ты чего… — Юнги втягивает голову в плечи, смотря на него из-под спадающей на лоб чёлки. — Захотелось. Хосок прикусывает нижнюю губу, снова возвращаясь к своему занятию. Пусть он и чувствовал себя немного дурачком всё время, что они лепили, это свидание всё равно ему запомнится. Просто потому что рядом с ним Мин Юнги, омега, которого он просто обожает, любит всем сердцем. Заканчивают они достаточно быстро, покрывают кружки вторым слоем краски, наносят узоры и рисунки. У Юнги получается белая кружка, усыпанная нежно-голубыми сердечками, а Чон нарисовал на своей апельсиновую мордашку с большими глазами и высунутым языком. — Ну вы прямо вообще молодцы! — Мастер с интересом осматривает результат их работы. — Я их обожгу, покрою глазурью, и завтра вечером заберёте, ну или когда вам там будет удобно. Позвоню, как будет готово. Выходят из мастерской они уже в девятом часу вечера, и Юнги ёжится, про себя отмечая, что стало холоднее, чем днём. Он кутается в свою куртку, идя вслед за Хосоком, который направляется в сторону парковки. Мину показалось, что альфе их свидание не очень понравилось, по крайней мере, просто потому, что у него не всё с первого раза получилось. Он ускоряется, пытаясь его догнать. — Хо!.. Чон останавливается, оборачиваясь на Юнги, и тот едва не врезается в него. — Что такое? — Хосок осторожно подхватывает омегу, придерживает за плечи. — Я… — Мин выдыхает, и из его рта вырывается белый пар. — Не знаю, понравилось ли тебе, но спасибо за этот вечер. Альфа удивлённо хмыкает, вскидывая брови. Не понравилось… Да ага, конечно. Он с Юнги готов куда угодно пойти. — С чего ты взял, что мне не понравилось? — Ну… — Юнги теребит край рукава, время от времени поднимая на него взгляд. — Ты был таким серьёзным во время мастер-класса. И я подумал, может тебе скучно было… Ещё и не сразу получилось… — Ай, глупости! — Хо тянет омегу на себя, губами прижимается к его лбу, обнимает обеими руками. — Не получалось, да, но мне правда было интересно. Так что даже не думай о том, что мне не понравилось. Всё было чудесно. Мин привстаёт на носочки и тянется к Хосоку, который тут же подаётся вперёд и не может сдержать улыбку, когда Юн его целует. Господи… Этот омега скоро совершенно точно сведёт его с ума. Он теперь даже не представляет, каково это — не чувствовать на постоянной основе чужих сладких феромонов, не обнимать, сгребая в охапку, не целовать, когда захочется, а просто наблюдать со стороны… Хо так быстро отвык не позволять себе лишнего. — Поехали поедим? — Альфа поправляет пушистый шарф, что висит у Юнги на шее поверх куртки. — Тут неподалёку есть одно хорошее место. Мин кивает, и они садятся в машину. Хосок уже пересел на автомобиль из-за погодных условий — уже на днях ночью были первые заморозки, и продолжать ездить на байке было бы очень небезопасно. Да и Юнги уже не раз ему говорил об этом, а беспокоить его не хотелось, поэтому пришлось безоговорочно подчиниться. Дорога проходит за тихим разговором и едва уловимой музыкой, доносящейся из магнитолы. Юнги впервые чувствует себя с кем-то настолько спокойно, настолько комфортно, не переживает ни о чём, наслаждаясь обществом Хосока, который его доверие заслужил-таки. Первый человек в его жизни, которому Мин может доверять. Фьюжн-кафе с азиатской кухней оказывается действительно очень симпатичным: современный молодёжный интерьер, неоновые вывески, приглушённый свет и мягкая цветовая палитра, — несмотря на то, что здание, в котором находится заведение, снаружи выглядит достаточно старым и неказистым. Всё-таки это оживлённый район, поэтому, наверное, даже состояние здания хозяев кафе не смутило. Они выбирают столик чуть в стороне — об этом попросил Юнги — и, устроившись за ним, начинают изучать меню. Омега, по правде говоря, опасался, что здесь будет много людей, однако всё оказалось не так страшно. Посетители, конечно, есть, но посадка не полная, что не может не радовать. Всё-таки слишком оживлённые места Мин не очень любит. — Тут красиво. — Омега взглядом окидывает помещение, пока открывает меню. — Мне нравится. Хосок улыбается. — Я рад, что тебе нравится. Надеюсь, еду ты тоже оценишь… А оценивать есть что. Блюд много, и у Юнги на мгновение даже глаза разбегаются — хочется попробовать всё и сразу. Он долго изучает меню, но наконец останавливает свой выбор на удоне с курицей и овощами и зелёном чае с лимоном. Хосок определяется немного быстрее, заказывает рамён, кимпаб и газировку. — Что ты планируешь делать после выпуска? — Хо губами ловит трубочку, делает пару глотков колы, смотря на сидящего напротив Юнги. — Я… Не знаю. Наверное, так же продолжу работать. — Юнги задумчиво закусывает губы, ёрзает на своём месте — не очень он любит такие разговоры. — Только уже на полную занятость. Квартиру сниму… Может, какие-нибудь дополнительные курсы пройду. Альфа вдруг подаётся вперёд, опираясь руками о поверхность стола. — Почему ты не говоришь о нас?.. Мин резко поднимает на него глаза. Это… звучит так странно. — О нас?.. — тихо переспрашивает, будто его пугает это словосочетание. Хосок кивает, мягко улыбается. Нет, он ни в коем случае не хочет давить на Юнги, просто спросил. Из банального любопытства в тему их разговора. — Мы ведь вместе… — Чон вскидывает брови. — И я бы очень хотел, чтобы ты смотрел чуть дальше съёмной квартиры и работы на полную занятость. Чтобы я там был тоже. Или ты думаешь, что это всё не всерьёз?.. — Н-нет… — Юнги втягивает голову в плечи. — Я так не думаю. Просто… Я не привык, что кто-то видит со мной это «нас». Поэтому пока не знаю, что тебе сказать. — Я вижу, Юн-и. Правда. И если ты не знаешь, что сказать, знаю я. Знаю, что хочу, чтобы мы жили вместе. И к чёрту