Verso

Юнги сидит на краю дивана, подтянув колени к груди, смотрит в висящий на стене телевизор, медленно покачивается вперёд-назад. Телефон тихо вибрирует на подлокотнике уже в десятый раз за этот вечер, и омега чувствует, как внутри всё снова вздрагивает. Он с опаской смотрит на экран и видит незнакомый номер, с которого прежде ему не звонили. Сердце в груди стучит набатом, и Мин осторожно нажимает на кнопку убавления звука, чтобы заглушить вызов. С того самого дня, как он встретил в кафе своих бывших одноклассников, ему действительно стали звонить. Практически каждый день. Утром, днём, вечером и даже ночью. Омега блокировал номер, ему начинали звонить с другого, и как будто они специально… изводили его. Специально не давали жить, не давали дышать. Юнги стал дёрганым, вздрагивал от каждого шороха и даже на улицу боялся выйти один… Благо, зачастую рядом был Хосок. Но и тот заметил его странное поведение, спрашивал, что случилось, что не так, и почему Мин в таком состоянии. А Юнги… молчал. Молчал и прятал телефон куда подальше, чтобы Хо не дай бог не увидел этой кучи пропущенных вызовов. Он даже не знает, как это всё объяснить… Придётся рассказывать всё с самого начала, и омега, по правде говоря, лучше бы провалился сквозь землю, чем позволил кому-то узнать правду о его школьных годах. Входная дверь тихо щёлкает, и в квартиру заходит Хосок, держа два больших пакета с едой. — Представляешь, курьер перепутал подъезд. — Чон быстро разувается, идёт в гостиную. — Пока разобрались… — Понятно. Юнги вздрагивает, когда его смартфон снова начинает вибрировать и, поймав на себе взгляд альфы, хватается за телефон, пытаясь отключить его как можно скорее. Руки дрожат, пальцы будто закоченели от направленных на него тёмных глаз. Хо стоит буквально в метре от него, наблюдает так пристально, что хочется сжаться в комок. Мин с сотой попытки сбрасывает звонок и прячет телефон куда подальше, судорожно запихивает под подушку. — И кто это был?.. — Хосок ставит пакеты на журнальный столик и прячет руки в карманы спортивных брюк. — Н-никто. — Юн не узнает свой голос. — Всё н-норма… — Хватит врать! — Голос альфы звучит резко, отражается от стен гостиной, и Мин непроизвольно вжимает голову в плечи. — Сколько можно, Юнги?! Ты думаешь, я совсем дурак? Юну кажется, что он сейчас просто испарится. Хосок никогда не повышал на него голос, никогда не разговаривал в подобном тоне, и омеге… банально страшно. Чон начинает закипать. Он правда устал. Хосок не понимает, что происходит, не понимает, что с Юнги, который за последнее время изменился до неузнаваемости. И сколько бы он ни спрашивал, кроме «всё нормально» ему ничего не отвечали. — Сколько это ещё будет продолжаться? Ты скрываешься от меня, ведешь себя странно, тебе постоянно названивают, а ты прячешь от меня телефон. Скажи честно, у тебя кто-то появился? Злит. Безумно. Причём одна только мысль, что у Мина есть кто-то ещё, вызывает в Хо приступ ярости. Нет, он с самого начала знал, что Юнги для него слишком хорош, что они разные и он Хосока, вероятно, вообще всерьёз не воспринимает. На этой почве стали появляться комплексы. Да-да, комплексы, которые Хо изо всех сил пытается скрывать и не развивать. Но вот сейчас… Они буквально расцвели пышным цветом. — Ч-что?.. Н-нет… — Юнги гулко сглатывает, пытается сесть более-менее ровно, чтобы не выглядеть слишком уязвимым перед стоящим над ним альфой. — Дай сюда телефон. Мин чувствует, как в груди всё вздрагивает. Телефон… Его телефон. Он нащупывает его под подушкой, сжимает с такой силой, что экран вот-вот треснет. И именно сейчас ему снова звонят. Юнги снова глушит вызов, прижимает смартфон к груди, медленно сдвигается в сторону. — Н-нет, я не могу, — отчаянно мотает головой он. — Давай сюда, я хочу посмотреть, кто тебе названивает. Нет-нет-нет. Ни в коем случае. Юнги ни за что не позволит, ни за что не расскажет Хосоку правду даже под дулом пистолета. Он медленно поднимается, смотря альфе в глаза, чувствует, как сгущается воздух вокруг из-за чужих едких