Verso

Юнги кажется, что у него вот-вот взорвётся голова. Он обнимает себя обеими руками, прижимаясь к прохладному оконному стеклу. Хосок сегодня не смог забрать его с работы — работал сам, поэтому Мин вызвал такси и сейчас уже практически подъезжает к общежитию. Состояние максимально паршивое — вот-вот должна начаться течка, из-за которой он чувствует себя просто отвратительно: голова болит, его немного знобит, а каждый звук или запах вызывает неприятное тошнотворное ощущение. Юнги закусывает губы, надеясь поскорее выкатиться из машины на улицу. Хочется подышать свежим воздухом, хоть немного прийти в себя. Денёк был тоже так себе: четыре пары, потом наспех сделанная домашка и отведённые три группы подряд в языковом клубе. Давно он не чувствовал себя настолько выжатым, по правде говоря. Наконец таксист останавливается на свободном парковочном месте напротив общежития, и Юнги, тихо поблагодарив, вылезает из машины. Холодный вечерний воздух обжигает лицо, и желудок будто в ответ на смену положения тела сжимается от голода. Мин морщится. Он даже не успел нормально поесть. Перебивался полдня, чем придётся. Вот бы сейчас завалиться в кровать, заказать еды и просто отдохнуть. Омега буквально мечтает об этом. Он делает пару глубоких вдохов, о чём достаточно быстро жалеет — тошнота как будто подкатывает с новой силой. Успокоившись, Юн шмыгает носом и заходит в общежитие, тихонько проскальзывает мимо охранника и поднимается на свой этаж. Кажется, у кого-то из соседей вечеринка — громкая музыка и голоса практически сразу ударяют по голове. Он морщится, но просто проходит к двери свой комнаты и, отперев её, входит внутрь. Соседа, к счастью, нет, и Мин, скинув верхнюю одежду и обувь, заваливается на кровать. Сил нет даже зайти в приложение доставки, чтобы заказать еду, и Юнги только с большим трудом выуживает из кармана смартфон, рука с которым безвольно падает на постель рядом. Голова кружится, и омега прикрывает глаза. Расслабиться не получается — бьёт по мозгам громкая музыка и чужие голоса за стеной. Как же раздражает… Он с большим трудом поднимается и выходит в коридор, направляется к соседской двери, едва переставляя ноги. Стоит ему взяться за ручку, как дверь вдруг распахивается, и его едва не сбивает с ног какой-то вывалившийся из комнаты альфы. На Мина веет алкоголем, и он неосознанно зажимает ладонью рот, отшатываясь, однако в комнату все же просачивается, о чём быстро жалеет. Юнги окружает такой плотный слой разнокалиберных запахов, которые наглухо забивают рецепторы, что он непроизвольно морщится. Громкая музыка кажется оглушающей, а в самой комнате толпа: студенты танцуют, веселятся, пьют, кто-то просто сидит на полу с бутылкой в руках. Чужие голоса отзываются эхом в голове. Слишком громко. Слишком резко. Юнги старается не дышать, протискивается к столу, за которым заприметил Юнхёка, одного из хозяев комнаты. — Эй… — Мин осторожно дотрагивается до его плеча, привлекая к себе внимание. — Вы… можете, пожалуйста, сделать музыку потише? — Что? — Омега хмурится, прислушиваясь. — Музыку? — Да-да! М-музыку, пожалуйста, сделайте потише. Мне п-плохо. Юнхёк переглядывается с кем-то из других ребят, которых Мин не знает. Он явно не хочет делать то, о чём его просят. — Мы тут отдыхаем, вообще-то. — Я не п-прошу выключить. — Юнги начинает нервничать, видя, что к ним подходят ещё пара ребят. — Просто сделайте п-потише. Хотя бы немного. Мне правда плохо. — А ты кто вообще такой? — Стоящий рядом альфа неожиданно несильно толкает его в плечо. — Пришёл тут, права качаешь. Смех прокатывается по комнате, и у Юнги внутри всё сжимается. Запах алкоголя кажется просто невыносимым, к горлу подкатывает очередной приступ тошноты, который омега с усилием сглатывает. — Я… просто живу т-тут. Рядом. — Вот и вали к себе! — Альфа становится практически вплотную к Юнги, теснит его к выходу из комнаты. — Или хочешь, чтобы мы тебя развеселили? Так я тебе быстро устрою! Мин не выдерживает. Он резко разворачивается и выбегает из комнаты, хлопнув дверью. Ноги подкашиваются, и омега едва не падает прямо в коридоре — вовремя хватается за стену, кое-как удерживаясь. Оказавшись в своей комнате, он закрывает дверь, и, прижавшись к ней спиной, останавливается. Воздуха не хватает, голова кружится, а внизу живота всё начинает завязываться в болезненный узел. За что ему это всё? Почему так?.. Он тыльной стороной ладони промакивает влажные глаза и с большим трудом доходит до своей кровати, ложится, сворачиваясь комочком. Да, тут определённо тише, чем в помещении, где он был сейчас, и как будто Юнги даже мог бы согласиться с выражением «всё познаётся в сравнении», если бы ему сейчас не было так паршиво. Он жмурит глаза, обнимая себя обеими руками. Почему таблетки не действуют? Чёрт… Юнги мычит, пытается нащупать под подушкой телефон, как вдруг дверь его комнаты распахивается и в неё заходит явно не один человек. Торопливые шаги, тихий смех и запахи… которые ударяют в нос слишком сильно, заставляют Юнги зажать ладонью рот. Он напрягается всем телом, когда узнаёт голос соседа — оживлённый, слегка пьяный, и другой, явно принадлежащий альфе, чуть более грубый. Едва различаемые фразы прерываются звонким причмокиванием. — Тс-с-с, — омега тихо-тихо смеётся. — Тихо, не шуми только. — Я и не собирался. Главное, чтобы ты сам был потише. Из груди вырывается кашель, и Юнги не может никак его сдержать, даже зажимая рот обеими руками, отчего вошедшие замирают посреди комнаты на полпути к свободной кровати. — Ой… Юнги… Ты пришёл? — голос соседа звучит немного хрипло. — Прости. Мы