съёмное жильё. Знаю, что хочу, чтобы ты стал моим мужем. Может быть, не сразу, но хотя бы через годик… Мин выдыхает, пряча лицо в раскрытых ладонях. — Хосок, подожди-подожди… — он мотает головой. — Ты слишком прямолинеен. И слишком торопишься. — А ты слишком осторожен, Юнги. — Хо протягивает газировку. — Я никуда от тебя не денусь. Не для того я столько времени втихаря по тебе сох… Юн чувствует, как неумолимо краснеет, и тут же прячется за чашкой с чаем. Еда оказывается просто потрясающей и превосходит все ожидания. Мин закатывает глаза, когда пробует удон: курицы много, прекрасный соус, от которого на языке пляшет приятная пряность. Он тут же цепляет палочками побольше и протягивает Хосоку, который делает в ответ то же самое. — М-м-м… Класс! — Альфа удовлетворённо кивает. — А я говорил, что тут вкусно. — Я и не сомневался. — Юнги улыбается, однако замирает, когда Чон подкладывает ему в тарелку два кусочка кимпаба. — Ну куда столько?.. — Ты обязан попробовать и его тоже. Спорить бесполезно, и омега лишь благодарит, принимаясь за еду. Ужин проходит за спокойным разговором и тихим смехом. Юнги чувствует себя очень комфортно, они разговаривают буквально обо всём на свете, и между ними нет никакой неловкости, как раньше. Хосок определённо умеет расположить к себе, умеет показать, что он тот, кому можно доверять. И омега доверяет. Правда. Как никому и никогда ранее. Юнги тяжело осознавать, что с каждым словом, с каждым взглядом и каждой улыбкой он влюбляется в Чона всё сильнее. Он ведь даже не знал, что такое бывает, не знал, что он способен к кому-то испытывать нечто подобное, а уж тем более, что кто-то может испытывать к нему тоже самое… Для омеги это что-то невероятное. Да, он вот такой. Нелюдимый, тихий, не привыкший к чьему-то обществу, ожидающий подвоха от кого угодно в любой момент… Но Мин человек. И то, что он сейчас позволяет себе чувствовать… Поистине волшебно. — Айщ, я объелся… — Хосок откидывается на спинку кресла, запрокидывая голову. — Ты как? Возьмём десерт? Юнги удивлённо вскидывает брови, всё ещё потягивая свой чай. Нет, он, конечно, не против, но только если можно в коробочке забрать с собой. — Не знаю… Как будто я уже наелся и больше ничего не хочу. Хосок всё-таки берётся за меню и, открыв страницу с десертами, пробегается по списку глазами, после чего протягивает его омеге. — Посмотри-посмотри! С собой возьмём. Ты пока выбирай, я на пять минут буквально отойду. — Хорошо. Юнги кивает и, получив невесомый поцелуй в губы, утыкается в меню. Десертов тут не так много, да и они как будто стандартные для любого кафе или ресторана: медовые пирожные, моти, чизкейки… Омега перебирает кончиками пальцев страницы, покусывает нижнюю губу. Он уже представляет, как они не вытерпят и будут есть какой-нибудь японский чизкейк прямо в машине из коробочек. Хосок обязательно вымажется… Мин позволяет себе лёгкую улыбку, вспоминая, как на одном из их свиданий альфа испачкал кончик носа в пломбире. Он пьёт чай, покачивая ногой, выбирая между медовиком и чизкейком. Хочется всё и сразу, но этого будет слишком много… — Эй! Мин Юнги!.. Ха-ха, ты ли это?.. От знакомого голоса прямо над ухом он подпрыгивает на месте, резко оборачиваясь, едва не разливает остатки своего зелёного чая. — Опа… Обалдеть! Реально… Юнги чувствует, как сердце, громко ухнув, проваливается куда-то вниз. Перед ним двое альф. Высокие, широкоплечие, отвратительно знакомые до липкой дрожи в конечностях. Мин гулко сглатывает, когда видит эти хищные улыбки и горящие глаза, неосознанно пальцами впивается в подлокотник кресла, стоит его рецепторам уловить едкие давящие феромоны. Его школьный кошмар стоит сейчас прямо перед ним. — А ты изменился… Причёску сменил, — один из них наклоняется так, что его лицо оказывается прямо напротив, неожиданно кончиками пальцев цепляет свитер Юнги, — да и одеваться стал получше. Надо же… А учёба в университете на тебя недурно влияет. Хосок. Хосок… Где Хосок?.. — Чего не здороваешься? — Второй надменно хмыкает, опираясь рукой о поверхность стола. — Язык проглотил? Или забыл, как со старыми друзьями себя надо вести? — Я… Я… — Мин вжимается в спинку кресла, безумно хочет прямо сейчас провалится сквозь землю. — Н-нет… — Эх! Годы идут, но что-то остаётся вечным — как был мямлей, так и остался. Согласен, Ушик? Альфа в голос смеётся, наблюдая за тем, как Юнги прижимает к себе меню, будто пытается прикрыться им, испуганным взглядом мечется от одного лица к другому. — Ага. Мямля-то, да, только, кажется, он сюда не один пришёл. — Ушик языком проходится по нижней губе, окидывая взглядом временно пустующее место напротив. — Неужели даже у такого, как ты, альфа появился, м? Второй парень, по имени Сонхва, лишь цокает языком, переглядываясь с другом. Мину на мгновение становится слишком жутко от этой ситуации, да так, что воздуха резко перестаёт хватать. — Наверное, такой же недалёкий очкарик, как и он. Ах да, ты же теперь не носишь очки… Юнги закусывает губы, чувствуя, как дрожит подбородок. Глаза щиплет, а горло будто сжимает железна рука, которая своими ледяными пальцами впивается в его кожу. — Эй! — Ушик несильно толкает омегу в плечо. — Телефон давай. Мин поднимает на него взгляд, ещё сильнее сжимается. — П-пожалуйста, не н-надо… — Я сказал, телефон. Не заставляй меня повторять. От резкого холодного тона по коже бегут мурашки, и Юнги судорожно достаёт из небольшой сумочки смартфон, однако вложить его в чужую раскрытую ладонь… Рука не поднимается. Ушик сам выхватывает у него мобильник. — Всё ещё эти милые ванильные обои… — Альфа усмехается. — М-да уж. Он быстро вбивает свой номер, нажимает на зелёную трубку снизу, и спустя пару мгновений его