Рассвет после битвы. Песнь меча и сердца

Адреналин ударил в кровь, когда вся стая гоблинов ринулась на нас. Их морды исказились оскалами, а глаза пылали ненавистью. Моё тело среагировало само — движения стали быстрыми и точными. Я почти не успевал осознавать, как один за другим гоблины падали от моих ударов. Они пытались задеть меня кривыми клинками, но я легко уклонялся, чувствуя, как мышцы наполняются незнакомой силой. Бой превратился в смертельную схватку. Я двигался между ними, уворачиваясь, ломая кости, выбивая оружие. Каждое движение было выверенным, будто отточенным долгими тренировками. Когда последний гоблин свалился на землю, я остановился, тяжело дыша. Искалеченные тела лежали у моих ног в такой живописной композиции, что любой художник-сюрреалист обзавидовался бы(Когда четверо гоблинов превратились в десяток, я даже не заметил). В стороне трясся от страха мужичок, глядя на меня и лежащих вокруг монстров с ужасом. И я его понимал — если бы не моё новое тело, которое двигалось словно само по себе, я бы сейчас был не лучше него, а, возможно, и хуже — в лучшем случае в коме, в худшем — мёртвым. — Д…деревня! — внезапно и резко выкрикнул мужик, и я почувствовал, как что-то внутри меня оборвалось. Бег был неестественно лёгким — лёгкие работали, как кузнечные мехи, сердце отбивало ровный ритм, будто часовой механизм. Вскоре впереди показались первые дома деревни, и то, что предстало перед моими глазами, заставило кровь застыть в жилах. Сотни чудовищ уже хозяйничали там. Они сновали между домами, перекрикиваясь на своём языке, а некоторые тащили что-то в больших мешках. Деревня была захвачена. Я не знал, что делать дальше. Вступать в бой с целой армией этих существ — самоубийство даже для моего нового тела. Я боялся. Боялся настолько, что не мог пошевелиться. Ноги отказывались идти вперёд, заходить в деревню. Я мог лишь наблюдать за тем, как женщину из крайнего дома, чья дочка вчера принесла мне маленький букет из первых цветов, вытаскивают за волосы на улицу. Как она истошно кричит и зовёт на помощь, пока её маленькая дочка рыдает, удерживаемая другим гоблином. Я чувствовал себя слабаком. Эта мысль разъедала изнутри, словно кислота, превращая внутренности в вязкий ком. Руки предательски дрожали, а в голове крутилась только одна мысль: «Беги, спасайся, пока не поздно». Внезапный яркий свет ослепил. Инстинктивно закрыл лицо, а когда свет погас, воцарилась странная, неестественная тишина. Ни звука борьбы, ни криков о помощи — ничего. Я медленно опустил руку и огляделся. Всё вокруг казалось застывшим, словно кто-то нажал на паузу в мире. Птицы перестали петь, ветер больше не колыхал ветви деревьев, даже трава будто замерла в неподвижности. Я затаил дыхание, пытаясь уловить хоть что-то, но слышал только бешеный стук собственного сердца. Несколько мгновений спустя вновь начали слышаться звуки: дуновение ветра, раскаты грома где-то вдали, шелест травы. То тут, то там раздавались приглушённые возгласы. Маленькая девочка, не сдерживаемая больше монстром, бросилась к своей матери — той самой женщине, которую всего мгновение назад безжалостно тащили за волосы. Теперь она сидела на земле возле безжизненного тела её мучителя. Девочка крепко обняла её, и теперь мать, сама едва живая от страха, пыталась успокоить и себя, и своего ребёнка, шепча слова утешения дрожащим голосом. Лишь теперь, когда я убедился, что все гоблины лежат неподвижно, словно мёртвые статуи, мои оцепеневшие ноги вновь обрели способность двигаться. Я устремился вперёд, к центру деревни, туда, где недавно разливалось загадочное сияние. Куда ни посмотри — всюду лежали безжизненные тела поверженных монстров. Их скрюченные конечности застыли в неестественных позах, а когтистые руки всё ещё сжимали оружие. Чёрная, обугленная кожа покрылась глубокими трещинами, из которых сочилась густая, маслянистая жидкость с металлическим блеском. Повсюду царил хаос: дома были изуродованы ударами топоров и когтей, повозки валялись вверх колёсами, а в воздухе витал тяжёлый запах палёной плоти и жжёной резины. Разбитые окна зияли чёрными дырами, словно пустые глазницы мёртвых существ, а в воздухе кружились хлопья пепла, похожие на чёрный снег. Среди обломков виднелись следы чудовищных когтей — глубокие борозды в земле, вывороченные камни и поваленные деревья. Казалось, что здесь пронёсся настоящий ураган разрушения, оставив после себя лишь пепел и смерть. И посреди этого кровавого пиршества, словно статуя из мрамора, возвышался беловолосый мужчина. В его опущенной руке поблескивал меч, а само присутствие излучало такую силу и спокойствие, что даже ветер словно замирал в почтении. Каждая клеточка пространства вокруг него, казалось, пульсировала от сдерживаемой энергии, готовой в любой момент вырваться наружу. Его белые волосы словно излучали слабое сияние, а пронзительные глаза цвета зимнего льда сканировали поле боя, не пропуская ни малейшей детали. В их глубине читалась тысячелетняя мудрость и холодное спокойствие, которое могло бы напугать даже самых отважных воинов. Его лицо оставалось бесстрастным, равнодушным к происходящему вокруг. Казалось, что для него это