Рассвет после битвы. Песнь меча и сердца

Не знаю, сколько времени мы вот так сидели, пока Анхель первый не поднялся и не вышел из комнаты. Подняв глаза и осмотревшись, я заметил Орму — она стояла за спиной Мориарти, словно тень. Он, опустившись на колени перед маленьким мальчиком лет семи, внимательно осматривал его травмированную руку. Чтобы отвлечь паренька от боли эльф начал рассказывать сказку о храбром рыцаре, который сражался с драконами ради спасения принцессы, пока однажды не подружился с одним из них. Постепенно всхлипывания стихли, уступив место заинтересованным вопросам, а я не заметил, как тоже заслушался — из Мори был отличный рассказчик. Орма, держа в руках бинты, не сводила с него глаз, тоже слушая сказку. В её взгляде читалась невыразимая печаль и что-то ещё, чего я не мог понять. Мориарти обернулся и протянул руку. Подруга, словно заворожённая, на секунду замерла, затаив дыхание, а после вложила свою ладонь в его. Эльф, не ожидавший такой реакции, замер в нерешительности. Его брови слегка приподнялись, а в глазах промелькнуло нечто похожее на растерянность. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но девушка, словно очнувшись, убрала руку и, быстро вложив в неё бинты, поспешно выбежала из комнаты, оставив меня и Мори в полной растерянности. Я не знал, как реагировать на эту сцену — то ли смеяться, то ли плакать. Но сейчас, после всего случившегося, я точно знал одно: мне срочно нужно выпить что-то покрепче травяного чая. И желательно что-то с градусом сорок. Спустившись вниз, я увидел Орму. Она сидела за барной стойкой в полном одиночестве, погружённая в свои мысли. Её взгляд был полон грусти, а пальцы нервно переплетались, будто пытаясь найти успокоение. Только тогда я заметил, что на её пальце нет кольца — того самого, что подарил жених, и которое она никогда прежде не снимала. — Ты сняла кольцо? — спросил я, присаживаясь рядом. Она вздрогнула, словно очнувшись от оцепенения, и перевела на меня взгляд. — А? Да... Не хотела запачкать. — Быстро ответила она, пряча руки под стойку. Её взгляд снова стал задумчиво-печальным. — Ты в порядке? — спросил я, и она слабо улыбнулась, но уголки её губ предательски дрогнули. — Скажи, тебе знакомо чувство, когда хочется быть с человеком, но вернуться к нему не можешь? — её слова ударили меня наотмашь. Да, чёрт возьми, мне это более чем знакомо. С того момента, как я оказался в этом мире, не проходило и дня, чтобы я не думал о сестре. Я мечтал вернуться домой, но не имел ни малейшего представления о том, как это сделать. Я понимал её боль от потери мужа, потому что сам пережил утрату. Но на её вопрос я лишь коротко кивнул и тихо произнёс: — Более чем. Тишина повисла между нами, тяжёлая и густая, и ни один из нас не решался её нарушить. — Вот ты где. — Раздался за спиной холодный голос, от которого у меня невольно сжалось сердце. За эти проклятые сутки я слышал его чаще, чем голос сестры за весь последний год жизни. Обернувшись, я увидел Анхеля. Он неподвижно стоял у лестницы, словно высеченная из камня статуя. Маска, скрывающая пол лица, отбрасывала причудливые тени на бледные черты. Поймав мой взгляд, он нетерпеливо махнул рукой, подзывая к себе. Я бросил умоляющий взгляд на Орму — она сидела сгорбившись, а её лицо, обычно такое живое, сейчас казалось особенно бледным в тусклом свете. После долгой паузы она едва заметно кивнула, и мне пришлось отойти, хотя последнее, чего мне хотелось — это оставлять её в таком состоянии одну. — Мориарти останется помогать, а нам нужно обойти дома. — произнёс Анхель своим характерным тоном, в котором слышались стальные нотки. — Как я понимаю, в таверне лишь малая часть жителей. — Я молча кивнул. — Тогда выдвигаемся. Мы вышли на улицу. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розовато-лиловые тона. В воздухе кружился сладкий аромат первых цветов, а лёгкий ветер шевелил листву. Тени от деревьев рисовали на земле причудливые узоры, в кронах было слышно, как птицы перекликаются между собой, устраиваясь на ночь. Повсюду дымили трубы деревенских домов. От земли поднимался лёгкий туман. Роса, выпавшая за день, блестела в последних лучах солнца на траве. Несмотря на происходящее в таверне всё вокруг выглядело спокойным и умиротворённым. Время словно замедлило свой бег, даря мгновение покоя и красоты, в которое я, увы, сейчас не мог погрузиться. Мы начали обход домов с самого начала деревни, посетив и дом женщины, что у меня на глазах чуть не была убита гролином(или как их там). Дома, чьи жители находились в таверне, мы осматривали особенно тщательно — после заката улицы опустели, и нам не грозило быть застигнутыми врасплох, а благодаря способностям Анхеля проникать внутрь не составляло труда — взламывал щеколды он на раз — два. Те же дома, жители которых не пострадали, мы заходили под видом лекарей, осматривающих жителей на наличие скрытых ранений. Большинство людей верили, хоть и возмущались — видимо, потому что уже знали меня. На Анхеля же они поглядывали с осторожностью, не узнавая в нем их спасителя. Павлин методично опрашивал хозяев во время осмотра, задавая каверзные вопросы, которые, как он полагал, могли поставить в тупик Сина. При этом он незаметно проверял их «ядро». Я же тем временем осматривал дом, выискивая следы присутствия змей. Впрочем, часто Анхелю хватало лишь открыть дверь, чтобы «почувствовать» отсутствие Сина в доме. Это значительно ускоряло процесс проверки. Когда мы закончили осмотр всех домов в деревне, последние отблески заката растворились в темноте. Холодный ветер пробирался под одежду, а тени становились всё длиннее и зловещее. Никаких следов «божества» обнаружить не удалось. Мы пришли к выводу, что Син, вероятно, скрывается не в жилых домах, а где-то за их пределами. — Есть вероятность, что Син уже сбежал, — проговорил Анхель, пока мы шли по пустынным улицам. Его голос эхом отражался от тёмных стен домов, в окнах которых не горел ни единый огонёк. Деревня казалась мёртвой, вымершей. Я не разделял его мнения. Моя новообретённая интуиция подсказывала мне, что Син всё ещё здесь, в деревне. Он где-то рядом — буквально на расстоянии вытянутой руки, просто... просто мы его не видим. — Мы могли что-то упустить, — твёрдо возразил я, хмуро вспоминая каждый момент прошедшего дня — от первой встречи с Мориарти до этой самой минуты. — Мори ведь расспрашивал меня о необычных жителях деревни. — Я проверил ядро каждого жителя, но ни одно даже близко не подходит к божественному, — ответил Анхель, снова используя непонятные мне термины. Я мысленно закатываю глаза, понимая, что эта информация мне ничего не даёт. — А Син использует призмалис? — решился я задать вопрос. Мой принцип всегда был прост: если задавать вопросы, даже самые нелепые, рано или поздно можно дойти до истины. Анхель недовольно цокнул языком, и я буквально почувствовал, как он закатывает глаза. Но я проигнорировал его реакцию и терпеливо ждал ответа. — Это не призмалис. — Наконец произнёс он. — В его случае всё гораздо страшнее. Чтобы принять чей-то облик, ему нужно... надеть шкуру этого человека. — Шкуру? — я попытался осмыслить эту ужасную мысль, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Да. — Подтвердил Анхель. — Он убивает людей и снимает с них кожу, надевая её на себя. Даже с помощью магии сделать это идеально очень сложно, хотя и возможно. Именно поэтому Мориарти интересовался у тебя о странностях во внешности местных жителей. Но я ничего подобного не припоминал. И в домах его тоже не оказалось. Неужели мы, действительно, опоздали? Темнота сгущалась, и каждый шорох казался подозрительным. Где-то вдалеке завыла собака, добавляя тревожности в и без того напряжённую атмосферу. Я огляделся по сторонам, но увидел лишь мрачные силуэты домов и тёмные проёмы окон. — Нам нужно вернуться в таверну. — Нарушил молчание Анхель. — Возможно, завтра мы увидим то, что упустили... Внезапное мяуканье заставило нас застыть на месте и замолчать. Оглядевшись, мы заметили кошку, устроившуюся на покосившейся деревянной скамейке. Это была она — та самая кошка, которую до последнего звала бабушка Шили. Узнав знакомое лицо, животное спрыгнуло со скамейки и подошло ко мне, начиная тереться о ноги и мурлыкать. Но не успел я протянуть руку, чтобы погладить её, как кошка вдруг выгнула спину и угрожающе зашипела в сторону