смартфон, лежащий в кармане куртки, начинает вибрировать. — Ну вот и отлично. — Сонхва заглядывает в телефон друга, видит, что там отобразился номер омеги. — Надеюсь, ты понимаешь, что менять номер бесполезно. И не вздумай в чёрный список закидывать. Юнги всего трясёт, он не знает, куда себя деть, не может совладать с собственным телом, которое его не слушается. Почему?.. Почему так?.. Почему всё именно так?! — На звонки отвечай. — Ушик небрежно швыряет его телефон на стол. — Ты ведь знаешь, как мы не любим, когда нас игнорируют. Всё, бывай. Сонхва хлопает омегу по плечу, и тот весь сжимается, втягивая голову в плечи. Он четыре года жил более-менее спокойно, радовался, что смог выбраться из этого ада, который ему устроили просто так… За что? Что Юнги сделал? Он ведь… Просто жить хочет, как все. Чем он хуже других? Мин судорожно втягивает воздух через зубы, жмурится, пытаясь сдержать слёзы. Хочется просто взять и расплакаться. Он дрожащим пальцами натягивает свитер на ладони, которые стали ледяными всего за пару минут. Душно до тошноты. Юнги как можно скорее хочет отсюда уйти. — Ну что? Выбрал? — голос Хосока заставляет его вздрогнуть, и Мин поднимает на него глаза. — Что ты… Что случилось?.. — Пожалуйста, п-поехали отсюда… — Юнги выдавливает из себя с большим трудом. — Я п-прошу тебя. П-поехали… Альфа чувствует, как на кончике носа оседает горьковатый чужой запах, хмурится, понимая, что тут кто-то был. И именно из-за этого человека Юн сейчас в таком состоянии. Здесь выяснять смысла нет — надо как можно скорее вывести его отсюда. Хо хватает свою куртку. — Одевайся, я счёт закрою сейчас и приду, хорошо? Если хочешь, подожди меня на улице, только не уходи никуда. Стой у входа. — Хорошо. Юнги с трудом надевает куртку, однако застегнуть не может — руки не слушаются, поэтому он бросает свои жалкие попытки попасть молнией в собачку и быстро заматывается в шарф, практически бегом покидает кафе. Омега едва не врезается в кого-то из посетителей, однако не останавливается, лишь тихо извиняется, даже не пытаясь расслышать ответ. В голове шумит. Он толкает дверь и буквально вываливается на улицу, испуганно оглядывается по сторонам, надеясь, что Ушик и Сонхва уже ушли и он на них не наткнётся. Холодный воздух покусывает шею и лицо, но Юнги вдыхает поглубже, пытаясь прийти в себя. Изо рта вырывается пар, и Мин опирается о кирпичную стену, чувствуя, как сдавливает грудь. Юнги никогда и никому не рассказывал о том, что происходило в школе между ним и другими ребятами, всегда держал в секрете. Даже когда руки распускали, умудрялся придумать такую историю, в которую верили все безоговорочно. И преподаватели, и родители… — Юнги! Омега едва голову поворачивает, будто коченеет буквально за одно мгновение. Хосок быстро подходит к нему, кладёт Мину руки на плечи и немного наклоняется, пытаясь заглянуть в опущенные глаза. — Эй… Я тут. Что случилось? Расскажи мне, пожалуйста. Юнги ничего не отвечает, мотает головой, чувствуя, как от нежности, которой пропитан чужой голос, становится только хуже — слёзы начинают душить ещё сильне. — Юн-и, прошу, не молчи! — Хосок уже начинает реально нервничать, видя, что Мин не поддаётся. — Скажи хоть что-то… Кто-то подошёл к тебе? Тебя кто-то обидел, донимал? Я чувствовал чужой запах. Ну же… — Н-нет, я… — Омега пальцами вцепляется в чужую куртку, с силой сжимает её. — Хосок… Чон неожиданно тянет его на себя, обеими руками обнимает как можно крепче, будто прячет в своих объятиях от целого мира. Он просто не может видеть Юнги таким, не может выносить его слёзы, вот такую панику, которая, по всей видимости, набрала обороты не просто так. — Всё хорошо, всё хорошо, — шепчет Хо, губами прижимаясь к его виску, — успокаивайся. Я рядом. Мин жмётся к нему, наконец позволяет паре слезинок скатиться по щекам, чувствуя, как лёгкие вибрируют от древесного тёплого феромона. Хосок рядом с ним… Тут. Близко-близко. И ему нужно будет рассказать… Хотя бы что-то. Хо ведь не отстанет, не сдастся, будет допытываться, пока не услышит причину такого его состояния. Только вот правду сказать Юнги не может. Это будет слишком сложно. Слишком стыдно. Меньше всего он хочет рассказывать об этой части своей жизни человеку, которого любит и который любит его. Хосок ведь разочаруется… Поймёт, с кем он связался. Юнги шмыгает носом, ощущая, как его ласково гладят по спине, то и дело кончиками пальцев касаясь макушки. — Ко мне… Бывшие одноклассники подошли. — Так, хорошо. — Хо напрягается. — И что они хотели? Они чем-то напугали тебя? Мин до боли закусывает щёку изнутри, делает глубокий вдох, пытаясь унять остатки дрожи. — Н-нет. — Он языком проходится по губам. — Просто… Когда мы учились вместе, у н-нас были не очень хорошие отношения. Вот я и… распереживался. — Они издевались над тобой? Альфа зажмуривает глаза, молясь услышать отрицательный ответ. Нет-нет-нет, только не это. Юнги отстраняется, качает головой. Правду он говорить в этом плане не собирается. — Просто п-посмеялись. Ничего страшного. — Ты из-за этого расстроился?.. — Хосок осторожно гладит его по щеке, чувствует под подушечкой пальца влагу. — Я п-просто не люблю т-такие неожиданности. Не люблю, когда про м-меня что-то говорят. Хосок смотрит в карие глаза напротив. Его не покидают мысли о том, что Юнги не договаривает, где-то его обманывает. Знать бы ещё где… — Айщ, чёрт… Я же отошёл всего на пару минут… — Он целует омегу в лоб, снова притягивает к себе. — Скажи их имена. У тебя есть номера телефонов или соцсети? Юнги вздрагивает, тут же поднимает голову. Только не это. Меньше всего он хочет, чтобы Чон хоть как-то с ними контактировал. — Ничего нет. Хосок недовольно цокает языком. — В