феромонов, которые пробирают его до мозга костей. — Не дам, — шепчет Юнги, чувствуя, как не хватает воздуха. — Не д-дам… Он пытается обойти альфу, проскользнуть мимо, однако тот неожиданно хватает его за локоть, дёргает на себя и отталкивает на диван, тут же нависает сверху, буквально пригвождая к нему Юнги, у которого из лёгких будто выбивают весь воздух. — Неужели ты действительно мне изменяешь? — фыркает Хосок. — А, Мин Юнги? И как тебе смелости хватило? Мин как будто вовсе не дышит, смотрит в горящие злобой и обидой карие глаза напротив, в какой-то момент предпринимает попытку вырваться, но Хо быстро стискивает его запястья, впиваясь в них кончиками пальцев. — Вздумал играть со мной?! — альфа рычит прямо ему в лицо, видит в глазах Юнги неподдельный страх. — С каких пор ты решил, чтобы тебе подобное дозволено? Рассказывай сейчас же, кто он, как его зовут! Юнги пытается сделать вдох, но лёгкие как будто его не слушаются. — У м-меня н-никого… — Не ври мне! Ты думал, я не увижу, как ты прячешь телефон, как увиливаешь и прячешься от меня?! Ты меня за придурка держишь?! Омега дёргается снова, но хватка на его запястьях крепчает ещё больше, пальцы впиваются в кожу, и Юнги чувствует, как к глазам подступают слёзы. — Х-Хосок… — Он шепчет, закусывая губы, пытаясь сдержать дрожащий подбородок. — Что?! Что, Хосок?! Набрался со мной опыта и решил подыскать кого-то получше, да? — выплевывает альфа. — Конечно, кто ещё возился бы с тобой, кроме меня… Мин распахивает глаза, и именно в этот момент по щекам скатываются первые слезинки, которые он не в силах больше сдерживать. Омега всхлипывает, отворачивается, до боли закусывает нижнюю губу, лишь бы не смотреть на Хосока. Ему страшно видеть Чона таким, страшно из-за того, что тот держит его и говорит… такие вещи. За что?.. Почему?.. Что он сделал?.. Хосоку будто дают пощёчину его собственные слова. Он на мгновение замирает, понимая, что под ним сейчас лежит не лжец, не изменщик, нет… Юнги совсем на него не похож. Мин не вырывается, плачет навзрыд, смирившись с крепкой хваткой на своих запястьях. Чон выпускает его руки так, будто обжёгся, отшатывается от Юна, который тут же прячет лицо в ладонях. — Юнги… — Хосок не узнает собственный хриплый голос, с испугом смотрит на омегу. — Я… Юн-и… Прости… Он тянется к Юнги, но тут же одёргивает руку, будто боится, что ему не позволят. Кто его тянул за язык?.. Мин ведь не заслужил этого. Он не сделал ничего плохого, и даже если Хосок подозревал омегу в измене, он не имел права говорить гадости. Хосок осторожно усаживает захлёбывающегося в слезах Юнги ровно, садится перед ним на колени, заглядывает в глаза. — Юнги-я, прости… я не должен был тебе этого говорить. Прости. Я… я идиот. Мин всхлипывает, размазывает по щекам слёзы. Его всего трясёт, и альфа готов сам себе по лицу надавать, честное слово… Это он виноват, это из-за него Юн в таком состоянии. — Юн-и, прошу, скажи хоть что-нибудь… — Хо осторожно дотрагивается до чужого острого колена. — Юнги-я… Прости меня. Я больше никогда ничего подобного тебе не скажу. Он садится рядом, тянет Юнги на себя, и тот буквально падает в тёплые объятия, утыкается Чону в грудь. Он не отталкивает, нет, и из-за этого Хосок чувствует себя ещё большей сволочью — даже после таких гадостей Юн жмётся к нему. — Я… н-никогда бы… — Юнги выдавливает из себя эти слова с большим трудом. — Н-не изменил т-тебе. — Я верю тебе, верю. — Хо прижимается губами к его виску, гладит по спине, пытаясь успокоить, как вдруг снова слышит вибрацию от входящего вызова откуда-то сбоку. — Блять… — Выключи, п-прошу, в-выключи! — Мин едва не срывает голос, стискивает кончиками пальцев футболку Хосока. — Я в-всё расскажу! Только выключи… Альфа нащупывает его телефон, и нажимает на боковую кнопку, заглушая вибрацию, и ещё крепче прижимает Юнги к себе. — Тише-тише, всё, я выключил. — Хо кончиками пальцев проходится по его затылку, перебирает пряди волос. — Всё хорошо. Мин понемногу затихает, расслабляется в его руках, кладёт Хосоку голову на плечо, постепенно