бабушкиного дома. Холодок пробежал по спине — ведь именно этот дом оказался единственным, который мы обошли стороной. Ни я, ни Анхель не могли заставить себя зайти туда после того, что произошло. В этот момент я вспомнил последний разговор с бабушкой: она говорила о странном запахе, который несколько дней чувствовала в своём доме, но не могла найти его источник. Я обещал заглянуть вечером, разобраться, но появился Анхель, и я так и не успел выполнить её просьбу. По взгляду беловолоски я понял — он хочет проверить. В его глазах читалась решимость и грёбанное бесстрашие, которое мне могло только сниться. Отогнав кошку прочь резким движением руки, он уверенно двинулся к дому, а мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Каждый шаг давался с трудом — ноги будто увязали в густой патоке страха. Старые доски крыльца скрипели под нашими ботинками. Ветер, просачиваясь сквозь щели в стенах, создавал жуткие завывания, от которых по спине пробегал мороз. Анхель вошёл первым — я не торопился узнать, что там внутри…. Медлил, не в силах заставить себя переступить порог. В горле пересохло, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Воздух вокруг казался густым и тяжёлым, пропитанным запахом смерти и тлена. Казалось, само время остановилось в этом доме, где когда-то царили тепло и уют, а теперь поселились тьма и ужас. Произошло это так быстро — еще вчера днём я заходил к бабушке на чай, а теперь... Теперь я стоял, парализованный страхом, пока Анхель бегло осматривался, держа руку на рукояти меча. Его фигура, освещённая тусклым светом луны, казалась призрачной, нереальной. Наконец, он обернулся ко мне, и в его глазах я прочитал немой вопрос: «Ты идёшь или нет?» Сглотнув ком в горле и пересилив себя я перешагнул порог пустого дома. Едва я это сделал, как меня окутал тошнотворный запах разложения, пропитавший, казалось, каждый сантиметр помещения. Обыскав весь дом и не найдя источника жуткого запаха, мы остановились перед тяжёлой деревянной дверью погреба. Наши взгляды скрестились в немом диалоге — кто спустится первым? Несколько мучительных секунд длилась эта безмолвная дуэль. Я уже готов был предложить решить вопрос жребием, но Анхель, закатив глаза и процедив сквозь зубы «трус», начал спускаться по скрипучим ступеням. Подождав пару минут и убедившись, что с ним всё в порядке, и снизу не раздаются крики ужаса, я, превозмогая тошноту и желание убежать подальше от этого места, последовал за ним. — Чёрт возьми, ну и вонь! — вырвалось у меня, и я инстинктивно зажал нос рукой. Казалось, ещё мгновение — и меня вырвет от этого смрада. Анхель лишь молча кивнул, стойко выдерживая отвратительный запах. Он создал в ладони тусклое голубое свечение, осветившее мрачное пространство. При его свете мы увидели нечто, от чего кровь застыла в жилах — в углу лежали обглоданные кости, с которых была содрана вся плоть. Вокруг них растеклась тёмная лужа, источающая особенно сильный запах разложения, превращая воздух в густое зловоние. - Сынок, ты бы проверил погреб то, а то я, слепая, вообще ж по этой лестнице кривой спуститься не могу. А там такая вонь сколько дней уже, ужас! - запричитала старушка, с тревогой глядя вникуда. Стоявшая рядом Орма, вытирая руки влажным полотенцем, лишь небрежно отмахнулась: - Там, небось, крыса сдохла. Вот и воняет. - Её взгляд переместился с бабушки на меня, словно она пыталась прочесть мои мысли. - Наверняка. - Кивнул я, стараясь говорить уверенно. - Да как же так… - прошептала старушка, её голос дрожал от беспокойства. - Что ж делать-то… Спать уже невозможно от вони этой. - Я зайду к вам вечером и проверю, хорошо? - пообещал я, с удовольствием уплетая принесенный Ормой завтрак. - А ты успеешь-то? До заката. Там же темно уже будет, небось. - С сомнением спросила бабушка. - Не переживай, бабуль, успею. Но я не успел. Невыносимая печаль сдавила грудь ледяными тисками. И в этот же миг острая, как лезвие бритвы, мысль пронзила сознание - в тот день на руке Ормы уже не было кольца. Почему я вспомнил об этом? Потому что сейчас, глядя на чей-то скелет, я видел рядом с ним знакомое украшение - то самое кольцо, которое она никогда прежде не снимала.