следующий раз сразу позвони мне, я приду и разберусь. Никто не посмеет к тебе цепляться. Идиоты… Ты под моей защитой, запомни это, ладно? И никого не бойся. Юнги кивает, и его понемногу отпускает. Становится легче, пусть и чуть-чуть, но хотя бы теперь он может спокойно вытереть слёзы и просто прижаться к Хосоку, не чувствуя той самой липкой дрожи, которая пробивала его насквозь ещё несколько минут назад. Неожиданно сбоку что-то шуршит, и Мин резко оборачивается, обнаруживает, что в руке альфа держит крафтовый пакет. — Что это?.. — А… — Хосок быстро открывает его, демонстрируя то, что лежит внутри. — Я десерты взял. Юнги заглядывает в него и поднимает на Чона удивлённый взгляд. Неуверенная улыбка сама незаметно трогает уголки его губ. — Ты что, купил все, которые были в меню?.. — Ну да. — Хосок хмурится, смотрит в пакет, будто уже сам не помнит, что там. — Ты же не сказал мне, какой именно хочешь. Поэтому купил все. Мин позволяет себе тихий смешок, не сдерживается и, привстав на носочки, целует альфу в щёку. Как же он любит Хосока… Тот с улыбкой принимает поцелуй и тут же оставляет один в ответ, только уже на губах Мина. — Может, прогуляемся? Хо не хочет отпускать его… Совсем. — Я не знаю, — Юнги выуживает из кармана телефон, смотрит на время, — через полчаса общежитие закрывается. Меня не пустят, если не успею вернуться к половине одиннадцатого… — А может, и не нужно тебе ни в какое общежитие? — Хосок видит, как омега непонимающе вскидывает брови. — Оставайся у меня на ночь. Объедимся пирожными, посмотрим что-нибудь по телеку и ляжем спать, когда захотим. Давай? Мин немного теряется от такого предложения. Прежде он никогда ни у кого не ночевал, и ему слишком… непривычно. Да, Хосоку он безоговорочно доверяет, однако не уверен, что будет чувствовать себя комфортно. Хотя с другой стороны в общагу возвращаться не хочется. Юнги, по правде говоря, был бы рад, чтобы сегодняшний вечер вообще не заканчивался. Ну, за исключением некоторых моментов. Хосок видит чужое замешательство понимает, что поспешил. Наверное, не надо было так резко предлагать подобное. Из-за него Мин растерялся и наверняка ощущает неловкость. — Если ты не хочешь, я… — Давай, — неожиданно тихо выговаривает омега. — Я бы хотел… остаться у тебя. — Правда?! — Хосок выдыхает быстрее, чем успевает подумать, тут же прикусывает язык. — То есть, я… Я очень рад. Юнги видит, как сверкают глаза Чона, и от этого смущается ещё больше, прячется за своим огромным шарфом, который скрывает добрую половину его лица, если вжать голову в плечи. Он впервые останется на ночь… у альфы. У своего альфы. Да, дома у Хосока он уже был, но это были обычные вечерние посиделки за домашкой или за просмотром фильмов. — Ну… Тогда пойдём? — Хо протягивает ему раскрытую ладонь и снова улыбается, когда омега вкладывает в нее свою. — Тут неподалёку есть симпатичный парк. — Пойдём. Прогулка действительно пошла на пользу. Свежий воздух, пока ещё не противная, достаточно сносная погода, фонарики тёплого оттенка, которые не только освещают парковые тропинки, но и добавляют приятной атмосферы. Ветер тихий, чуть прохладный, заставляющий Юнги застегнуть куртку и посильнее укутаться в шарф. Хосок, заметив это, покрепче сжимает его руку и прячет себе в карман. Они молчат, ни о чём не разговаривают, просто наслаждаются мягкой тишиной и обществом друг друга. Мин ловит себя на мысли, что произошедшее в кафе уже не так сильно его беспокоит. Не хочется вспоминать чужие слова, угрозы, запахи. Да плевать на это всё… Юнги будет надеяться, что эти уроды просто-напросто про него забудут и не позвонят. Да и зачем он им? Что с него взять? Опять домашку спихнуть? Ну нет, это смешно. А так… Что они могут сделать? Юнги верит, что ничего. Спустя полчаса решают всё-таки уже ехать домой — становится холоднее, да и усталость берёт своё как-никак. За плечами ведь ещё пары, частично выполненная домашка… За то время, что они были в кафе и гуляли, автомобиль успел остыть, и поэтому на прогрев уходит несколько минут. Хосок не сдерживается и выходит покурить, просит омегу посидеть в машине, однако тот всё равно идёт за ним. Чон закуривает и становится так, чтобы сигаретный дым не летел в сторону Юнги, что топчется рядышком, обнимая себя обеими руками. Он то и дело поднимает на альфу взгляд, но когда тот смотрит в ответ, тут же отворачивается. — Давай садись, поехали. — Хо выбрасывает окурок и открывает дверь со стороны пассажирского сиденья. — А то у тебя уже нос покраснел. — Да?.. Юнги удивлённо пытается посмотреть на кончик своего носа, но к нему неожиданно на мгновение прижимаются чужие губы. Хосок хмыкает, когда омега быстро ретируется в машину, нахохлившись, устраивается на мягком сиденье. Как же его легко смутить… Дорога до дома проходит тоже тихо и спокойно. Хосок краем глаза замечает, как Мин сосредоточенно смотрит в окно, то и дело медленно моргая. Он устал. Тёплый воздух из печки медленно растекается по салону, пробирается под одежду, действительно заставляя расслабиться. Хо и сам чувствует, как его понемногу начинает клонить в сон, однако, к счастью, они уже заезжают на парковку перед его домом. Холодный уличный воздух кажется очень противным, обжигающим, заставляет взбодриться, и Юнги даже головой встряхивает, ждёт, когда альфа заберёт десерты, оставленные на заднем ряде сидений, и поставит машину на сигнализацию. Зайдя в квартиру, Юнги облегчённо выдыхает. Всё-таки в такой обстановке он чувствует себя максимально комфортно. Нет, с Хосоком ему везде хорошо, но слишком уж омега любит домашнюю атмосферу. — В душ первым пойдёшь? — Чон помогает ему раздеться, куртку убирает в шкаф. — Я дам тебе что-нибудь из своей