начинает дышать ровнее, и альфа сам выдыхает. Никогда, никогда Чон не позволит себе больше сказать ничего подобного даже на эмоциях. Это недопустимо. — Это одноклассники… — Юнги отстраняется, шмыгает носом, поднимает на Хо покрасневшие от слёз глаза и находит телефон, заходит в историю вызовов и протягивает его альфе. — Они… звонят. Постоянно. Уже почти две недели. Хосок берёт его телефон, листает список, и его брови буквально влетают вверх. Звонков очень много, разные номера и время… Звонили утром, днём, вечером, ночью. И Юнги с этим жил столько времени?.. Столько времени терпел?.. Чон трёт переносицу. — Чего они хотят? И с чего вдруг начали тебе звонить? Мин тыльной стороной ладони промакивает ещё влажные щёки, чувствует, как глаза болезненно пощипывает. Он так не хотел рассказывать Хосоку всю эту грязь, но, видимо, выбора просто-напросто нет. — Когда м-мы ходили на гончарный мастер-класс и потом в кафе… Ты отошёл, и они меня увидели, п-подошли, потребовали номер телефона, и я… не смог н-ничего сделать. В школе они… издевались надо мной. Юнги забирается с ногами на диван и, забившись в угол, обнимает себя дрожащими рукам, сжимается под пристальным взглядом Хо. — Издевались? — Хосок задерживает дыхание. — Насколько?.. Омега теребит нитку на рукаве своего лонгслива, не поднимая на него глаз, пожимает плечами. — Наверное… Как и все. — Юнги пытается говорить громче, но сейчас это слишком сложно. — Обзывались, м-могли изрисовать мой шкафчик или испортить что-то из вещей… Пару раз закрывали в классе. — Они били тебя? Хо спрашивает то, что интересует его больше всего, молится, надеясь услышать отрицательный ответ. Он в упор глядит на Юнги, который над его вопросом как будто задумывается, прикусывая нижнюю губу. Лишь бы нет… Лишь бы… — Д-да. — Чон чувствует себя так, будто его ударили чем-то тяжёлым по голове. — Иногда. Чаще т-толкали или… Просто издевались… — Блять… — Хосок выдыхает, подпирает голову руками, наклоняясь вперёд. — Убью. — Они отстанут. — Юнги делает судорожный вдох, опуская глаза. — Надоест, и отстанут. Не будут же они звонить м-мне постоянно. Хо медленно поднимает голову, смотрит на омегу, который будто ещё сильнее забивается в угол. Теперь всё становится на свои места. Будучи и без того тихим, неуверенным человеком, Юнги просто закрылся от всех и решил, что лучше в принципе быть одному. Он стал бояться людей, стал скрываться и выпускать колючки, никого к себе не подпуская. — Ты правда считаешь, что они отступят? — Хо пытается сдержать дрожь в голосе. — Даже спустя столько лет, они снова пристали к тебе, Юнги. Они не оставят тебя в покое, пока не добьются своего. Такие люди не меняются, им нравится чувствовать власть, превосходство за счёт других. За счёт тебя, Юнги. Мин ничего не говорит. В голове бешеной каруселью проносятся воспоминания школьных лет, и из-за этого снова хочется плакать. Он шмыгает носом, утыкается в сложенные на коленях руки. — Я н-не хотел тебе говорить… — Юн закусывает губы. — Н-не хотел, чтобы ты это всё знал… Это… позорно… Хосок чувствует, как в груди болезненно ёкает. Он не может видеть Юнги таким, а от мысли, что и он сам ещё масла в огонь своим длинным языком подлил, становится ещё хуже. — Позорно? — Чон снова садится перед Юнги на колени. — Это им должно быть стыдно за то, что они делали с тобой. Ты должен был рассказать мне… Сразу. Чтобы я не придумал чего похуже. Хотя… куда уж тут хуже… — Прости, — Мин практически шепчет, смотря на альфу из-под спадающей на лоб чёлки. — Твоей вины тут нет. Только моя. Это ты прости меня за те слова… Я не считаю, что возился с тобой, и я… просто боюсь, что ты найдёшь кого-то лучше меня. Это ведь не сложно… — С чего т-ты это взял? Хосок видит, как Юнги немного сдвигается к нему, и подпирает голову рукой. — Потому что ты невероятный. Милый, красивый, умный, добрый… Я так долго могу тебя описывать. Просто прошу, забудь о том, что я ляпнул. Это было на эмоциях, я испугался, что ты действительно можешь… — Никогда! — Мин неожиданно садится ровно, едва не