Глава 5. Бессердечный бог
16 октября 2025 г., 19:43
Прошло около двадцати минут с тех пор, как я открыл глаза. Всё вокруг казалось размытым и неустойчивым — стены будто покачивались, а мысли в голове плавали, словно обрывки сна.
Мори сразу понял моё состояние. Он не торопил меня, не задавал вопросов — только приготовил чай с запахом полевых трав и цветов. Вкус, хоть и напоминал обычный зелёный чай, всё же немного отрезвлял, возвращал к реальности.
Теперь он сидел напротив в кресле, не сводя с меня внимательного взгляда. В его глазах читалось что-то похожее на беспокойство, смешанное с профессиональным интересом и еле заметной враждебностью. Впрочем, его можно было понять. Кто я такой — он не знал, и на что способен — тоже. Эльф молчал, давая мне время прийти в себя, но я чувствовал, как он следит за моей реакцией, всматривается, словно ищет внешние изменения.
— Как ты понял? — мой голос прозвучал хрипло и едва слышно. Язык заплетался, словно я был пьян, хотя в крови не было ни капли алкоголя. Мори снял очки и слегка помассировал переносицу, будто решая, с чего начать. Его пальцы двигались медленно и методично, выдавая внутреннее напряжение.
— Пока ты был без сознания, я провёл полную диагностику твоего организма, — наконец произнёс он.
— И что? — спросил я, когда он замолчал, не торопясь с объяснениями. Его красные глаза, казалось, стали ещё ярче и пронзительнее. Они сверлили меня насквозь, вызывая невольный холодок по спине.
— И то, Инек, или как там тебя на самом деле зовут, что по всем законам нашего мира твоё тело мертво, — его слова заставили напрячься. Забравшись с ногами на диван и приняв позу полулотоса, я сделал ещё один глоток чая, пытаясь собраться с мыслями, пока он продолжил говорить. — Да, конечно, твоё сердце ещё бьётся... но не так, как должно. В нашем мире нормальный пульс спящего человека с развитым ядром — двадцать четыре, максимум, тридцать шесть ударов в минуту. У тебя же было больше пятидесяти. Такое бывает только у «непроснувшихся» — тех, кого ты видел в деревне. — Я глупо кивнул, понимая ход его мыслей. — Сначала я предположил, что это последствия действия яда... Но потом решил копнуть глубже. Скажи, ты ощущаешь боль в рёбрах? — Он внимательно наблюдал за мной.
Я прислушался к своему телу, осторожно прощупывая рукой грудную клетку и надавливая в разных местах.
— Нет, — отвечаю я после короткой диагностики.
— А они сломаны. Точнее, раздроблены в мелкую крошку.
— Когда это случилось, я чувствовал боль, но сейчас всё вроде бы в порядке... — начал объяснять, но он перебил меня.
— У тебя раздроблены рёбра, сломана кисть левой руки и есть трещина в коленной чашечке. Ты правда ничего не чувствуешь? — Я отрицательно покачал головой, проверяя подвижность левой кисти. Всё было в порядке. — Кроме того, у тебя повреждены лёгкие и некоторые второстепенные, но всё же важные органы.
— Получается, с медицинской точки зрения я — ходячий мертвец?
— Как я и говорил вначале... — Он поправил очки и поднялся, направляясь к книжным шкафам. — Я подумал, что в тебе мог оказаться подселенец, но при энергетической диагностике это обычно заметно. Ничего подобного я не обнаружил, поэтому продолжил исследования. — Он неторопливо провёл тонкими пальцами по корешкам книг, прежде чем выбрать одну. Листая страницы в поисках чего-то определённого, он подошёл ко мне. — Затем я вспомнил о древних ритуалах переселения души, которые проводили боги. Они совершали специальные обряды, в ходе которых души бога Солнца и богини Луны переселялись в тела выбранных богов, когда как души этих богов оказывались в телах прошлых воплощений... Которое в последствии умирали.
— То есть кто-то добровольно позволял вселиться в своё тело, понимая, что идёт на верную смерть?
— Именно, — меня вновь передёрнуло. Когда Мори положил передо мной книгу с древними письменами, символами и подробными описаниями обрядов с иллюстрациями, мне захотелось немедленно оказаться подальше отсюда — желательно через ближайшее окно. Увы, но в подвале его не оказалось.