не знали, что ты здесь. Мы… сейчас уйдём. Мин ничего не отвечает, так и лежит, отвернувшись к окну, кусает нижнюю губу. Он даже тут не может и на минуту остаться в покое… Когда же это закончится?.. Слёзы сами наворачиваются на глаза, но первый всхлип Юнги себе позволяет только тогда, когда хлопает входная дверь. Он так устал. Просто ужасно устал. Ещё и чувствует себя просто отвратительно, а ничего не помогает. Омега больше не сдерживается, утыкается в подушку, наконец позволяя себе расплакаться. Воздух в комнате тяжёлый, лёгкие от него горят, а музыка бахает так, что кажется, голова сейчас разорвётся. Омега просто не может больше это всё выносить: шум, такое количество людей и запахи, запахи, запахи… Это ужасно. Мин всё же дотягивается до телефона и практически вслепую набирает номер Хосока. Гудки кажутся нестерпимо длинными и громкими, отчего Юнги жмурится. Господи, ну возьми же трубку… — Да, котёнок. От родного голоса по коже пробегают мурашки, и Юнги лишь ещё сильнее сжимается. — Хосок-а… Ты… всё ещё занят? — Ну, работаю, да. А что такое? — Хосок на том конце провода стучит по клавишам ноутбука, по всей видимости, зажимая телефон между ухом и плечом. Мин не может не захныкать от накатывающей болезненной волны, которая кажется просто нестерпимо горячей. — Хосок-а… П-прошу… — Юнги всхлипывает, уже не сдерживаясь. — Ты можешь… п-приехать? — Юнги?.. Что произошло?! Эй-эй!.. Ты где? Омега закусывает губы, пытаясь не разреветься в голос, шмыгает носом, сжимаясь ещё сильнее. Он так хочет, чтобы Хо просто оказался рядом с ним в один момент, обнял, успокоил, сказал, что всё хорошо и он рядом. Юнги буквально… мечтает об этом сейчас. — В общаге. — Я уже еду. Погоди немного. Что с тобой?! Юнги-я, ответь, прошу! — Мне т-так плохо… — Юнги воет, уткнувшись в подушку, глотает слёзы. — Просто п-приедь… Пожалуйста… — Я уже лечу, Юн-и. Я скоро буду. Я приеду так быстро, как только смогу, ты только жди меня. Десять минут. Всего десять минут, и я буду рядом с тобой. Мин не может ничего ответить, сбрасывает звонок и откладывает телефон, обеими руками обнимает себя, пытаясь хотя бы не дрожать так сильно. Он обязательно дождется Хосока. Лишь бы он быстрее оказался рядом…

***

Альфа давит на педаль газа так сильно, как только может. Юнги так и не объяснил, что конкретно произошло. Они созванивались перед работой Мина, тот казался очень уставшим, однако заверил, что всё хорошо, что он приедет домой и ляжет отдыхать. Он заболел? Хосок поджимает губы, сосредоточиваясь на дороге, выкручивает руль, сворачивая в сторону уже хорошо ему знакомого общежития. Чёрт, быстрее, быстрее. Юнги трубку больше не взял после того, как звонок прервался, и это беспокоит ещё сильнее. Он ведь плакал. Юнги плакал и просил приехать. Такого никогда не было. Хо быстро въезжает на парковку перед общежитием и, бросив машину на одном из свободных мест, спешит в здание. Неприятный колкий снег вонзается в кожу тоненькими иглами, но Хосок даже не пытается накинуть на голову капюшон — не до этого. Стоит оказаться в холле, как путь ему вдруг преграждает охранник. — Молодой человек, вы куда? Хосок не хочет останавливаться, пытается обогнуть мужчину и прорваться к лестнице, ведущей на второй этаж. Он знает, что комната омеги на втором этаже, но какая точно, не в курсе. — Мне нужен Мин Юнги. Он живёт здесь! Скажите, какой номер у его комнаты? — Я не могу вас пропустить. — Альфа всё ещё не даёт Чону пройти. — Вы не живёте здесь, а посторонним вход запрещён. — Вы не понимаете! — Хо начинает злиться — тут, совсем близко его омега, которому он нужен, который его ждёт. — Мне нужно попасть к нему. Ему плохо, он попросил приехать… — Так пусть сам спустится, встретит вас. — Я же сказал, он плохо себя чувствует! В чём проблема? Вы можете просто проводить меня до нужной комнаты, и всё. Я не пойду к другим ребятам, мне нужно попасть только к своему омеге! Охранник отрицательно качает головой, подталкивает Хосока в сторону выхода. — Иди-иди, или я полицию сейчас вызову. Хо выворачивается слишком стремительно и, проскочив мимо альфы, бежит к лестнице. Ему эта словесная борьба порядком наскучила, он всё равно не отступит и не уедет. Пусть хоть группу захвата вызывает. — Эй! Эй! Ты меня не слышал, что ли?! Хосок взлетает по ступеням слишком быстро, не может не обратить внимание на то, как громко играет музыка. То есть, на порядок в общежитии всем плевать, однако посторонних не пускают. Отличные порядки, нечего сказать. Какой же бред… Он заглядывает в комнаты в одной за другой, перед встревоженными студентами даже не извиняется. Ему сейчас нет до этого дела, в голове мысли только об одном-единственном человеке, который где-то рядом. — Юнги-я! Хосок зовёт прямо из коридора, толкает очередную дверь, видя в комнате большое количество громко отдыхающих людей, понимает, что тут Мина точно не может быть. Сердце бешено стучит в груди от чувства, что он ничем не может помочь, даже найти Юнги в этом муравейнике не получается. Чон, завидев неподалёку незнакомого парня, хватает его за рукав. — Эй, подскажи, пожалуйста, мне нужен Мин Юнги. В какой комнате он живёт? — А, этот в очках… — Омега, судя по запаху перегара, тоже из тех, кто устроил тусовку на весь этаж. — Вон та комната. Хосок пытается заставить себя проигнорировать «этот в очках», спешит в сторону указанной двери, и как только дёргает её за ручку, в нос ударяет такой сладкий запах магнолии, что приходится прикрыть лицо тыльной стороной ладони. Омега лежит на кровати, свернувшись клубочком, на вошедшего даже не реагирует, едва