всего лишь ещё один обычный день. Он медленно, почти лениво, вернул меч в искусно украшенные ножны. Лишь тогда его взгляд коснулся подбежавшего к нему человека — невысокого, полного мужчину с неопрятной бородкой и бегающими глазами. Его рубаха была перепачкана сажей, а руки дрожали, выдавая внутреннее волнение. Он то и дело оправлял пояс и нервно сглатывал, встречаясь взглядом с беловолосым воином. Тем временем вокруг стремительно собиралась толпа. Люди выбегали из полуразрушенных домов, прикрывая детей своими телами. Их глаза были полны страха и благоговения, когда они рассматривали последствия жестокой бойни. Женщины прижимали к себе плачущих детей, мужчины с опаской оглядывали улицу; старики шептали молитвы, а молодёжь с восхищением и трепетом разглядывала фигуру спасителя. Некоторые осторожно пробирались между трупами монстров, чтобы убедиться в реальности произошедшего. Дядя, к счастью, невредимый, тут же кинулся к незнакомцам. Я находился слишком далеко и не мог разобрать их разговор, однако за это короткое время Грюлис около десяти раз поклонился в знак благодарности, а затем, обернувшись к повару, который стоял позади него, громко крикнул: — Чего стоишь, остолоп старый?! Быстро беги на кухню и готовь господам угощения! — Повар торопливо закивал и, отвесив с десяток поклонов, помчался прочь, едва не спотыкаясь о фрукты, разбросанные по улице из разбитой тележки. — Пройдёмте, гости дорогие! — тут же добродушно пригласил дядя, указывая рукой на свою таверну. Беловолосый мужчина в последний раз окинул взглядом пострадавшую улицу. — Убрать здесь всё! — прозвучала короткая команда. Голос его резал слух, словно острый клинок. Гордо подняв голову, мужчина направился в сторону таверны. Всё в его действиях просто вопило о благородном происхождении. Только сейчас я заметил чужаков, смешавшихся с деревенскими жителями. Они сразу же принялись выполнять приказ: одни помогали раненым, другие собирали тела убитых существ. Часть жителей бросилась на поиски родных и друзей, а те, кто был с семьями или одинок, последовали за беловолосым господином в таверну. Я последовал за толпой, наблюдая, как незнакомец занимает один из столиков. Его невозмутимость и уверенность невольно вызывали уважение. Неужели именно он создал ту вспышку света? Но как? В памяти невольно всплыли слова дяди о загадочном «ядре», которые он обронил во время нашей первой встречи. Неужели это самое ядро способно на подобные вещи? — А ты чего встал, сынок?— раздался добродушный голос рядом со мной. — Тоже присаживайся, устал, наверное. Давай-давай, я сейчас и тебе чего-нибудь принесу съестного... — Дядя похлопал меня по плечу и ушёл на кухню, прихрамывая на одну ногу. После недолгих колебаний я всё же занял место у выхода, спиной к залу, стараясь не привлекать лишнего внимания. — Господин, непривычно видеть вас таким... уставшим... Может, стряслось что-то серьёзное на границах? — с дрожью в голосе поинтересовалась Орма, подавальщица. Я невольно поджал губы и нахмурился, понимая, о чём сейчас спрашивает девушка. — Если ты заметила мою усталость, то, может, стоит отложить пустую болтовню и поторопиться с подачей? — ответил белобрысый с явным раздражением и чрезмерным самомнением в голосе. — Да, конечно, прошу прощения, — пролепетала подруга, поспешно отступая. Проходя мимо меня, она бросила печальный взгляд в мою сторону и поджала губы. Я хорошо знал эту девушку. Работая в таверне без выходных, мы часто пересекались. Она жила на втором этаже, практически напротив моей комнаты. Добрая и отзывчивая, несмотря на усталость, она всегда интересовалась жизнью гостей и с готовностью выслушивала их истории. Недавно, во время наших неспешных вечерних бесед, она рассказала мне о своём муже. Он ушёл на войну два года назад, и с тех пор о нём не было ни слуху ни духу. Но время шло, а её надежда увидеть его вновь не угасала. Когда она делилась со мной этой историей, сидя на крыше таверны и нежно поглаживая обручальное кольцо, я с трудом сдерживал слёзы. В этот момент я невольно представлял на её месте свою сестру. Она часто говорила о своём женихе, о том, как сильно его любит, как ждёт каждой встречи с ним. Страшно было даже подумать, что она могла бы испытать, потеряв его навсегда… И сейчас в её вопросе я слышал надежду на то, что всё не так ужасно, как рассказывают проезжие торговцы и воины. Но, кажется, наш гость не особо горел желанием делиться новостями. Первые десять минут жители поочерёдно подходили к нашим спасителям и рассыпались в благодарностях. Белобрысый лишь небрежно кивал, потягивая напиток из бокала и устремив взгляд куда-то вдаль. Казалось, эти изъявления признательности были ему до смерти скучны. С каждой минутой моё раздражение по отношению к надменному спасителю только усиливалось. Его высокомерный взгляд и презрительная манера общения вызывали во мне глухое недовольство. Более дюжины людей почтительно кланялись ему, но он даже не удостаивал их взглядом. Единственным, кто проявлял хоть каплю человечности, был его спутник, что на все поклоны отвечал тем же и добродушно улыбался. Лишь когда Грюлис, с трудом разогнав толпу, принёс еду, за столом