— Но я ведь не бог.
— Ты так же далёк от божественности, как я от оперной сцены, — хмыкнул Мори, возвращаясь в своё кресло. — Однако эта теория не даёт мне покоя. Если твоя душа и душа генерала действительно поменялись местами в момент смерти, это могло бы объяснить и состояние твоего организма, и твоё поведение.
— Оно настолько сильно отличается?
— Позволь перечислить четыре случая, которые показались мне подозрительными. - Я согласно киваю. — Первое: при нашей первой встрече ты вёл себя так, будто готов был сам забраться в клетку, лишь бы быть подальше от Пушка.
— Пушка? — Я нервно смеюсь.
Мори лишь отмахивается, продолжая:
— Второе: ты повёл себя как настоящий трус, спрятавшись в деревне. Генерал Райс никогда бы так не поступил. — Он загнул сразу два пальца и продолжил: — А ещё то, как ты спросил Анхеля в пути о его самочувствии...
— У вас что, так не принято?
— Принято. — Он как-то удивлённо вскидывает брови — Только вот не у вас. — Я смотрю вопросительно, ожидая объяснения — Все во дворце знают о самочувствии Анхеля и никто в здравом уме и памяти не рискнёт задать ему подобный вопрос.
— А что с его здоровьем?
— И четвёртый момент, — эльф, игнорируя мой вопрос, загнул ещё один палец, — когда ты прямо при нём заявил, что ты атеист. — Я хлопнул себя по лицу, вспомнив этот момент.
— Думаешь, Анхель тоже что-то подозревает? — с ужасом спросил я, представляя, какая небесная кара меня ждёт, если Анхель обо всём догадается.
— Вряд ли. Скорее всего, он решил, что ты просто издеваешься над ним. У вас это... было обычным делом.
— Но ты-то как-то понял!
— Я знал об Инеке немного больше, чем Анхель и ты, — я лишь вздохнул, переваривая наш разговор.
— Я так понимаю, Инек тоже не ладил с Анхелем? — Мори утвердительно кивнул. Впрочем, не удивительно — глядя на высокомерие и эти его вечно закатанные глаза, я легко мог представить тысячу и одну причину, по которой бывший генерал мог желать ему врезать.
— «Не ладил» — это ещё мягко сказано. Ни дня без драки не обходилось. А стоило тебе вернуться во дворец, как за двое суток ни одной драки! Знаешь, как я удивился? — На мгновение мне показалось, что глаза Мори сейчас выскочат из орбит — настолько широко он их раскрыл, пытаясь изобразить удивление. — Ну так что? Расскажешь, кто ты?
И я рассказал. Поведал всё: откуда я родом, кто я есть, как оказался здесь и куда хочу вернуться. Думал, будет трудно подбирать слова, но они лились сами собой, будто я готовил эту речь с первого дня своего появления. Мориарти не перебивал, лишь изредка задавал уточняющие вопросы, больше с научной точки зрения: что я видел в момент перемещения, какие испытывал ощущения, мог ли сразу контролировать тело.
Когда я закончил, эльф принёс мне уже третью чашку чая. На несколько томительных секунд воцарилась тишина. У меня постоянно пересыхало в горле, и я только и делал, что пил, ожидая его вердикта.
— Но почему ты здесь? — единственное, что спросил Мори, и от этого неожиданно глупого вопроса я закашлялся, подавившись чаем. Сложилось впечатление, что я потратил время впустую, пересказывая ему всё случившееся. Он молча наблюдал, как я задыхаюсь, а потом, всё же, пояснил: — Любая душа должна иметь конкретную цель для переселения. У богов это сохранение сознания высших богов в новом теле. Без определённой цели душа не может просто так вселиться в чужое тело.
— А моё желание вернуться к сестре? — предположил я.
— Инеку Райсу было плевать на твою сестру. Он должен был поставить условие, при котором позволил тебе занять его тело. Какую-то задачу, которую сам выполнить не смог, но решил, что справишься ты.
Я задумался, стараясь вспомнить тот промежуток, что был между моей смертью и появлением в этом мире. Но... Ничего.
— Я... Не помню... Не знаю.
Мориарти смотрит на меня, как на глупого безалаберного ребенка, после чего тяжело вздыхает.
