Verso

Когда часы показывают половину одиннадцатого вечера, Юнги не выдерживает и выходит на балкон— уже в третий раз за сегодняшний вечер, — накинув куртку, которая висела тут же на кресле, и открывает окно. Хосок уехал два часа назад и то, что его всё ещё нет, буквально доводит омегу до дрожи. Чон уехал разбираться с Ушиком и Сонхва, которые ещё вчера прислали ему сообщение с адресом. Мин до последнего уговаривал альфу не ехать, просто забить и остаться с ним, однако ему чётко дали понять, что в этот раз не уступят, поэтому пришлось смириться. По правде говоря, Юнги боится за Хо… А если ему навредят? В конце концов, их двое, а он один. И то, это в лучшем случае двое, а если сидят компанией?.. Это ещё хуже. Нет-нет, об этом думать никак нельзя. Юнги делает вдох полной грудью, смотрит во двор, где уже нет ни одной живой души. Он обнимает себя руками, пытаясь успокоиться, однако получается не очень. Пока рядом с ним не окажется Хосок, ни о каком спокойствии и речи идти не может. Неожиданно в кармане вибрирует телефон, и Мин судорожно достаёт его, едва не роняет, когда видит сообщение от Чона. Омега как можно скорее заходит в мессенджер, не дышит, когда открывает их чат и видит какое-то видео. Что там?.. Открывать или нет? Юнги закусывает губы, тапает по треугольнику и голову втягивает в плечи. Неожиданно на экране появляется картинка: двое растрёпанных парней в грязной одежде стоят на коленях, но как только они поднимают головы, смотря в камеру, Юнги распахивает глаза. Ушик и Сонхва… Это они… У одного разбит нос, а у второго разбита губа, и кожа на лице покраснела от удара. Даже нет, от ударов. Ему явно вмазали не один раз. — Мы просим п-прощения у Мин Юнги. — Сонхва пытается держать хотя бы более-менее достойный вид, однако через мгновение он сталкивается со взглядом того, кто за кадром, и сжимается. — Мы… Нам жаль. — Айщ, говори нормально! Иначе опять будем перезаписывать. Хосок. Это Хосок… Его голос омега узнает из тысячи. Он прижимается спиной к металлической перегородке, бесперебойно кусает губы. — Нам жаль, что мы так по-ублюдски себя вели и позволяли… себе столько дерьма в твою сторону, Юнги, — Ушик говорит сам. — Больше т-такого не повторится. — Мы больше тебя не побеспокоим, звонить и писать тоже н-не будем. Живи спокойно и не вспоминай про нас. Мин не моргает, чувствует, как даже сердце в груди будто бы затихло после услышанного. Хосок… он… сделал это с ними. Мало того, что по всей видимости, сильно побил, так ещё и заставил извиняться. На видео. На коленях. Перед Юнги. Руки начинают дрожать с новой силой. Хо поступил так, как должен был, расставил все точки над i, объяснил этим ублюдкам в той самой манере, которую они навсегда запомнят. Омега даже не знал, что Чон способен на такое… Это же… Действительно он сделал? Мин медленно возвращается в квартиру, прикрывает балконную дверь и, скинув на кресло куртку, садится на диван, подтягивая к себе ноги. Он ждёт Хосока. Он хочет увидеть его. Очень сильно хочет. Что тот ему скажет? Как будет вести себя? Юнги ёжится, будто от холода, обнимает себя обеими руками и закусывает губу. А если у Хо теперь будут проблемы? Вдруг Ушик и Сонхва заявят на него в полицию? Нет-нет… Хватит надумывать! Хосок приедет и всё расскажет. Будто в ответ на его мысли щёлкает входная дверь, и омега буквально подскакивает со своего места, со всех ног мчится в коридор. — Ох… я думал, ты уснул уже, если честно. — Хосок, завидев его, усмехается, снимает куртку и разувается. — Насчёт ребят можешь… — Я в-видел ролик, — выпаливает Мин, тяжело дыша. — Ты… Сделал с ними… Хосок, зачем? Альфа дёргает бровью, подходя к нему вплотную. — Потому что иначе они не понимают. Я хотел, чтобы они раз и навсегда уяснили, что к тебе на пушечный выстрел нельзя подходить. Ни за что и никогда. Я всего лишь дал им это понять. Юнги смотрит ему в глаза и не чувствует ни капли злости в чужом голосе, лишь ледяное спокойствие, которое Хосоку как будто было ранее не свойственно. Он ведёт себя так, будто ничего страшного не произошло. — А если они напишут заявление?.. Что тогда? — Не напишут. — Чон осторожно обнимает омегу, прижимая к своей груди. — Они обещали этого не делать. Ну и свои гарантии у меня тоже есть… — Какие?! — Юнги пытается резко отстраниться, задирает голову, но альфа не даёт ему этого сделать. Родной запах успокаивает недавнюю дрожь, но её привкус будто все ещё чувствуется всем телом. — Не думай об этом. Они больше тебя не тронут. Не посмеют. Я никому не позволю тебя обижать, Юнги-я. Всё будет в порядке. Обещаю. — Хосок оставляет на его макушке мягкий поцелуй. — Живи спокойно, занимайся своими делами, люби меня, и всё… Я больше ничего от тебя не требую. А проблемы оставь мне, ладно? Я со всем разберусь. И больше не скрывай от меня такие вещи. Мин прикрывает глаза, льнёт щекой к тёплой широкой груди, обнимая альфу как можно крепче. За него никто никогда не вступался, никто и слова не говорил в его защиту, даже если над омегой издевались при всех. Хосок показывает ему, как должно быть. Как правильно. И Юнги ему верит, тает от чужих чувств и своих собственных, подпуская к себе Чона так близко, как никогда ранее. У Юнги больше не осталось тайн. Он раскрыл их все.