***

Я добежал до таверны за считаные минуты и уже был готов ворваться внутрь и вытащить Орму — или, точнее, проклятого Сина — прежде, чем он успеет навредить кому-то ещё. Но внезапно чья-то железная хватка сомкнулась на моём воротнике, дёрнув так, словно я был нашкодившим котёнком. — Куда ты несёшься, бестолочь? — прохрипел Анхель, тяжело дыша после бега. Я даже не помнил, как бросился сюда, подгоняемый паникой и страхом. Страхом того, что за время нашего отсутствия могло случиться что-то ужасное. — Что случилось? Ты что-то вспомнил? — Анхель встряхнул меня за плечи, заставляя сосредоточиться. — Это Орма. — Единственное, что смог выдавить я. — Орма? Та девушка, что крутилась вокруг Мори? — Я кивнул, чувствуя, как тревога сжимает внутренности. — Ты уверен? — Его голос звучал напряжённо. — В подвале её кольцо! — Я почти кричал, чувствуя, как тошнота подступает к горлу от ужасных видений. Анхель вгляделся в моё лицо, всё ещё не понимая и сомневаясь. — Это не доказательство. — Она никогда его не снимает! — Мой голос срывался. Перед глазами стоял образ скелета с кольцом. Он смотрел на меня с недоверием, всматриваясь в глаза, затем медленно отпустил. — Мы не можем просто вломиться туда, понимаешь? Если Василиск где-то рядом — он нападёт, и тогда вся деревня будет уничтожена. — голос Анхеля звучал спокойно, возвращая меня к реальности. Я кивнул, чувствуя, как разум начинает проясняться. — Ты прав. Нужен план. — Мори мы уже не сможем в него посвятить. Да и не думаю, что это необходимо — пусть остаётся и помогает Грюлису. Инек, тебе нужно увести Сина подальше от деревни. Сможешь? — Да, без проблем, — ответил я, хотя внутри всё дрожало от неуверенности. Единственное, что меня успокаивало — раньше он не пытался меня убить, возможно, не станет пытаться и сейчас. Анхель кивнул, обдумывая дальнейшие действия. Его глаза горели решимостью, а пальцы нервно сжимались и разжимались — верный признак напряжённой работы мозга. — Нам нужно действовать быстро, но осторожно. Нельзя допустить новых жертв, — прошептал он, глядя на вход в таверну. Всё происходящее казалось абсолютно нелогичным. Если Син действительно был тем чудовищем, каким его описывал Анхель — безжалостным, кровожадным убийцей, — то почему сейчас он изображает из себя святого? Зачем помогает раненным? Может быть, он пытается усыпить нашу бдительность? Или это часть какого-то изощрённого плана? Но даже если он хочет избежать подозрений, его действия всё равно не имеют смысла. Анхель же намеренно не проверял ядро Ормы, как и других женщин-помощниц, боясь вызвать подозрения, потому что тоже не видел в этом смысла. Потому что что? Потому что не думал, что Син будет разыгрывать спектакль. Мысли крутились в голове, словно шестерёнки сломанного механизма. Возможно, он просто наслаждается своим превосходством, наблюдая, как мы бегаем вокруг, пытаясь его поймать? Или есть что-то ещё, чего мы пока не видим? Поднимаясь по лестнице на второй этаж, я прислушивался к каждому скрипу половиц, к каждому шороху. Казалось, сама тишина давила на плечи, заставляя сердце биться чаще. Осматривая комнату, я выискивал среди людей Орму — точнее, то существо, которое скрывалось под её обликом. Она стояла возле Мориарти, и её взгляд... Теперь этот взгляд пугал. Чего он хочет? Убить Мориарти? Использовать его для своих целей? А может, планирует скормить его Василиску? Собрав всю свою решимость, я подозвал её. Она отреагировала мгновенно, подходя ко мне. — Пройдёмся? — произнёс я, стараясь, чтобы голос не выдал моего внутреннего напряжения. — Может, это лучше сделаешь ты? — спросил я, когда первый пыл поутих, и до меня в полной мере дошло, что от меня требуется. Привести этого проклятого Сина в тёмный лес, оставшись с ним один на один... От этой мысли по спине пробежал холодок. Анхель издал раздражённый вздох — красноречивый ответ на мой вопрос. — Знаешь, Инек, ты настоящий идиот... — процедил он сквозь зубы. — Но? — я с надеждой ждал продолжения фразы. — Никаких «но»! Ты просто идиот. — Анхель покачал головой. — Хотя бы на секунду задумайся: как я могу предложить ей прогуляться за пределы деревни, если за всё это время мы обменялись едва ли парой фраз? И правда... — К тому же, — продолжил Анхель, — если вдруг он вызовет Василиска, то лучше уж приманкой станешь ты, чем кто-то из местных жителей. Син, скрывающийся под личиной Ормы, согласился без колебаний. Мы шли по опустевшей деревне в полном