Verso

Внутри что-то трескается, а после со звоном, который слышит только Тэхён, разлетается на мелкие осколки. Внезапно повисшая в воздухе тишина режет слух, и омеге кажется, что он провалился под толщу воды. Он даже не дышит, сидит так ровно, будто кол проглотил. Тэ не чувствует, как сидящий рядом Чонгук осторожно нащупывает его руку. Чимин вскрикивает первым, буквально подскакивает с места и бросается к Джину, стискивает в крепких объятиях. Намджун поднимается и обменивается рукопожатиями с Сонхуном, который неумолимо краснеет, но улыбается так, что сразу понятно — он самый счастливый человек в этой комнате. А Тэхён… просто сидит. Секунда. Две. Спустя пару мгновений его губы трогает улыбка. Натянутая, неуверенная, которая пробирается через удушающую боль в груди. Он отставляет бокал с остатками вина на пол и встаёт со своего места, тянется к старшему брату, который тут же заключает его в крепкие объятия. — Джин-а… — тихо выдыхает Тэ. — Я… так рад за вас. Боже… это же так замечательно! — Джин-хён, это действительно прекрасная новость! — Чон тоже присоединяется к поздравлениям. — Сонхун-хён, я поздравляю вас! Для всех это радость, а для Тэхёна удар, который он принимает прямо в грудь, даже не прикрываясь. Чонгук замечает, как напрягаются тэхёновы плечи, когда Джин обнимает его. Как пальцы омеги чуть сильнее сжимают ткань чужого свитера — на секунду дольше, чем нужно. Как улыбка на его лице держится слишком старательно. Слишком правильно. Прямо приторно. — Спасибо, Тэ, — Джин отстраняется, всё ещё сияя. — Я боялся, что вы скажете, что мы с ума сошли… — С ума сошли? — тут же возмущается Чимин. — Да вы вообще молодцы! — Это же потрясающе, — добавляет Намджун. — Серьёзно. Слова летят со всех сторон, смешиваются со смехом и восторженными восклицаниями. Кто-то уже тянется за бутылкой, чтобы налить ещё вина, кто-то продолжает обниматься. Тэхён кивает, улыбается, даже тихо смеётся в ответ на шутку Сонхуна. Только Чонгук видит, как Ким иногда моргает чуть дольше обычного, будто проглатывает что-то острое. Он проглатывает свою боль. Спустя несколько мгновений Тэ снова садится рядом, и Чонгук на автомате находит его руку. Омега едва заметно вздрагивает от этого прикосновения, но руку не одёргивает, наоборот сжимает в ответ ещё сильнее. — Мы сами до конца не верим, — признаётся Сонхун. Он всё ещё смущён таким количеством внимания. — Узнали буквально пару дней назад. — Поэтому вы нас сюда и заманили, да? — хитро улыбается Чимин. — Рождество, торжественная обстановка, всё такое. — Конечно, — фыркает Джин. — Я что, должен был молчать до февраля? Снова смех. Тэхён тоже смеётся. Но где-то внутри него уже начинает расти знакомая тяжесть — тёплая комната, запах вина и еды, радость близких людей… и чужая жизнь, которая начинается. Та, которая у него закончилась, даже не успев начаться. Он старается не думать об этом. Тэхён втягивает воздух через нос, ёрзает на своём месте и снова берётся за бокал с вином, которое он не допил. — А вы уже думали, кого хотите? — спрашивает он, и голос звучит почти спокойно. — Альфу или омегу? Это выходит настолько естественно, что Чимин тут же подхватывает тему, начиная строить какие-то нелепые предположения. Разговор уходит дальше. Никто, кроме Чонгука, не замечает ничего странного. Он смотрит на Тэхёна почти всё время. И каждый раз, когда тот улыбается, у него внутри что-то болезненно сжимается. Альфа чувствует, что это всё не по-настоящему, наигранно, даже если и со стороны выглядит очень естественно. Чон даже не может представить, что Тэ чувствует сейчас, как тяжело ему показывать ту реакцию, которую ждут все… Разговор постепенно растягивается, становится тише и ещё более тёплым. Чимин уже во всю фантазирует о том, каким «невыносимым ребёнком» будет малыш, если унаследует характер Джина, Намджун начинает рассуждать о том, что имя нужно подбирать заранее и желательно со значением, а Сонхун только качает головой и смеётся, будто до сих пор не до конца верит, что всё это происходит с ним. Тэхён слушает, кивает, иногда вставляет короткие реплики. Он даже шутит пару раз — достаточно удачно, чтобы Чимин фыркнул со смеху и хлопнул ладонью по столу. Со стороны всё выглядит нормально. И Тэ… тоже. Только Чонгук чувствует, как рука омеги в его ладони остаётся холодной. Он иногда большим пальцем медленно проводит по его коже — почти незаметно, успокаивающе. Тэхён каждый раз чуть сильнее сжимает пальцы в ответ, будто держится за это прикосновение. Ещё какое-то время они сидят так, разговаривая обо всём подряд — о