***

Тэхёну некомфортно. Он пытается не обращать внимания на взгляды и перешёптывания прямо во время пары, но любому терпению приходит конец. Утро начиналось как обычно: он приехал заранее, по пути заглянул в кофейню за айс-латте и отправился в кабинет, чтобы спокойно подготовиться к первой лекции. И всё бы ничего, если бы не это ощущение — будто что-то незаметно, но очень сильно изменилось. По дороге он, как всегда, встречает студентов с разных курсов. Многие здороваются, кто-то кивает, кто-то улыбается, но почти все — смотрят. Не мельком, не рассеянно, а с неподдельным, настороженным интересом. В какой-то момент Тэхён даже ловит себя на мысли, что с ним что-то не так: одежда, причёска, лицо. Он машинально проводит рукой по куртке, проверяет ворот рубашки — нет, всё в порядке. В кабинете удаётся отвлечься. Привычные действия немного успокаивают: разложить материалы, открыть ноутбук, пролистать заметки. На несколько минут странное чувство отступает, будто его и не было вовсе. Но стоит начаться занятию — становится хуже. Шёпот тянется между рядами, негромкий, но настойчивый. Кто-то наклоняется к соседу, кто-то прикрывает рот ладонью, и почти сразу — короткие смешки. Тэхён буквально делает замечания одно за другим. Но тишина в аудитории держится всего несколько минут, а потом всё начинается снова, будто по кругу. Он продолжает вести занятие, стараясь вести себя непринуждённо и не акцентировать внимание на поведении студентов, которые сегодня явно чем-то очень возбуждены. Говорит о тексте, задаёт вопросы, делает ещё пару замечаний, но это не работает. Взгляды липнут к нему, шёпот не исчезает — только стихает, стоит ему поднять голову. Тэхён чувствует, как от напряжения его начинает едва заметно потряхивать. Он стоит у кафедры, читает лекцию и вдруг отчётливо понимает: дело не в дисциплине. И не в занятии. Дело в нём. Дотянуть до перерыва получается с трудом. Омега прячется в своем кабинете и плотно прикрывает дверь, садится за свой рабочий стол и подпирает голову руками, на несколько секунд прикрывает глаза. Что же происходит… И ведь он не в курсе вообще. Неожиданно к нему тихо стучатся, и спустя пару мгновений в кабинет заглядывает обеспокоенный Чимин. — Привет, можно? — Да-да, заходи. — Тэхён делает глубокий вдох и выпрямляется, наблюдает за тем, как Пак быстро заходит и закрывает за собой дверь, тихо проворачивается замок. — Сегодня такое утро странное, знаешь ли. Вообще не пойму, что происходит. — А ты не в курсе ещё, да? — Чимин садится на диванчик сбоку и достаёт телефон. — На, полюбуйся. Я к тебе, собственно говоря, поэтому и пришёл. Какой-то урод выложил на университетский форум. Омега протягивает ему смартфон, и Тэхён распахивает от удивления глаза: один пост из трёх снимков. На первом они с Чонгуком сидят в пустой аудитории, по всей видимости, это было на прошлой неделе, когда у них была консультация, на втором Тэхён гладит альфу по голове, а на третьем… они целуются. И внизу крупными буквами: «Вот он, ваш любимый преподаватель Ким». Тэ хотел бы это развидеть. Он встряхивает головой, моргает часто-часто, но картинка не исчезает. Кто?.. Как?.. Они же с Чонгуком были одни… Кто-то за ними следил? Подглядывал через дверь, судя по ракурсу снимков — Тэхён помнит, как устроена та аудитория. — Чёрт… — Он прикрывает рукой рот, пытается приблизить фото, но это оказывается скриншот. — Пост удалили спустя пару минут. — Чимин видит реакцию друга, переводит взгляд на фотографии. — Но он уже разлетелся. Да и кому надо, успели сохранить. Тэ чувствует, как становится тяжело дышать. Он откладывает чужой телефон на стол, пытается собраться с мыслями, но у него не выходит. Сердце стучит как бешеное, и Ким невольно хватается за рубашку в области груди. Как же так вышло?.. Неожиданно дверную ручку дёргают снаружи, и Тэхён от неожиданности подскакивает на месте, тут же испуганно смотрит на сидящего рядом Пака, что тоже обернулся в сторону выхода. — Преподаватель Ким! Это я, пожалуйста, откройте… Чонгук. Тэ вскакивает с кресла и торопится к двери, быстро отпирает её, и альфа вваливается в кабинет, снова закрывает замок, прижимаясь к деревянной поверхности лопатками. — Прости… — Чон тяжело дышит, кажется, он бежал. — Я только что увидел. Мне