завязался разговор. — Ну что? Есть какие-нибудь известия об этом «мастере создавать проблемы на ровном месте»? — в его голосе явственно слышалось презрение. — Никаких, господин. Солдаты обыскали всё поле, там такое месиво... Однако номерного знака генерала не нашли. Возможно ли, что его могли... — Исключено. В деле замешаны безликие, а они пленных не берут. О, Аэлион, — бесявый закатил глаза с таким видом, будто весь мир обрушился на его благородные плечи. — Одни проблемы с ним. И почему именно мне выпала честь возглавить поиски? — Но разве не вы сами... — начал было его помощник, но тут же осёкся под ледяным взглядом начальника. Тяжёлая тишина повисла в воздухе. Я продолжал украдкой наблюдать за этой парой, время от времени оборачиваясь в их сторону и с аппетитом поглощая блюдо, которое принесла Орма. После второй кружки фирменной настойки Грюлиса сзади раздалось раздражённое бормотание. Затем раздался скрежет отодвигаемого стула — и белобрысый вельможа направился к выходу. — Помяни моё слово, — процедил он сквозь зубы, — как только я отыщу это ходячее недоразумение, я… Его речь оборвалась на полуслове. Проходя мимо моего столика, он внезапно замер. Его пронзительный взгляд впился прямо в меня. Я приподнял бровь, готовясь выдать саркастичное «чё уставился?», но не успел открыть рот, как его помощник воскликнул, буквально подлетая ко мне: — Генерал, вы всё это время находились здесь и хранили молчание?! Колючка онемел, словно разом потеряв дар речи. Выражение его лица было бесценно: смесь ужаса, шока и чего-то ещё, что разглядеть мне, кажется, было не суждено. Я наблюдал, как он сжимает челюсти не то от злости, не то от чего-то другого. По взгляду было невозможно понять. Я лишь усмехнулся, наслаждаясь моментом. Его реакция стоила того, чтобы подольше помалкивать. — А! Постойте... — мужичок резко понизил голос, озираясь по сторонам, словно опасаясь подслушивания. — Неужели вы скрываете свою личность? — Я лишь вопросительно взглянул на него, но когда молчание затянулось, а он продолжал ждать ответа, кивнул. — Ну конечно! — воскликнул, усаживаясь напротив. Его нервные движения и постоянное постукивание ногой по полу раздражали не меньше, чем надменность его хозяина. — Как же вы спаслись в той бойне? Вы всё это время были здесь? Почему не вернулись в Иллирию? Или вы восстанавливались после пережитого? Должно быть, вам сильно досталось! А вы видели... — Достаточно, Ульфрид. — остановил бесконечный поток слов своего подчинённого длинногривый зазнайка. — Да, верно, я слишком много болтаю. Вы ведь и так всё расскажете сами, когда мы будем в безопасности. — Безопасности? Я перевёл непонимающий взгляд на бесячего, но тот хранил молчание. С гордой осанкой он сел на стул возле меня, прожигая взглядом, ожидая от меня какой-то реакции. Видимо, пора включать импровизацию. — Господа, — Дядя вовремя подоспел, словно почувствовал напряжение, витающее над нашим столиком. Подойдя к нам и склонившись в поклоне, поинтересовался: — Вам всё понравилось? Повара очень старались, готовя для вас блюда. Вся деревня благодарна вам за наше спасение. — Он сложил руки в молитвенном жесте и снова слегка поклонился. — Всё было очень вкусно, спасибо, — ровный, холодный голос одновременно бесил и завораживал. — Вы останетесь на ночь? Я распоряжусь подготовить для вас лучшие комнаты. — Нет, у нас есть ещё дела, — переведённый на меня взгляд заставил невольно вздрогнуть. — Сегодня на закате Закон ждёт нас на аудиенции. Не явишься — сам знаешь, что будет. Я не знал, но угроза в его голосе была настолько явной, что всякое желание спорить или возражать мгновенно испарилось. — Вас? Господин, вы забираете моего сына с собой? — Надменная ледышка(стоило бы уже узнать его имя) бросил взгляд на Грюлиса и нахмурился. Вместо него ответил взъерошенный Ульфрид: — Вашего сына? Да что же вы такое говорите! Перед вами — генерал Северо-востока, Инек Райс! — Ч-что?! — вмиг начав заикаться, воскликнул дядя, ошарашенно переводя взгляд с меня на мужчин. В прочем я был ошарашен не меньше, потому также глупо переводил взгляд с него на Ульфрида — Инек Райс? Тот самый? — Именно! Какой же он вам сынок?! — Н-но... — я видел, как лицо дяди вмиг осунулось, а уголки губ, что всё это время были приподняты в добродушной улыбке, опустились. Брови в непонимании нахмурились. Я, резко встав, схватил Грюлиса за рукав и отвёл его в сторону, подальше от любопытных ушей. — Дядя, думаю, мне придётся уехать с ними, — спокойно начал я, стараясь не показывать своего волнения. — Но как?! — воскликнул он. — Ты ведь даже имени своего не помнил до сих пор! Как ты можешь просто так уехать с господином Анхелем? — Значит, этого надутого индюка-вельможу звали Анхель? Впрочем, мой запас обидных прозвищ для него ещё не иссяк. — Ничего, — я глубоко вдохнул, стараясь говорить твёрдо и уверенно. — Думаю, память начинает ко мне возвращаться, так что… Конечно, я соврал. Память не возвращалась, совсем наоборот — всё становилось ещё более запутанным. За две недели, проведённые в деревне, я так и не смог вспомнить ничего из прошлой жизни этого тела. Порой казалось, что этой жизни вообще не существовало...

