Verso

Из ванной доносится шум воды, и Тэхён, выдыхая, откидывается на спинку дивана, прикрывая глаза. Он просто чудовищно устал за эти дни, а после эмоционального всплеска, который произошёл буквально час назад, в груди осталась неприятная давящая пустота. Нет, конечно, она теперь не такая едкая и отвратительная, граничит с приятным чувством влюблённости, которое пока что не разгорелось в полную силу, но окончательно не отпускает. Чонгук его не прогнал. Выслушал и понял. И теперь они вместе. Вместе как пара. Теперь они не просто друг для друга студент и преподаватель, а гораздо больше… Омега закусывает губы, смотрит прямо перед собой, чувствуя, как от пережитого волнения снова начинает щипать в носу. Ну нет, ну только не снова. Неожиданно вода затихает, и спустя минуту он слышит, как открывается дверь ванной комнаты, тут же обмахивается раскрытыми ладонями, чтобы не выглядеть так, будто он вот-вот заплачет. Чонгук заходит в гостиную, вытирая мокрую голову махровым полотенцем. На нём ничего нет, кроме серых домашних спортивок, и Тэхён не может не заметить, как пара капель стекает по мускулистому торсу. Ким отводит взгляд, пытаясь не пялиться на него слишком сильно. — Чёрт, доставку задерживают… — Чон смотрит в телефон, но спустя пару секунд откладывает его на журнальный столик и поворачивается к Тэ. — Эй… Ты чего? Тэхён выглядит со стороны слишком уставшим, потерянным, будто опустошённым, и Чонгук просто не может этого не заметить. Он вешает полотенце на спинку кресла и садится рядом с омегой, заглядывает ему в глаза. — Тэхён, поговори со мной. — Я не знаю, о чём. — Тэ хватается за протянутую ему руку и падает в объятия альфы. — Что тебя беспокоит, расскажи, — шепчет Чонгук, гладя его по макушке. — Ты же не просто такой подавленный. Ты всё ещё переживаешь? — Не знаю… За последние дни всё слишком навалилось. Пройдёт. Просто нужно отдохнуть побольше. Чон это всё понимает и, по правде говоря, чувствует нечто похожее… Однако мериться с омегой он ни за что не будет — не в его принципах. — Значит, отдохнём. — Чонгук чмокает Кима в висок и не может сдержать улыбку, когда тот льнёт к нему ещё ближе, буквально зарывается в его руки, утыкается в шею. — У нас целых два выходных. В дверь звонят, и Тэхён от резкого звука вздрагивает, но Чон на пару мгновений наоборот только крепче его стискивает. Забрав еду у курьера, Чонгук быстро возвращается в гостиную, и Тэ сразу же присоединяется к распаковке: два горячих супа, овощные салаты, жареная курочка и четыре баночки с лимонадом… Омега даже брови удивлённо вскидывает — он не знал, что Чон втихаря столько всего заказал. Он ёрзает на пушистом ковре, который постелен перед диваном, на мгновение поднимает глаза на висящую на стене плазму. Омега чувствует себя пока что странно, непривычно и достаточно неловко, но виду старается изо всех сил не подавать, пусть это и тяжело ему даётся. — Давай ешь. — Чонгук протягивает ему ложку и кивает на суп, берётся за банку с лимонадом, и, вскрыв её, ставит перед Тэхёном. Ким подвисает на пару мгновений, однако всё ещё набирает в ложку немного бульона и медленно отправляет в рот. Язык неожиданно прожигает остротой, и Тэхён едва не давится. Горло горит, и дышать как будто становится невозможно, он кашляет, зажимая рот ладонью. — Что случилось? — Чонгук резко разворачивается к омеге, а тот уже весь красный, на глазах слёзы выступили. — Тэхён! Что не так!? Тэ машет рукой, пытается скрыться от обеспокоенного взгляда, едва не прячась под журнальным столиком. — О… ос… остро!.. Чонгук подскакивает и бегом направляется на кухню. Он понял, в чём дело, и ситуация немного забавная, но похихикает альфа чуть позже, когда Тэхёну станет полегче. Гук наливает в стакан молока и возвращается в гостиную, садится перед Кимом на колени, протягивая ему молоко. — Пей быстрее, поможет. Тэхён дрожащими руками хватает стакан и быстро делает пару глотков, на последнем снова закашливается, однако жжение в полости рта и горле заметно отступает. Он тяжело дышит, отставляя в сторону остатки молока, тыльной стороной ладони промакивает влажные глаза, из которых аж слёзы потекли. Губы припухли и покраснели всего в один момент, как и кончик носа, как будто он реально плакал… Видя, что омеге стало легче, Чонгук выдыхает, позволяет себе улыбнуться. — Получше? — Альфе действительно самому становится легче, когда он видит, как Тэхён кивает. — Прости, это моя вина. Я схватил, не глядя, а это был твой… тут один острый, один нет. Я специально так заказал, и вот, перепутал… Прости. — Да ничего… — Ким отмахивается, допивает молоко. — Я просто не ожидал, что будет настолько остро. Как ты вообще такое ешь?.. Я не понимаю. Чонгук смеётся. — С удовольствием. Так и ем. Он берёт ложку и, зачерпнув бульона, быстро отправляет её в рот, перекатывает пряный вкус на языке и только потом проглатывает. Тэхён щурится, всматриваясь в его лицо, однако всё спокойно — альфа не