— Хорошо. Если не помнишь сам, значит нужен тот, кто тебе сможет в этом помочь. — Я поднимаю на него глаза исподлобья. — В Праздник Весны должна явиться ведунья, уж она-то точно знает, как тебе помочь. А до тех пор веди себя, как Инек, и старайся сильно не палиться.
— Да к-а-а-к?! — протягиваю вымученно я — Я же ничего не знаю! Ты сам столько пальцев загнул!
— Встретимся сегодня вечером в главной библиотеке. Я объясню тебе основные моменты и азы, которые ты должен знать. А до этого времени, я умоляю тебя, не пересекайся с Анхелем. — Я согласно кивнул. Он снова вздохнул, словно что-то вспомнив. — Но к Долору зайти всё же придётся... Он просил тебя зайти к нему сразу после пробуждения. Анхель уже составил отчёт, но Закон настаивает на личной встрече... Предупреждаю сразу: настроение у него отвратительное... Ты только не переживай, — добавил он, заметив, как меня передёрнуло.
Не переживать? Легко сказать.
Внезапно я резко подскочил. Начал ощупывать карманы и проверять ножны — и ничего не нашёл.
— А где... моя палка?
Мориарти удивлённо поднял брови, поправляя сползшие очки.
— Палка?
— Ну, та, что превращается в копьё, — показываю жестами, разводя руки. Наблюдать за его вытянувшимся от изумления лицом было забавно. После недолгой паузы он произнёс:
— Впервые слышу, чтобы древнее оружие богов называли палкой...
— Оружие богов? — удивлённо переспрашиваю.
Мори лишь отмахнулся:
— Всё вечером.
Не потому, что тоже хотел убежать.
— Анхель, подожди! — крикнул я, пытаясь схватить его за руку. Он резко обернулся, его глаза горели яростью.
— Отстань от меня! — прорычал он, вырывая руку. Я замер, глядя на него.
— Нас позвали туда не для того, чтобы ты посмотрел и ушёл. Нас позвали, чтобы мы помогли! — повышаю голос и вижу, что Анхелю это не нравится — он яростно сжимает кулаки, глядя на меня так, будто в любой момент ударит. — Или считаешь, что раз бог, то проблемы других тебя не касаются? Кем ты себя вообще возомнил?!
— Не лезь не в своё дело, Райс. — шипит в ответ, резко оказавшись практически впритык ко мне.
— Если я трус, Анхель, — перехожу на тихий рык — То ты еще хуже. Бесчувственный, озлобленный, горделивый божок.
Прежде чем я успел понять, его кулак взлетел вверх. Удар пришёлся прямо в челюсть. Боль пронзила лицо, но это было ничто по сравнению с той бурей эмоций, что бушевала внутри меня.
— Придурок! — выкрикнул я ему вслед, когда он, не оглядываясь, ушёл прочь.
Хотелось догнать и придушить гада. Но я не мог позволить себе уйти, как бы не хотелось. Сестра всегда учила меня помогать другим, даже когда это тяжело. Даже когда хочется убежать подальше от чужой боли.
С трудом переставляя ноги, я вернулся в зал. Вид скорбящей женщины до сих пор стоял перед глазами, но я знал, что должен это сделать. Должен помочь убрать мёртвые тела, утешить людей, сделать хоть что-то полезное в этой ситуации. Лучше так, чем сидеть в своей комнате, игнорируя чужие страдания.