домашней одежды… — Д-да, хорошо. Альфа торопливо скрывается в спальне и распахивает дверцы своего шкафа. Он, честно говоря, не знает, что может Мину предложить — всё будет велико, а заранее он как-то об этом не подумал. Хосоку приходится быстро перерыть почти все свои полки, прежде чем найти футболку поменьше и пижамные шорты, которые ему самому малы, полотенце тоже берёт. Чон спешит обратно в коридор и обнаруживает, что омега не сдвинулся ни на миллиметр, всё так же стоит, ждёт его. — Вот, держи. Я надеюсь, нормально сядет, если что, скажи, я ещё что-нибудь поищу, ладно? — Хорошо. Юнги прижимает к себе чужие вещи, неосознанно носом втягивает едва уловимые древесные феромоны, но когда видит, как это с улыбкой замечает Хосок, быстро ретируется в ванную комнату. Мин торопливо закрывает за собой дверь и прижимается к ней спиной, зажмуривает глаза. С одной стороны, он не делает ничего такого, просто собирается остаться на ночь у своего альфы, так делают все, да и вместе очень многие живут. Да, они встречаются не так долго, однако им же уже не по шестнадцать лет. Юнги делает глубокий вдох и начинает стягивать с себя одежду, как можно скорее встаёт под тёплые струи воды, которые приятно успокаивают, прогревая каждую клеточку его тела. Омега зачёсывает назад влажные волосы, чувствуя, как волнение постепенно отступает, давая место новому чувству… Предвкушению. Такому тягучему с едва уловимой сладостью на языке, от ощущения которой Юн улыбается. Он закусывает губы, смывая с кожи пушистую вкусно пахнущую пену, запрокидывает голову, проводит раскрытой ладонью по груди. Спустя несколько минут Мин ступает на пушистый коврик, хватается за полотенце, чтобы поскорее обтереться — холодно становится всего за пару мгновений. Омега не хочет задерживаться в ванной надолго, поэтому быстро одевается и, высушив волосы, выходит в коридор. Хосок что-то делает на кухне: шуршит пакетом, звенит чашками и хлопает дверцами кухонного гарнитура. Альфа стоит к нему спиной, засыпает в маленький чайник листовой чай, стараясь сделать это как можно аккуратнее, и Юнги невольно улыбается. Он медленно подходит к Хо и обнимает его со спины обеими руками, прижимаясь как можно ближе. — Ты чего? — Хосок даже не вздрагивает, лишь его руки накрывает своей, пока заливает в чайник кипяток. — Просто так. — Юнги выглядывает из-за его плеча, кончиком носа ловит приятный клубничный аромат. — Опять… Этот чай? — Ну да… А что такое? Тебе он уже не нравится? Чон медленно разворачивается так, чтобы была возможность обнять омегу в ответ, оставляет на его ещё влажной после душа макушке поцелуй. От Юнги безумно приятно пахнет его собственным шампунем и гелем для душа вперемешку со сладкими феромонами. — Нравится. Очень. Кстати, может, попробуем пирожные? — Мин поднимает на него глаза, закусывает губы. — Они такие красивые… — А ты думаешь, я просто так чай заварил? Омега тихо смеётся, просто не может сдержаться. Хосок… Буквально читает его как открытую книгу. — Всё, я тоже пошёл в душ. — Хо чмокает его в губы. — Я быстро. Пирожные оказываются не только красивыми, но и очень вкусными. Правда попробовать всё не получается — Юнги наедается достаточно быстро, и они останавливаются на третьем десерте, убирают всё остальное в холодильник. Фильм однако досматривают, и Мин сидит прямо впритык к альфе, положив голову ему на плечо. Слишком комфортно, слишком спокойно. Он очень давно настолько не расслаблялся, находясь вот так, рядом с кем-то. Хосок его не напрягает от слова совсем, с ним можно просто чувствовать себя самим собой, не пытаться скрыть свои чувства и эмоции. Наверное, именно так себя чувствуешь с любимым человеком, да?.. — Ну что? Спать пойдём или ещё что-нибудь посмотрим? — Чон ставит титры на паузу, едва сдерживается, чтобы не зевнуть, смотря на настенные часы: уже половина первого. — Может, спать? — Юнги, по правде говоря, спать особо не хочет, однако за сегодня он ужасно устал. Да и Хосок тоже — по нему видно. — Хорошо. Хо выключает телевизор, и они перемещаются в спальню. У альфы достаточно большая двуспальная кровать, на которой они отлично помещаются. Юнги сначала ютится на краю, но потом Чон подтягивает его к себе, крепко обнимает, заставляя уткнуться себе в шею. Тот делает глубокий вдох, набирая полные лёгкие приятных терпких феромонов. Он слишком их любит… — Засыпай. — Хосок укрывает его одеялом и, слегка отстранившись, целует Мина в губы. — Спокойной ночи, котёнок. — И тебе, Хосок… Юнги не отводит взгляд. То краткое прикосновение к его губам… Этого ничтожно мало. И почему он только сейчас об этом подумал? Раньше ведь ему было достаточно, а теперь хочется… Целовать глубже. Дольше. — Ты чего?.. — Хо, видя, что омега залип, удивлённо вскидывает брови. — Что-то не так? — Всё так. Юн неожиданно резко подаётся вперёд и прижимается к его губам, торопливо сминает их, втягивая воздух через нос. Чон столбенеет от такого напора, не может даже пошевелиться, чувствуя, как его сердце заходится в бешеном темпе, будто вот-вот из груди выскочит. Когда до него доходит, что только что произошло, он торопливо отвечает на поцелуй, притягивает Юнги к себе за талию. Тот сдавленно стонет от неожиданности — альфа слишком сильно вжимает его в своё тело. У Хосока буквально перед глазами всё мерцает от переполняющих его чувств и эмоций. Мин буквально сам сейчас вцепился в него, не отстраняется ни на миллиметр, несмотря на то, что его неслабо так потряхивает — чувствуется дрожь в руках. Альфа понимает, что начинает распаляться, что ему всё тяжелее сдерживаться, однако он не собирается переходить черту. Нет, не сегодня. Он несильно прикусывает чужой язык и отодвигается, тяжело дыша. У омеги глаза