кашляет, не задыхается, глаза не слезятся. Как будто он только что выпил столовую ложку воды, а не ядерного бульона. — Ты ненормальный… — наконец заключает Ким и, опустив взгляд на стоящий перед ним контейнер, отодвигает его от себя подальше. Чонгук хмыкает, меняя контейнеры местами, протягивает Тэ другую ложку, ещё не запачканную в перце и остром соусе. Омега набирает в неё бульон и предельно осторожно дотрагивается до него кончиком языка. Вот теперь то что нужно. — Нормально? — Чон внимательно наблюдает за его реакцией. — Да. Вот теперь да. Тэхён берётся за палочки и, подцепив плотную лапшу, начинает есть, пытаясь не акцентировать внимание на взгляде Чонгука, что прикован к нему. Тот смотрит на него с неподдельной нежностью, с легкой улыбкой, отчего омега непроизвольно краснеет. Он не привык… к такому. Не привык к тому, что на него смотрят так… Влюблённо. Чонгук тоже принимается за еду, всё равно то и дело поглядывая на омегу. Он слишком мило выглядит с надутыми щеками, сосредоточенный на своём рамёне, то и дело поднимающий заинтересованный взгляд на включённый ранее телевизор. И конечно, Чон не может не заметить, как Тэхён мельком косится на него, после смущённо отворачиваясь. — Да, кстати… — Тэ вдруг отставляет рамён на столик, берёт баночку лимонада. — Твой отец уладил конфликт с Минчолем. Я не знаю, в курсе ли ты… — Конечно. Как я могу быть не в курсе? — Чонгук усмехается. — Я уже выслушал за то, какой я непутёвый. — Извини… — За что это?! — Ты из-за меня был на взводе… — Тэхён неловко пожимает плечами. — Поэтому сорвался на него. Это я виноват. — Не выдумывай, — Чонгук придвигается к нему поближе, несильной пихает Кима коленом в бедро, пытаясь привлечь к себе внимание, — всё в порядке. Минчоль так-то за дело получил. Я бы даже сказал, мало получил. Надо было получше ему врезать! Тэ осторожно касается его плеча. — Чонгук, не надо было. Правда. Даже если он говорил что-то про меня… Оно того не стоит. Твой отец же заплатил ему, наверное, не маленькую сумму, чтобы всё успокоилось. — Полтора миллиона вон, да. — Чонгук пожимает плечами. — Я отдам ему за пару месяцев, не хочу быть должным. Тэхён закусывает губы. Он действительно чувствует себя очень виноватым. Чон ведь не такой… Он всегда спокойный, всегда держит ситуацию под контролем, а тут из-за него сорвался на одногруппника. Нет, Ким уверен, не поругайся они, всё ограничилось бы одним замечанием и, вероятно, словесной перепалкой, но не более. Чонгук не позволил бы себе такое поведение. — Я дам тебе полтора миллиона, отдашь, ладно? — Тэ перебирает палочками лапшу, смотря в тарелку. — Это мой долг, а не твой. — Айщ, прекрати, — Чон цокает языком. — Всё нормально. Отвечаю за свою вспыльчивость, ничего такого. Я бы в любом случае ему врезал за ту грязь, что лилась из его рта, так что… — Ты больше никогда так не делай… Кто бы что ни говорил. Не надо. Просто сделай вид, что не слышишь. Чонгук замирает на мгновение, не отрывая взгляда от омеги. Тэхён замечает, как в его глазах скользит что-то похожее на обиду. — Сделать вид, что не слышу?.. — Гук вскидывает брови. — Когда про тебя такие гадости говорят? Ким вздыхает, отворачиваясь. Он действительно не знает, как нужно правильно вести себя в подобных ситуациях, но насилие Тэ просто не переносит в любом его проявлении, даже если во благо… Даже если в его защиту. — Да. Это всего лишь слова. — Слова бывают хуже ударов. — Чонгук откладывает палочки. — Я не буду сидеть, сложа руки, если тебя поливают грязью. — Но тебе ведь досталось. — Тэхён втягивает голову в плечи. — И твоему отцу тоже… Пришлось заплатить. — Я не просил его это делать. Он сам решил вмешаться. Это не твоя проблема, Тэ. Совсем не твоя. Ты мой выбор, и я буду стоять за тебя, слышишь? Омега едва заметно вздрагивает от услышанного, смотрит на Чонгука, который глаз с него не сводит. Бесполезно… Он ничего ему не докажет. Всё-таки в этом плане Гук, по всей видимости, пошёл в отца. Ничего не поделать. Ким вздыхает. — Всё равно не надо никого бить. — Не спорю, но ставить на место необходимо. У людей нет тормозов, они будут творить, что захотят, пока им не дашь отпор. Ты это лучше меня знаешь… Знает. Тэхён знает. Но насилие не переносит. Просто не может. Для него это страшно, не нормально, и, наверное, он никогда не перестанет этого бояться. — Ладно… — сдаётся омега, опуская голову. — Я знаю, что не смогу тебя переубедить. — И не надо, Тэхён. Просто позволь мне разобраться с этим самому, хорошо? И даже не думай о том, чтобы давать мне денег. Тоже мне… глупость какая. И придумал же… Чонгук приобнимает его одной рукой, мягко целует в щёку, что Тэ так быстро ему подставляет, а после сам прижимается к крепкому плечу. Только так он чувствует себя хорошо и спокойно, только так может расслабиться. Чон — единственный альфа, которому он безоговорочно доверяет. Остаток позднего ужина проходит в тишине. Они наслаждаются едой, смотрят какое-то