***

Спустя несколько часов я уже стоял в поле, окутанном предзакатными лучами солнца, где собрались некоторые жители деревни, с которыми я успел сблизиться за время, проведенное в деревне, дабы проводить меня в «добрый путь». Дядя, напоследок, крепко похлопал меня по плечу, а я лишь смог пообещать ему, что буду навещать их, хотя, мне кажется, это может быть не так просто устроить... Я никогда не любил прощаться. Мой спутник, вечно недовольный генерал Северо-запада, уже ждал меня в повозке, запряжённой одной слишком большой, по моим земным меркам, чёрной лошадью. Её массивное тело возвышалось над землёй, словно древний боевой танк. Между глаз у неё торчало два мощных кривоватых рога, похожих на те, что были у носорогов с моей планеты. Повозка также разительно отличалась от тех, что я видел в фильмах и видеоиграх. Её угловатые формы и замысловатые узоры на бортах создавали странное впечатление — будто перед тобой древнее, но в то же время удивительно продвинутое изобретение. Казалось, что это творение принадлежит какой-то забытой эпохе, где технологии и искусство слились воедино (Хотя, возможно, так оно и есть?). Несмотря на свой громоздкий внешний вид, внутри она оказалась не такой огромной, как казалось снаружи. Её стены были обиты мягкой тканью, а сиденья устланы шкурами. Толстячок, чьё лицо теперь скрывала тень широкополой шляпы, сел за поводья, толстыми ручками уверенно обхватив вожжи. Он что-то негромко пробурчал лошади, и та, словно понимая человеческую речь, медленно тронулась с места. Небольшая армия, как сказал Ульфрид, останется в деревне, чтобы зачищать территорию от оставшихся угроз. Я мельком увидел, как воины, облачённые в причудливые доспехи, расходятся по своим позициям, готовясь к предстоящей работе.

***

Не знаю, сколько мы ехали — время словно растворилось в монотонном скрипе колёс. За всё время пути белокурый павлин не произнёс ни слова. Его глаза были полуприкрыты, а руки и ноги скрещены, словно он пытался отдалиться от меня ещё больше. Любопытство взяло верх, и я принялся внимательно изучать его внешность, пытаясь отыскать хоть малейшие признаки, отличающие его от обычных людей без «ядра». Однако ничего особенного не обнаруживалось, за исключением, пожалуй, идеальной кожи, лишённой каких-либо недостатков. Несмотря на общее впечатление холодности и отстранённости, черты его лица оказались на удивление мягкими и приятными. Он явно не был альбиносом: тёмные ресницы обрамляли глаза, а нахмуренные брови придавали лицу выражение постоянной сосредоточенности. Нос с лёгкой горбинкой и высокие аристократичные скулы дополняли его облик. В полумраке кареты его черты казались ещё более загадочными. Волосы цвета светлого серебра были собраны в аккуратный высокий хвост, хотя несколько непослушных прядей выбивались из причёски, добавляя образу лёгкую небрежность. Он резко распахнул глаза, устремив на меня пронзительный, ледяной взгляд. Его губы сжались в тонкую линию, а брови еще больше свелись к переносице. — Я понимаю, что мы с тобой не самые лучшие друзья, — голос звучал низко и угрожающе. — Вернее, мы друг друга терпеть не можем... — на этих словах его лицо, казалось, стало ещё более хмурым, тени под глазами залегли глубже. — Но это не отменяет того факта, что мы должны работать в команде. И если тебе требовалась помощь, ты должен был сообщить об этом мне, а не сидеть сложа руки в какой-то затхлой деревеньке, когда твоей армии надрали зад! — Я не сидел! Я... — попытался возразить я, но он перебил меня. — Что «я»? Ты понимаешь, что это измена? Понимаешь, что за этим последует? — его голос повысился, в нём зазвенела сталь. — Ты трус, Инек! — он подался вперёд. Я крепко сжал кулаки, ногти впились в ладони, силясь всеми силами не вмазать по этому надменному лицу. — Уж поверь, просто так тебе это с рук не сойдёт. — вновь понизив голос закончил павлин, отворачиваясь, говоря этим жестом, что разговор закончен. Но он, чёрт возьми, только начался. — Да что ты, вообще... — я даже не успел закончить фразу — повозка резко остановилась, и мой «товарищ» молниеносно выскочил наружу, явно не желая слушать то, что я ему скажу. А сказать хотелось многое — гнев клокотал в груди, требуя выхода. Выбравшись следом, я замер на месте, затаив дыхание, а всю злость словно сняло рукой. Какой ошеломляющий контраст оказался между скромной деревушкой и дворцом, что сейчас возвышался передо мной! Это, казалось, был не просто дворец — целый город, уходящий в небеса. Бессчётное количество куполов сверкало в лучах заходящего солнца, создавая вокруг здания ореол божественного света. Монументальные стены, украшенные искусной резьбой, уходили вдаль, теряясь в дымке. Статуи мифических