даёт альфе коленом по подбородку, рукавом лонгслива вытирает слёзы. — Я н-никогда не изменю тебе. Ни за что. Хосок хочет что-то сказать, но не успевает — телефон омеги снова вибрирует, отчего тот вздрагивает. Чон первым берёт его смартфон, видит, что на экране снова светится какой-то незнакомый номер. И это про них Юнги говорил, что они угомонятся? Ага, как же. Хо протягивает Мину телефон. — Ответь. Юн поднимает на альфу ошарашенный взгляд, судорожно мотает головой, отодвигаясь подальше, будто смартфон в чужой руке может вот-вот взорваться. — Н-нет, нет! Я не могу. Я не буду говорить! — Омега дрожит от одного только взгляда на экран, от каждой вибрации дёргается так, будто его пробирает разрядом тока до кончиков пальцев. — Я н-не смогу. — Сможешь, я рядом. Просто согласись на встречу, если потребуют. Дальше уже я сам разберусь. Давай, ничего сложного. — Хосока-а… — Давай! — Хо подсаживается ближе, обнимает его, прижимая к себе. Мин сглатывает, трясущимися руками берёт телефон и с большим трудом смахивает по экрану, тут же ставит вызов на громкую. — Д-да… Свой собственный голос кажется чужим, хриплым, ужасно неприятным и дрожащим. Горло как будто раздирает, и Юнги пытается прокашляться хоть немного, чтобы не звучать так жалко. Из динамика слышен ехидный смешок. — О, так ты всё-таки умеешь поднимать трубки, Мин Юнги… — Ушик цокает языком. — Мы уж думали, ты там сдох. Юнги сжимается, даже не смотрит на замершего Чона, который уже сжимает кулаки. — Н-не надо так… — А как? Слушай, тебя ведь предупреждали, чтобы ты отвечал, когда тебе звонят. Совсем тупой? Даже такую ерунду не можешь выполнить? Мин жмурится, чувствует, как его голову прижимает к своему плечу Хосок, который выдыхает с тихим рычанием. — Ладно, поговорим об этом при встрече. — Ушик хмыкает. — Мы завтра собираемся выпить, пойдёшь с нами. Отдохнем, потусим, как в старые добрые. Он не спрашивает — ставит перед фактом, как и всегда. Мнение Юнги их не интересует, и это омега уже очень хорошо усвоил. Ещё тогда. В школе. Он смотрит на Хосока, который кивает ему головой, мол, соглашайся, и закусывает дрожащие губы. Страшно. — Ну и? Я не слышу положительного ответа. — Д-да… — Юн выдавливает из себя это короткое слово с огромным трудом. — Я… я… да. — Айщ, когда ты научишься нормально говорить? Придурок. Всё, давай. Адрес скину, к десяти чтобы был на месте, иначе мы сами тебя найдём. И поверь, просто разговором ты не отделаешься. Да ты даже в этом ужасен. Что уж тут… Спустя мгновение из динамика доносятся короткие гудки, и Юнги зажмуривает глаза, пытаясь не расплакаться вновь. Как же… отвратительно. Его покрепче обнимает Хосок, покрывает поцелуями горящее лицо, искусанные губы. — Всё хорошо, Юнги-я, они пожалеют, я обещаю тебе, родной. — Хо осторожно покачивает омегу, как маленького ребёнка, будто пытается убаюкать. — Ты молодец, справился. — Ты что, п-правда собрался туда идти? — Мин сам обнимает его, льнёт как можно ближе. — Да. Пойду. Юнги неожиданно садится ровно, с мольбой смотрит на Чона. — Не ходи. — Почему?.. — Не надо, я н-не хочу, чтобы они что-то сделали… — Мин практически шепчет, в его взгляде снова скользит страх. Хо ласково гладит омегу по голове, едва сдерживает улыбку. Это так… мило. Он переживает. Боится, что эти придурки могут ему навредить. Нет, не смогут. Хосок не будет сидеть в стороне, пока его любимого человека будут гнобить и унижать, и в этом его сила. — Они ничего мне не сделают. — Чон качает головой. — Это они должны переживать, как бы я им чего не сделал… Да и я просто поговорю. По крайней мере, сначала. Всё будет хорошо, тебе не следует переживать по этому поводу. Юнги чувствует, как в груди от этого взгляда заходится сердце, и отводит взгляд. Он понимает, что Хосок другой, не боится нападок в свой адрес, колких слов, и за себя может постоять. Не то что… Юнги. — Пусть уяснят, что у тебя есть альфа, который тебя в обиду не даст. Мин сдаётся, сам прижимается к Хосоку, закрывая глаза, и чувствует, как его обнимают в ответ. Вот теперь хорошо. Безопасно.