развлекательное шоу, лишь изредка перекидываются парой фраз, либо кто-то из них хмыкает в ответ на услышанную от ведущего шутку. В Тэхёна всё не влезает, несмотря на то, что он был очень голодным. До курочки он даже не добирается, и Чонгук, проявив солидарность, тоже к ней не притрагивается, убирает коробочки в холодильник. Да, может, она станет не такой хрустящей, но пара минут в микроволновке — и всё будет отлично. От чая омега отказывается, помогает Чону собрать и выбросить весь мусор. Альфа наливает себе в стакан немного воды, роется в навесном шкафчике, оборачивается на Тэхёна, который убирает две неоткрытые ими банки с лимонадом в холодильник. — Если хочешь, выбери фильм или что-то ещё, я сейчас таблетки выпью и приду. — Таблетки?.. — Ким выпрямляется, закрывая дверцу. — У тебя что-то болит? Чонгук задумчиво смотрит на баночку, которую держит в руках, качает головой из стороны в сторону. — Нет. Это не обезболивающее. Скорее поддерживающее. Тэ хмурится, подходит ближе, наблюдает за тем, как Чон на ладонь высыпает две капсулы и закидывает их в рот, тут же делая пару глотков воды. Он видел, что Чонгук что-то пьёт, когда ночевал у него в первый раз, однако спрашивать не стал — не его это было тогда дело. Ким дожидается, пока альфа допьёт воду, на мгновение закусывает губы. — Для чего… поддерживающие? Гук делает глубокий вдох. Что ответить? Сказать что-то типа «долгая история»? «Всё нормально?» Он мог бы солгать… Но, смотря в обеспокоенные карие глаза, язык не поворачивается. Нужно говорить правду. — Помнишь, я… говорил тебе, что ушёл из бокса из-за травмы? — Чонгук разворачивается и поясницей опирается о поверхность кухонного гарнитура. — Вот это она и есть. Прямой удар в голову, после которого я ослеп. Тэхён замирает, смотря на альфу во все глаза. — Ослеп?.. — Он выговаривает это слово с большим трудом. — К-как?.. — Вот так. Не надолго, где-то минут на десять, но бой остановили, и закончить я его уже не смог. Знаешь, как будто вот по щелчку свет выключился, и я провалился в темноту. Я слышал, чувствовал, но не видел. Ничего не видел. Тэ смотрит на Чона с сожалением. Он понимает, что альфа в голове прокручивает тот день, вспоминает своё состояние, о котором только что ему рассказал. — Почему так происходит?.. — Ким не знает, уместно ли спрашивать об этом, однако это не просто интерес, а стремление узнать как можно больше. — Ну… Это же просто удар, многие в драках получают такие, но не теряют же зрение. С чем это связано? — У боксёров подобное — не редкость. — Чонгук складывает руки на груди. — Особенно если бой долгий и удары приходятся в одно и то же место. Это в буквальном смысле… встряхивает мозг. Тэхён хлопает глазами, не отводит от альфы взгляд. Он боится сказать лишнего, влезть туда, куда нельзя… Ким чувствует себя так, будто ходит по тонкому-тонкому льду, провалиться под который он может в любой момент. Тем временем Чон продолжает объяснять: — Вот представь: череп как коробка, внутри которой мозг. Когда сильный точный удар приходится в висок или в надбровную область, мозг буквально откатывается назад и ударяется о стенку черепа, из-за этого может повредиться зрительный нерв. Навсегда повредиться… С боксом пришлось завязать. — Это… — Тэ проглатывает застрявший в горле ком. — Так страшно. — Очень. — Чонгук кивает, отвечая честно. — Особенно в первый раз. Паника жёсткая накатывает, и от этого только хуже становится. — В первый раз? А потом? Эти приступы могут вернуться? Чон грустно улыбается. Он видит, что омега переживает за него, и даже несмотря на такую неприятную тему разговора, в груди становится тепло. — Могут. Поводов достаточно: стресс, бессонница, перенапряжение, давление. Поэтому я и таблетки пью — они стабилизируют работу сосудов и снижают риск рецидива. У Тэхёна от услышанного болезненно ёкает. Всё это… Чонгук точно чувствовал в последнее время из-за его выкрутасов. Дурак… Какой же ты дурак, Ким Тэхён! — Прости… — Омега закрывает лицо руками. — Ты из-за меня был в таком ужасном состоянии, ещё и твоя травма… Я даже не представляю, как плохо тебе было. Это ведь было опасно, да? — Иногда. — Гук приобнимает его одной рукой, прижимает к себе, нежно поглаживает по плечу. — Но я быстро понимаю, если что-то не так или вот-вот начнётся. Сейчас всё не так плохо, я же не падаю в обморок каждые пять минут. Тэхён льнёт к нему, щекой прижимается к крепкой груди, прикрывая глаза, обнимает альфу крепко-крепко. Он и подумать не мог, что у Чонгука могут быть такие проблемы… Не знал, что он болеет, что его собственное наплевательское и эгоистическое поведение только усугубляло чужое состояние. Идиот. Идиот! — Чонгук, пожалуйста, пообещай мне, что обязательно скажешь, если станет плохо. — Тэхён прислушивается к биению его сердца, сцепляет руки за широкой спиной. — Хорошо, я скажу. — Гук усмехается. — Обязательно скажу. Не переживай об этом. Сейчас я более-менее в норме, ну а улучшить моё