Хосок… скинул. Я не знал. Клянусь. — Прекрати… — Тэхён трёт переносицу, ходит туда-сюда на негнущихся ватных ногах, которые будто вот-вот перестанут его держать от стресса. — Я не виню тебя. — Да, но… — Виноват тот, кто выложил эти фотки. — Чимин закидывает ногу на ногу, складывает руки на груди. — Сказали, будут выяснять. Кстати, Тэхён, декан просил зайти тебя в обеденный перерыв. Тэ с тихим стоном присаживается на корточки, обхватывая себя обеими руками. Что же теперь будет?.. Его ведь уволят, да? Ну, а как ещё? Такой скандал… Прославился на весь университет. Слухов теперь не оберёшься, все будут косо на него смотреть и считать… ненормальным. Он ведь этого боялся. Из-за этого отталкивал Чонгука и пытался скрыть собственные чувства, которые теперь вышли ему боком… Чонгук скоро выпустится, и всё, его это больше не коснётся, а вот Тэхёна — да. Он не винит в этом альфу, ни в коем случае. Только себя. — Я пойду с тобой, слышишь? — Чонгук присаживается перед ним, обнимает так, насколько это позволяет их положение. — Если хочет кого-то из нас выгнать, пусть исключает меня. Тебя он уволить не посмеет… — Не геройствуй, — Чимин вздыхает, наблюдая за тем, как альфа осторожно поднимает Тэхёна на ноги. — Он вроде настроен нормально. По крайней мере, не рвал и не метал. — Дай бог, чтобы обошлось… — Тэхён пытается дышать ровно, пока Чон растирает его плечи обеими ладонями, зная, что омегу это успокаивает. — Узнать бы ещё, кто это выложил. — Я попытаюсь выяснить. — Чонгук выглядит взволнованно. — У Хосока вроде были связи с админами… — Не надо, Чонгук. — Тэ поворачивается к нему, осторожно находит его руку и сжимает тёплые, в отличие от его собственных, пальцы. — Подожди пока. Ты и так зачастил к нему в последнее время, так что с этим я постараюсь разобраться самостоятельно. Чон закусывает вдетое в губу кольцо. Он не переживает за себя, он переживает за Тэхёна. Чонгуку-то вряд ли что-то сделают, а вот Киму могут… Он старше, он преподаватель, значит, на нём ответственности в разы больше. А ведь омега предупреждал его… просил быть осторожнее и держать дистанцию хотя бы здесь, в стенах университета. Это Чонгук виноват, что их застукали… Это он должен отвечать, так как сам полез с поцелуями. — Почему я не могу вступиться за тебя!? — Потому что в прошлый раз это закончилось, напомнить, как? — Тэхён звучит немного резко, видя, как Чонгук вскидывает брови, прикусывает язык. — Нет… Ты пойми, что это не тебе решать. Я сам разберусь с этим. Я и так… нервничаю. А если мне ещё придётся переживать за тебя, я вообще не смогу ничего сделать. — Тэхён прав. — Чимин поднимается со своего места. — Тебе действительно пока лучше не вмешиваться. Пусть сначала они с деканом поговорят, а дальше уже по ситуации. Не переживай, успеешь ещё… Чонгук вздыхает. Он не может просто стоять в стороне, когда дело касается Тэхёна. Омега растерян, ему страшно, и он это чувствует. — Иди на занятие, Гук-а. — Тэхён касается его руки — следующую пару он ведёт как раз у своей группы. — Я приду чуть позже. Хорошо? — Ты не хочешь, чтобы нас видели вместе? — Чон уголками губ улыбается, когда видит, как Тэ стыдливо прячет глаза, кивая. — Хорошо, ничего страшного. Приходи, как сможешь. Только не нервничай так сильно, прошу. Всё будет нормально. Чонгук будто на прощание чмокает Кима в губы, делая вид, что не замечает на себе хитрого взгляда Пака, который не может сдержать улыбку. Он уже дал понять, что будет на их стороне, что ему можно доверять, что их отношения он понимает и принимает. Поэтому при нём можно… Альфа выходит из кабинета, предварительно осматривается по сторонам, чтобы никого не было поблизости, и прикрывает за собой дверь. Тэхён провожает его взволнованным взглядом и прикрывает ладонью глаза. — Так, возьми себя в руки! — Пак подходит к нему, приобнимает одной рукой. — Всё нормально. Чонгук тебе правильно сказал: не нервничай. Пока ничего не известно. Тебя никто ещё не уволил, никто ничего плохого, насколько мне известно, не говорит. — Говорят. — Тэ качает головой. — Они всегда говорят, Чимин. На меня глядят косо… Я же вижу. — Прекращай! Нужно работать! Ты думаешь, нам с Намджуном было легко и просто, когда нас спалили? Только я был с другой стороны, как студент. И я