заметно дрожит. — Юнги, мой хороший… — Хосок присаживается на край кровати, осторожно разворачивает Мина к себе, обхватывает ладонями горящее заплаканное лицо. — Я здесь, я рядом, котёнок. — П-прошу, забери м-меня отсюда… — сипит Юнги, держась за низ живота. Кажется, ещё немного, и он просто потеряет сознание от боли и накатывающего возбуждения, которое становится только сильнее. — Заберу, родной. Я навсегда тебя отсюда заберу, слышишь? Только чуть-чуть подожди. Совсем немного. Хо подскакивает, бросается к шкафу и хватает рюкзак омеги, второпях находит вещи первой необходимости, которые могут понадобиться, наспех складывает их в рюкзак, то и дело бросая взгляд на сжимающегося на постели Мина. Он закидывает сумку себе за плечо и хватает с вешалки чужую куртку, подходит к омеге, осторожно помогает ему сесть, накидывает куртку на хрупкие плечи и сразу же подхватывает Юнги на руки. Рецепторы забивает приторная магнолия, которая уже начинает заметно горчить, смешиваясь с терпким запахом альфы. — Держись, пожалуйста. Хосок выносит Юнги из комнаты, крепко прижимая к себе, не может не обратить внимание на то, что омега даже обнять его за шею не в состоянии. Совсем дела плохи… Ему тяжело находиться сейчас рядом с Мином, однако нужно просто дотерпеть до дома. Всего двадцать минут максимум. Он проносится мимо охранника, который с кем-то говорит по телефону. Может, действительно вызывает полицию. Да и пусть. Без разницы. Гораздо важнее сейчас состояние Юнги и то, что альфа должен ему как можно скорее помочь, чтобы облегчить боль и его состояние. Хо усаживает Мина на пассажирское сиденье, пристёгивает ремнём безопасности и садится за руль, закидывая сумку с чужими вещами назад. — Хо… Хосок… Юнги кутается в собственную куртку, мычит, ёрзая в кресле. — Я тут, тут. — Чон поглаживает его по плечу и проворачивает ключ в замке зажигания. — Всё хорошо. Потерпи чуть-чуть. Хосок больше Юнги в это ужасное место не отпустит. Никаких общежитий. Он обязательно обсудит этот вопрос с омегой после… выздоровления.

***

Сначала Тэхён пытался убедить себя, что это всё — обычное самовнушение, максимум, лёгкое переутомление, но спустя неделю становится только хуже. Началось всё с лёгкой тошноты по утрам, которая спустя пару дней стала настигать его и посреди рабочего дня, и даже вечером. Аппетит скакал: то хотелось съесть как можно больше, то кусок в горло не лез. Бороться с сонливостью не помогали даже огромные дозы кофе и достаточное количество часов сна. А через несколько дней Тэ начал понимать, что его опасения были не напрасны. И ни одна статья из интернета не убедила его в обратном, сколько бы он их ни читал. Рассказывать кому-то о своём состоянии омега боялся, а тем более, Чонгуку. Что будет, если он узнает? Как отреагирует? Нет, нет и нет. Тэхён мотает головой, но буквально через мгновение оглядывается по сторонам, пытаясь понять, не видел ли никто его в этот момент — вероятно, в коридоре клиники стоит вести себя более сдержанно. Да, он не стал ждать дальше, не стал тянуть, а записался к врачу на ближайшее же свободное время. Как будто Ким и так знает, что ему скажут, к тому же… тест, сделанный с утра, был положительным. Но это же может быть ошибкой. И Тэхён очень хотел бы на это надеяться. Неожиданно дверь кабинета напротив кушетки, на которой сидит омега, распахивается. — Ким Тэхён? — Врач, выглянув в коридор, цепляется глазами за вскочившего со своего места Тэ. — Да, это я. — Проходите. Кабинет светлый и достаточно просторный, однако кончика носа практически сразу касается немного резкий запах антисептика. Тэхён чувствует, как сердце в груди начинает тревожно заходиться, пока он идёт следом за доктором Чолем и усаживается на край стула, стоящего чуть сбоку от рабочего стола. — Рассказывайте, что вас беспокоит. По какому вопросу пришли? Ким делает глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями и взять себя в руки. — Уже чуть больше недели меня тошнит… — Тэхён сглатывает. — Сильнее всего по утрам, но потом и в течение дня тоже может. Аппетит скачет. И сильная усталость. Мужчина кивает, помечая услышанное в компьютере, и Тэ будто специально всматривается в выражение его лица, пытаясь разглядеть хоть какую-то эмоцию. — Препараты принимаете, да? Которые мы с вами подобрали в прошлый раз. — Да. Принимаю, но… — Ким закусывает губы. — Один раз я забыл выпить таблетку, и в этот день у меня… Ну… Я думаю, вы понимаете… Доктор Чоль слегка разворачивается к нему, смотрит на Тэхёна из-под очков, и от этого взгляда омега сжимается. — У вас была близость с альфой. Верно? — Д-да. — Тэ кивает. — И из-за этого я думаю, что мог забеременеть. Я с утра делал тест, и он был положительным, но я хотел бы знать точно. Мужчина внимательно смотрит на Кима, будто пытается взвесить и осознать каждое его слово. — Понимаю, хорошо, что вы пришли и сказали как есть. Мы можем попробовать сделать УЗИ, в конце концов, наше оборудование позволяет увидеть беременность на ранних сроках, но вам всё равно нужно будет сдать кровь. Направление я выпишу. — Хорошо. — Тэхён чувствует, как в горле внезапно пересыхает, и тут же пытается прокашляться. — Давайте сделаем УЗИ. — Проходите за ширму и ложитесь на кушетку. Немного приспустите брюки и свитер поднимите, я сейчас подойду. Ким поднимается со своего места и, оставив сумку на стуле, направляется в скрытую от посторонних глаз часть кабинета. Страшно. Омега изо всех старается выглядеть как можно более спокойным, когда расстёгивает брюки и, укладываясь, приподнимает свитер, взгляд не отводит от доктора Чоля, который, вымыв