так блестят… Хосок осторожно выставляет вперёд руку, будто пытается восстановить напущенную между ними дистанцию. — Юнги-я… Давай… — Он гулко сглатывает. — Просто спать?.. Ладно? Мин смотрит на него, хлопает ресницами. Он такой покрасневший, такой милый и… до безумия горячий. Нет-нет, Чон Хосок, не думай об этом! Альфа пытается отвернуться, чтобы успокоиться хотя бы немного, однако его вдруг хватают и удерживают на месте, а спустя пару мгновений Юнги уже седлает его бёдра. У Хо в один момент перехватывает дыхание. — Юнги… ты… — Чон Хосок! Если т-тебе нужно официальное разрешение, чтобы п-переспать со мной… — Мин задыхается от собственных слов, пытается договорить то, что задумал, нависая над альфой. — Считай, что ты его уже п-получил. Хосок таращит на него глаза, осторожно стискивает чужие запястья. Это что… Это как… С чего вдруг омега так расхрабрился? Он ведь наоборот старался не перейти черту, сдерживался из последних сил, чтобы не напугать и не выйти за границы дозволенного. — Юнги, не нужно. — Хо пытается осторожно снять с себя омегу, но тот вцепляется в него ещё сильнее. — Это совсем не обязательно, поверь… — Почему? Т-ты не хочешь?.. — Мин закусывает губу, чувствуя себя так, будто навязывается. — Хочу, Юн-и, хочу. Очень хочу. Ты уверен, что тоже этого хочешь? Может, нам стоит повременить? Юнги садится ровно, однако с места не двигается. Это ему только что так отказали? Почему альфа просит его остановиться? Юн ошибся в том, что почувствовал? Преувеличил? Он ведь знает, что рано или поздно это должно произойти — не маленький. Пусть и Хосок у него первый во всех смыслах, но как такового страха сейчас нет. Потому что омега доверяет. — Я н-не хочу временить! — восклицает Юнги. — Я знаю, что у м-меня нет опыта, и т-ты, может быть, просто не хочешь со мной возиться… Но я же… Сам хочу. Хосок молчит, смотрит прямо в глаза, отчего Мину становится очень неловко. Зря он начал это всё. Вероятно, ему просто показалось, и теперь он… выглядит глупо. Юнги начинает слезать с чужих бёдер, однако Хо вдруг подхватывает его и укладывает на кровать, нависает над ним сверху. — Ты правда уверен? — Альфа предельно осторожно проводит по его волосам. — Ты доверяешь мне, Юн-и? Юнги кивает. — Да. Доверяю. — Неожиданно он отводит взгляд. — Я… У меня никогда не было… Ни с кем. — Ничего. — Хосок не сдерживает улыбку, наклоняется, на мгновение прижимается к его лбу. — Главное, расслабься, и если вдруг почувствуешь, что что-то не так, говори, хорошо? Пообещай мне. — Я обещаю, Хо… Для Чона этого достаточно, он впивается в пухлые губы, наконец позволяя себе сделать то, чего он очень хотел. Юнги сразу же закидывает руки ему на плечи, тянет на себя. Хосоку, по правде говоря, страшновато. Он боится сделать больно, навредить и вовремя не понять, что что-то идёт не так. Поэтому именно сейчас альфа обещает себе, что делать всё будет медленно и аккуратно, так, чтобы Юнги ни за что не пожалел, что доверился ему. Полностью. Он предельно осторожно подбирается под ткань футболки, оглаживает раскрытой ладонью плоский омежий живот, чувствуя, как Мин едва заметно дрожит от напряжения. Хосок спускается к шее Юнги, оставляет на горящей коже несколько влажных поцелуев, доводя рукой до его груди. Тот тихо-тихо стонет, когда ловкие пальцы цепляют его соски, несильно прихватывают, заставляя распалиться ещё сильнее. — Всё хорошо? — Хо немного приподнимается, одной рукой дотрагивается до резинки чужих шорт и прижимается губами к подбородку Мина, который глубоко дышит, запрокинув голову. — Я могу их снять? — Да. М-можешь. Альфа садится и ловит на себе поплывший взгляд тёмных глаз, которые неотрывно следят за ним. Хосок осторожно поддевает вместе с шортами и нижнее бельё, медленно тянет его вниз. Юнги отворачивается, закусывая губы, как только прохладный воздух опаляет его пах, а возбуждённый член с влажным шлепком ударяется о низ живота, сводит ноги, пытаясь прикрыться. — Эй… — Чон, завидев его реакцию, ложится рядом, позволяет омеге уткнуться себе в шею. — Всё нормально. Что такое? Может, остановимся? Юнги делает глубокий вдох, забивая лёгкие древесными феромонами, мотает головой из стороны в сторону. — Нет-нет… Я… в порядке. Хосок обнимает его одной рукой, помогает удобнее улечься и практически невесомо касается острой коленки Юнги, однако совсем не давит, не пытаясь отодвинуть насильно. — Тогда ты позволишь мне?.. Я не сделаю тебе больно, обещаю. Мин зажмуривает глаза, когда его целуют в лоб и медленно раздвигает ноги в стороны. Сердце в груди колотится так сильно, что он даже дышит с большим трудом. Он чувствует, как Хосок неторопливо оглаживает его бёдра, пробегаясь пальцами по тазобедренным косточкам, будто специально даёт время привыкнуть к собственным прикосновениям. И Юнги действительно понемногу привыкает, дыхание постепенно выравнивается, и он начинает чувствовать себя чуточку спокойнее. Но это временно. Хосок обхватывает аккуратный омежий член, проводит рукой вверх-вниз, чувствуя, как на его собственный болезненно давит ткань боксеров и пижамных штанов. Как же он хочет всё это снять… Нет, нельзя, пока что у него на первом месте Юнги. — Расслабься, малыш. Чон кончиками пальцев скользит ниже, медленно собирает вязкую смазку, которой уже достаточно много, и вскользь проводит по сжавшемуся колечку мышц, после чего предельно осторожно давит на него указательным пальцем, проникая внутрь. Юнги тихо мычит ему в шею, пальцами стискивает ткань футболки. Это так… странно. Хосок буквально чувствует, как плотные скользкие стенки обхватывают его палец, и пытается хоть чуть-чуть их растянуть. Да, у Мина никого не было, и этот факт Хосоку очень и очень льстит. Однако в то