тоже за Джуна переживал. Обошлось же всё. Я уверен, всё наладится. Мы за тебя горой встанем. И Чонгук точно в стороне не останется. Тэхён не может сдержать улыбку. Его действительно окружают очень хорошие близкие ему люди, которые хотят и готовы помогать. Что ещё нужно-то?.. Становится действительно немного спокойнее. К сожалению, не надолго. Стоит войти в аудиторию, полную знакомых лиц, волнение накрывает по-новой. Тэ здоровается, пытается выглядеть как обычно, достаёт из сумки ноутбук, бумаги и свой блокнот, чтобы сделать необходимые пометки. — Для начала проверим присутствующих. — Тэхён прочищает горло и становится за кафедру, пытается не замечать два десятка заинтересованных взглядов, направленных прямо на него. — Начнём… — Преподаватель Ким, можно вопрос? Омега вздрагивает, поднимает глаза на сидящего в первом ряду студента, что поднял руку, обратившись к нему. Тэхён как будто знает, что именно у него спросят, однако проигнорировать или ответить «нет, нельзя» не может. Это… неправильно. Тэ опирается о кафедру. — Задавайте. — Слухи, которые ходят сейчас… — омега переглядывается с одногруппниками. — Про вас с Чонгуком. Они… Это правда? Тэхён сглатывает, видя, как резко оборачивается на этого парня Хосок. Он в курсе, да, в этом нет никаких сомнений, но Чонгук смотрит прямо на Тэ, ждёт его реакции, ничего не предпринимая. Альфа готов подстроиться под его ответ. — Я… Не знаю, что вам сказать. — Тэхён закусывает губы. — Если я скажу, что это всё ложь, вы же мне не поверите… А если подтвержу… будет ли это правильно с моей стороны? — Будет! — Чонвон, сидящий у окна вдруг поднимается со своего места. — Мы не видим в этом ничего такого. Мы все взрослые люди, и осуждать за чувства, как это делают некоторые, глупо! И вообще… На тех фото вы с Чонгуком очень мило смотритесь… Тэхён закрывает лицо руками прежде, чем аудитория наполняется гулом. Студенты наперебой пытаются его поддержать, говорят, что они даже рады, а на слухи нужно просто забить — они ничего не стоят. Омега не ожидал такого. Он до боли закусывает губы, качает головой, пытаясь не расплакаться. — А тем, кто будет всякие гадости говорить, мы задницы надерём! — Сону едва не подпрыгивает на своем месте. — Пусть только попробуют рты открыть! Чонгук так хочет подойти… Обнять, прижать к себе. Он понимает, почему омеге тяжело, понимает, почему сейчас он так реагирует на неожиданную поддержку. Чон тоже рад, что хотя бы их группа говорит именно такие вещи, но другие реагируют очень неоднозначно, и повлиять на это никак нельзя. По крайней мере, они вряд ли смогут. — Так, всё-всё! — Тэ проходится по щеке тыльной стороной ладони, шмыгает носом. — Давайте отложим обсуждение нашей личной жизни на потом, а сейчас пробежимся по списку и перейдём к теме занятия. Он смотрит на Чонгука, который не может сдержать улыбку. Как будто теперь Тэхён начинает верить, что всё действительно может быть хорошо, что есть не только злые языки, которые болтают без умолку и поливают их грязью. Есть ведь и те, кто желает им добра… Самое главное, чтобы этих людей было больше. После этого разговора становится немного легче, и Тэхён как будто даже расслабляется, с удовольствием проводит занятие, болтает со студентами, опрашивает их, параллельно рассказывает дополнительную информацию, которая может пригодиться им на экзамене. Его слушают с интересом, включатся в обсуждение практически все, и как же это… хорошо. Пара проходит комфортно в приятной дружеской атмосфере, благодаря которой на душе становится легче. Тэхён даже забывает о предстоящем разговоре с деканом, в полной мере получает удовольствие от своей работы. Однако пара не бесконечная, и стоит начаться перерыву, паника накатывает по-новой. Предчувствие нехорошее. Его ведь за такое правда могут уволить… Тэхён нарушил правила преподавательской этики, как и обычные нормы морали, работая в образовательном учреждении, обучая студентов такой дисциплине как зарубежная литература. Тяжело. Как же тяжело… Ким торопливо собирает свои вещи, однако краем глаза замечает, как к нему подходит Чонгук. — Ты идёшь сейчас? — Альфа спрашивает так тихо, чтобы никто посторонний их не слышал. — Да. — Тэ кивает. — Иди поешь пока, потом встретимся. — Дай мне ключ от кабинета. Я