молчании, каждый погружённый в свои мысли. Я пытался разгадать его мотивы. Понимаю, зачем он убил Орму — чтобы использовать её облик как маску. Но почему именно она? В деревне полно других жителей, более подходящих для его целей. И зачем он стал помогать раненым? В памяти всплывали обрывки воспоминаний: первые упоминания о змеях, разговоры местных, поведение Ормы. Но я не мог уловить момент, когда она начала меняться. Если бы не то жуткое открытие в подвале, я бы никогда не догадался, что под её обликом скрывается Син. Что он планировал делать дальше? И почему выбрал бабушкин подвал в качестве убежища? Хотя, возможно, ответ прост — её слепота и плохой слух делали её идеальной мишенью. — Прогуляться было хорошей идеей, — раздался спокойный голос рядом. Орма неторопливо шагала, разглядывая в сумерках мрачные силуэты домов. — В таверне воздух пропитался запахом крови, а здесь так свежо. — Да. — Машинально кивнул я, чувствуя, как слова застревают в горле. Она принялась рассказывать о раненых, пытаясь заполнить гнетущую тишину. Я шёл, изредка вставляя короткие «угу» и задавая формальные вопросы. Внутри всё сжималось от осознания истинной цели этой прогулки, но, постепенно, чем дальше мы отходили от деревни, тем больше я ловил себя на том, что расслабляюсь. Наша беседа текла легко и непринуждённо, совсем как в те вечера, когда мы говорили обо всём на свете. Её голос, её манера рассказывать — всё казалось таким знакомым, таким настоящим. Когда же Син успел заменить её? Когда произошла это подмена? Этот вопрос терзал меня, пока мы шли по тропинке. Всё казалось таким естественным, таким правильным, привычным... Я вывел её на уединённую поляну в лесу, расположенную в километре от деревни. — Зачем мы так далеко... — Он оборвал фразу, мгновенно меняясь в лице. Лёгкая улыбка сменилась ледяным взглядом. — Значит, мне не показалось... Давно не виделись, Анхель, — произнёс он в пустоту. Твою мать. На то, что он так быстро нас раскроет, мы не рассчитывали. Анхель, поняв, что его раскрыли, вышел из-за дерева, спокойно глядя на Орму. — Я тебя не узнал, — усмехнулся Син. — Тебе не идут короткие волосы. — Я ему сразу об этом сказал! — не удержался я от комментария, за что получил две пары недовольных глаз. Осознав, что всё ещё стою рядом со змеиным богом, я поспешно отступил в сторону — как раз вовремя. В следующую секунду Син сбросил кожу Ормы, которая лохмотьями упала на землю. На её месте стоял юноша примерно нашего с Анхелем возраста. Его жёлтые глаза с узкими зрачками светились хитростью и не сулили ничего хорошего. Всё лицо покрывали загадочные символы, будто выжженные на коже. Я невольно отпрянул назад, и в тот же миг за спиной раздался звон металла — Анхель обнажал меч. — Не советую, братец, — в голосе Сина прозвучала явная угроза, отразившаяся в его хищном взгляде. — Одно неверное движение — и полчище змей обрушится на деревню. Я заметил, как рука Анхеля застыла в воздухе, а меч так и остался в ножнах. Улыбка Сина стала шире, словно он уже одержал победу до начала битвы. — Не нападут... — высказал я свою догадку. — С чего вдруг такая уверенность? — прошипел Син. — Если бы ты хотел их убить, они бы уже были мертвы. Но ты помогал им. — Инек, это не так работает. — Процедил Анхель, явно недовольный моими выводами. — Советую прислушаться к своему другу, — усмехнулся Син. Да, не дай бог нам дружить. — Он прав. — Тогда зачем ты помогал им, если мог, как и многие другие, прятаться в доме? — спросил я. Син молчал, и это молчание затягивалось. Он не отвечал, но и Анхель не спешил атаковать, перебрасывая изумлённый взгляд с меня на повелителя змей, который не торопился опровергать мои слова. Я решил продолжить переговоры: — Я не знаю, какие между вами отношения, — осторожно начал я, делая шаг навстречу Сину. Не знаю, что двигало мной — интуиция или время, проведённое с «Ормой», но я был уверен, что Син не собирался нападать ни на жителей, ни на нас. Я понял это во время нашей прогулки. Я не спрашивал его о раненых, но он сам рассказывал об их состоянии. Он действительно переживал за них. — Но я тебе зла не желаю. Мы можем поговорить без оружия. Согласен? Я сделал ещё один шаг к Сину, медленно поднимая руки в примирительном жесте. Анхель по-прежнему стоял за моей спиной — тело было напряжено, словно струна, но он ждал. Когда в жёлтых глазах напротив исчезла последняя искра угрозы, я наконец позволил себе расслабиться. Обернулся к