работе, о праздниках, о планах на январь. Ещё одна бутылка вина пустеет, свечи на столе догорают, оставляя мягкие лужицы воска. Сонхун спохватывается первым. — Так… — он смотрит на часы и тихо присвистывает. — Мы вообще-то уже за полночь перевалили. — Серьёзно? — Чимин тут же зевает, прикрывая рот ладонью, укладывается Намджуну на плечо. — Всё, я сдаюсь. Джун-а… отнеси меня в кроватку… Все дружно поднимаются со своих мест, начинают убирать остатки еды, бокалы, отправляя Сокджина отдыхать. Тот всё ещё сияющий, но заметно уставший, по очереди обнимает каждого. — Спальни я вам всем показал, все удобства у вас у каждого свои, так что отдыхайте. Полотенца в шкафах! — Спасибо за вечер, — улыбается Намджун. — Всё было прекрасно. Особенно ужин. — Ещё бы, — фыркает Джин, поднимая голову на стоящего рядом мужа. — С таким поваром. Альфа прикладывает раскрытую ладонь к груди, театрально кланяется. После Сонхун провожает мужа в спальню и возвращается ко всем остальным, чтобы помочь с уборкой. Вместе они быстро со всем справляются, и Тэхён чувствует, как усталость наваливается огромным валуном. В какой-то момент он едва заметно пошатывается, хватаясь за столешницу, однако Чонгук тут же оказывается рядом, осторожно придерживает его за талию. — Ты как? — Всё в порядке. — Тэ проглатывает стоящий в горле ком, отставляет вымытый бокал. — Просто устал. — Давай я сделаю? — Чонгук хочет забрать у него оставшиеся бокалы, но омега не даёт ему это сделать — Не надо. Мне немного осталось. Он действительно быстро заканчивает, и все наконец расходятся по комнатам. Повезло, что у ребят в доме было предусмотрено целых две гостевых — места хватило всем. Тэхён заходит в спальню, застывает перед большой просторной кроватью, чувствует, как тремор охватывает руки и ноги, а воздуха начинает критически не хватать. За его спиной хлопает дверь. Он закусывает губы до боли, врезается в нежную кожу зубами, не боясь её прокусить. В груди поднимается уже слишком знакомая волна, а саму грудную клетку будто зажимают в железных тисках. Он проводит раскрытой ладонью по лицу. Перед глазами Джин, его светящаяся немного смущённая улыбка и горящие глаза… «Мы ждём ребёнка». Тэхён зажмуривается. — Нет… — почти беззвучно шепчет он, плюхаясь на край кровати. — Нет… Выдержка лопается окончательно. Омега пытается сделать вдох, но лёгкие будто не расправляются, не впускают в себя кислород. Он ничего не может с собой сделать. Услышанные слова брата эхом всплывают где-то на подкорке, с каждым разом делая всё больнее. Руки дрожат так сильно, что их не получается даже в замок сцепить. Тэхён сгибается вперёд, упираясь локтями в бёдра, и закрывает лицо ладонями. Воздух выходит короткими, сорванными толчками, каждый из которых будто режет его изнутри. «Мы ждём ребёнка». Снова и снова… «Мы ждём ребёнка». — Я рад… — хрипло шепчет он в ладони. — Я правда рад… Но голос звучит так, будто он пытается убедить не кого-то, а самого себя. Хотя… наверное так и есть. «Мы ждём ребёнка». Слёзы вырываются наружу, буквально разнося в щепки его и без того надломленную душу. Тэхён всхлипывает, пытаясь сдержаться хотя бы немного — меньше всего он хочет, чтобы кто-то его слышал. — П-прости… п-прости, Джин-а-а… П-прости меня… Чувство вины такое липкое, что Ким уверен — он точно от него никогда не избавится. Он должен быть рад… должен разделить с братом его счастье и поддержать его. Тэхён считает себя ужасным человеком. Просто отвратительным. После этого он не достоин своей семьи, не достоин любви и быть… счастливым… тоже. Он злой. Завистливый. Жадный до чужого счастья, которое его самого обошло стороной. Тэхён не слышит, как дверь тихо приоткрывается. Он сидит, согнувшись, практически уткнувшись лбом в колени, обнимает себя обеими руками. Кима трясёт. Всего трясёт. Омега чувствует, как рядом с ним слегка проминается кровать. — Тэ… — Н-не надо! Не н-надо, Чонгук… Альфа осторожно кладёт раскрытую ладонь Тэхёну на спину, и тот срывается на громкие рыдания. Чонгук не выдерживает, тянет Тэ на себя, позволяет уткнуться себе в грудь и крепко-крепко обнимает. Омега цепляется за него изо всех сил, пальцами стискивает чужую толстовку. — Я не м-могу… Гук-а… — вырывается у Тэхёна сквозь рыдания. — Не м-могу! — Тихо-тихо, всё хорошо. — Чонгук пытается его успокоить, но это уже бессмысленно. — Я п-просто… ужасный ч-человек! Я д-должен радоваться… Это же Джин… м-мой брат… А я… Я сижу и д-думаю только о том, что… Он зажмуривается, и слёзы текут ещё сильнее. Тэхён уже начинает давиться воздухом. — Что у м-меня т-тоже