куплю еду и подожду тебя там. Что мне для тебя взять? Ким хотел бы улыбнуться, но не получается, поэтому он лишь поджимает губы. Такая забота безумно приятна, однако он не знает, будет ли в состоянии что-то в себя запихнуть после разговора с руководством. — Поке с лососем и зелёный чай подойдут? — Чонгук не сдаётся, наконец получает в ответ долгожданную улыбку. — Дай мне хоть что-то сделать для тебя. Это ведь меньшее, что я могу… Тэхён кивает, протягивает ему ключи. — Хорошо. Только, пожалуйста, осторожнее, смотри, чтобы тебя никто не видел, и, когда зайдёшь, закрывайся изнутри, я позвоню потом. — Будет сделано! — Чонгук шутливо прикладывает руку к голове, будто отдает честь. — И сумку давай, я отнесу заодно. Не таскай с собой. Тэ не спорит, убирает в сумку ноутбук и отдаёт её альфе, краем глаза отмечает, что они, к счастью, остались в аудитории одни. Омега выходит первым, и Чонгук провожает его взглядом. Он тоже нервничает, надеется на лучшее и на то, что декан ничего плохого ему не скажет. В конце концов, он вроде бы мужчина адекватный, по крайней мере, Чону так казалось во все предыдущие разы, что они общались. Он тоже выходит в коридор и направляется в сторону кафетерия. Перерыв большой, и они точно успеют всё разрулить… Ну, или хотя бы частично. В кафетерии людей пока что не так много, и Чонгук быстренько занимает место в пока ещё не самой длинной очереди. Неожиданно к нему сбоку подлетает Хосок. — Я к тебе прицеплюсь, окей? — Хо оглядывается по сторонам, видит, что за ними только-только собираются люди. — Да пожалуйста. — Как там преподаватель Ким? — Хосок спрашивает максимально тихо, чтобы его больше никто не слышал. — Не очень. — Чонгук вздыхает. — Пошёл к декану. Все гудят так… он переживает. И я вместе с ним. — Если что, я нашёл администратора форума, мы договорились встретиться после четвёртой пары, попытаюсь выяснить, кто эту хрень выложил. Может, вычислят как-то. Чонгук толкается языком в щёку, размеренно кивает, когда они продвигаются вперёд. — Было бы хорошо… Да, хорошо. А ещё лучше — разукрасить этому уроду физиономию. Нет, на самом деле, Чонгук особо не рассчитывает, что они кого-то найдут. Пост ведь вообще удалили, а никнейм может быть каким угодно… Ничего, рано или поздно это всё равно выплывет. Так ведь всегда бывает. Купив еду, Чон выскальзывает из кафетерия и поднимается на второй этаж. Настроение паршивое, но он даже не представляет, каково сейчас Тэхёну. Гораздо хуже… Альфа осматривается, прежде чем отпереть чужой кабинет, и быстро скрывается в нём, сразу же закрывает дверь изнутри. Он оставляет пакет с обедом на столе, а вещи Тэхёна на диванчике, куда сам же и усаживается. Поскорее бы всё разрешилось… Чонгук достаёт телефон и заходит на университетский форум, открывает комментарии под последним постом. Обсуждают и тут, несмотря на то, что тема публикации вообще иная… Пишут по-разному: кто-то язвит, кто-то упражняется в остроумии, кто-то рассуждает о «преподавательской этике», не имея о ней ни малейшего представления. Попадаются и хорошие комментарии — короткие, иногда резкие, иногда неловко тёплые. Их значительно меньше, но они, тем не менее, есть. И многие… пишут ребята из их группы. Чон откидывается на спинку дивана, запрокидывает голову, смотря в потолок. Кабинет Тэхёна сейчас кажется слишком пустым без него, тихим, поникшим и… хмурым. Альфа покачивает ногой, кусает вдетое в нижнюю губу кольцо. Даже запах жасмина как будто стал едва уловимым, выветрился практически до минимума. И Чонгук боится… что когда-нибудь запах омеги может вот так… раствориться. Он ждёт. Каждая минута тянется очень медленно, будто нарочно, и Чонгук ловит себя на том, что прислушивается к шагам за дверью, пытается различить голоса, доносящиеся из коридора и уловить среди них любимый… Альфа неосознанно вздрагивает, когда кто-то быстрым шагом проносится мимо кабинета под номером двести пять. Мысли крутятся в голове, и оставить их никак не получается. Вдруг лежащий на диване телефон отзывается вибрацией входящего звонка и, завидев на экране имя Тэхёна, Чон хватает смартфон. — Да, алло. — Открой, пожалуйста. Чонгук подскакивает со своего места и в два прыжка достигает двери, проворачивает вставленный в замок ключ, и омега быстро