руки, садится за аппарат УЗИ. — Не переживайте, расслабьтесь, ничего страшного в этом нет. — Мужчина встряхивает бутылочку с гелем и выдавливает его омеге на живот, отчего тот заметно вздрагивает. — Сейчас быстренько всё посмотрим. Холодный датчик касается живота, и Тэхён закусывает щёку изнутри. Он смотрит ровно в потолок, даже дышит через раз, будто боится помешать, сделать лишнее движение. Омега пальцами впивается в край своего свитера, втягивает воздух через нос. — Вот, смотрите. — Доктор Чоль разворачивает к нему экран, указывает на небольшое светлое пятнышко. — Примерный срок четыре недели. Может, чуть меньше. Вы действительно беременны, но анализы всё равно сдать нужно будет. И желательно в ближайшее время. Внутри всё замирает, и Тэхён вообще перестаёт дышать. Он действительно видит это пятно, и… не верит до конца. Тем временем мужчина продолжает говорить, всматриваясь в экран: — Пока что чисто внешне могу сказать, что всё нормально. Размер соответствует сроку. Симптомы, которые вы описали, тоже стандартные. Можете одеваться. Он протягивает омеге несколько салфеток и поднимается со своего места, направляясь к рабочему столу. Тэхён едва находит в себе силы, чтобы сесть, стирает с кожи гель, пытаясь сделать это как можно скорее, и застёгивает брюки. Руки заметно подрагивают, не слушаются, и приходится пару раз ими встряхнуть, чтобы прийти в себя. — Понимаю, вы взволнованы, но всё же постарайтесь успокоиться. — Доктор Чоль заполняет направление на анализы. — Вам нужно максимально оградить себя от стресса, да и для него пока что никаких причин нет. В вашем возрасте родить ребёнка — абсолютно естественно. Сконцентрируйтесь на своём здоровье и самочувствии, побольше отдыхайте и занимайтесь тем, что вам нравится, и всё обязательно будет хорошо. Тэхён слушает его внимательно, ловит буквально каждое слово и действительно ощущает, как становится легче. Всё ведь действительно может быть хорошо, да? Он взрослый омега, у которого есть альфа, у которого скоро будет… ребёнок. Это действительно естественно. Тогда почему так тяжело сейчас унять неприятную липкую дрожь во всём теле? Почему Ким переживает? Это из-за… — Вот, возьмите. — Доктор Чоль протягивает его направление. — Сдайте всё завтра с утра, к обеду результаты уже будут готовы, и вы сразу сможете записаться на повторный приём. И ещё раз напоминаю: как можно меньше стресса и больше отдыха. — Хорошо, спасибо. — Тэхён прячет листок в сумку, которую тут же закидывает на плечо. — Всего доброго. — До свидания. Кажется, в коридоре гораздо холоднее, и Тэхён, когда за ним прикрывается дверь, зябко ёжится. Он ведь предчувствовал, знал, что так будет. Потому что это он… человек, который постоянно где-то оступается, ошибается, делает не так, как нужно. Ким заворачивает за угол и останавливается, чтобы перевести дух. Чонгук. Чонгук… Как ему сказать? И какую реакцию Тэхён получит на эту новость? Альфа может обрадоваться, а может и нет — он ведь, по сути, на Тэ понадеялся, поверил, подумал, что омега взрослый человек, на которого можно рассчитывать. Тэхён кусает нижнюю губу, в какой-то момент опускает глаза на свой живот, скрывающийся под объёмным свитером. Деваться некуда, надо рассказывать. Если даже на УЗИ уже всё видно, тянуть смысла нет. Да и если Чонгук скажет ему что-то плохое, откажется от него, Тэ всё равно… оставит малыша. Вне зависимости от ситуации. А Чонгук ведь его любит. Он поймёт, и… наверное, будет рядом. По крайней мере, Ким верит в это. Он накидывает куртку и, спустившись на первый этаж, выходит на улицу. С наступлением декабря погода стала значительно хуже: то и дело шёл мокрый снег с дождём, а ночами подмораживало. Хотелось настоящей зимы, чтобы с сугробами, лёгким морозцем и ослепительно ярким солнцем. Может, хотя бы на Рождество погода наладится. В конце концов, до него ещё полторы недели. Тэхён садится в машину и сразу же заводит двигатель, обнимая себя обеими руками. К счастью, автомобиль ещё не успел до конца остыть, поэтому прогревается достаточно быстро. Он смотрит прямо перед собой, выуживает из кармана телефон и крепко стискивает его. Чонгук сейчас должен быть в зале. Значит, стоит позвонить ему через полчасика — Тэ как раз доберётся до дома. Да, Ким тянуть не хочет — чем быстрее он расскажет, тем будет лучше для них обоих. По телефону, конечно, такое не обсуждается, но омега как раз хочет договориться о встрече и попросить Чонгука приехать. Тэ пристёгивается и, отложив телефон, выкручивает руль. Он не знает, что скажет ему Гук, но почему-то верит, что он не будет против оставить ребёнка и не откажется от него. Дорога до дома проходит будто в тумане. Тэхён машинально останавливается на светофорах, следит за потоком машин, однако мыслями постоянно возвращается к разговору с доктором Чолем. «Вы действительно беременны». Всего четыре недели… Это ведь как раз тогда произошло. Он паркуется во дворе возле своего дома только с третьей попытки — руки всё ещё дрожат, из-за чего не получается выровнять машину. Заглушив двигатель, Тэ отстёгивает ремень безопасности и выходит на улицу, забирает свои вещи с заднего сиденья и запахивает куртку, чтобы было теплее. Омега добирается до квартиры за несколько минут и, прикрыв за собой дверь, медленно стягивает с себя куртку, убирая её на вешалку. Разувшись, Тэхён плетётся в гостиную, снова берясь за телефон. Надо позвонить. Прямо сейчас. Ким делает парочку глубоких вдохов и набирает номер Чонгука, закусывает губы, прижимает смартфон к уху. Он жмурит глаза, вслушиваясь в однотонные гудки, которые спустя пару