должен был б-быть ребёнок… Чонгук… Он д-должен был быть… Чон замирает. Чужие слова больно врезаются прямо в сердце, но альфа лишь сильнее прижимает Тэхёна к себе. Ему сейчас… гораздо больнее. — Ты не ужасный, Тэ. Не смей так про себя говорить, — шепчет Чон, прижимаясь губами к виску Тэхёна. — Ты имеешь право так себя чувствовать. Но это пройдёт. Со временем пройдёт. Я бы всё сделал, чтобы забрать у тебя всю твою боль… — Я д-должен радоваться за н-них… Н-но я не могу! Альфа гладит его по голове. — То, что ты переживаешь, уже говорит о том, что ты замечательный человек. Тэхён всхлипывает ещё громче, уже совсем не может сдержаться, как бы ни пытался. Его ведь отпустило на время, но землю из-под ног выбила одна маленькая ситуация. Чужая радость, чужое счастье. Это ударило сильнее всего. Чонгуку страшно от того, что омега сейчас буквально ломается в его руках. — Тэхён, я рядом с тобой. Я здесь. Тише… Ким его не слышит. Или слышит, но не может уже остановиться… — Я н-ненавижу себя… — слова вырываются между всхлипами. — Я… я смотрел на него… на Джина… и д-думал только об одном… Он сжимает пальцы на груди Чонгука так сильно, что ткань собирается в грубые складки. — П-почему не я?.. — Тэхён отчаянно мотает головой. — Я не должен так думать… не должен… Это же мой брат… Я его люблю… я правда… люблю… Я н-не могу об этом не думать. Я з-завидую... Чонгуку больно. Он закрывает глаза, пытается держать себя в руках. Он знал, что Тэ тяжело, знал, что рано или поздно он сорвётся, но не думал, что слышать всё это будет настолько больно… — Послушай меня, пожалуйста. — Чон заставляет его поднять голову, осторожно стирает подушечками больших пальцев слёзы с чужих щёк. — Я безумно тебя люблю. Безумно. Ты замечательный человек, прекрасный омега… — Омега, который н-не сможет дать т-тебе семью… — Не говори так. Ты и есть моя семья. Я считаю тебя семьёй. Я люблю тебя не за то, что ты можешь мне дать. Совсем не за это. — Но т-ты же… — Тэхён шмыгает носом. — Хотел бы… ребёнка. — Хотел бы, — соглашается Чонгук. — Но знаешь, чего я хочу ещё больше? Чтобы ты был жив и здоров. Чтобы ты был рядом со мной, чтобы ты улыбался мне, чтобы ты ворчал на меня… Я уже выбрал тебя. И буду выбирать дальше. Тебя и только тебя. Тэ хлопает мокрыми ресницами, осторожно кладёт ладони на запястья Чонгука, слабо стискивает их. — Прости… — Ох, родной… — Чон снова обнимает его, позволяет уткнуться себе в шею и специально окутывает своими феромонами. — Тут нет твоей вины. — Я испортил в-вечер. — Тэ снова шмыгает. — Наверное, мою кислую м-мину будет видно за километр. Чонгук осторожно укладывается на подушки, тянет омегу за собой, помогает улечься и ему на своей груди. — Не выдумывай. Ты хорошо держался. И я горжусь тобой. Ты просто устал, поэтому так… Пройдёт время, и тебе станет легче. — А если н-не станет? — Тэхён хочет привстать, но Чон его не отпускает. — Станет. Найдём психотерапевта. Если хочешь, на сеансы будем ходить вместе. Айщ, с самого начала надо было так сделать… Тэ чувствует, как его отпускает. Да, в груди всё ещё болезненно свербит, но сейчас он хотя бы может это терпеть. Благодаря Чонгуку, который так крепко обнимает его сейчас обеими руками. Ким делает пару глубоких вдохов, чувствуя, как травянистые феромоны буквально пропитывают его всего. Сонливость наваливается слишком внезапно. Тэхён медленно моргает, будто пытается совладать с собой, но веки тяжелеют с каждой секундой всё сильнее. Он лежит у Чонгука на груди, слышит под ухом ровный стук его сердца. Тёплый, знакомый запах чабреца обволакивает мягким облаком. — Гук… — М? — Чонгук не прекращает гладить его по волосам. — Спасибо тебе… Чтобы разобрать слова, приходится напрячься. Чон слегка улыбается, хотя Тэхён этого уже не видит. — За что? — За то, что… — омега медлит, будто ищет правильные слова, но язык уже не слушается. — За то, что ты… со мной. Чонгук слегка привстаёт, прижимается губами к его макушке, сгребает омегу в охапку и накрывает их обоих тяжёлым мягким одеялом. Тэхён уже начинает дышать ровнее и глубже, закрывает глаза, устраиваясь щекой на чужой груди. — Я всегда буду с тобой.