входит в кабинет. Он выглядит слегка бледным, растерянным, и Чона это, по правде говоря, пугает. — Ну? Что он сказал? — Чонгуку как будто даже дышать страшно… Он всматривается в взволнованный взгляд напротив. — Тэ… не молчи, прошу. Ким медленно качает головой. — Он… ничего не сказал. — Тэ смотрит на Чонгука, который в этот же момент осторожно нащупывает его руку. — Правда. Ничего. Всё нормально. По крайней мере, насколько это вообще может быть нормальным… Декан Чхве просто… он не сказал ничего плохого. Сказал, что понимает ситуацию, и формально, с учётом твоего возраста, никаких нарушений нет. Но попросил быть аккуратнее и в университете держать дистанцию. Чонгук выдыхает, притягивает омегу к себе, обнимает его обеими руками. С самого утра не получалось расслабиться… И как же хорошо, что всё разрешилось. — И увольнять не будут. — Тэхён прикрывает глаза. — И ничего выяснять они не собираются. Просто попросили больше не… светиться. — Слава богу… — Чон осторожно гладит его по спине, время от времени дотрагивается до вьющихся волос. Какое облегчение… — Я так устал, Чонгук. Ужасно устал. — Тэ поджимает губы, расслабляясь в чужих крепких руках. — У меня нет сил. Я хочу спать. Альфа прижимается губами к его макушке, вдыхает сладковатый жасмин, который окутывает его мягким облаком. Вот так должно быть. Теперь всё правильно. — Поешь, и силы появятся. Я тебе обещаю. Ты просто перенервничал. — Да. — Тэхён отстраняется, шмыгает носом. — Ты прав. Нам нужно пообедать. Они устраиваются на диванчике и принимаются за еду. За дверью все как будто живут своей жизнью. Пара дней, может быть, неделя, и все забудут об этих нелепых фотографиях. Главное, чтобы это больше не повторилось.

***

Тэхён лежит на кровати, растянувшись на спине, из-под полуопущенных ресниц наблюдает за Чонгуком. Тот сидит за компьютером, работает, так бессовестно оставив омегу в одиночестве после того, как им обоим было так хорошо… Разгорячённое тело всё ещё помнит ласковые касания, нежные поцелуи и дерзкие покусывания, следы от которых время от времени напоминают о себе лёгким жжением. Простыня смята, пахнет их смешавшимися феромонами, и Ким неосознанно делает глубокий вдох. Он переворачивается на живот, подминает под себя подушку и сгибает одну ногу в колене, неотрывно следит за тем, как длинные пальцы Чона стучат по клавиатуре. Альфа выглядит напряжённым: сидит прямо, смотрит в голубоватый экран, постоянно покусывает свои чуть припухшие губы, совсем не обращая на него внимания. Как же бесит. Тэхён щурится, без стеснения рассматривает Чонгука, что сосредоточен на своей работе слишком сильно. Сведённые на переносице брови, внимательный взгляд и взъерошенные на макушке волосы, по которым он то и дело проводит рукой. Нет, ну это просто невозможно… — Гук-а… Ты так сосредоточен. — Ким нарочно приподнимает край чонгуковой футболки, что надета на нём, оголяет часть ягодиц. — М? — Чон отзывается не сразу. — Прости. Мне нужно доделать текст и отправить его главному редактору. Всего десять минут. — Ты просил эти десять минут полчаса назад. — Тэ недовольно фыркает, садится на кровати. — Я тут страдаю без тебя, между прочим… Он видит, как Чонгук усмехается, однако работу не бросает, всё также смотрит в экран, и Тэ не выдерживает. Он поднимается, медленно подходит к альфе и обнимает его сзади, губами прижимается чувствительному месту за ухом, отчего Чон заметно вздрагивает. — Нельзя так, Чонгук, — тихо шепчет Тэхён прямо ему на ухо, прикусывает мочку, — сидишь тут такой красивый… Серьёзный. И очень возбуждающий. А я? Ты обо мне подумал? — Тэхён… Мне… надо доделать. Альфа стискивает зубы, упрямо смотрит в монитор, однако смысл читаемых строк постепенно начинает от него ускользать. И как только Ким это делает? Вот же… Чувствует свою власть и так бессовестно ей пользуется. — Мне тоже надо… — Омега обходит его, перекидывает ногу через крепкие бёдра и садится Чону на колени. — Чтобы ты кое-что доделал. Чонгук чувствует, как Тэ нарочно потирается своим уже твердеющим членом о его пах, и до боли закусывает вдетое в губу кольцо. Тэхён специально елозит на его бёдрах, пальцами вцепляется в голые плечи, царапает горячую кожу, и это слишком… Чон долго не продержится. — Что с тобой сегодня?.. — Гук