***

Тэхён ворочается, что-то мычит сквозь сон, который ещё не до конца его отпустил. Он прижимается к чужой тёплой груди, причмокивает губами, нежась под тяжёлым одеялом. В какой-то момент до кончика носа дотрагивается приятный аромат чабреца, и Ким медленно открывает глаза. Чонгук… Альфа обнимает его, тихо посапывает, уткнувшись в подушку. Ким не может сдержать улыбку, утыкается Гуку в шею, зажмуривается. Он не верит, что сейчас это всё происходит с ним, что рядом с ним человек, которого любит он и который любит его. Очень сильно любит. Тэ осторожно поправляет сползшее с них обоих одеяло, однако Чон, почувствовав его движение, сгребает омегу в охапку. — Доброе утро… — голос Чонгука немного хрипит ото сна, и Ким не сдерживает улыбку. — Доброе. Тэхён чувствует, как его гладят по спине, прижимается ближе, прикрывая глаза. И почему с альфой ему так хорошо и спокойно?.. Почему рядом с Чоном ему не хочется ни о чем переживать, не получается о чём-то беспокоиться. Он просто… живёт. Наслаждается терпкими феромонами, крепкими объятиями, нежными поцелуями и тихим ласковым голосом. Киму это так нравится. — Сколько времени вообще… — Чонгук бурчит, пытается нащупать под подушкой телефон и, когда у него это получается, с прищуром смотрит на включённый экран. — Половина двенадцатого. Чёрт, всё проспали… — Что именно? — Тэ поднимает голову, тут же получает мягкий поцелуй в лоб. — Я хотел сходить утром в зал. А теперь нежусь тут, с тобой в одной постели. Ты меня пленил, Тэхён. Ким тихо смеётся, лицом утыкается в подушку. Он, по правде говоря, вообще не хочет выходить сегодня из дома и искренне надеется, что ему этого делать не придётся. А вот вставать всё-таки приходится. Время понемногу близится к обеду, и уже даже Тэхён захотел есть. Настроение просто замечательное, в чём омега достаточно быстро убеждается — его не портит даже попавшая на пижамные шорты вода, которая слишком неаккуратно была налита в стакан. Ким лишь отмахивается. — Что ты хочешь на завтрак? — Перекричать шумящую в ванной воду немного сложно, и Тэ даже на носочки привстаёт, однако та тут же стихает. — Омлет, панкейки, каша, сэндвичи? Чонгук выходит из ванной — утренний душ очень хорошо бодрит, прямиком топает на кухню, попутно вытирая полотенцем мокрую голову. — Всё что угодно, если на десерт у меня будешь ты. — Альфа с улыбкой тянется за поцелуем, который тут же получает. — Это, конечно, хорошо. — Тэхён хмыкает, раскрытой ладонью касается его широкой спины. — Но мне нужен конкретный ответ. — Мне правда без разницы. Давай просто сэндвичи. Скажи, что делать. Вдвоём же быстрее. Ким просто не может сдержать улыбку, смотрит в эти антрацитовые глаза, которые буквально светятся. Тэ и сам из-за него начинает светиться. По-другому с Чонгуком просто невозможно… Не получается. Вся броня рассыпалась на мелкие-мелкие кусочки, раскрывая его душу. Он привстаёт на носочки, обнимая Чона за шею, осторожно прижимается к чужим губам, чувствуя, как тот подхватывает его за талию. Неожиданно раздается звонок в дверь, и Тэхён неосознанно вздрагивает. — Ты ждёшь кого-нибудь? — Чонгук вскидывает брови, успокаивающе поглаживает его по пояснице. — Нет… Вроде нет. — Я схожу гляну, кто пришёл. Доставай пока продукты. Альфа отстраняется, идёт в коридор, и в это же время в дверь звонят ещё раз. Да кого же там принесло?.. Чонгук заметил реакцию Тэхёна — он дёрнулся, и дураку понятно почему. Хотя Чон уверен, что это, скорее всего, просто ошиблись квартирой, раз они никого не ждут. Ничего страшного. Он поворачивает замок и приоткрывает дверь, выглядывая на лестничную клетку, однако, подняв взгляд, застывает. Чимин таращится на него во все глаза. Пальто на нём нараспашку, а в руках коробка с пирожными. Намджун лишь немного меняется в лице, вероятно, эмоции своего мужа он разделяет, просто не так явно демонстрирует. — Чонгук?.. — Пак приоткрывает рот, а его взгляд непроизвольно скользит по обнажённому торсу стоящего перед ним студента. — Матерь божья… Широкая ладонь ложится на его глаза слишком стремительно — Намджун прекрасно понял, куда омега смотрит, и решил поберечь свои нервы. Ну и чонгуковы тоже, который, между прочим, весь сжался и попытался прикрыться полотенцем. — Я стесняюсь спросить, а преподаватель Ким… — Джун прочищает горло. — Где? Чимин, уже сбросивший со своих глаз его руку, тихо хихикает. — В спальне, в коленно-локтевой небось. Чонгук краснеет моментально, тут же отступает, давая гостям зайти в квартиру. Он не знает, куда себя деть, не понимает, как ему нужно себя вести, что сказать и что сделать… Альфа растерялся. Он