существ и древних героев застыли на карнизах, словно охраняя покой этого места. Золочёные ставни окон, похожие на распахнутые крылья птиц, переливались всеми оттенками жёлтого в солнечном свете. Широкие лестницы, ведущие к главным воротам, казались бесконечными. Монументальные колонны, украшенные затейливой резьбой, поддерживали массивные арки. В воздухе витал особый аромат — смесь благовоний, камня и древности. Каждый элемент этого грандиозного сооружения дышал властью и величием, заставляя почувствовать себя крошечным перед лицом такой монументальной красоты. Я стоял, не в силах оторвать взгляд от этого великолепия, понимая, что никогда прежде не видел ничего подобного - ни одно известное мне здание на Земле и рядом не стояло с этим. Я поспешил за Анхелем, который, не дожидаясь ни меня, ни толстяка, уверенно направился вперёд.

***

Мы вошли в главный зал. Высокие сводчатые потолки, теряющиеся в полумраке, создавали ощущение бесконечности. Стены были украшены древними гобеленами, на которых были запечатлены сцены великих сражений и торжественных церемоний. Мягкий свет, проникающий через витражные окна, играл на старинных узорах, создавая причудливую игру теней. В центре зала, на массивном троне из неизвестного материала, отдалённо напоминающего сталь, восседал, кажется, Закон. Его янтарные глаза, холодные и пронзительные, словно клинки, впились в нас в ожидании - уже по одному этому взгляду было понятно, что без конкретных объяснений я не покину этот зал. В этом человеке чувствовалась такая власть и сила, что у меня перехватило дыхание, а ноги подкосились от смеси ужаса и восхищения. Казалось, его присутствие наполняло всё пространство аурой могущества. Рядом с ним стоял мужчина, и я сразу заметил поразительное сходство между ним и Анхелем. Его волосы, чуть более короткие, с аккуратными кудрями, спадали на плечи и спину, создавая элегантный контраст с его благородной осанкой. Голубые глаза, такие же, как у снежной зазнайки, но более спокойные, смотрели на нас с нескрываемым равнодушием, словно происходящее в этом зале его совершенно не интересовало. Прямая осанка и гордый вид были идентичны его брату(Не могут ведь два человека быть настолько похожи и при этом не быть родственниками?). Я заметил, как равнодушный взгляд переместился на Анхеля. Тот встретил его злым прищуром и угрозой в глазах. Кажется, между ними существовала такая глубокая неприязнь, что их отношения были не просто далеки от братских — они, наверное, даже в детстве не делили игрушки и, скорее всего, дрались за последний кусок пирога. Напряжение между ними можно было почти физически ощутить в воздухе. — Где ты был? — голос Закона прогремел, словно небесная кара. Время, казалось, остановилось. Кровь отхлынула от лица, а сердце, наоборот, подскочило к горлу. Я застыл, как кролик перед удавом, — ни вдохнуть, ни выдохнуть. Каждая клеточка тела вопила от страха, словно я стоял на краю пропасти. Я и раньше паниковал перед публичными выступлениями, но сейчас речь шла всего об одном человеке — и то, что творилось со мной, было за гранью понимания! Руки дрожали, колени подгибались, а язык словно прилип к нёбу. Если в этом мире и существует аура власти, то у Закона она была настолько концентрированной, что её можно было разливать по бутылкам и продавать как эликсир могущества. Бедная его жена. Интересно, она вообще способна стоять в его присутствии или сразу падает в обморок? Я открыл рот, но из горла вырвался лишь жалкий хрип. В этот момент Анхель сделал шаг вперёд. — Долор, позволь мне изложить то, что мне удалось выяснить. Ну всё, кранты. Я мысленно попрощался с жизнью, пока Анхель молчал, подбирая слова, которые, без сомнения, должны были стать моими последними. — После поражения генерала Северо-востока его нашёл один из местных жителей деревни. Он узнал в нём солдата и принёс в деревню, где ему оказали первую помощь. Несколько дней он пролежал без сознания. Думаю, ты и сам понимаешь, что в таком состоянии подавать какие-либо сигналы довольно затруднительно. — Закон лишь хмыкнул и кивнул. Я лишь мог удивлённо глазеть на своего товарища(неужели без кавычек?). — Когда генерал Инек пришёл в себя, он решил не раскрывать свою личность, осознав, в какую деревню попал. — Деревня Хагула? — предположил мужчина, и Анхель кивнул. — Да, — продолжил он. — Вероятно, побоялся лишнего внимания. Его можно понять — кто в деревне был верен нам, а кто нет, оставалось только гадать. — Он на мгновение замолчал, встретившись взглядом с Законом, а затем продолжил: — Не раскрывая своей личности, генерал провёл анализ ситуации на границе и собрал определённую информацию… Я впился в него взглядом, буквально прожигая насквозь, отчаянно