всё ещё изо всех сил пытается сосредоточиться на переводе. — Когда у тебя течка? — Ещё не скоро, — Тэхён мурлычет ему на ухо. — Просто настроение… такое. Он и сам действительно не знает, что с ним происходит. Просто хочется, и всё тут. Как можно больше, глубже, сильнее, чтобы задыхаться и прижиматься к крепкому телу. Тэ просто поддаётся своим желаниям, и всё, больше ничего. — М-м-м, настроение, значит, — Чон хмыкает, кончиками пальцев одной руки приподнимает надетую на омеге футболку, проводит по мягкой коже, а после слегка прихватывает округлую ягодицу. — Что ж… мне тоже сложно держать себя в руках, когда ты в таком настроении. Тэхён хватает ртом воздух, стоит кончикам пальцев заскользить между его ягодицами, собирая едва выступившую вязкую смазку — на омеге нет белья. Тихий стон вырывается наружу, когда в него медленно входят двумя пальцами. Внутри приятно пульсирует, и Ким, тихо скуля, цепляется за широкие плечи, носом утыкаясь альфе в шею. Чонгук усмехается. Может, он успеет дописать пару предложений до того момента, когда крышу сорвёт окончательно. Хочется в это верить. Он нащупывает подушечками выступающий бугорок, надавливает на него, заставляя Тэхёна вскрикнуть и буквально подскочить на его бёдрах. — Замолчите и не мешайте мне, преподаватель Ким, пока я не закончу работать. — Чон хрипит, пытаясь сдержать улыбку. — Либо я прогоню вас. Тогда вы и этого не получите. Тэ прикусывает язык, жмурится, понимая, что он попался… Чонгук ведь сделает то, что пообещал, если он будет мешать, и омега в этом не сомневается, поэтому приходится лишь ногтями впиться в проступающие мышцы спины, когда альфа снова задевает простату. Гук поглаживает тугие стенки, которые поддаются очень быстро, растягиваются под его мягким давлением, что доводит Тэхёна до тяжёлого дыхания, с большим трудом сдерживаемых стонов. Чонгук пользуется этим, быстро вносит правки свободной рукой, понимая, что сам вот-вот сойдёт с ума из-за ярких феромонов, которые окутывают его плотным облаком. Тэ хнычет ему в шею, специально подаётся бёдрами навстречу его руке, и Гук не может сдержать улыбку. Последняя строка даётся с большим трудом, и он, поставив финальную точку, откидывается на спинку компьютерного кресла, прижимая Тэхёна к себе. — Умница, — шепчет он, вгоняя уже три пальца по самое основание, — очень хорошо принимаешь мои пальцы. Надеюсь, член примешь так же? — Чонгу-у-ук… Это н-нечестно! Тэ поворачивает голову и лбом прижимается к шее альфы, чувствует, как тот, кажется, привстаёт, стаскивая с себя шорты. Спустя пару мгновений он своим членом прижимается к промежности омеги. — Нечестно? — Чон осторожно приподнимает Тэ и в одно плавное движение опускает его на свой член, сам едва не рычит от того, как его постепенно окутывает горячая влажная глубина. — Нечестно было мешать мне работать, сонсэнним. А сейчас вы просто за это расплачиваетесь. Тэхён стонет в голос, хватается за альфу, который практически сразу делает первый толчок бёдрами. — Блять… — омега пытается сесть ровно, но у него не выходит — качает из стороны в сторону из-за немного рваных фрикций. — Гук-а… Ты… Ты!.. — Да, я. — Чонгук несильно хватает Кима за волосы, заставляет его отстраниться и прижимается к искусанным губам, развязно целуя. — Ты ведь этого хотел, разве нет? Тэхён не может ничего ответить, лишь запрокидывает голову, пытаясь наполнить лёгкие живительным кислородом, от недостатка которого жжёт в груди. Неожиданно Чон подхватывает его на руки и медленно поднимается, не выходя из разгорячённого тела. Тэ хватается за него, обеими руками обнимает за шею. Чонгук трахает его на весу. Он буквально опускает омегу на свой член, держа под коленями, и Тэ просто не может сдержаться, жмурит глаза, скулит, чувствуя, что вот-вот кончит. Чон вдруг как-то иначе его обнимает, губами прижимается к пульсирующей железе на изящной шее, замедляется. — Ты не представляешь, что делаешь со мной, Тэхён. — Гук рычит, зубами впивается в нежную карамельную кожу. — Это просто… сумасшествие. Правда. Тэ даже ответить не может, сосредотачивается на своих ощущениях, которые только ярче становятся, тонет в этих прикосновениях, поцелуях, горячем дыхании, опаляющем шею. Он уже давно сошёл с ума. Совершенно точно сошёл.