состояние сможешь только ты. — Я?.. — Тэ на мгновение удивлённо поднимает голову, но спустя секунду снова прижимается к альфе, ещё крепче стискивая его в своих объятиях, демонстрируя настоящую решимость. — Только скажи, что я могу для тебя сделать, я сделаю. Чонгук не сдерживает смех, запрокидывая голову. Тэхён такой… Слишком милый. Если бы альфе кто-то в сентябре сказал, что он будет видеть Кима таким, он бы ни за что не поверил. И ведь они только начали отношения… А как Тэ будет раскрываться со временем? Чонгук даже не представляет, но ужасно хочет увидеть. — Просто будь рядом и больше не оставляй меня. — Он зарывается носом в волнистые волосы, оставляет где-то в общей копне несколько поцелуев. — Для меня этого будет достаточно. Тэхён поднимает голову, встаёт на носочки, однако до губ Чонгука не дотягивается, из-за чего недовольно морщится, и тот, улыбаясь, сам наклоняется вперёд, со звонким чмоком целуя омегу. — Вот так, — Чон накрывает его щёку ладонью, кожу поглаживает большим пальцем, — это всё, что мне нужно. Тэ тоже улыбается, чувствуя, как смущённо краснеет. Это так по-детски… Но почему на него подобные вещи действуют таким образом? Может быть, потому что омега отвык от этих нежностей, от любви, которая проявляется в прикосновениях, поцелуях, объятиях, поддержке и заботе. Тэхён не помнит, когда в последний раз чувствовал себя именно так. Чонгук тянет его в сторону гостиной, и они вместе устраиваются на диване, забираясь на него с ногами. Тэхён сразу же устраивается у альфы под боком, позволяет обнять себя одной рукой и кладёт Гуку голову на плечо. — Удобно? — Чонгук, глядя на него, хмыкает, пока ищет какую-нибудь лёгкую не длинную комедию. — Очень. Тэхён поджимает под себя ноги, то и дело поглядывает на Чона, параллельно советуясь с ним насчёт выбранного фильма. К счастью, определяются достаточно быстро, и спустя десять минут они оба уже полностью погружаются в фильм. А ещё спустя пятнадцать Тэ впервые позволяет себе искренне засмеяться из-за услышанной шутки. Чонгук улыбается только от одного взгляда на омегу, покрепче прижимает его к себе. Он безумно хочет, чтобы Ким всегда был таким, никогда не расстраивался, никогда не страдал, и ему никогда не было бы больно. По крайней мере, Гук сделает всё возможное, чтобы Тэхёну было хорошо. Тэхён постепенно сползает всё ниже и ниже, то и дело пытаясь сесть ровно. — Ты чего? — Да… Спина болит. — Тэ морщится. — Не знаю. Чонгук торопливо осматривается и, нащупав подушку, отбрасывает её к подлокотнику, сам тоже сдвигается вбок и тянет Тэхёна на себя. — Ложись, как тебе комфортно, хочешь — на меня, хочешь — рядом. — Чон похлопывает по поверхности дивана рядом с собой, видя, как омега колеблется, окидывая предоставленное ему пространство внимательным взглядом. Однако через пару мгновений Тэ устраивается у альфы на груди, ложится поудобнее, подкладывает под щёку ладонь, чувствуя, как быстро бьётся чужое сердце. А Чонгук тоже это чувствует и, по правде говоря, даже дышать перестаёт. Кончика носа касается нежный запах жасмина, который кажется Чону слаще всех, что он когда-либо чувствовал. Он предельно осторожно кладёт раскрытую ладонь Тэхёну на спину, медленно гладит, закусывая губы. Омега не двигается, смотрит фильм, в какой-то момент тоже обнимает Чонгука в ответ. Тэ едва сдерживает улыбку, чувствуя, как их обоих Чон укрывает пушистым пледом, делает глубокий вдох, пытаясь как можно глубже в себе ощутить травянистые феромоны, которые успокаивают. Сцены, сменяющие друг друга на экране плазмы, начинают постепенно расплываться перед глазами, сосредоточиться на них становится всё сложнее. Тэхён не может сопротивляться наваливающейся усталости, а ещё эти поглаживания вдоль позвоночника так убаюкивают… Под широкой тёплой ладонью так легко расслабляются забитые от целого дня на ногах мышцы. — Засыпаешь? — Чонгук спрашивает тихо-тихо, едва различимым шёпотом. — Я… — Тэ с усилием заставляет себя открыть глаза, хмурится из-за яркого света телевизора. — Н-нет. Как я могу спать, если мы… смотрим… Язык будто наливается свинцом, и Тэхён даже не находит в себе силы договорить. Глаза закрываются сами собой, а пальцы, стискивающие край пледа, медленно разжимаются. На фильм Чонгук уже не обращает никакого внимания, смотрит на темноволосую макушку, на густые тёмные ресницы, которые едва заметно подрагивают. Спустя пару минут Тэ окончательно проваливается в сон, его дыхание выравнивается, как и пульс, и Чонгук предельно аккуратно обнимает омегу обеими руками, улыбаясь уголками губ. Как же приятно ощущается эта небольшая тяжесть на груди, сладкий жасмин и тихое-тихое сопение. Чон медленно тянется к пульту и жмёт на кнопку, выключая телевизор. Тэхён едва заметно вздрагивает, реагируя на смену света и звука, и альфа ощущает, как тот ещё сильнее жмётся к нему. — Спи, Тэхён-а… — шепчет Чонгук, гладя Кима по плечам, прижимается губами к его макушке. — Я… Люблю тебя.