мгновений уже начинают резать слух. К счастью, Чон отвечает достаточно быстро. — Да, Тэ. — А… Привет! — Тэхён садится ровно, сглатывает, максимально выпрямляясь. — Чонгук, ты занят ещё? — Для тебя я всегда свободен. — Чонгук на том конце провода явно улыбается. — Я только что из зала вышел. А что такое? Тэ зажмуривается, пытаясь взять себя в руки и подобрать нужные слова, зажимает двумя пальцами переносицу. — Ох… я… Чонгук… Мы могли бы… увидеться сегодня? Вечером. — Да, конечно. Я приеду. Что-то случилось? Тэхён подскакивает с дивана, ходит по комнате туда-сюда, запуская пальцы в пряди своих волос и крепко-крепко их стискивая. — Да! Ой, то есть, н-нет! — путается в словах омега. — Нет-нет, ничего не случилось. Нам просто надо поговорить. — Тэ, ты меня пугаешь… Точно всё хорошо? О чём поговорить? Ким не понимает, что ему нужно сказать, как вообще собрать в кучу все путающиеся между собой мысли. Он останавливается возле окна, но неожиданно раздаётся звонок в дверь, от которого Тэ едва не подпрыгивает на месте. Господи, сегодня должны как раз привезти уходовую косметику, которую он заказал ещё неделю назад, но совсем об этом забыл. — Да-да, всё правда хорошо! — Тэхён направляется в коридор. — Ничего не случилось. Просто есть кое-какие новости, которыми я хочу поделиться. Но всё в порядке. Подожди минутку, я заберу посылку. Он не смотрит в глазок, просто проворачивается замок и открывает дверь, однако, стоит поднять глаза, и Тэ замирает в оцепенении, сталкиваясь с до боли знакомым взглядом. — Какую посылку, Тэхён? Омега ничего не успевает ответить Чонгуку. Даже не успевает закричать — хлёсткая пощёчина сбивает с ног, и телефон отлетает куда-то в сторону. Соджун присаживается перед ним на корточки, смотрит с издёвкой, наблюдая за ничтожными попытками омеги отползти хотя бы на полметра, поднимает его смартфон и сбрасывает вызов. — Ну привет, родной. — Альфа усмехается. — Я так скучал по тебе. С прошлой нашей встречи. — Уйди… П-прошу… уходи! — голос не слушается, кажется безумно хриплым и глухим, но Тэ не сдаётся. — Зачем т-ты пришёл? Зачем?! — Потому что я должен тебя забрать. — Хван неожиданно хватает его за заднюю часть шеи и притягивает к себе, смотрит прямо в глаза. — Сколько бы ты ни бегал от меня, ты всё равно будешь моим, понял? Тэхён вцепляется в его запястье, сдавливает, что есть мочи, изо всех сил пытается хоть как-то сохранить лицо. — Я не твой. И н-никогда твоим не буду. — Не зли меня, Тэхён. Ты ведь знаешь, ничем хорошим это не кончится. — Соджун поднимается сам и тянет за собой омегу, игнорируя болезненный скулёж, стискивает его волосы. — Ты поедешь со мной в Тэгу и, если будешь хорошо себя вести, я подумаю над тем, чтобы наказать тебя за побег не так сильно. Тэ пытается вырваться, изворачивается и в какой-то момент у него это получается — альфа выпускает его всего на мгновение, но этого хватает, чтобы предпринять ничтожную попытку подняться и увеличить между ними расстояние. Да, попытку, которую тут же пресекают ещё одним неслабым ударом по лицу, от которого, кажется, в голове всё встряхивается. После него омегу сразу настигает ещё один. Ким не сдерживает тихий всхлип, когда валится на пол, а на языке появляется тошнотворный кровянистый привкус. От запаха Соджуна ему становится ещё хуже. — Эх, Тэхён… Ничему тебя жизнь не учит. — Хван возвышается над ним, смотрит на обессиленного омегу с явным презрением, сплёвывает тут же. — Никто тебя не спасёт в этот раз. Даже не надейся. Боже… да во что же ты превратился? На тебя ведь без слёз не взглянешь. — Зато… на тебя… — выдавливает из себя Тэхён, откашливаясь. — Можно смотреть т-только с ненавистью. Ублюдок! Т-ты… Ты! Я тебя н-ненави… Он не успевает договорить — пинок прямо в живот выбивает из него весь воздух, и Тэ, вскрикнув, хватается на низ живота, что пронизывает резкой болью. Н-нет… нет! Только не это. Ещё один удар, но уже поверх его руки, заставляет омегу согнуться пополам. Тэхён давится воздухом, кашляет, даже не пытается встать — не хватит сил. — Кто разрешил тебе открывать свой грязный рот? Тот сопляк, с которым ты мутишь за спиной университета, научил тебя этому? Айщ… я так и знал, что Сеул плохо на тебя повлиял. Ну ничего, не беспокойся, я быстро спущу тебя с небес на землю и покажу, где твоё настоящее место. Тэ с трудом дышит, чувствует накатывающую тошноту, держится за живот, который пронзает яркими вспышками боли. Он пытается боковым зрением следить за Соджуном, который всё ещё стоит над ним, но тот неожиданно приседает рядом, снова запускает пальцы омеге в волосы, стискивает так крепко, что Ким не сдерживает болезненный стон. Соджун наклоняется ближе, однако его лицо расплывается перед глазами. Тэхён видит его как будто сквозь мутную воду. — Тише, дорогой. Слишком много шума от тебя. Ким пытается оттолкнуть его, но руки не слушаются. Окружающая его картинка внезапно покачивается и уходит куда-то в сторону. В ушах появляется отвратительный звон, который заглушает собственное дыхание. — Пре… п-прекрати… — едва различимо выдавливает из себя Тэхён. Хватка на волосах ослабевает всего на секунду, и этого хватает, чтобы голова омеги безвольно опустилась на пол. Перед глазами всё темнеет так резко, будто в один момент выключили весь свет. Он чувствует, как его грубо поднимают на руки, что-то говоря, однако слова теряют смысл, превращаясь в далёкий неразборчивый гул. Боль постепенно отступает на задний план, становится тупой, навязчивой. Чонгук… Чон… Гук. Это последнее, о чём Тэ успевает подумать, прежде чем сознание ускользает от него окончательно.