***

Тэхён просыпается от неприятной сухости в горле и ужасной тяжести в голове. Он с большим трудом разлепляет глаза, в которые будто песка насыпали, смотрит в потолок, моргает несколько раз подряд. Как же плохо… Чонгук спит рядом с ним, всё ещё одной рукой обнимает омегу за талию. Тэ не помнит, как уснул, но помнит, что произошло… Новость о пополнении в семье брата, которая выбила его из колеи, довела до истерики, до дрожи и сорванного голоса. Даже сейчас, стоит подумать о том, как он вчера себя чувствовал, по телу неприятная дрожь пробегает. Тэхён делает пару глубоких вдохов и осторожно выбирается из-под руки Чонгука, который лишь хмурится сквозь сон, явно почувствовав какое-то шевеление. Тэ медленно садится, чувствует, как болезненно вступает в голову… Класс. Вот только этого ещё не хватало. Он поднимается и уходит в ванную, включает свет и тут же прикрывает дверь, чтобы не разбудить Чона. Ким смотрится в зеркало и просто не узнаёт себя. Он будто осунулся всего за одну ночь, кожа бледная, под глазами мешки. Омега проводит по лицу раскрытой ладонью, пытается хоть немного прийти в себя. Он умывается практически ледяной водой, на пару мгновений удерживает раскрытые ладони у себя на щеках, надеясь, что это поможет снять отёк. Тэ снова поднимает глаза на своё отражение, грустно усмехается — мало что изменилось. — Прекрасно… Он промакивает лицо махровым полотенцем и, оставив его на крючке, тихонько выходит из ванной. Чонгук всё также спит, разметавшись на его половине кровати, рукой тянется туда, где до этого спал Тэхён. В груди неприятно сжимается, но Тэ делает несколько глубоких вдохов, после чего его отпускает. Он выходит в коридор и тихо прикрывает за собой дверь. В доме так тихо… Кажется, все ещё спят. Тэхён мельком взглянул на часы, когда выходил — половина восьмого. Ну конечно, выходной день, праздник, а учитывая, что они все так поздно легли, наверняка кто-то вообще сползёт с кровати только часам к одиннадцати. А Чимин и до обеда проспит… Тэхён спускается на первый этаж, плетётся на кухню, едва ноги переставляет. Голова, кажется, только сильнее начала гудеть. Надо бы выпить таблетку, а то через пару часов совсем дело будет плохо. Он подходит к кухонному гарнитуру и наливает себе полный стакан воды, залпом выпивает её. Горло перестаёт так першить, но этого всё равно кажется мало… Тэ жмурит глаза, опирается раскрытыми ладонями о столешницу, покачиваясь взад вперёд. Почему это всё досталось ему… Почему это всё… — Доброе утро. Тэ едва не подпрыгивает на месте от неожиданности, резко оборачивается и застывает, видя перед собой старшего брата. Джин сидит у кухонного островка с другой стороны с кружкой чая. Он выглядит всё ещё немного сонным, взъерошенным, кутается в клетчатый бежевый плед. Видимо, он тут не так давно. — Джин?.. — Тэхён сглатывает. — Ты чего не спишь?.. — Да просто рано проснулся. Очень сладкого чая захотелось. Будешь? Я тебе тоже сделаю. Ким качает головой, наливает себе ещё полстакана воды. — Не надо. — У тебя что-то случилось? — Сокджин опирается согнутыми в локтях руками о поверхность стола, слегка подаётся вперёд. — Ты плохо выглядишь… Тэхён отворачивается, трёт переносицу. — Просто не выспался. — Тэхён. — Джин смотрит в упор, глаз не отводит. Он прекрасно видит, что что-то не так, что дело не в простом недосыпе. — Ты плакал? У вас с Чонгуком что-то произошло? Посмотри на меня. Тэхён медлит. Несколько секунд он просто стоит, уставившись куда-то в столешницу, будто слова застряли где-то в горле и никак не хотят выходить. Он всё же поднимает глаза. И тут же жалеет об этом — взгляд Джина слишком внимательный, слишком тёплый. Такой, от которого хочется либо соврать, либо… сказать всё. — Нет, — тихо отвечает он. — С Чонгуком всё нормально. Джин не двигается, всё также смотрит на младшего брата. — Тогда что? — Прости меня… — выдыхает Тэхён, чувствуя, как неконтролируемо начинает дрожать подбородок. Омега хмурится, не понимая, о чём ему говорят. Сокджин видит, что с братом вчера весь день было что-то не так, он будто подвисал время от времени, а сейчас выглядит так, будто по нему грузовик проехался. — За что?.. — Джин спрашивает практически одними губами. — Почему ты извиняешься? — Потому что я… — Тэхён едва выдавливает из себя слова. — Я… правда рад за вас с Сонхуном. Очень. — Тэхён, почему я должен думать, что ты не рад?.. Тэ опускает голову, практически перестаёт дышать, а тишина начинает давить на голову ещё сильнее. В какой-то момент с его губ срывается тихий едва различимый шёпот. — Я… потерял ребёнка. Сокджин замирает. Он видит, как дрожат чужие плечи, как Тэхён начинает горбиться и опускает голову. А у Джина даже сердце в груди перестаёт биться. — Что?.. Он поднимается со своего места, подходит к брату, осторожно дотрагивается до его плеча. Тэхён вздрагивает от этого прикосновения и будто только сейчас осознаёт, что сказал это вслух. Он поднимает глаза на Сокджина, который смотрит на него слишком испуганно. — Полторы