Анхелю с немым укором и уже собрался сказать что-то вроде: «Я же говорил!» Но не успел и глазом моргнуть, как в глазах беловолоски промелькнул ужас. В следующую секунду меня швырнули на землю, придавив тяжестью чужого тела. Анхель на мгновение приподнялся, опираясь рукой о влажную траву, и резко развернулся в сторону оглушительного грохота. Я проследил за его взглядом. Небольшая поляна стремительно погружалась в черный туман. Трава вокруг словно замерла, прильнув к земле. Грохот раздавался отовсюду одновременно, заставляя вибрировать саму землю под ногами. Секунда — и из плотного тумана прямо над Сином возникла исполинская змеиная голова. Жёлтые глаза, такие же хищные, как у бога, уставились на нас с нескрываемой угрозой. Существо только что едва не поглотило нас целиком. Его массивное чёрное тело, словно сотканное из самой тьмы, извивалось в воздухе, переливаясь маслянистыми бликами в тусклом свете. Из открытой пасти вырывалось низкое, утробное шипение, от которого вибрировал воздух. Раздвоенный язык, словно лезвие кинжала, мелькал между острыми, как бритва, клыками. — Я же говорил! — раздражённо прошипел Анхель, в одно движение высвобождая меч из ножен. Мне нечего было ответить. Я явно оказался совершенно не готов к жестокой морали этого мира. До последнего я тешил себя надеждой на чудесное преображение, как в той сказке Мориарти, где дракон и рыцарь стали друзьями, а все жили долго и счастливо. Вот тебе, Дима, счастье, получи и распишись! Реальность, как всегда, оказалась куда прозаичнее и беспощаднее любых фантазий. Перед моими глазами развернулось невероятное сражение двух существ, наделённых нечеловеческими силами. Меч Анхеля рассекал воздух с пронзительным свистом, оставляя за собой светящиеся следы. Каждый его удар был точен и расчётлив. Син отвечал огненными шарами и магическими копьями, создавая вокруг себя настоящий ураган стихий. Их силы сталкивались в ослепительных вспышках, сотрясая землю. От каждого попадания магических снарядов оставались глубокие кратеры, а клинок беловолоски оставлял на теле змеиного бога кровоточащие раны. Туман вокруг них кружился всё быстрее, превращаясь в настоящий водоворот энергии, готовый поглотить всё живое в радиусе сотни шагов. Заворожённый зрелищем, я упустил из виду извивающийся хвост Василиска, что исчез в ту же секунду, как Анхель ринулся вперёд. Туловище твари полностью скрывал окутавший поляну туман. Мощный удар швырнул меня в ствол дерева. Боль пронзила тело — острая, жгучая, словно тысяча ножей. В моём случае, вероятно, рёбра не выдержали такого удара. Огромная змеиная голова нависла прямо над моим лицом. Пасть чудовища медленно раскрывалась, обнажая две пары острых клыков. Время, казалось, замедлилось, а воздух застыл в преддверии смертельного удара. Плавным движением Анхель отталкивается от земли, в одно мгновение оказываясь на голове Василиска. Его меч сверкнул в воздухе, нацеленный в череп змея, но клинок лишь бессильно скользнул по чешуе. С раздражённым рыком он бросил на меня яростный взгляд: — Ты чего расселся?! Помогать собираешься или так и будешь сидеть с отвисшей челюстью?! Не успел я и слова сказать, как Василиск мощным движением стряхнул Анхеля с головы. Тот приземлился в нескольких метрах от меня. Его движения были настолько отточенными, что напоминали сцены из эпической видеоигры — каждое падение, каждый прыжок исполнялись с безупречной точностью. Прежде чем змей успел ринуться в новую атаку, Анхель вскинул руки, сотворив вокруг нас мерцающий голубоватый барьер. Василиск с оглушительным грохотом врезался в него, но стена магии выдержала натиск. Его слова словно пробудили меня от оцепенения. Я почувствовал, как энергия пробегает по всему телу, концентрируясь в кончиках пальцев. Адреналин пульсировал в венах, разгоняя кровь. Все надежды на мирное решение рухнули. Преодолевая дрожь в коленях, я поднялся на ноги. Мир вокруг казался размытым, словно акварельный рисунок. Каждый мускул в теле кричал от напряжения. Я молился лишь об одном — успеть закончить дело прежде, чем организм не выдержит напряжения и не отключится. — Белоснежка, отвлеки Сина! — бросил я, нащупывая в кармане колбу. Анхель замер, его глаза округлились от возмущения: — Как ты меня назвал?! — прошипел он, но я уже не слушал. Слушать и управлять трясущимися руками одновременно сейчас казалось мне непосильной задачей. — Ты говорил, что у тебя есть какой-то план. Поделишься? — наконец