***

— Тэ, ты меня пугаешь… Точно всё хорошо? О чём поговорить? Чонгук останавливается рядом с парковкой, вслушивается в немного взволнованный голос омеги, доносящийся из динамика. Не нравится ему это всё… Тэхён, кажется, чем-то обеспокоен, но не признаётся, чем именно. — Да-да, всё правда хорошо! — Тэхён куда-то направляется. — Ничего не случилось. Просто есть кое-какие новости, которыми я хочу поделиться. Но всё в порядке. Подожди минутку, я заберу посылку. — Какую посылку, Тэхён? — хмурится Чонгук, однако ответа на его вопрос никакого не следует. Неожиданно раздаётся звук, похожий на удар, он режет слух, а после телефон будто отлетает в сторону, ударяясь об пол. В груди так болезненно ёкает, что альфа задерживает дыхание. — Тэхён!.. — из динамика доносятся короткие гудки — вызов сброшен. — Тэ… За спиной внезапно раздаются быстрые шаги, но Чонгук не успевает даже обернуться, — тяжёлый глухой удар приходится прямо по затылку. В глазах в одно мгновение темнеет, и альфа оседает на асфальт, держась за голову. Он слышит движение где-то сбоку и изо всех сил делает резкий рывок, обеими руками вцепляясь в куртку напавшего. Всего один удар по лицу, и мужчину отбрасывает в сторону. Чону сложно собрать картинку перед глазами воедино, но он замечает боковым зрением ещё одну фигуру, которая спустя всего мгновение хватает его за плечо и замахивается. Альфа не без труда уклоняется и с силой бьёт наотмашь. — Урод! Валим отсюда! Чонгук не удерживается на ногах, хватается за стену и всё же оседает на колени. В висках болезненно звенит, перед глазами мутная пелена, от которой альфа пытается избавиться, встряхивая головой. Он осторожно касается места удара, чувствует на кончиках пальцев тёплую жидкость, тут же присматривается, пытаясь сфокусироваться на них. Кровь… Чонгук рычит, медленно садясь, тянется к лежащему на асфальте телефону, который выпал у него из рук. Экран разбит. — Блять… Гук дрожащими руками пытается включить его, что у него не с первой попытки, но всё же получается. Он заходит в недавние вызовы и набирает номер Тэхёна, однако телефон близко к уху не подносит — голова от посторонних звуков начинает болеть ещё сильнее. — Тэхён, ну возьми трубку… Блять, ну давай же, давай! Гудки не заканчиваются. Чонгук стискивает челюсти так, что сводит скулы. Он сбрасывает вызов и опускает телефон, зажимает переносицу, пытаясь справиться с подступающей волной паники. Нет-нет, не сейчас. Только не сейчас. Чон открывает приложение, где должна была остаться геолокация Тэхёна. Он не так давно купил смарт-часы, и они вместе подключали их, пробуя на его телефоне. Хоть бы омега сейчас был в них… Да! Да! Маленькая красная точка отображается на карте, едва заметно мерцая, и Чонгук быстро приближает местонахождение. Да, она отображается, но… двигается! — Чёрт… Что-то определённо произошло, и альфа как будто даже начинает догадываться, что именно. Этот урод… как его там… Соджун. Это же его рук дело, да? Чонгук с тихим рычанием поднимается, хватается за стену, пытаясь удержаться на ногах. Колени подгибаются, но он с усилием заставляет себя выпрямиться, делает пару глубоких вдохов. Гук ещё раз дотрагивается до рассечения, морщится от боли, но уже не останавливается. Каждое движение даётся тяжело, но Чон добирается до своего автомобиля, и, закинув сумку на пассажирское сидение, садится за руль. Он практически сразу заводит двигатель, тут же передаёт карту с локацией на вмонтированный в панель управления планшет. Точка продолжает смещаться по проезжей части и двигается… быстро. Тэхёна увозят. Пытаются увезти. Нет, Чонгук не позволит этому произойти. Он выкручивает руль и выезжает с парковочного места, набирает скорость сразу же, как только разворачивается. Судя по направлению, они движутся к выезду из города… Тэгу! Точно! Этот ублюдок движется по направлению к Тэгу! Чонгук тяжело дышит, стараясь внимательно следить за потоком машин, крепко-крепко стискивает руль, буквально впиваясь в него пальцами. Он не упустит их. Ни за что! Альфа щурится, пытаясь перебороть головокружение, из-за которого начинает неприятно тошнить, тыльной стороной ладони стирает стекающую за ухом кровь. Ему сейчас нет до этого дела. Гораздо важнее, что где-то там человек, которого он безумно любит, которому нужно помочь, которого нужно спасти. А с головой… Чон потом разберётся. Он наощупь находит телефон, набирает номер Хосока, не сводя глаз с дороги. Стрелка на спидометре перевалила за сотню. — Да, Чонгук. — Хо, мне срочно нужна твоя помощь. — Чонгук еле вписывается в поворот, морщится от визга шин, изо всех сил удерживая руль. — Что произошло? — Альфа, кажется, слышит эти звуки и заметно напрягается. — Где ты?! — Тэхёна, кажется, похитили и везут в Тэгу. Я еду за ним. У тебя же есть моя локация? Передай её в полицию, пусть едут за мной. Я постараюсь их догнать. — Подожди-подожди! — Хо чем-то шуршит на заднем плане, вероятно, одевается. — Как похитили?! Кто? Как так вышло? — Мы разговаривали по телефону, и к нему, как я думаю, ворвался его бывший, потом вызов сбросили, в этот момент на меня напали. Я вижу, что Тэхёна везут в сторону выезда из города. — Напали?! С тобой всё хорошо?! Чонгук усмехается. — Ну, не считая разбитой головы, всё нормально. — Блять, ты с ума сошёл?! — Хосок кричит в трубку, и Гук лишь болезненно морщится. — Додумался за руль садиться! Пока не разобьёшься... Остановись и жди меня, я уже еду, скоро буду. Ты же ещё в городе? Чон давит на педаль газа и даже не собирается останавливаться. Его и так задержали эти ублюдки, которые явно были к нему подосланы… Как же подло. — Мне до выезда еще километров пять-семь примерно. Просто