сдёргивает с вешалки свою куртку, прикрывает торс и бёдра — додумался же, в одних боксерах пойти открывать. Предстать в таком виде перед преподавателем своего университета и заведующим кафедры, конечно, очень… волнительно. Тем более когда ты находишься дома у своего куратора. Под хитрым взглядом Чимина хочется сквозь землю провалиться. Намджун же смотрит с небольшим прищуром, то и дело поглядывая, куда направлен взгляд его супруга. — Тэхён-а-а! — Чонгук кутается в куртку, пытается залезть в неё целиком. — Это к тебе! — Иду! Омега отзывается практически сразу, раздаётся тихое шлёпанье босых ног по полу, и спустя пару секунд Тэхён выглядывает в коридор. Ким замирает, когда видит пришедших к нему друзей, а после переводит взгляд на Чонгука, который отчаянно пытается прикрыться. Тэ на негнущихся ногах подходит к альфе и закрывает его собой. Ситуация абсурдная. И по правде говоря, немного стрессовая. — А… э… вы как тут? Почему вы приехали? — Тэхён сглатывает, чувствуя, как в нём буквально вот-вот дыру просверлят. — Вообще-то, приехали тебя навестить! — Чимин не может не заметить пару краснеющих пятен на чужой шее, едва сдерживает улыбку. — Думали, ты тут один тухнешь, а оказывается, у тебя есть компания. Причём… очень и очень… Сексуальная. Чонгуку кажется, что он сейчас сквозь землю провалится, он лбом утыкается Киму в заднюю часть шеи, пытаясь спрятаться. Не в его стиле, конечно, но стоять в трусах перед руководством университета то ещё удовольствие. — Вы проходите… — Тэхён кивает в сторону гостиной, параллельно разворачивая Чона и подталкивая в спальню. — Мы как раз завтракать собирались. Я кофе сварю… На всех. Чонгук пользуется этим, скрывается так быстро, что едва не спотыкается о попавший под ноги ковёр, тихо-тихо чертыхается и, залетев в комнату, захлопывает за собой дверь. Ким делает пару глубоких вдохов, чувствуя, как его ощутимо потряхивает. Да, Чимин знал, по крайней мере, о проблемах в их взаимоотношениях, но о том, что они с Чонгуком сошлись, Тэхён не рассказал. Боялся поторопиться, наверное, слишком рано разболтать всё. — Жаркая ночка была, да? — Пак усмехается, когда равняется с ним, а Намджун уходит чуть вперёд. Тэ хмурится, однако сообразив, что светит искусанной альфой шеей, испуганно стискивает воротник пижамной рубашки. Чимин лишь хихикает и идёт в гостиную, а Ким совершенно точно убеждается в том, что в покое его теперь не оставят. Не сегодня, так завтра-послезавтра одолеют с расспросами. Ещё и Гук… Дурак, блин. Додумался в трусах идти открывать. Тэхён набирает в лёгкие побольше кислорода, пытаясь успокоиться. — Кофе, чай? — Он пытается вести себя непринуждённо, следует за гостями. — Я сейчас сэндвичи ещё на вас сделаю. — Сэндвичи не надо, просто кофе. — Чимин закидывает ногу на ногу. — Во-первых, мы позавтракали уже, во-вторых, пирожные принесли. Может, посидим немного? Все вместе… Все вместе. Тэхён закусывает нижнюю губу. Омега сейчас и про Чонгука ведь говорит, да? Нет, конечно, он не будет Чона прятать, как-то ограждать от своих друзей… В конце концов, он любит этого альфу, и рано или поздно Гук и с Сокджином познакомится. Конечно, факт того, что Намджун заведует его кафедрой, немного смущает, вероятно, даже самого Чонгука в большей части, особенно после того, как он предстал перед Кимом в одном белье, но всё же… Джун — прекрасный человек, которому можно доверять, в котором ни Тэхён, ни уж тем более Чимин ни разу не усомнились. — Не волнуйся ты так, — Намджун, будто услышав его мысли, хмыкает. — Не съедим мы твоего Чонгука. — Да… — Вот-вот! — Пак улыбается. — Нет, ну он хорош, конечно… Даже лучше, чем я думал… — И часто ты о нём думал? Джун с прищуром смотрит на мужа, который, кажется, его моментальной реакцией очень и очень доволен, судя по его хитрому взгляду. Намджун знает, что альфа-студент ему точно не конкурент, но всё-таки хочется, чтобы омега думал только о нём. — Джун-а… — Чимин ластится к супругу, принимает максимально безобидный и игривый вид, раскрытой ладонью накрывает его колено, ведя выше по бедру. — Не чаще, чем о тебе. Неужели ревнуешь? Намджун внимательно следит за наинтереснейшим направлением чужой руки, пытается выглядеть серьёзным, а внутри уже плывёт… — Дома поговорим, — цедит альфа сквозь зубы, взглядом цепляется за уже отошедшего к кухонному гарнитуру Тэхёна. — Конечно, поговорим. — Чимин мурлычет прямо ему на ухо, короткими ногтями царапает ткань джинсов. — Я поговорю. На коленях. Намджун сдаётся, перехватывает его руку и к пальцам прижимается губами. Вот всегда так… Даже разозлиться не получается нормально. Омега — единственный, кто имеет на него такое влияние и очень умело этим пользуется. Тихий кашель, раздавшийся позади, заставляет его обернуться. Чонгук мнётся в паре метров от них, не решается, по всей видимости, подойти и нарушить их идиллию. Он уже надел футболку и спортивные штаны, однако воспоминания о недавнем инциденте пока что его не отпустили. — Садись, студент Чон. — Намджун кивает на свободное место, приобнимая одной рукой сидящего рядом супруга. — Не бойся, осуждать не будем. — Да! Вы очень круто вместе смотритесь, вообще-то! — Чимин тут же подхватывает, даже садится ровно. — И я рад, что у Тэхёна появился альфа. Особенно такой… — А… Спасибо. — Чонгук кланяется, однако сдвигается в сторону кухни. — Но я пойду узнаю, чем помочь. Он быстро направляется к Тэхёну, который торопливо готовит, параллельно варит кофе, пытаясь сделать всё как можно быстрее. Чон не может ему позволить возиться с этим одному. — Скажи, что сделать. — Он осторожно дотрагивается до поясницы Кима, привлекая к себе внимание. — Нечего одному тут… — Да я быстро сейчас сделаю всё. Иди. — Тэ тонко нарезает сыр. — Или ты боишься с Чимином и Намджуном сидеть? Чонгук вскидывает брови, видя, как Тэхён не может сдержать улыбку, косясь на него. — Ты о чём это? — Ну как? — омега тихо-тихо смеётся, треплет Гука по волосам кончиками пальцев. — Завалились тут ни свет ни заря, малыша моего напугали… — Не говори так. Я просто… — Чонгук сам берётся собирать сэндвичи. — Застеснялся. Всё. Никто меня не пугал. Просто неожиданно очень. Тэхён закусывает губы. Да, он просто шутит, пытается разрядить обстановку как для себя, так и для Чона, который всё ещё ощущает себя очень напряжённо. Ничего, это пройдёт. Наверное, будь Ким на его месте, он тоже растерялся бы, как минимум. А как максимум, забился бы в угол и вообще не вышел бы из своей комнаты. Вот это было бы в его стиле. Чимин наблюдает за ними со стороны. Он действительно рад, что кто-то заставил Тэхёна так светиться, что видно невооружённым глазом. Да, Пак знал, что Чонгук ему небезразличен, и то, что Тэ позволил себе влюбиться, подпустил альфу к себе так близко… Это дорогого стоит. Он желает другу счастья. И плевать с кем. Даже если это его студент. А хотя… Чонгук не выглядит так, будто он младше на несколько лет. Ровесники, да, либо даже он чуть старше кажется, чем Тэ. Так что всё, на его взгляд, очень и очень гармонично. — Ну какие хорошие. — Он несильно пихает локтем Намджуна. — Ты только посмотри. — Вижу-вижу. Наверное, с Чонгуком ему действительно спокойно. Что ж, если это так… моё ему уважение. Намджун откидывает голову на спинку дивана, видит, как Чонгук тихонько наклоняется к омеге, задевает губами его висок, от чего тот с улыбкой отмахивается. Действительно влюблён.

***

Хосок сидит в машине уже несколько минут, не глуша двигатель. Перед глазами вывеска примитивного, не самого хорошего ночного клуба, адрес которого эти отморозки вчера прислали Юнги сообщением. Уроды… Он не сомневается, нет. Даёт себе остыть ровно на столько, чтобы не сорваться раньше времени. Хо сжимает руль, пальцами проезжается по кожаной обивке до неприятного скрипа. В салон через приоткрытое окно проникает холодный ночной воздух, который хоть немного отрезвляет и даёт мыслить здраво. По правде говоря, Чон не боится переборщить, не боится перегнуть палку. Да так даже лучше будет, если он от души отделает этих двоих. Как говорится, чтобы мать родная не узнала. Юнги просил его не ехать. Нет, не просил, умолял. Говорил, что это опасно, что их там может быть не двое, а больше. Плевать. Хосок обязан с этим разобраться, обязан всё решить, хотя бы потому, что его любимый человек вздрагивает от каждого звонка, от каждого сообщения и боится взять в руки телефон. Так быть не должно. Альфа достаёт телефон и включает экран: без пяти десять. Он больше не хочет ждать. Хосок выходит из машины и хлопает дверцей, ставит автомобиль на сигнализацию и, спрятав ключ в карман джинсов, направляется ко входу в клуб. Какой там столик? Пятый, кажется. Да, пятый. Альфа входит в заведение, сторонится стремящихся на свежий воздух гостей, осматривается, прикидывая, сколько тут людей. Не мало, если честно. Нормально при таком количестве не «поговорить», по крайней мере, в том стиле, на который рассчитывает Хосок. Столик номер пять… и какой из них пятый? Чон недовольно цокает языком, понимая, что просто так нужный стол не найдёт, и направляется к барной стойке. К счастью, ему указывают в нужную сторону, и этого оказывается достаточно, чтобы зацепиться взглядом за двух сидящих в углу альф. Да, Юнги