выдавил он, проследив за моим движением. Признаться, я нагло солгал, когда утверждал, что знаю, как действовать. Это произошло во время разговора с Мориарти и Анхелем, когда мы обсуждали все возможные варианты развития событий. В глубине души я надеялся на одно — сбежать прежде, чем судьба столкнёт меня лицом к лицу со змеиным богом. Но я не смог. — Плана нет. — Честно признался я. — Будем импровизировать. В этот момент магический барьер с оглушительным треском рассыпался на тысячи светящихся осколков от мощного удара Василиска. Земля содрогнулась под нашими ногами. Син стоял перед нами с бесстрастным лицом. Древние символы, покрывающие его кожу, начали кровоточить и светиться с новой силой, создавая вокруг него зловещее сияние. В его жёлтых глазах читалась холодная решимость. — И это, по-твоему, бог войны? — в его голосе звучала издевательская насмешка, но глаза оставались пугающе пустыми. — Ты меня огорчаешь. — чего-чего? — я обернулся к Анхелю, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. Тот выглядел мрачнее тучи — слова Сина явно его задели. Подождите, я правильно понял? Анхель — настоящий бог? Или это какой-то титул? Вспоминая моё признание в атеизме я молился на второе. Не говоря ни слова, Анхель ринулся в атаку. Его меч сверкнул в воздухе, но соперник с поразительной ловкостью увернулся от удара. Я услышал знакомое шипение за спиной и на этот раз среагировал мгновенно — отпрыгнул в сторону, не сводя глаз с извивающегося тела Василиска. Оглядевшись, я понял, что ситуация становится критической. Василиск обвивал поляну своим гигантским телом, повалив несколько деревьев и полностью перекрыв путь к отступлению. Его размеры поражали воображение — даже приблизительно оценить длину этого чудовища было невозможно. Спокойствие, Дима. Рассуждаем логически. Чешую змея невозможно пробить — если Анхелю не удалось, то мне и подавно. Яд действует через кровь. Я посмотрел на склянку в руке. Жидкость уже смешана с человеческой кровью... Будет ли эффект? Нервный смешок вырвался из груди — об этом стоило думать раньше. Вопрос теперь в том, нужно ли, чтобы Василиск проглотил яд, или необходимо, чтобы он попал в кровь? Почему я думаю об этом только сейчас? — промелькнула паническая мысль. К черту, как я уже сказал, будем импровизировать. Василиск подкрадывается сзади с молниеносной скоростью. Время будто замедляется, а у меня есть всего несколько драгоценных секунд, чтобы нашарить в ножнах ту самую бесполезную палку, которая провалялась там с первого дня моего пребывания на этой гостеприимной планете. Пальцы дрожат, но я всё же хватаюсь за древко. Интуитивно надавливаю на него — и о чудо! К моему удивлению оно резко удлиняется, превращаясь в нехилое такое копье. Когда голова змея оказывается прямо перед моим носом, я, не раздумывая, вонзаю копьё в нёбо твари, а вторым концом упираюсь в язык. Получилось! Теперь эта чешуйчатая громадина не может закрыть пасть, зато может поднять меня над землёй и активно пытаться скинуть. Вцепляюсь в копьё мёртвой хваткой. Блять, я в полной заднице! На фоне этой нервозности почему-то вспоминается школа, первое сентября и сочинение «Как я провёл лето». В пасти грёбаной змеи размером с пятиэтажное здание! — иронично думаю я. Интересно, заслужило бы это сочинение пятёрку от Ларисы Григорьевны или сразу направление к психиатру? Продолжая упорно держаться за копьё, я зубами вскрываю колбу. Руки трясутся, но я всё же выливаю содержимое в глотку и рану твари, предусмотрительно оставив половину на случай, если первый заход не сработает. Проходят мучительные минуты, за которые меня, как тряпичную куклу, несколько раз хорошенько встряхивают. Не работает! Силы уже на исходе, держаться за копьё практически невозможно, особенно учитывая, как активно это чешуйчатое чудо пытается меня скинуть, ударяясь о деревья и вырывая их с корнями. Смотрю на колбу в руках и понимаю: два из трёх вариантов провалились, остаётся последний. Сердце колотится как сумасшедшее, в горле пересохло. — Ну, с богом. — Шепчу я, залпом выпивая остатки яда и отпуская колбу, которая тут же падает вниз и разбивается вдребезги о редкие камни. Не то чтобы я был пессимистом, но в голове промелькнула мысль, что при падении с такой высоты я вполне могу отправиться к праотцам. И как только я об этом подумал, меня резко подкидывает вверх. Я едва успеваю схватиться за один из клыков змея, повисая на высоте в несколько десятков