***

— Нет, нет, всё не то! — Тэхён качает головой, смотря в распечатанную дипломную работу. — Ты не приводишь нормальных примеров проблем, которые описываешь. Чонгук выдыхает, откидываясь на спинку стула. Они сидят тут уже второй час и не продвинулись ни на страницу. У него уже начинает кипеть голова — после четырёх пар дополнительная консультация по диплому даётся слишком тяжело. — Я не понимаю, что с этим делать. — Он складывает руки на груди. — Переписывал уже два раза, и тебе опять не нравится. — Как мне может нравиться то, что ты не раскрываешь суть проблемы перевода через примеры, когда мы с тобой это уже обсуждали?.. То же самое было и с предыдущим параграфом. Тэ уже начинает злиться. Он тоже устал, тоже хочет домой и правда не понимает, почему Чонгук его не слышит. Омега уже не один раз объяснил свои требования, и Гук, вроде как, кивнул, сказав, что да, он знает, что нужно сделать. А тут опять… Они встречаются чуть больше недели, и за это время Тэхён ясно дал понять, что в университете ничего не изменится из-за их отношений, по крайней мере на занятиях и в коридорах этого здания они прежде всего преподаватель и студент, а личным чувствам здесь не место. Тэхён начинает по-новой объяснять, что хочет увидеть в параграфе, обводит ручкой проблемные абзацы, но Чонгук, кажется, витает в прострации, смотрит куда-то в пустоту. — Чонгук? Ты слушаешь меня? — Омега замечает это, постукивает колпачком ручки по поверхности стола, привлекая внимание. — Эй… Чонгук трёт переносицу, морщится, пытаясь сосредоточиться. Он с утра чувствует себя не очень хорошо, ещё и день такой тяжёлый… Не заканчивается никак. — Я… Да. Просто не могу… Ничего не клеится. Я устал и уже вообще ничего не соображаю. Альфа подпирает голову руками, пальцами стискивает пряди своих волос. В висках начинает неприятно давить, и он уже чувствует, что вот-вот и придётся пить таблетки. То ли магнитная обстановка неспокойная, то ли просто устал, то ли настроения рабочего нет… — Голова болит? — Тэхён откладывает бумаги, тянется к его склонённой макушке, очень осторожно поглаживает, слыша тихое утвердительное мычание. — Почему не сказал? Мы бы перенесли консультацию. — Да а толку? — Чон садится ровно, делает глубокий вдох. — Времени и так очень мало. Тэхён, напиши, пожалуйста, что нужно переделать, я к концу недели разберусь. Честно. Просто не сегодня. Я перепишу и пришлю тебе или принесу… Тэ кивает, внимательно смотря на Чонгука. Тот действительно выглядит уставшим, и это заметно со стороны. И как Тэхён ещё на него наезжал?.. Чувство вины теперь изнутри грызёт. — Собирайся домой, Чонгук. Отдохни, поспи, если есть возможность. Не делай сегодня ничего сложного, хорошо? Чонгук хмыкает, смотря на омегу, который сам начинает складывать свои вещи в сумку, заодно прячет в папку принесённые им распечатки. Он в принципе и сам может, однако такая забота от Тэ слишком приятна… — Спасибо… — Чон улыбается, видя, как Тэхён выключает стоящий на столе ноутбук. — Давай-давай, собирайся. Альфа не может сдержаться, подаётся вперёд и, поймав Тэ за плечо, прижимается к его приоткрытым от удивления губам. Поцелуй лёгкий, нежный, пусть и чуточку смазанный. Тэхён распахивает глаза, но оттолкнуть Чонгука не может, лишь хватает его за толстовку, и тот спустя несколько секунд отстраняется сам. — Ты что творишь?.. — Ким шипит, чувствуя, как неумолимо краснеет. — Мы же в университете! — И что?.. — Чонгук смеётся, снова тянется поцеловать, но Тэ возмущённо хлопает его по плечу, не даёт этого сделать. — Мы же тут одни. Что такого-то? Занятия закончились, сегодня даже второй смены нет. Тэхён закрывает лицо руками, пытаясь спрятать рвущуюся наружу улыбку. Нет, ему нужно держаться, нельзя показывать, что он такое одобряет… Они действительно находятся не в самом лучшем месте для подобных вещей. Да, второй смены, может быть, и нет, однако имеется пара заинтересованных глаз, что направлены на них через приоткрытую дверь.