н-недели назад… — Тэ смотрит себе под ноги. — Когда я лежал в больнице…. у м-меня был выкидыш. — Полторы недели назад?.. — Соджун ударил м-меня в живот. Н-несколько раз. И вот т-так вышло… После я попал в больницу, и врач сказал, что ребёнка больше н-нет. Джин не дышит. Во все глаза смотрит на младшего брата, который начинает едва заметно дрожать. То есть всё это время Тэхён проходил через это один?.. Всё это время молчал и носил в себе… — Тэхён-а… — Н-нет, подожди. — Тэ мотает головой. — Не н-надо меня жалеть. Я… не хочу. Сокджин делает шаг вперёд, берёт обе руки омеги в свои. — Почему ты не сказал мне? — Ким проглатывает подступающие слёзы. — Почему, Тэ? Ты должен был сказать… Я ведь приходил к тебе, почему ты не признался? А Чонгук?.. Он знает? Ты рассказал ему?.. — Не я. Врач. — Джин тянет Тэхёна к стулу, усаживает и сам устраивается рядом. — А о беременности… я… н-не успел сказать. Сокджин прикрывает рот рукой. — Боже… Несколько секунд Джин просто стоит, уставившись куда-то в столешницу, будто пытается переварить услышанное. Пальцы всё ещё сжимают ладони Тэхёна, и тот чувствует, как они едва заметно дрожат. — Ты… — голос у Сокджина хрипит. — Ты был беременный… и я даже не знал. Тэхён опускает взгляд. — Я сам узнал н-незадолго до этого. — Он нервно трёт большим пальцем костяшку другой руки. — Мы… мы же не планировали. Я даже не успел… понять, что чувствую по этому поводу. Но когда в-врач сказал, что его б-больше нет… я почему-то сразу представил, каким он мог бы быть. На его губах на мгновение появляется слабая улыбка, но голос тут же ломается, и омега отворачивается. — Но почему ты молчал?.. — Джин заглядывает брату в глаза. — Ты должен был мне рассказать, Тэ. — Н-нет. У тебя своя семья, свои дела… А у меня… только что-то плохое постоянно. Сокджин вскидывает брови. Он не верит своим ушам. — Тэхён, ты серьёзно?.. — Ким даже слегка отодвигается, выпрямляясь. — Ты мой брат. Ты моя семья… Не думай, что твои проблемы мне мешают, или я не хочу о них знать. Хочу, Тэ. Мне важно знать, что с тобой происходит. Скажи, ты ночью плакал из-за этого? Чонгук что-то тебе плохое сказал?.. Тэхён даже едва заметно вздрагивает из-за упоминания альфы. — Нет-нет-нет! — Он машет руками. — Чонгук м-меня поддерживает. Ему тоже больно… Но он никогда ничего плохого бы мне не сказал… Я плакал не из-за этого. Я… п-просто… правда пытался порадоваться за тебя. Я хотел… Сокджин становится впритык к нему, обнимает одной рукой, гладит раскрытой ладонью по спине. Он даже подумать не мог, что пока он радуется будущему пополнению, Тэхён держит в себе такое горе… — Ты не обязан радоваться за меня, когда тебе самому плохо. — Я тебе завидовал, — признаётся вдруг Тэ. — И ненавидел себя за это. Неожиданно Джин притягивает его к себе, крепко обнимает обеими руками, позволяя уткнуться себе в плечо. Тэхён не противится, прикрывает глаза и наконец позволяет себе тихо всхлипнуть. — Послушай меня, — тихо говорит Сокджин, проводя ладонью по его волосам. — Завидовать — не значит не любить. Это значит, что тебе больно. Тэхён судорожно выдыхает. — Я правда рад за тебя… — шепчет он. — Правда. — Я знаю. — Джин крепче обнимает его. — И мне жаль, что ты потерял своего малыша. Эти слова звучат очень тихо, но от них у Тэхёна снова перехватывает дыхание. Он закусывает губы, пытается сдержаться. — Он… — Тэхён сглатывает. — Он даже не успел… Фраза так и остаётся незаконченной. Джин осторожно прижимает ладонь к его затылку, осторожно перебирает пряди шелковистых волос. Тэхёна от этого жеста просто окончательно размазывает. Слёзы сами текут по щекам, и омега лишь носом шмыгает. Он не думал, что когда-то расскажет об этому кому-либо помимо Чонгука, и сейчас омеге кажется, что его душу буквально разрывают на мелкие кусочки. — Ты ни в чём не виноват, мой хороший, — шепчет Сокджин. — У вас ещё будут дети… всё будет хорошо. — Н-не будут… никто не даёт никаких гарантий. Очередное признание даётся нелегко, и Тэ чувствует, как брат рядом напрягается. — Ничего-ничего, мы как-нибудь решим это, — пытается совладать с собой Сокджин. — Найдём хороших врачей, клинику. Не падай, пожалуйста, духом. Держись, Тэ, я уверен, всё будет хорошо. Ты только не скрывай от меня ничего, ладно? Это всё, о чём я тебя прошу. Тэхён кивает и зажмуривается, ощущая, как рыдания постепенно отступают. Он предостаточно проплакал ночью, и сейчас на это просто как будто нет никаких сил. Омега слишком вымотан. — Если тебе нужна какая-то помощь, всегда говори мне, я сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе… Джин