вызови полицию и направь её ко мне. Я думаю, что догоню их в течение двадцати-тридцати минут. — Ты совсем дурак?! Остановись, я тебе говорю… — Хосок, я боюсь, что этот урод что-то сделает с Тэхёном, если уже не сделал. Поверь, наша предыдущая встреча была не самой радужной. Я не могу пустить это на самотёк. Чонгук давит на педаль газа, когда видит, что машин вокруг становится уже меньше, пользуясь этим. — Ладно, только, прошу, будь осторожен. Я мчу в участок, думаю, приеду вместе с полицией. Так что жди. И, пожалуйста, ещё раз — осторожнее! — Я буду-буду. Спасибо. Да… Насколько это вообще возможно. Чонгук сбрасывает вызов и снова сосредотачивается на дороге. Только вот она вдруг вздрагивает и неожиданно раздваивается перед глазами, постепенно теряя свои очертания. Альфа тихо матерится, трясёт головой, которая только ещё сильнее начинает от этого болеть. Не хватало ещё влететь куда-нибудь… К счастью, спустя несколько секунд зрение возвращается, и Чон облегчённо выдыхает. Главное — догнать эту красную мерцающую точку, а всё остальное потом. Расстояние между ними медленно, но верно сокращается. Чонгук давит на газ, пытаясь разогнаться так сильно, насколько это позволяет городской трафик. Сто десять километров в час… этого мало, чтобы догнать Тэхёна. — Прошу, держись, Тэ, — шепчет альфа. — Я тебя не отдам. Ты только держись, пожалуйста. Спустя десять минут Чон покидает черту города и дожимает скорость до ста тридцати. Голова гудит, а из-за сгустившихся сумерек приходится напрягать зрение, чтобы разглядеть силуэты двигающихся по трассе автомобилей. В глазах рябит, но Чон пытается держаться. Вероятно, не получи он тогда травму, этот удар отразился бы на нём не так сильно, но что есть, то есть… Этого уже никак не изменить. Чонгук не сдаётся, то и дело поглядывает на точку на экране. Между ними около двух километров, не больше. Он по встречной полосе обходит автомобиль, который едет перед ним, и вдруг замечает, что объект его наблюдения сворачивает куда-то в сторону. Да… именно там съезд, через который можно попасть в Тэгу. Альфа не ошибся — Соджун пытается увезти его обратно в тот ужас, из которого Тэхён не без труда вырвался. Гук не позволит ему снова туда попасть. В какой-то момент взгляд цепляется за горящие красные фары где-то сбоку, и Чонгук понимает, что он почти догнал. Он выкручивает руль, влетая в поворот, и снова ускоряется, пользуясь тем, что красная точка на карте явно замедлилась. Это как раз его шанс. Чон быстро сокращает расстояние и когда видит изящный силуэт чёрного седана, в груди всё сжимается. Сердце колотится так, будто вот-вот вырвется наружу. Тэхён там. Всего в десяти метрах от него. Совсем рядом. Кажется, водитель седана начинает заметно нервничать, видя, как сзади к нему прижимается другая машина. Автомобиль виляет в переделах полосы, то ускоряется, то замедляется, и Чонгук постепенно начинает перестраиваться на встречную полосу, пытаясь поравняться с машиной Соджуна. — Чёрт… — тихо рычит альфа, когда понимает, что мощности его машины недостаточно. — Давай же, давай! Давай! В какой-то момент его автомобиль делает рывок и оказывается на одном уровне с автомобилем Хвана. Красная точка на карте тоже равняется с ним. Чонгук не собирается терять время, начинает давить чужую машину к обочине. Если бы там не было Тэхёна, он не стал бы церемониться, влетел бы и всё, но здесь он слишком сильно боится навредить. Ещё не известно, в каком сейчас омега состоянии… В сознании ли он… Наконец Соджун замедляется, и Чон теснит его ещё сильнее, буквально выдавливает за пределы трассы. Нет, Хван не намерен останавливаться, продолжает ехать, хоть и не так быстро, и Чонгук, резко выкрутив руль, врезается в водительскую дверь чужой машины. Хван, видимо, на мгновение теряет управление и совсем съезжает с дороги, вынужденно сбрасывая скорость. Он будто понимает, что бежать больше некуда, и сдаётся, останавливаясь. Чонгук тормозит следом, блокируя Соджуну выезд и выскакивает на улицу. — Выходи, сволочь! — Рявкает он, обходя автомобиль с другой стороны. — Выходи, блять! Альфа нарочно медлит, дверца с его стороны тихо скрипит только спустя несколько секунд, и Хван выходит на улицу, ехидно улыбаясь. — Боже, да ты вообще бешеный… — он закрывает дверцу и прячет руки в карманы, смотрит на Чонгука с усмешкой. — Неужели слабо тебе мои ребята всыпали? Ва-а-а… Да тебе голову разбили. Красиво-красиво. Смотри, не ослепни. У Чона в груди что-то взрывается. Не ослепнуть?.. Он замирает на пару мгновений, смотря на Соджуна во все глаза. — А что? — альфа усмехается. — На войне все средства хороши, разве нет? У тебя есть слабое место, и я им воспользовался. — Отпусти Тэхёна, и закончим на этом. Чонгук не собирается сейчас акцентировать на услышанном внимание. Плевать. Пусть просто отдаст ему омегу и валит на все четыре стороны, пока его не найдёт полиция. Он пытается подобраться к задней двери, но Хван преграждает ему путь. — Айщ… разве какая-то подстилка стоит твоего здоровья? Ты ведь зрения вот-вот лишишься. Чон замирает всего на мгновение, смотря в эти насмешливые зеленоватые глаза. — Следи за языком, — рычит он, медленно приближаясь к альфе. Чонгук со стороны похож на хищника, который медленно подкрадывается к своей жертве, постепенно принимая боевую стойку. — Проваливай отсюда. Я всё равно не уеду без Тэхёна. Хван улыбается, тоже сгибает руки в локтях, но не отходит ни на шаг, всё так же отгораживает машину от Чонгука, не подпуская его ближе. Гук сокращает расстояние между ними первым, замахивается, но Соджун ловко уворачивается, нанося удар в ответ, который успешно блокируется вовремя подставленным