метров. Вот это аттракцион! Бесплатный полёт с элементами экстрима! — мелькает в голове, пока желудок пытается покинуть тело через горло. Адреналин бурлит в крови, а в голове только одна мысль: «Только не отпускай, только не отпускай...» Существо яростно напрягает язык, а из раны хлещет тёмная кровь. Голова твари начинает бешено мотаться из стороны в сторону, в отчаянной попытке выкинуть инородный предмет. Я изо всех сил вцепляюсь в древко копья, чувствуя, как пальцы немеют от напряжения. Не найдя ничего острого, я с силой прокусываю собственную руку — боль отступает под натиском адреналина, превращаясь в далёкий отголосок. Кровь струится по запястью, и я прижимаю ладонь к кровоточащей ране на языке змея. В этот момент раздается такой оглушительный вопль, что, кажется, лопаются барабанные перепонки. Меня с невероятной силой выбрасывает из пасти твари. Время замедляется, когда я лечу эти бесконечные метры к земле. Перед глазами проносится вся жизнь, каждая мелочь, каждая ошибка и каждое достижение. Но в самый последний момент перед глазами мелькает что-то ослепительно-белое. Вместо ожидаемой боли от удара о землю я ощущаю мягкое, почти нежное прикосновение. Чьи-то руки крепко прижимают к себе и уже вместе с этим «кем-то» мягко приземляюсь на землю. Вокруг поднимается столб пыли от конвульсий умирающего змея. Его огромное тело, начиная с хвоста, покрывается сетью трещин, медленно превращаясь в камень. Когда каменная маска застывает на морде Василиска, последний истошный крик затихает. Мгновение — и статуя с оглушительным грохотом рассыпается на тысячи осколков, взметая в воздух тучи пыли, которые медленно оседают на землю. На несколько бесконечных секунд воцаряется оглушительная тишина. Слышно только моё прерывистое дыхание и хриплый кашель Анхеля подо мной. Не успеваю до конца понять, что произошло, как сбоку раздаётся душераздирающий крик. Я лихорадочно озираюсь по сторонам, пытаясь определить источник звука, но вижу лишь плотную завесу пыли, застилающую всё вокруг. Через мгновение сбоку вспыхивает яркий голубой свет, который так же внезапно гаснет, как и крик. И в ту же секунду материализуется Белоснежка, каким-то образом оказавшийся уже передо мной, а не под. Он начинает трясти меня так яростно, словно хочет вытрясти душу из тела. Не тряси меня, мне хватило тряски в пасти змеи! — восклицаю я, но он, похоже, не слышит. Несколько долгих секунд требуется моему затуманенному сознанию, чтобы осознать: я произнёс это не вслух. Чёрт... что со мной происходит? — Я в порядке! — пытаюсь говорить уверенно, хотя голос предательски дрожит. — Знаешь, змеи не такие страшные, как, например, пауки... — К чему я это сказал? Ничего не понимаю... Анхель непонимающе всматривается в мои глаза, а затем, заметив кого-то краем глаза, что-то кричит. Но я не слышу ни слова — уши словно заложило ватой, мир вокруг будто погрузился в безмолвие. — Анхель, что происходит с моими мыслями? Я схожу с ума рядом с тобой? — пытаюсь произнести я, но слова выходят невнятным шёпотом. Он снова смотрит на меня с таким удивлением, будто я сморозил какую-то несусветную глупость. Резко оборачиваюсь и вижу Мориарти. Он стоит неподвижно, его лицо выражает смесь непонимания и ужаса. Его взгляд прикован к чему-то позади меня — кажется, к Сину. Что-то не так, — пульсирует в мозгу тревожная мысль. — Что-то здесь определённо было не так...

***

Медленно открываю глаза и несколько мгновений тупо таращусь в серый, покрытый трещинами потолок. Мысли путаются, сознание словно окутано туманной пеленой. Где я? Кто я? Что со мной случилось? Постепенно реальность обретает чёткие очертания: я в чужом мире, в теле, которое мне не принадлежит, после стычки с грёбанным змеиным богом. С трудом поворачиваю голову и замечаю Мориарти — он стоит у стола, погружённый в изучение каких-то древних фолиантов. Его сосредоточенный силуэт вырисовывается на фоне тусклого света. Пытаюсь что-то сказать, но из горла вырывается лишь надрывный хрип. Однако этого оказывается достаточно — Мориарти резко оборачивается и направляется ко мне, небрежно засовывая руки в карманы. Его внешний вид вызывает тревогу: глубокие тени под глазами, потухший, лишённый обычного блеска взгляд. Что-то произошло, пока я был без сознания? — Наконец-то пришёл в себя? — его голос звучит сухо и напряжённо. После моего неуверенного кивка он продолжает: — Отлично. А теперь будь добр объяснить, кто ты, чёрт возьми, такой?