***

Тэхён не верит своим глазам. Он уже четыре раза пересчитал таблетки в блистере и одна всё равно лишняя… та, которую он должен был принять вчера в обед. Сердце в груди стучит так бешено, что, кажется, его слышно даже за пределами кабинета. Он. Забыл. Вчера. Выпить. Таблетку. Перерыв выдался немного сумасшедшим из-за конфликта одного его студента с преподавателем, из-за чего снова пришлось идти в деканат. Ким ходит туда уже как к себе домой. Омега откидывается на спинку стула, закусывает губы, буравя взглядом ненавистную таблетку. Мысли невольно возвращают его к Чонгуку. Может быть, из-за этого как раз Тэ так себя вёл?.. Что теперь будет… Альфа ведь ему доверял, не контролировал, принимает ли он таблетки, которые сам же и захотел, а Тэхён так глупо облажался. Это не просто ошибка. Тэ почему-то это очень явно чувствует. Мысль о том, что «пронесёт», в голове и на долю секунды не задерживается. Она кажется фальшивой и глупой. Если омега нарушил график приёма, и дополнительной контрацепцией они не воспользовались, значит шанс на нормальный исход практически нулевой, как ни крути… Тэхён обхватывает голову руками, пытается вспомнить, что было написано в инструкции к таблеткам. Та всплывает в памяти по частям, будто из неё нарочно вырвали те самые успокаивающие строки, на которые омега рассчитывает. «Если вы пропустили приём…» — дальше пустота. Он помнит слова «риск», «вероятность», «дополнительная защита», но ни одно из них не звучит утешительно. Тэхён утыкается лбом в сцепленные пальцы, тихо выдыхая. Все внутренности будто завязываются в тяжёлый неприятный узел, как предчувствие, которое никак не получится обмануть. По крайней мере, Тэ не сможет — он слишком хорошо знает себя, чтобы верить в удачу. Неожиданно дверь приоткрывается, и к нему в кабинет тихонько заглядывает Чимин. — Приветик, зайду? — Угу. Тэхён прячет таблетки в сумку, садится как можно ровнее, пытается принять более непринуждённый спокойный вид, что у него, к сожалению, получается не очень хорошо. — У тебя всё хорошо? — Пак прикрывает за собой дверь, садится на диванчик, стоящий сбоку, всматривается в слегка понурого друга. — Да-да. — Тэ отмахивается, показательно копается в списках групп, натягивая улыбку. — Всё в порядке. Чимин однако в ответ не улыбается. — Не похоже. Ким вздыхает, откладывает документы и откидывается на спинку своего стула, задумчиво покусывая губы. Может… Стоит спросить? А если Чимин тоже был в такой ситуации и что-то сможет ему подсказать? В конце концов, они ведь лучшие друзья, и Тэхёна, он уверен, за подобные вещи никто не осудит. — Чимин, бывало ли у тебя такое… — Тэ пытается подобрать слова. — Ты забывал когда-нибудь выпить… таблетки? Ну, противозачаточные… Пак замирает на пару секунд, вдруг подсаживается ближе, слегка щурясь. Проблема в этом? Тэхён забыл принять препарат и теперь из-за этого нервничает?.. — Было. — Он кивает. — Но очень давно. — И… что было? — Да ничего. Но у нас с Намджуном в тот день ничего не было. — Чёрт… — Тэ выдыхает, откидывается на спинку стула и трёт переносицу. Легче не стало. Вообще. Только ещё хуже. Да, если бы они с Чонгуком вчера были порознь и даже не смотрели друг на друга, то всё, вероятно бы, обошлось. Однако тут… как будто вообще без шансов. — Не паникуй раньше времени. Ещё ведь ничего не ясно, а ты уже себя накручиваешь. Нельзя же так. Ты себя изведёшь, Тэхён-а. Омега подпирает голову рукой, смотрит в одну точку. Да… Уже извёл. Теперь он не сможет об этом не думать. — Ты Чонгуку сказал? — Чимин интересуется очень осторожно, видит, как Ким отрицательно качает головой. — А почему? Надеюсь, ты не собираешься скрывать? — Пока я не узнаю точно, я не буду ему говорить. — Тэхён закусывает нижнюю губу. — Не хочу лишний раз его дёргать. У Чонгука и так дел хватает. Сначала сам разберусь. Да, в этом определённо есть смысл. Тэхён видит в этом единственное адекватное решение. Сначала нужно убедиться, есть ли причина для переживаний, а потом уже думать, как всё решить. Это, конечно, не значит, что Ким не будет переживать и отпустит ситуацию, однако он не хочет, чтобы волновался и Чонгук. Никто не должен больше страдать из-за его характера и собственных проблем, которые необходимо научиться решать самостоятельно, никого не беспокоя.