же время это ответственность. Ответственность, которой он не боится. — Всё хорошо. — Чон целует Юнги в висок, а спустя пару мгновений, тот подставляет под поцелуй и порядком припухшие губы. — Ты умничка. Не больно? — Нет, просто пока что немного… непривычно. Странно. Хосок не торопится, спокойно ласкает его шею и грудь, пока растягивает, наслаждается редкими стонами и прерывистым дыханием. Второй палец входит с трудом, и Юнги даже на пару мгновений зажимается, однако достаточно быстро расслабляется после того, как Хо снова осыпает его поцелуями и тихим нежным шёпотом. Становится легче. Альфа уже двигает рукой чуть быстрее и в какой-то момент нащупывает на стенке небольшое уплотнение, после прикосновения к которому Юнги громко всхлипывает. Нашёл. Хосок хмыкает, специально надавливает на это место, чувствуя, как Мин снова цепляется за него, что есть сил. — Хосок… Хосок!..— Юнги ёрзает на кровати, чувствуя, как раз за разом его тело от удовольствия будто пробивает судорогой. — Стой… Т-так… Слишком! — Всё в порядке, котёнок, — Хосок улыбается, чмокая омегу в нос. — Всё правильно. И ведь он еле дотрагивается, на самом деле. А как тогда Мин будет себя чувствовать с его членом внутри? Вообще с ума сойдёт? Хотя… Для Хосока это было бы лучшим комплиментом. Третий палец входит совсем тяжело, и Мин даже начинает тихо хныкать от боли, после чего Хо приходится притормозить и дать ему отдышаться. Он знал, что будет сложно, поэтому всё, что можно сейчас сделать, так это обеспечить полную безопасность и окружить заботой. Только вот спустя несколько минут Юнги сам просит его продолжить. И кто Хо такой, чтобы ему отказать? Омега не может до конца расслабиться, и Чон, чувствуя это, решается на хитрость. Он мягко отодвигает Юнги и сползает ниже, не убирает руку, прижимается губами к плоском животу, удерживая с Мином зрительный контакт. — Хосок… Ты чег… Вопрос тонет в сдавленном стоне из-за того, что альфа проводит кончиком языка по блестящей из-за выступившей смазки головке. Юнги закусывает ребро ладони, жмурясь до разноцветных бликов перед глазами. Хо насаживается ртом на его член, не перестаёт двигать пальцами, то и дело цепляя подушечками чувствительное местечко, заставляя Мина буквально извиваться на кровати. — Стой! С-стой! — Омега цепляется за его плечи, пытается отодвинуться. Не из-за боли, нет, а из-за слишком большого спектра ощущений, которых до этого он не испытывал. — Хосок!.. Чон замирает, отстраняется и поднимает на него взволнованный взгляд. Он пока действительно боится сделать что-то не так, навредить. — Тебе больно? Юнги тяжело дышит, прикрыв тыльной стороной ладони глаза, однако находит в себе силы покачать головой. — Н-нет… — А что тогда такое? — Хо прижимается щекой ко внутренней стороне его бедра, смотрит на омегу из-под спадающей на глаза чёлки. — Ты… ты п-просто сумасшедший… — Мин выдавливает из себя эти несколько слов с большим трудом, изо всех сил стараясь на Хо не смотреть — он тогда вообще заживо сгорит. Хосок хмыкает и сразу же возвращается к своему занятию, оставляет на пунцовой от возбуждения головке влажный поцелуй, снова погружает три пальца в горячую упругую глубину. К счастью, мышцы поддаются уже гораздо легче, и Чон даже пару раз замечает, что омега сам насаживается на его руку. Так неумело, но слишком красиво… — Х-хватит… Хосок!.. — Юнги скулит в подушку, которую стискивает рукой до боли в пальцах. — Прошу!.. Ты можешь уже… Хо от такой просьбы замирает. Ему показалось?.. Как Мин вообще мог о таком попросить?.. Альфа садится, смотрит на него сверху, чувствуя, как у него внутри всё буквально начинает дрожать. — Ты уверен? Хосок изо всех сил старается сделать вид, что с ним всё нормально и он не взорвётся вот-вот от перевозбуждения, а в член не впивается ткань нижнего белья и пижамных штанов так болезненно, что приходится то и дело его поправлять. — Д-да. Да! Уверен. Хо прижимается губами к его колену и сдвигается в сторону прикроватной тумбочки, едва не шипит из-за боли в паху, однако тянется к ящикам, залезая внутрь. Юнги тем временем с большим трудом стягивает с себя влажную футболку, которая неприятно липнет к телу, и падает обратно на подушки, пытаясь хотя бы немного отдышаться. — Блять, а где… — Хосок выдыхает, открывая второй ящик, ища презервативы. — Да что ж такое?.. Новенькая, запечатанная в плёнку коробочка, оказывается в самом последнем ящике, и Хо едва не роняет её, когда хватает слишком быстро и пытается сесть поровнее, чтобы открыть. Альфа торопливо срывает с неё шелестящую упаковку, однако из-за дрожащих рук открыть коробочку получается не сразу. — Почему ты т-так нервничаешь?.. — Юнги следит за каждым его движением, и то, как омега закусывает нижнюю губу, заставляет Чона улыбнуться. — Потому что очень большая ответственность. — Хосок наконец достаёт один презерватив, запакованный в блестящую фольгу и, отложив его, быстро стаскивает с себя остатки одежды. — Ты доверился мне, значит, у меня нет права на ошибку. Мин чувствует, как краснеет от этих слов, и спешит отвернуться, пряча лицо в подушке. Хо иногда… Бывает слишком откровенным и говорит такие вещи, от которых внутри всё буквально начинает гореть. В какой-то момент Юнги аккуратно подхватывают под коленями и устраиваются между ними. Хосок не торопится, понимая, что может вспугнуть омегу, поэтому пытается как можно удобнее расположить их обоих. Ему важно видеть Мина, важно чтобы его лицо было перед глазами, и он с первых секунд мог распознать боль, испуг или самое банальное сомнение. Тонкий латекс раскатывается по горячей коже достаточно легко, только вот Хосоку приходится губы закусить, чтобы не застонать от собственных прикосновений к