гладит брата по спине, губами прижимается к щеке, чувствуя, как тот постепенно успокаивается в его руках. Тэхён всхлипывает ещё несколько раз и наконец затихает. Он безумно устал от этого всего, и ещё страшнее думать о том, что он будет чувствовать себя так всегда. Неожиданно за спиной раздаётся тихий скрип, и они с Сокджином оборачиваются. Чонгук стоит у перил. Он выглядит сонным, немного растрёпанным и обеспокоенным, всматривается в заплаканное лицо Тэхёна, который наспех стирает со щёк тыльной стороной ладони остатки слёз. — Я проснулся из-за того, что ты ушёл. — Альфа медленно подходит к омеге, осторожно дотрагивается до его плеча. Тэхён шмыгает носом. — Прости, я просто пить захотел. Но не думал, что разбужу тебя. — Я бы всё равно проснулся. — Чонгук усаживается на стоящий рядом стул, тянет Кима к себе, и тот медленно устраивается у него на коленях, позволяет себя обнять. — Ты как себя чувствуешь? — Нормально. Чон тихо вздыхает, позволяет Тэхёну положить голову себе на плечо, тут же поднимает глаза на Сокджина. Между ними повисает краткая тяжёлая пауза, которая понятна им обоим. — Он рассказал всё… — одними губами произносит Джин, на что в ответ получает одобрительный кивок. — Я понял. — Почему вы решили, что должны разгребать это всё только вдвоём?.. — Сокджин вздыхает, видит, как его брат расслабляется в объятиях альфы, который явно для Тэхёна является самым безопасным местом в этом мире. — Я не хотел, чтобы ты переживал, — Тэ поджимает губы. — Гениально. — Джин трёт ладонью лоб, вздыхает. — Поэтому ты решил тащить это один. — Он не один, — отрезает Чонгук. — Если Тэхён не хотел говорить, значит, на то были реальные причины. Я не имел права на него давить и заставлять рассказывать кому-то. Сокджин понимающе кивает. Он видит, что Чону говорить об этом не очень нравится, и прекрасно понимает, по какой причине так. Несмотря на его желание помочь младшему брату, их с Чонгуком проблема всё равно очень личная… И она принадлежит только им двоим. — Ладно, раз уж проснулись, давайте попьём чайку с чем-нибудь сладеньким. Нервы успокоим. — Джин направляется к кухонному гарнитуру. — У меня тут и печенье, и конфеты, и мармелад… всё, что захотите. — Это что, врачебная рекомендация? — Чонгук дёргает бровью. — Это моя рекомендация, как старшего брата. Вам обоим, между прочим. Тебе, Чонгук, тоже. Тэхён тихо усмехается. Чонгук чувствует, как плечо под его щекой едва заметно вздрагивает от этого тихого смешка, и на секунду прикрывает глаза. Хорошо. Пусть даже так — Тэ улыбнулся, и это уже хорошо. Омега пересаживается на соседний стул, однако придвигается к Гуку как можно ближе, позволяет обнять себя одной рукой. Джин суетится возле шкафчиков, что-то ищет, достаёт ещё две кружки. — Так, шоколад, конфеты, печенье, мармелад… — перечисляет он, доставая сладости. — О, ещё есть зефир! — Джин-а, у нас будет сахарная кома. — И что?! Это очень даже хорошо! Может, хоть чуть-чуть повеселеете, а для этого срочно надо поднимать уровень сахара в крови. Сокджин всегда такой. Весёлый, взволнованный, немного импульсивный и подвижный. Наверное, только благодаря ему Тэхён и держался в Сеуле первый месяц. Ну и благодаря Чимину, конечно. Они с его братом, кстати, чем-то похожи… Джин наливает чай и ставит перед ними все найденные сладости. Чонгук осторожно пододвигает Тэхёну кружку. Несколько секунд они сидят молча. Тэ берёт печеньку с кусочками шоколада внутри, крутит её пальцами и в конечном итоге надкусывает, тут же делает пару глотков чая. Вкусно. За окном медленно падает снег, а в доме всё также тихо… Весь второй этаж ещё спит. — Хён… — Тэхён обхватывает куртку обеими руками, поднимает на брата глаза. — Ты ведь не злишься на меня? Брат удивлённо вскидывает брови. — За что это?.. — Ну… за то, что я вчера выглядел, как пришибленный. — Ким вздыхает. — Я правда очень рад, что у вас будет малыш… и у меня… племянник. — Айщ… — Джин цокает языком. — Дурачок ты, Тэхён. Вот серьёзно… Мой брат пережил такое и думает, что я буду злиться на него… Ну вообще, конечно… — Я просто боялся всё испортить… — Ты ничего не испортил! — не даёт ему договорить Сокджин. — Не смей вообще так говорить. И да… ребят, давайте мы с вами договоримся. Если с кем-то из вас что-то случается, вы сразу говорите об этом нам. Мы не чужие друг другу люди, в конце концов! Чонгук хмыкает. — Звучит как угроза, Джин-хён. — Это и есть угроза! — Джин разваливается на стуле, демонстративно гладит пока ещё плоский живот. — И вообще, учтите, что я ваш беременный старший