***

Тэхён сидит на диване, разложив на журнальном столике эссе второкурсников, которые хотелось бы проверить сегодня, чтобы не так много работать на выходных. Настроение не очень хорошее, да и сил уже осталось маловато, только закончить начатое просто необходимо. Ну хотя бы эту группу… Омега трёт переносицу, пересаживается на пушистый ковёр и снова вчитывается в рукописные строки. Айщ… Как можно писать такой бред вообще? Ким морщится, подчёркивая строку, которая, по его мнению, вообще не к месту, ставит над ней знак вопроса. Чего он ждал? Это же второй курс, у них зарубежная литература только-только началась, и иногда объяснять приходится очевидные вещи. Ещё и с грамматикой проблемы… Ничего, Тэхён когда-то сам таким был. И причём совсем недавно. Он ставит нормальный балл, пусть и не самый высокий, решает на ближайшей паре разобрать все ошибки и объяснить, что именно он хотел видеть, давая студентам такое задание. Неожиданно где-то вибрирует мобильный телефон, и Тэ быстро оглядывается, пытаясь его найти. Тот, оказывается, завалился под подушку. Ким выуживает его, улыбается, видя, что звонит ему Чонгук, смахивает большим пальцем по экрану. — Да, Чонгук-и. — Оу, Чонгук-и… — Альфа тихо смеётся, и это вызывает улыбку. — Неожиданно. Но очень приятно. — Буду называть тебя так чаще, если хочешь. — Тэхён зажимает телефон между ухом и плечом, продолжает пробегаться глазами по следующей работе. — Хочу. Что ты там делаешь? — Я?.. Пытаюсь допроверить эссе. — Тэ вздыхает. — Тут ещё шесть штук осталось. А ты? — М-м-м… да особо ничего. — Чонгук, кажется, о чём-то задумался. — То есть, ты занят, получается? — Ну, получается. — Омега облокачивается о стоящий позади него диван, запрокидывает голову, перехватывая телефон одной рукой. — Если честно, я очень устал, Чонгук-и. — А я знаю, что тебе может помочь. Подойди к окну. К окну?.. Тэхён удивлённо вскидывает брови, опирается о подлокотник и поднимается на ноги, направляется в сторону окна и, отодвинув в сторону занавеску, выглядывает на улицу, тут же не сдерживает улыбку, когда видит стоящего у подъезда Чона. Тот поднимает голову, тоже широко улыбается. — Впустишь? — Поднимайся. — Тэ кивает и, увидев, как Чонгук входит в подъезд, тут же спешит в коридор. В груди всё подпрыгивает от осознания того, что Чон приехал вот так вот, сюрпризом, ничего не сказав ему. Соскучился или просто захотел увидеться — не имеет значения. Тэхён распахивает входную дверь, несмотря на кусающую за голые ноги прохладу, прислушивается к гудению лифта. Сейчас, ещё чуть-чуть. Через минуту лифт останавливается на его этаже и двери разъезжаются в разные стороны, Чонгук выходит на площадку и, завидев омегу, с улыбкой направляется к нему. — Привет. Тэхён ничего не говорит, делает пару шагов навстречу и молча обнимает альфу за шею, прижимается как можно ближе, утыкаясь носом в запаховую железу, и неожиданно Чонгук подхватывает его одной рукой, приподнимает над полом. Он делает это с такой лёгкостью, будто омега совершенно ничего не весит. — Ты приехал… — Я соскучился, — признаётся Чон, целуя Тэ в щёку. — Очень сильно. И хотел тебя увидеть. Ким прикрывает глаза, как можно глубже вдыхает горьковатый чабрец, и в какой-то момент тихо ойкает, когда Чонгук заносит его в квартиру. Мочку уха опаляет тихий шёпот. — Не выбегай больше босиком. Зима скоро. — Альфа опускает Тэхёна, однако тот от него не отлипает. — И дома тоже ходи хотя бы в носках. — Я хожу. Просто торопился, когда ты позвонил. Спустя несколько секунд Тэ выпускает его, чтобы дать раздеться, и Чонгук вдруг протягивает ему крафтовый пакет, который омега сразу не заметил. — Держи, это тебе. Омега удивлённо вскидывает брови, осторожно забирая его из чужих рук, заглядывает внутрь и тут же поднимает на Чонгука восторженный взгляд. — Пончики?! — Тэхён выуживает целую коробку, пока Чон снимает куртку и разувается. — Ва-а-а… — Во-первых, я не мог заявиться с пустыми руками, а, во-вторых, я знаю, что ты их любишь, — улыбается Чонгук. — Пойдём чай пить тогда, — омега тоже не сдерживает улыбку, берёт Гука за руку. Они вместе идут на кухню, и Тэхён с такой осторожностью ставит коробку на стол, будто это самая величайшая драгоценность в его жизни, и пока Чонгук моет руки, наливает воду из фильтра в электрический чайник, включив его, ищет чай. — Ты выглядишь уставшим. — Чонгук подходит к нему, опирается рукой о поверхность столешницы, всматривается во всё ещё немного напряжённое лицо Тэ. — Неправда, я просто работал. — Какая работа вечером пятницы?.. Неужели дедлайны горят? Считаю, что всё это можно отложить на следующую неделю и нормально отдохнуть. У тебя слишком большая нагрузка. Тэхён насыпает в маленький стеклянный чайник зелёный