надеясь на продолжение. Но Анхель хранил молчание, словно наслаждаясь моим нетерпением. — Я тебя услышал, — Долор медленно прикрыл глаза, затем перевёл тяжёлый взгляд на стоявшего рядом мужчину, а после — на моё хмурое, напряжённое лицо. В его глазах читалось явное недовольство. — Анхелис, что ты думаешь об этом? — его голос звучал обманчиво спокойно, но я чувствовал, как воздух вокруг наэлектризовался. — Думаю, в его ситуации это было единственное верное решение, — спокойно ответил белобрыска, не отводя взгляда. — К тому же информация оказалась весьма полезной. — И что же это за информация? — прорычал Закон, его терпение явно подходило к концу. — Мы подготовим подробный отчёт и представим его завтра на рассвете, если ты не против, — невозмутимо ответил павлин. Нас прожигали взглядом ещё некоторое время, что, казалось, растянулось в часы, после чего последовал лёгкий кивок. — Хорошо. На рассвете жду от вас подробный отчёт. Надеюсь, информация окажется действительно полезной. Мы, склонившись в почтительном поклоне, покинули зал. Как только массивные двери закрылись за нашими спинами, я больше не мог сдерживаться и резко обернулся к Анхелю: — Почему? — в моём голосе звучала неприкрытая злость. — Ты же собирался меня сдать со всеми потрохами! Бесявый посмотрел на меня с насмешкой: — А ты хочешь закончить жизнь на плахе из-за собственной трусости? Нет уж, лучше я прикрою твою безмозглую голову сейчас, чем потом придётся возиться с очередным недотёпой. К тому же ты никогда не подводил меня в бою — было бы глупо терять такого «напарника» — я раздраженно скрипнул зубами. — И что же это за отчёт? Если ты думаешь, что я действительно что-то разузнал, то ты глубоко ошибаешься! — Ты думаешь, я совсем идиот? — Анхель рыкнул, а его глаза опасно сверкнули. — Встретимся ночью и что-нибудь придумаем. Но не жди, что я буду делать всё за тебя. Нам нужно срочно найти выход, иначе моё вмешательство вызовет лишние вопросы. И запомни, — прошипел он, резко приблизившись ко мне почти вплотную и глядя на меня снизу вверх(на каких-то жалких десять сантиметров. Впрочем это не мешало ему смотреть на меня свысока) — я не собираюсь дальше рисковать своей шкурой из-за тебя. Я лишь медленно кивнул. Он тут же отстранился, развернулся на каблуках — его длинные волосы хлестнули меня по лицу — и стремительно скрылся за поворотом. Я мысленно закатил глаза. Стервозная принцесса — вот кто он такой. Но сейчас я был, действительно, благодарен ему.

***

Мне очень повезло: пока я бесцельно бродил по бесконечным коридорам огромного дворца, мне встретилась служанка с охапкой чистого постельного белья. Она приветливо улыбнулась и сообщила, что как раз идёт в мою комнату для смены белья. Я, не скрывая радости от такого удачного совпадения, поспешил за ней. Оказалось, что генералов здесь ценят: мои покои поражали размерами и роскошью. Просторная комната, украшенная искусной резьбой на стенах и потолке, была убрана роскошными коврами с причудливыми узорами. Высокие окна, задрапированные тяжёлыми бархатными шторами глубокого бордового цвета, пропускали мягкий свет, создавая уютную атмосферу. В центре комнаты стояла огромная двуспальная кровать с балдахином, украшенным золотой вышивкой. Роскошь покоев дополнялась изысканной мебелью: массивным письменным столом из тёмного дерева и удобными креслами с бархатной обивкой. Вдоль стен располагались книжные полки, заполненные томами в кожаных переплётах. В моём распоряжении оказалась собственная ванная комната, отделанная мраморной плиткой. Здесь имелась не только горячая вода, подаваемая по специальному механизму, но и огромная ванна на львиных лапах. Уютный балкон с резными перилами и удобными диванчиками предлагал восхитительный вид на дворцовые сады. Залитые солнцем аллеи, украшенные фонтанами и скульптурами, терялись вдали среди цветущих деревьев и ухоженных клумб. После ухода служанки я с наслаждением погрузился в горячую ванну, позволяя себе немного расслабиться. Мысли крутились в голове, пока тёплая вода обволакивала тело. С каждым днём поток информации становился всё обильнее, а вопросов — всё больше. Кто такой этот Закон? Почему природа, животный мир и технологии этого мира настолько похожи на Земные, хоть и имеют определённые различия? Тот же свет, ванны, использование лошадей как средства передвижения... Но при более глубоком сравнении возникал странный диссонанс. На Земле люди давно отказались от повозок, заменив их велосипедами, автомобилями, мотоциклами. Здесь же повозки, похоже, остаются одним из основных способов передвижения. Конечно, судить по поверхностным наблюдениям было бы опрометчиво — даже на Земле королевские семьи до сих пор живут во