возбужденной плоти. Альфа поднимает на Юнги взгляд, приставляя головку ко входу, чтобы убедиться, что всё хорошо. Тот лишь кладёт раскрытые ладони на его бёдра, делает глубокий вдох, и именно в этот момент Хосок наклоняется к нему. — Ничего не бойся, хорошо? — Чон прижимается к его губам, после чего получает одобрительный кивок. — Если станет больно или неприятно, говори, не вздумай терпеть. — Угу. Хо сам пытается успокоиться, медленно толкается в горячее разнеженное тело. Мин тихо мычит, зажмуривая глаза, прижимается к альфе как можно ближе, забивая лёгкие его терпкими феромонами. Ему не больно, нет, скорее, непривычно, странно и… очень горячо. Чон останавливается, когда оказывается внутри омеги примерно наполовину, всматривается в тёмные блестящие глаза. Юнги тяжело дышит, впивается ногтями в его поясницу, но ничего не говорит. — Нормально? — Хосок просто не может не спросить. — П-пока да. Нормально. Хо переносит вес на одну руку, тыльной стороной ладони стирает со лба выступивший пот и бёдрами подаётся вперёд, входит до конца, заставляя Юнги выгнуться на кровати, не сдерживая громкий стон. Плотные стенки так сильно обхватывают его, что Хосок едва не кончает в ту же секунду, но, уткнувшись омеге в плечо, получается перевести дух. Мин под ним задыхается, хватает ртом воздух, мечется по постели, не выдерживая всех этих ощущений. Слишком ярко, слишком остро, слишком глубоко… — Тише-тише. — Хосок накрывает его макушку ладонью, осторожно перебирает тёмные пряди, пытаясь успокоить. — Всё хорошо. Ты сейчас привыкнешь… — Глубоко… — Юнги всхлипывает, чувствуя давление на ту самую точку. — Очень глубоко. Чон тихо смеётся. — Да, котёнок. Глубоко. Но так и должно быть. Хосок выпрямляется, откидывает назад влажные волосы, из-за которых он плохо видит лежащего на постели омегу. Он раскрытыми ладонями оглаживает стройное тело, пытается помочь Мину расслабиться, и действительно через несколько минут его дыхание становится ровнее. Хо на пробу делает пару мягких неглубоких толчков, и, убедившись, что всё в порядке, начинает двигаться немного быстрее. Юнги не сдерживает стонов, в какой-то момент хватает лежащую рядом подушку и вжимается в неё лицом. Однако буквально через несколько секунд альфа выхватывает её из дрожащих рук, прижимается к припухшим искусанным губам, слизывая с них тихий скулёж. Мин обнимает его обеими руками, ногтями впивается в широкую спину, за которой его даже практически не видно. Хосок выше него почти на целую голову, да и значительно крупнее, и как же Юну это нравится… Хосок жмурится, чувствуя, как его член окутывает горячая ритмичная пульсация сокращающихся из-за чрезмерного возбуждения мышц, сам тихо с рычанием стонет в плечо Юнги, прикусывая нежную кожу. Он чувствует, как короткие ногти оставляют на его спине полосы, которые уже начинает неприятно пощипывать из-за выступающей на коже испарины. Завтра они точно будут побаливать, однако думать об этом он совсем не хочет. Альфа отталкивается от поверхности кровати, садится ровно и подхватывает стройные ноги Мина, заставляя их выпрямить и свести, прижимает к свой груди, тут же касается губами щиколотки. Юнги мычит, пытается вывернуться, но этого ему сделать не дают, поэтому ничего не остаётся, кроме как вцепиться в простыню и сжать ее до боли в пальцах. — Хосок… — Что такое? — Чон не останавливается, наоборот двигается быстрее, понимая, что они оба уже достаточно близко к долгожданной разрядке. — Неужели тебе не нравится? В какой-то момент Хосок надавливает ладонью на низ живота омеги, и тот громко вскрикивает. Перед глазами мелькает яркая вспышка, а по всему телу пробегается невыносимый разряд, которого Юнги не выдерживает. Из его глаз брызгают слёзы, а губы Мин закусывает так сильно, что, кажется, на языке пляшет металлический привкус. — Ладно-ладно, — Хо смеётся, снова наклоняется к Юнги. — К такому ты ещё не готов, я понял. Оставим для следующего раза. Омега, запрокинув голову, всхлипывает, стоит Чону обхватить одной рукой его ноющий от возбуждения член. Хосок не может не заметить, как тело Юна начинает подрагивать, и это только ещё сильнее подстёгивает. Толчки становятся более рваными, торопливым, темп сбивается, но альфа лишь ещё сильнее напрягается. Они оба тонут в этом: в громких стонах, влажных липких шлепках кожи о кожу и в смешивающихся феромонах. Близко. Горячо. Желанно. Очень хорошо. Каждое прикосновение обжигает, каждый поцелуй оставляет влажный след, от которого по всему телу бегут мурашки. Мин вдруг тянется к альфе, и Хо тут же позволяет себя обнять, хмурится от звонких шлепков, прижимает Юнги к себе, а тот утыкается ему в шею, носом вжимаясь в запаховую железу. Феромоны… Ему нужны феромоны. Один вдох пробирает до мозга костей, и именно в этот момент накрывает. Внизу живота будто всё взрывается, и этот импульс проходится по всему телу, каждую клеточку пробивает мелкой судорогой, а воздух покидает лёгкие. Юнги задыхается, из последних сил хватается на нависающего над ним Хосока, который еле успевает выйти из его разгорячённого тела перед тем, как кончить. Альфа не удерживается, половиной своего тела ложится на Мина, вжимая его в кровать. Юн неосознанно гладит его по спине, прикрыв глаза, пытается отдышаться. Он не чувствует ног, а лёгкие жжёт из-за недостатка кислорода. Хосок немного отодвигается, укладывается рядом и прижимает его к себе, обнимает так крепко, как только может. — Ты… Самый лучший, Мин Юнги. — Хо улыбается, не открывая глаз, прижимается губами к влажным волосам омеги. — Я очень сильно люблю тебя. Юнги едва находит в себе силы, чтобы тихо хихикнуть, поднимает на Хосока взгляд. Уставший, но… очень счастливый. — И я тебя люблю, Хосок.