листовой чай, добавляет к нему пару веточек мяты. Чонгук безоговорочно прав, но сегодня он точно уж должен доделать то, что начал. И Ким, по правде говоря, надеется, что альфа нормально отнесётся к тому, что ему придётся ещё минут сорок поработать. — Мне нужно допроверить еще несколько работ, и после я весь твой. — Тэхён закусывает губу. — Честно-честно. Подождешь чуть-чуть? Чонгук усмехается. — А у меня есть выбор? Подожду, Тэ. Но сначала ты просто обязан съесть пару пончиков. — Съем один. — Тэ заливает чай кипятком. — И ты тоже съешь. Но два. Альфа понимает, что спорить бесполезно, поэтому лишь согласно кивает. Пока заваривается чай, Тэхён не может оставить без внимания лежащую на столе коробку и аккуратно вскрывает её, заглядывая внутрь: целых девять разных пончиков, в разноцветной глазури и с разной обсыпкой. В шоколаде, в розовой глазури, разноцветные, кажется с ягодной начинкой, и Ким, рассматривая их, восторженно выдыхает. — Обалдеть… Так много… — Тэхён слегка разворачивается к обнимающему его со спины Чонгуку. — Спасибо тебе… — Ешь на здоровье. — Чон на мгновение прижимается к его губам, улыбается. — Выбирай, мне интересно, какой ты попробуешь первым. — М-м-м… — Омега задумчиво рассматривает пончики и указывает на шоколадный. — Наверное, этот. Твоя очередь. Чонгук выбирает ягодный, и спустя несколько минут они уже садятся пить с ними чай. Пончики очень свежие, мягкие, и на вкус просто замечательные. Тэхён едва глаза не закатывает, откусывая приличный такой кусок, улыбается, смотря на Чона, что сидит рядом. Он и не знает, почему так радуется, по правде говоря… Может, потому что для него слишком давно ничего подобного не делали. Да, вероятно, примитивно, по-детски, но с любовью, которую Ким чувствует. Чонгук приехал, потому что соскучился, хотел побыть рядом, и его ничего не остановило. Он не раскидывался громкими словами и потом не искал им оправданий. А просто взял и сделал. Как и всегда. Чон всегда просто берёт и делает. Тэхён от этого просто изнутри тает, и ничего не может с этим сделать. Кажется, альфа завладел его сердцем окончательно и бесповоротно. После чая Тэхён снова садится за проверку эссе, и Чонгук пристраивается рядом. Вернее, не рядом, а за ним, усаживается так, чтобы прижиматься к спине омеги грудью, иметь возможность обнимать его и быть максимально близко. Ким пытается сосредоточиться на эссе, однако то, как Чон время от времени ненавязчиво раскрытые ладони кладёт на его талию, носом прижимается к щеке, кладёт подбородок на плечо, немного отвлекает. Тэхён закусывает губы, чувствуя, как по всему телу расползается приятное тепло, как ему самому хочется быть ещё ближе. Нет-нет, нужно сосредоточиться на работе. — Вот тут глагол неверно употреблен. — Чонгук неожиданно указывает на одну из строк. — Лучше использовать другой синоним. — Чонгук, это второкурсники. — Тэхён не может не усмехнуться. — У них не такой большой словарный запас. — Ну и что? А ты не засчитывай за ошибку, просто сверху подпиши, так, для сведения. Тэ цокает языком, но всё же подписывает, как сказал Чонгук. Как будто это действительно неплохой вариант, да и почему нет… Балл он не снизит за такой недочёт. Неожиданно омега чувствует, как его запястья касается что-то прохладное, и едва заметно вздрагивает. — Это всего лишь браслет. — Чонгук попытался застегнуть на его руке свой подарок, который Ким не принял от него тогда. — Позволишь мне надеть его на тебя? Тэхён колеблется. В тот раз он поступил неправильно и всё ещё корит себя за эту глупую ошибку, которая едва не стоила ему такого альфы, как Чонгук. Будет ли браслет напоминать ему об этом? В конце концов, подарок есть подарок, и Чон просто хочет, чтобы Тэ носил купленное им украшение, ничего более. — Ты сомневаешься из-за того, что произошло тогда? — Гук догадывается о ходе чужих мыслей, обнимает Тэхёна покрепче. — Всё в порядке, Тэ. Я просто хочу, чтобы ты принял мой подарок, и всё. Я действительно старался и выбирал его для тебя… Если не хочешь, я… — Нет. Хочу. — Ким оборачивается на него, смотрит в глаза. — Правда хочу. Чонгук осторожно застёгивает на его запястье браслет, и омега не сводит с него глаз, даже дышать перестаёт. Как же красиво… Чон правда постарался с выбором. — Спасибо, Чонгук-и. — Тэхён оборачивается, целует альфу в щёку. — Он правда очень красивый. Мне безумно нравится. — Я рад. Носи его почаще, хорошо? — Обязательно буду. Чонгук обнимает его обеими руками, утыкается носом в изгиб шеи, тут же касается губами. Запах жасмина просто сводит его с ума, и Гук никак не может им насытиться, такое чувство, что ему всегда будет мало. Тэхён вздрагивает от его поцелуев, но не противится, лишь упорно смотрит в уже следующую