предплечьем. Чонгук двигается медленнее обычного — из-за полученного ранее удара по голове координация всё ещё не восстановилась до конца, его то и дело чуть пошатывает, что от внимательного профессионального взгляда укрыться ну никак не может. Он делает шаг в сторону и целится прямо Хвану в голову, однако тот снова уходит от удара слишком быстро и слишком ловко. Он ведь действительно хорош в этом… Мастерство оттачивалось годами. Да, Чон тоже посвятил этому много лет, однако сейчас он объективно слабее. Его спасает только одно — мысль о том, что Тэхён совсем рядом, и упустить омегу вот так он не может. В какой-то момент Чонгук всё же пропускает удар по лицу. Вернее, пощёчину. Такую звонкую, размашистую, от которой в висках моментально начинает звенеть. Соджун будто насмехается над ним, пытается продемонстрировать своё превосходство даже вот такими грязными методами. — Надо же… совсем ослабел. — Хван хмыкает, видя, как взгляд альфы слегка терялся в пространстве. — От обычной пощёчины плывёшь. Айщ, как же так?.. Гук встряхивает головой, пытаясь прийти в себя и, сощурившись, фокусируется на стоящем напротив мужчине. Да, тяжело. Но сдаваться он не собирается. Не здесь и не сейчас. Как бы ему ни было плохо, он не позволит этому уроду забрать самое дорогое, что у него есть. Чонгук бросается на него слишком стремительно, всё же наносит удар в корпус, но практически сразу же попадает в захват. Хван буквально зажимает его между своим телом и бампером машины, поясницей прижимает к холодной поверхности. Он держит очень крепко, и Гук понимает, что вряд ли смог бы вывернуться, если бы не… Плечо. Травма даёт о себе знать, как бы Соджун ни пытался её скрыть. Он инстинктивно бережёт когда-то повреждённый сустав, под возможные удары подставляет другую сторону, а сейчас гораздо сильнее держит Чонгука правой рукой, пытаясь не нагружать левую. — Всё ещё болит? — Хрипит Чон, не сдерживая улыбки. — Как жаль… Он неожиданно отклоняется и резко подаётся вперед, бьёт лбом прямо в больное плечо противника. Первый удар. Второй… на третий Соджун с болезненным стоном его выпускает, хватается за сустав. Чонгук бил прицельно чётко и сильно, и плевать, что у него теперь перед глазами двоится. — Сука! — выкрикивает альфа. — Да ты псих! Чон лишь криво усмехается, слегка пошатывается, но делает в его сторону рывок, умудряется схватить Соджуна за куртку и дёргает на себя, кулаком бьёт его в лицо. Хван отлетает в сторону, спотыкается, падая на землю, но Чонгук так быстро оставлять его в покое не собирается, снова набрасывается. — Псих?! Это я-то псих?! — Гук снова бьёт его, нависая сверху, рычит, не давая Хвану прикрыть лицо. — Ты грёбаный ублюдок! Соджун пытается оттолкнуть его здоровой рукой, но у него это выходит достаточно вяло — всё-таки Чонгук тоже неслабо его ударил. Его уверенность куда-то испарилась, а на смену ей пришла обычная злость, и Гук, заметив это, не может сдержать рвущийся наружу оскал. — Думал, я просто отступлю?! — Чон прикладывает его ещё раз, видит, как альфа сплёвывает на землю сгустки крови. — Думал, тебе всё с рук сойдёт!? Чонгук бьёт в последний раз и наконец поднимается, видя, как Соджун закрывает глаза и больше не шевелится. Альфа медленно встаёт на ноги и несколько мгновений смотрит на Хвана, будто проверяет, не поднимется ли он снова. В висках болезненно пульсирует, перед глазами картинка немного покачивается, а руки подрагивают от недавнего выброса адреналина. Гук резко разворачивается к машине и как можно быстрее направляется к ней. Он дёргает ручку задней двери, и, когда та поддаётся, Чонгук замирает. Тэхён полусидит на заднем сидении, его глаза плотно закрыты, а голова склонилась к груди. Омега бледный, в одних брюках и свитере, на коже уже проступает пара синяков, а нижняя губа немного кровит. — Тэ… Мой хороший… Чонгук торопливо стягивает с себя куртку, не слышит приближающийся вой сирен, который пока что далеко-далеко. Он торопливо кутает в неё омегу и подхватывает его под спиной и коленями, предельно осторожно вытаскивает из машины. — Живот… — вдруг шепчет Тэхён, неосознанно прижимаясь к Гуку ближе. — Больно… — Живот?! Болит? Эй-эй! Скажи мне, почему больно? Тэхён! Тэ в ответ лишь тихо стонет, и в какой-то момент опустив глаза, Чонгук замирает. На светлых брюках омеги с внутренней стороны бедра он замечает несколько кровавых пятен… В груди всё болезненно вздрагивает, и Чон пытается присмотреться, чтобы понять, как это могло произойти, однако в ту же секунду перед глазами мелькает чёрное пятно. Альфа дышит через раз, напрягает глаза, но картинка всё равно плывёт. В какой-то момент она будто потухает, и Чонгук погружается в темноту. — Что за… Сердце в груди заходится от понимания, что происходит, и Чон ещё крепче прижимает к себе Тэхёна, зажмуриваясь. Он жмурится, встряхивает головой, однако, когда открывает глаза, ничего не меняется. Всё та же темнота. Колени вдруг подгибаются, и альфа оседает на землю, ни на сантиметр не отстраняет от себя Кима. Кажется, ему становится сложно дышать, а слух обостряется до предела — сирены уже слышны гораздо лучше, чем прежде. — Т-Тэхён, я с тобой… В-всё хорошо, — Чонгук говорит то, во что не верит сам. — Я с тобой. Д-держись, прошу, слышишь? Он ничего не видит, только чувствует, как Тэ дрожит, как неровно дышит, как всё больше обмякает в его руках. Какой-то животный ужас сковывает всё его тело, и Чону кажется, что он вот-вот сам потеряет сознание. Нет, он не отпустит Тэхёна ни на мгновение. Альфа лбом прижимается к виску омеги, горбится, закрывая глаза. Сирены становятся оглушающими, и через них едва пробивается голос Хосока. — Чонгук! Чонгук, мы здесь!