брат. Меня вдвойне нельзя расстраивать! Тэхён тихо смеётся, и Чон, видя это, наконец немного расслабляется, чувствуя, как с чужих плеч спадает липкое напряжение, которое он наблюдал слишком долгое время. *** — Не надо, оставь, я сам возьму. — Тэхён не успевает подхватить стоящий в багажнике пакет с покупками, замирает, пряча руки за спину. Чонгук выходит из машины и, захлопнув дверь, забирает из багажника пакет. Они с Тэ решили съездить в торговый центр, прикупить всяких атмосферных вещичек для дома. Отличная терапия тревожности и плохого настроения, между прочим! — В следующий раз посуду обновим. — Альфа закрывает багажник, заглядывает в пакет, чтобы проверить, всё ли они взяли. — Помнишь, тебе там понравилась такая… с голубой каймой? — Да. Ну, не знаю насчет всей посуды, но две чайные пары точно надо будет взять. — Договорились. — Чонгук чмокает его в щёку и, поставив автомобиль на сигнализацию, берёт Кима за руку. — Идём. Сварим какао, откроем маршмеллоу, посмотрим какой-нибудь фильм… Тэхён улыбается. — Давай. Мне нравится. Во дворе жилого комплекса тихо и безлюдно. Уже начинают опускаться сумерки, фонари освещают свежий пушистый снег, который шёл все выходные и теперь в свете фонарей поблёскивает. Где-то в соседнем дворе лает собака, но Тэхён даже не обращает на это внимание. После разговора с братом ему стало гораздо легче… Да и поездка за город, в принципе, хорошо на нём сказалась. Настроение стабилизировалось, он чуточку поправился за эти два дня, а лицо немного порозовело. Чонгук это видел и был несказанно рад, по правде говоря. Тэхён возвращается к своей прошлой жизни, постепенно стабилизируется, приходит в себя, снова начиная улыбаться и радоваться всяким мелочам. Они направляются к подъезду, но, как только переходят дорогу, Тэ вдруг замечает у подъездной двери две тёмные фигуры. Наверное, молодёжь просто вышла покурить или потрепаться языком на свежем воздухе… Однако двое мужчин, завидев их, вдруг поднимаются с лавки, на которой они сидели до этого. Тэхён неосознанно замедляет шаг. Сначала кажется, что мужчины просто собираются уходить, но когда один из них кивает в сторону, смотря прямо на омегу, внутри всё холодеет. Ким узнаёт их. Не сразу, но узнаёт. Это друзья Соджуна. Тэ видел их еще в Тэгу… Мунбин и Гону… кажется. Омега неосознанно стискивает руку Чонгука, который тут же это чувствует, косится на него, но как только переводит взгляд на незваных гостей, тоже напрягается. Вот только этого сейчас не хватало… Когда мужчины подходят ближе, Чон делает полшага вперёд и заслоняет Тэхёна плечом. Он не подпустит их ни на шаг. — Привет, Тэхён. — Мунбин поднимает обе руки, разворачивает их ладонями, будто пытается продемонстрировать свои намерения. — Ты не пугайся, мы просто поговорить пришли. Ты же узнал нас? Тэ вцепляется пальцами в куртку Чонгука, прячется за ним, однако кивает. — Говорите, что хотели, и уходите. — Мы насчёт Соджуна, — Гону тоже включается в диалог, а у Тэхёна в груди от знакомого до боли имени подпрыгивает сердце. — Он сказал, что всё уже слишком далеко зашло… — Далеко зашло?.. — Чонгук фыркает. — Это меньшее, чего он заслужил. Мунбин на секунду поджимает губы, но спорить не спешит. Он явно ожидал подобной реакции. — Мы не оправдываем его, — спокойно говорит он. — И не собираемся с вами ругаться. Просто… он просил с вами поговорить. Чонгук смотрит на него так, будто терпение у него заканчивается с каждой секундой. Но это действительно так. Он чувствует опасность. Вероятно, ненастоящую, просто интуитивно, но чувствует. — Ну и? Гону бросает короткий взгляд на Тэхёна, который всё ещё стоит за спиной Чонгука, вцепившись пальцами в ткань его куртки. Тот тут же отводит глаза, стоит им лишь столкнуться взглядами. — Он знает, что ты написал заявление, — говорит он осторожнее. — И понимает, что дело серьёзное. — М-м-м, какой молодец, — холодно отзывается Чонгук. — Сообразительный. Мунбин вздыхает. — Слушайте… мы не адвокаты. Мы просто его друзья. — Он на секунду переводит взгляд на Тэхёна. — Но Соджун сказал, что если есть хоть какой-то шанс всё решить без суда… Он бы хотел им воспользоваться. Тэхён, ты мог бы забрать… заявление? Во дворе снова повисает тишина, и Тэхёну даже кажется, что его собственное сердце стучит слишком громко. Он глубоко дышит, пытаясь хоть немного успокоиться. Нет-нет, он не должен так реагировать… — Вы серьёзно?.. Забрать заявление? Вы вообще понимаете, что он натворил? — Да, мы… — Он похитил человека! — Чонгук не даёт Мунбину сказать — у него в груди всё бурлит. — Он бил его! В