дворцах, пусть и не таких огромных. Но всё же эти противоречия не давали мне покоя, заставляя снова и снова возвращаться к этим мыслям. Внезапный грохот распахнувшейся двери, с силой ударившейся о стену, вырвал меня из пучины размышлений. От резкого звука я невольно подскочил, озираясь вокруг с нескрываемым испугом. В спешке я предпринял героическую попытку вылезти. «Руки-крюки, ноги-ватные», — именно так можно описать мой стремительный рывок к свободе. Уперевшись руками в бортики ванны с грацией пьяного слона, я совершил прыжок, достойный олимпийского чемпиона по синхронному плаванию... если бы, конечно, не поскользнулся на мокром полу и не совершил жёсткую посадку в позу «звезда на полу». В этой нелепой позе — распростёртым на полу, с задранными кверху ногами и стремительно наливающейся шишкой на голове — меня и застал нежданный гость. Им оказался никто иной, как принц-зазнайка. На несколько мгновений он застыл, не в силах отвести взгляд от столь необычного зрелища. Затем, словно опомнившись, резко отвернулся и покинул ванную комнату, с грохотом захлопнув за собой дверь. Из-за закрытой двери донеслись такие витиеватые ругательства, что даже матёрый сапожник покраснел бы от зависти, вперемешку с потоком неизвестных мне прежде оскорблений, свидетельствовавших о крайнем возмущении незваного гостя. Похоже, беловолоска открыл для себя новый уровень в искусстве оскорбления, о существовании которого я даже не подозревал. Приведя себя в порядок, я присоединился к Анхелю, что после произошедшего старался держаться от меня подальше, и мы вместе направились в подземелье дворца. Спускаясь по мрачной лестнице, я ощущал, как в груди нарастает тревожное чувство. С каждым шагом становилось всё темнее, а наши шаги эхом отражались от стен узкого пространства. Воздух здесь казался густым и тяжёлым, пропитанным странным запахом — смесью металла и химических веществ, от которого першило в горле. Наконец мы достигли просторного подвала, где царил настоящий хаос из причудливых механизмов и непонятных устройств. Мои глаза едва успевали охватить всё это великолепие: бесчисленные колбы, реторты и загадочные механизмы заполняли помещение. В стеклянных сосудах переливались жидкости всех цветов радуги, а на полках, словно солдаты на параде, выстроились ряды пробирок с непонятными надписями, маня и пугая одновременно. В углу стояла прозрачная клетка, где сидел эльф, настолько напуганный, что даже его заострённые уши вжались в голову. Он поджал колени к груди и вопил так, будто его уже поджаривали на костре: — Помогите! Помогите! Я застыл, как статуя, глядя на эту картину. Первая мысль была: «Ну и умора!» — но уже через секунду по спине пробежал табун мурашек. Перевёл взгляд на Анхеля — тот невозмутимо кивнул в сторону тёмного угла, где что-то шевелилось. — Один из его неудачных экспериментов, — хмыкнул он, вытаскивая меч. — Мориарти, ты решил, что клетка — это самое безопасное место? — в его голосе слышалась такая насмешка, что даже эльф на секунду замолчал, чтобы закатить глаза. Геройствовать я не торопился — лучше перебдеть, чем недобдеть. Поэтому я тихонько придвинулся к клетке, готовый в любой момент подвинуть эльфа и запрыгнуть внутрь. Генерал, блин, после меня только ворон считать... Существо, которое мы заметили, напоминало неудачный гибрид человека и какого-то зверя. Искажённые пропорции, светящиеся глаза — прямо как в дешёвом ужастике. Анхель, не тратя времени на раздумья, сделал молниеносный выпад и в один удар уничтожил угрозу. Голова существа, словно футбольный мяч, покатилась прямо к нашим ногам, заставив меня и Мори отпрыгнуть назад с такой скоростью, будто под нами взорвалась петарда. Ледышка удивлённо приподнял бровь, глядя на мою реакцию. — Мерзко просто, — пояснил я, стараясь не выдать дрожь в голосе. Голубые глаза закатились, а меч отправился обратно в ножны. Когда всё закончилось, Мори наконец выбрался из своей импровизированной тюрьмы, поправляя съехавшие на нос очки. Его лабораторный халат выглядел так, будто в нём танцевали канкан — ткань была помята, а пуговицы кое-где отсутствовали. Длинные седые волосы стояли дыбом во все стороны, напоминая провода на заброшенной электростанции после бури. Только теперь я смог как следует рассмотреть его внешность. Всё лицо и руки эльфа покрывали многочисленные шрамы и швы, словно причудливый узор из чёрных нитей. Синеватая кожа создавала жуткое впечатление, а в сочетании с этими швами он походил на ожившего Франкенштейна. Мы расположились на потрёпанном временем диване. Анхель устроился рядом со мной, а Мориарти занял кресло напротив, с маниакальной тщательностью протирая свои очки — видимо, пытаясь унять нервную дрожь. Мой взгляд