работу. Омега ощущает, как по коже бегут мурашки, а сердце в груди начинает постепенно заходиться в быстром непривычном ритме. — Чонгук… Ты… не помогаешь. — Ким втягивает носом воздух, когда длинные пальцы несильно впиваются в его живот, однако спустя всего мгновение стискивают шёлковую ткань рубашки. — Нельзя так… Я не могу сосредоточиться. — И не надо. — Чон усмехается. — Пора отдыхать. Бросай всё это. Тэхён сдаётся. Он откидывает голову Чонгуку на плечо, прикрывает глаза, чувствуя, как горячие ладони блуждают по его телу, тихо-тихо мычит. Чонгук прижимает его ещё сильнее, дышит в шею, покрывая кожу нежными влажными поцелуями, от которых у Тэхёна по всему телу бегут мурашки. Он находит горячие руки альфы, стискивает его запястья, однако даже не пытается остановить, позволяет гладить своё тело везде, где Чон только захочет. Ладони скользят по плоскому животу, груди, цепляются за пуговицы мягкой молочной рубашки, но альфа не спешит их расстегивать, как будто нарочно дразнит, продолжая целовать. В какой-то момент омега поворачивает голову и подставляет Чонгуку губы, которые тот сразу же накрывает своими, неторопливо сминая. Слишком тепло. Слишком хорошо, чтобы быть правдой… Они с Чоном сидят на пушистом ковре в небольшой уютной квартирке, сладко целуются, тяжело дыша друг другу в губы, сдерживая тихие стоны. Это слишком. — Тэ, если ты настроен продолжить, мне нужно отлучиться. — Чонгук отстраняется, смотрит в блестящие карие глаза напротив, на мгновение опускает взгляд на припухшие влажные губы омеги, которые тот облизывает. — Куда?.. — У меня нет с собой… Презервативов. Я как-то не подумал. Тэхён закусывает щёку изнутри, немного взволнованно глядит на Гука, который ждёт его ответа. — Чонгук, они нам не нужны. — Киму немного неловко о таком говорить, но скрывать подобные вещи он как будто не должен. — Я начал пить таблетки. Чон на мгновение замирает, сводит брови переносице. — Таблетки?.. — Альфа, кажется, понимает, о чём Тэхён говорит. — Ты про контрацептивы же, да? Тэ, там же побочка… — Нет-нет, всё в порядке, правда. Я проконсультировался с врачом, и мы подобрали те, которые мне подойдут. У меня только пару дней поболела голова, и всё. Так что ничего страшного. Чонгук всматривается в его лицо, пытаясь убедиться, что всё действительно хорошо, что Тэхён говорит с ним максимально честно, ничего не скрывает. Для него это важно. Он осторожно берёт ладони омеги в свои, бережно стискивает. — И как давно ты… их пьёшь? — Неделю. — Ким прижимается к нему спиной, виском упирается альфе в подбородок. — Так что уже можно… Всё хорошо. — Айщ, Тэхён… — Чонгук тихо выдыхает, не сдерживаясь, крепко обнимает его обеими руками. — Я просто волнуюсь за тебя. Хочу, чтобы тебе было комфортно и твоему здоровью ничего не угрожало. Тэхён не может сдержать улыбку, которой Чон не видит. Он накрывает ладони альфы своими, поглаживает кончиками пальцев грубоватую кожу. Тэ кажется, что он просто сходит с ума из-за собственных чувств, подпуская Чонгука к себе так близко. И ведь Ким ему доверяет как никому другому, а после всего, что с ним произошло в Тэгу, даже не может объяснить себе почему. Чонгук много сделал для него, чтобы заслужить это самое доверие. — Мне ничего не угрожает, честно. — Тэхён вздыхает, чувствуя, как из-за обычной близости снова начинает распаляться. — А сейчас я просто… хочу тебя. Ты ведь сам в этом виноват. Чон тихо смеётся. — Да?.. Что ж, можешь не волноваться, я возьму за это ответственность. Альфа цепляет его подбородок и заставляет поднять голову, прижимается к мягким губам, что с охотой отвечают ему на поцелуй. Тэхён улыбается, когда пересаживается к Гуку лицом, и чувствует, как горячие ладони сжимают его ягодицы через ткань шорт. Чонгук льнёт к его шее, покрывает поцелуями нежную кожу, то и дело осторожно прикусывает, вылизывает запаховую железу, отчего Ким едва не стонет. Чон осторожно поднимает его на руки и встаёт, перекладывает на диван и нависает сверху, задирая тонкую рубашку до самой груди, чем заставляет Тэхёна сдавленно выдохнуть. Чонгук скучал. Очень сильно скучал. Пусть даже воспоминания именно о той ночи Тэхёну вряд ли приятны, для альфы это всё равно значит очень много. Он видит, что Ким ему доверяет, что чувствует себя комфортно и ничего против их близости не имеет, сам откликается на каждое прикосновение, лезет руками под его толстовку, которую как можно скорее хочется просто стянуть и отбросить куда-нибудь подальше. Чон прижимает Тэ к себе, до тихого ласкающего слух стона кусает изгиб его шеи, зная, что на коже останется след, который к понедельнику точно не сойдёт. Плевать, пусть все видят. Это его человек. Его омега. Посягнуть на которого никто не имеет право.