конце концов, мы из-за него ребёнка потеряли! — Мы понимаем, — Гону кивает. — Но если есть хоть какой-то шанс загладить вину с помощью денежной компенсации… Он выплатит, сколько скажете. Чонгук на пару мгновений замирает, а после криво усмехается, из-за чего Мунбин заметно вздрагивает. Кажется, о Чоне они наслышаны, раз так осторожно себя ведут. — Денежной компенсации? — медленно выговаривает Чонгук. Неожиданно он делает шаг вперед, и Тэ инстинктивно ещё сильнее стискивает его куртку. — Вы купить нас хотите? — Нет-нет, что вы? — машет руками Гону. — Соджун просто покроет расходы на лечение, на клиники, ну и моральный ущерб тоже… На следствие уйдут годы, все эти суды, допросы. Подумайте, вам самим это надо?.. У Соджуна будет огромный срок, около двадцати лет, это просто разрушит его жизнь… — А то, что он уже разрушил жизнь нашего ребёнка, вы не хотите обсудить? — Чонгук уже рычит — у него сдают нервы. — Как он издевался над Тэхёном столько лет и что он делал с ним здесь?! Давайте, блять, поговорим об этом! — Тэхён, ну ты же знаешь нас, мы же не чужие друг другу люди… Мунбин обращается к омеге, пытается обойти Чона, однако тот не даёт ему ни на шаг приблизиться, раскрытой ладонью толкает альфу в грудь. — Только подойди к нему, — предупреждает Чонгук. — Я тебе ноги переломаю. — Всё-всё, я ничего не собирался делать… Просто надеялся, что мы сможем договориться. Но видимо, не получится. — Не получится. — Чонгук нащупывает одной рукой всё ещё стоящего за ним Тэхёна, который за всё время ни слова не сказал. — Ладно. — Гону похлопывает друга по плечу, слегка тянет его назад. — Тэхён, ты всё равно подумай об этом, хорошо? В конце концов, деньги лишними не бывают. Да и вы с Соджуном… столько лет друг друга знаете. Может, не стоит ему всё-таки жизнь ломать?.. От этого идиотского словосочетания у Чонгука в висках пульсирует. Жизнь ломать… Он предпочёл бы сломать этому придурку все конечности. Это определённо доставило бы ему куда больше удовольствия. — Берегите себя, — бросает на прощание Мунбин. Чонгук провожает их обоих взглядом, смотрит до того момента, пока альфы не садятся в машину и не уезжают. Как только совести хватило так припереться сюда?.. На что они надеялись? Что Тэхён на мировую с этим ублюдком пойдёт после всего случившегося? Чон чисто из принципа не позволит ему это сделать, даже если омега в какой-то момент даст слабину. Гук оборачивается на Тэхёна. — Сильно испугался? Ким делает глубокий вдох, поднимает на альфу глаза. — Нет… — он качает головой. — Просто… может, они… действительно правы? — Боже… ты с ума сошёл, Тэ?.. — Чонгук пытается не нервничать, осторожно кладёт раскрытые ладони омеге на плечи. — Даже не думай об этом. Тэхён опускает взгляд на снег под ногами. Носки его ботинок почти соприкасаются с ботинками Чонгука, и он чувствует себя каким-то маленьким и потерянным. — Я просто… — тихо говорит он. — Не знаю. Они сказали так, будто я действительно кому-то жизнь ломаю. Чонгук на секунду закрывает глаза, глубоко вдыхает холодный воздух, пытаясь удержать вспышку злости, которая снова поднимается внутри. — Тэ, посмотри на меня. Омега медлит, но всё же поднимает голову. — Ты никому ничего не ломаешь, — спокойно, но очень твёрдо говорит Чонгук. — Он сам это сделал. Сам. Никто его не просил тебя бить, похищать и… Я не хочу продолжать. Тэхён молчит. Чонгук осторожно поднимает ладонь и убирает с его виска прядь волос, выбившуюся из-под капюшона куртки. Тэхён чувствует, как снова щемит в груди, но на этот раз это не паника — скорее усталость и чувство вины вперемешку с безысходностью. — Но суд… — тихо выдыхает он. — Всё это снова всплывёт. Вопросы, врачи… я не знаю, смогу ли. Чонгук мягко сжимает его плечи. — Я ведь рядом, Тэ. — Альфа прижимается губами к кончику его носа. — И всегда буду. На каждом заседании, на каждом допросе… Тэхён моргает, и в глазах появляется влажный блеск. — Ты не обязан… — Обязан, — перебивает Чонгук тихо. — Потому что я тебя люблю. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга, во дворе снова тихо — ни звука. Тэхён слышит, как стучит его собственное сердце, и его стук кажется чересчур громким. Чонгук видит его растерянность, вздыхает и притягивает омегу к себе, крепко обнимая. Тот утыкается лбом ему в плечо и прикрывает глаза. — Пойдём домой, ладно? — шепчет альфа, гладя Кима по спине. — Разберём покупки, сварим какао и что-нибудь посмотрим… как мы и хотели. — С зефирками? — тихо уточняет Тэхён, обнимая Чонгука в ответ. Чон не сдерживает улыбку. — Да. С зефирками. — Тогда пойдём.