невольно скользил по удивительному интерьеру лаборатории. На массивном столе у стены возвышалась загадочная машина, утыканная рычагами и циферблатами, словно какой-то древний механизм из фантастического романа. Рядом — шкаф с книгами в кожаных переплётах, на корешках которых были выгравированы неизвестные мне символы. — Что это за место? — не смог я сдержать любопытство, рассматривая причудливое оборудование. Мори сначала изумлённо вскинул брови, водружая на нос очки. — Ты правда не знаешь? Хотя... — он опомнился, — конечно, ты же никогда сюда не заглядывал. Это моя лаборатория, — с ноткой гордости в голосе произнёс он, — Здесь я провожу свои эксперименты... по крайней мере, обычно они проходят более успешно... Анхель, не скрывая нетерпения, подался вперёд. — К делу, Мори. Нам нужно всё, что у тебя есть о деревне Хагула. Учёный поправил очки и склонился над бумагами, разбросанными по столу. Пугающие красные глаза с узким зрачком быстро пробегались по папкам и свиткам, изучая информацию. — Деревня Хагула... — задумчиво протянул он, потирая подбородок. — Кажется, я слышал о ней недавно. После захвата Востока она превратилась в настоящее пристанище всякой нечисти. — Я нахмурился, припоминая слова Грюлиса. — По неофициальным данным, — продолжил Мори, — именно там в последний раз видели следы Сина... — он резко замолчал, нахмурив брови. — Кто это? — вырвался у меня вопрос прежде, чем я успел подумать. — Син — змеиный бог и мастер ядов, — пояснил второй генерал, скрещивая руки на груди. — И та ещё заноза, — добавил он с явным раздражением. Мориарти неуверенно кивнул, словно не решаясь говорить дальше. Анхель резко повернулся ко мне: — Когда ты был в деревне, заметил что-нибудь странное? Я пожал плечами: — Честно говоря, нет. Но... — внезапная мысль озарила меня. — Подождите! Если его называют змеиным богом, значит, он как-то связан со змеями? Глаза напротив раздражённо закатились: — А ты прямо мистер очевидность! — Анхеливский саркастичный тон вызвал во мне острое желание стереть эту ухмылку с лица, но сейчас было не до личных счётов. Я снова повернулся к эльфу: — В деревне я видел огромные следы змеи, ведущие в лес. И местные жаловались на нашествие ядовитых змей вокруг поселения... Анхель подался вперёд, быстро делая заметки в своём блокноте, его лицо выражало явный интерес к этой информации. — Долор уже несколько лет охотится за Сином, — насмешливо хмыкнул он. — Если мы предоставим ему отчёт с этой информацией, возможно, он пощадит тебя. Мориарти, есть идеи, как обезвредить змеиного бога? Мори поджал губы, словно погружаясь в глубокие раздумья. Через мгновение он кивнул и достал несколько пожелтевших свитков. — У меня есть данные о противоядиях, — начал он, вставая с кресла. Подойдя к шкафу с многочисленными пробирками, он внимательно изучал надписи на этикетках. Выбрав один из флаконов, он вернулся к нам и протянул небольшой сосуд с красно-болотной жидкостью. — Яд Василиска, — пояснил он, пряча руки в карманы халата. — Добыт из тела убитого стража несколько недель назад. Именно от него сбежал Син. — Василиск? — переспросил я, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Кто это? — Демоническая тварь, — ответили за эльфа с мрачной усмешкой. — У Сина с ним заключён контракт. Мори тяжело вздохнул: — Информации о Василиске крайне мало. Он опасен и непредсказуем. Это всё, что о нём известно. Никто из стражей не видел его в глаза, а те, кто видел... — он замолчал, но нам и так было понятно, что с ними случилось. Внезапно в моей голове словно что-то щёлкнуло. Я вспомнил свою любимую игру, где был уровень со змеем Василиском. Там его можно было победить с помощью зеркала — показав ему его отражение, он обращался в камень. Но тут же осекаюсь. То была всего лишь игра, да ещё и на Земле. И у того Василиска не было яда... Хм... Но что, если... Если змей способен отравить любое живое существо, возможно, его можно отравить собственным ядом? Я нервно сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле: — А что, если... если использовать его собственный яд против него? Анхель и Мори уставились на меня с выражением неуверенности на лицах. Однако выбора у нас действительно не было. — Возможно, — медленно кивнул Мори, поправляя очки. — Теоретически это может сработать. — Даже если мы не сможем уничтожить Василиска, — подхватил белобрысик, делая очередную пометку в блокноте, — мы хотя бы нарушим их связь. А без этой связи Син значительно ослабнет. Следующие полчаса мы обсуждали детали плана, взвешивали все за и против, просчитывали возможные варианты развития событий. Анхель, перечитав составленный отчёт, недовольно цокнул языком: — Ну что ж, сойдёт. На этом мы и разошлись.