говорил, что их двое. Ушик и Сонхва кажется… Что ж, отлично, теперь выпала возможность познакомиться лично. Он подходит к столику и, ловко потеснив одного из парней, с размаху плюхается на диванчик. — Э, ты кто такой?! — Альфа, которого он оттолкнул, едва не заваливается на бок. Ушик. Это он Ушик. — Ваша сегодняшняя компания. — Хосок взглядом цепляется за стоящие на столе два стакана коньяка, складывает руки на груди, с вызовом смотрит на сидящего напротив парня. — Не, чувак, ты, по-моему перепутал, — Сонхва усмехается, подаётся вперёд, опираясь локтями о поверхность стола. — Мы тебя не ждали. — А какого ждали? — Хосок зеркалит его движения, языком толкается в щёку. — Мин Юнги? Так он не придёт. Оба альфы, услышав знакомое имя, замирают и вдруг переглядываются между собой, а спустя пару мгновений на их лицах расползаются гаденькие улыбки. — А-а-а, так этот слабоумный нажаловался кому-то… Язычок-то прорезался, получается. Раньше и двух слов связать не мог. Хосок чувствует, как закипает. Ничего, так даже лучше. Он с удовольствием оторвётся на этих уродах и почешет от них кулаки. — А ты, кстати, кто? — Ушик вскидывает брови. — Дружок его? Неужели на Мин Юнги кто-то клюнул? Ну у тебя и фетиши… Чону хватает секунды, чтобы схватить альфу за заднюю часть шеи и со всей силы ударить головой о поверхность стола. Благо болезненный крик заглушает громкая музыка, что сейчас так на руку… — Да ты охренел, что ли?! — Сонхва пытается схватить Хосока за куртку, перегнувшись через весь стол, однако тот неожиданно хватает стоящий на столе стакан и его содержимое выплёскивает альфе прямо в лицо. — Ай, сука! — А теперь слушайте меня сюда, — Хо шипит, держа теперь их обоих, хмыкает, когда слышит, как Ушик хрипит из-за, по всей видимости, сломанного носа, — сейчас мы тихонько встаём и выходим отсюда. На улице поговорим. Если вы, конечно, так же остры на язык, как прежде. И только попробуйте хоть звук издать… Он буквально вытаскивает их из-за стола, игнорирует шипение Сонхва, который усиленно трёт глаза, и стоны Ушика, что держится за кровящий нос. Это меньшее, что Хосок хотел бы с ними сделать, однако сейчас, пока они находятся в толпе людей, надо бы попридержать свой пыл. А там уже по ситуации… У Чона есть план, которого он намерен придерживаться. Все трое буквально выкатываются на улицу, и Хосок тащит их за угол здания, зная, что там есть тёмный закоулок, где не будет лишних глаз. Он заталкивает альф в промежуток между стеной и мусорными баками, обоим отвешивает по смачному подзатыльнику. — Ты кем себя возомнил, сволочь?! Сонхва, кажется, прозрев, бросается в его сторону, однако один точный удар в челюсть заставляет его рухнуть на асфальт. Хосок усмехается, замахивается на Ушика, который даже не предпринимает никаких попыток его ударить. Что ж, он оказался трусливее, чем Чон думал. Конечно, это же не Юнги, который чисто физически не может им противостоять. Обычно именно те, кто пользуется чужой слабостью, и являются самыми никчемными существами. Их даже людьми не назовёшь. — Это кем вы себя возомнили? — Хосок загоняет их обоих в угол, смотрит свысока, складывая руки на груди. — Думаете, над человеком можно издеваться, если он не может дать вам отпор? Да вы последние ублюдки… — Мин Юнги? — Ушик улыбается. — Он был самым страшненьким в классе. Грех над таким было не посмеяться… А ты сам-то что? Неужели всё так плохо, что ты мутишь с этим очкариком?.. Хо едва сдерживает смех. Либо у этих двоих напрочь отсутствует чувство самосохранения, либо же… они считают себя бессмертными. Что ж, это зря. Звонкая пощёчина оказывается ещё и сильной, из-за чего голова альфы ударяется о кирпичную стену позади, а из носа брызжет новая порция крови. Такой же Хосок награждает и Сонхва. Ну, чтобы ему обидно не было. — Я предупреждаю вас в первый и последний раз, — Чон выдыхает, обоих хватает за волосы, заставляет поднять голову, — если вы посмеете донимать Мин Юнги, хоть раз позвоните ему, напишете или захотите связаться как-то иначе… Я переломаю вам всё, что только можно переломать. Вам понятно это? Парни морщатся от боли, Ушик хватается за его руку, пытаясь вывернуться, но Хо лишь пальцы сжимает ещё сильнее. — Я не слышу ответа. Вам это понятно? — Д-да, да… Понятно. — Отлично. — Хосок отталкивает их к стене так резко, что они буквально врезаются в неё. — А теперь мы с вами ещё кое-что сделаем. Чон усмехается, смотрит на раскрашенные физиономии с нескрываемым удовольствием, между тем достаёт из кармана свой смартфон и, открыв приложение камеры, наводит её на Ушика и Сонхва. — Текст будет простым…