***
Покинув подвал Мориарти, я побрёл в сторону кабинета Долора. В голове всё ещё крутился наш разговор. Радовало одно — Мориарти воспринял мои слова вполне серьёзно. Интересно, как бы отреагировали мои друзья с Земли, скажи им, что я с другой планеты. При этой мысли я невольно усмехнулся. Наверняка они сочли бы меня сумасшедшим и отправили прямиком в белой карете в белую комнату с мягкими стенами. Или, что ещё хуже, поверили бы — и тогда бы отправили в лабораторию для опытов, по типу зоны пятьдесят один, только по-русски. Здесь же, в этом мире, мои рассказы воспринимались почти буднично, словно это было в порядке вещей. Я шёл по коридорам, погружённый в свои мысли. В голове крутились воспоминания о доме, о друзьях, о привычной жизни, которая теперь казалась такой далёкой и нереальной. Как они там сейчас? Скучают ли по мне? Думают ли, что со мной случилось? Нашли ли моё тело?... К счастью или сожалению, расположение кабинета Долора я запомнил ещё в первые сутки моего нахождения во дворце. И сейчас я выбрал самый длинный путь до кабинета, отчаянно оттягивая неизбежную встречу. Каждый поворот, каждая ступенька давались с трудом — страх, что я испытывал, был сравним разве что с защитой диплома, каким бы странным ни было это сравнение. Я пытался продумать, каким будет разговор, но даже не мог представить, что он спросит. Фантазия уже рисовала самые страшные сценарии: от жестокого допроса до отсечённой головы за предательство Родины, если здесь такое понятие вообще имелось. Наконец, впереди показалась массивная дверь с резной отделкой — вход в кабинет Закона. Я резко остановился, заметив выходящего оттуда Адама. Мужчина шёл вперёд, небрежно поправляя воротник рубашки, а его лицо казалось до непреличия спокойным. Когда он заметил меня, его голубые глаза — такие же ледяные, как у его брата — на мгновение встретились с моими, но он продолжил свой путь. Я же застыл как вкопанный. Что-то было не так, я чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Интуиция кричала, но я не мог понять, о чём. Об опасности? Нет. И всё же его спокойствие казалось неестественным, а эта небрежность в движениях настораживала. Когда он проходил мимо, то внезапно остановился и обернулся: — Что-то не так? — впервые слышу его голос. Такой же ледяной, как и взгляд, лишённый каких-либо эмоций. — А? Нет. Ты в порядке? — слушаясь интуицию спрашиваю, словно действительно думаю, что он мне сразу выложит всё, как есть. В этом мире я становлюсь либо слишком наивным, либо слишком эмпатичным. И то, и то — ужасно. Адам удивлённо вскинул брови, явно не понимая смысл моего вопроса. Кажется, с Инеком они не особо разговаривали, судя по враждебному настрою мужчины. — Думаю, это стоит спрашивать мне. — А? Почему? — Ты же пролежал без сознания почти трое суток, — уголки его губ дёрнулись в едва заметной усмешке, и всё же даже это лёгкое изменение заставило меня выдохнуть и расслабиться, словно воздух между нами стал легче. — А, и правда... У меня всё хорошо. Надеюсь, у тебя тоже. Ну а... — я замялся, не зная, что ещё сказать. Было очевидно, что он не настроен на общение, но всё же отвечал мне без раздражения. — Долор не сильно занят? — Уже нет. — бросил он с усмешкой и, отвернувшись, ушёл. Я нервно выдохнул, вытирая выступивший на лбу пот. Что Долор, что Адам вызывали во мне странное чувство тревоги, медленно накатывающей паники. Как только я переступил порог кабинета, меня окутала атмосфера, ещё более гнетущая, чем при нашей первой встрече. Воздух словно наэлектризовался, наполнившись тяжёлой энергией. Долор стоял ко мне спиной, облокотившись на стол, и неподвижно смотрел в огромное окно. Казалось, он полностью погрузился в свои мысли и даже не заметил моего появления. — Можно войти? — голос предательски дрогнул, выдавая моё волнение. Я чувствовал себя как школьник, который опоздал на первый урок и теперь не знал, чего ожидать от строгого учителя. Он медленно обернулся, будто выныривая из глубокого омута размышлений. Его лицо выражало смесь растерянности и глубокой задумчивости. Несколько мгновений он молча рассматривал меня, а затем едва заметно кивнул: — Проходи.***
Всем казалось, что Долор встал не с той ноги. Это было видно по тяжёлой, давящей ауре, окутывающей его словно тёмное облако; по нервным, резким движениям; по беспорядку на столе, где обычно всё было разложено с военной точностью — отчёты в папках, аккуратно отсортированные по регионам в алфавитном порядке. Это было видно по всем несчастным, кто входил в этот день в его кабинет и прогибался под давлением. Внешне он сохранял спокойствие, но Адам, сидевший по правую руку от него, замечал, как тот стискивает челюсти, пытаясь сдержать раздражение. Он слышал эти короткие, раздражённые выдохи, когда очередной посетитель покидал кабинет. Злость Долора началась с самого утра. Причиной послужила встреча с Сином — встреча, которая, как надеялся мужчина, станет последней, поскольку змеиного бога сегодня утром отправили в Туманные воды. Но до заката оставалось ещё много времени и существовала реальная опасность, что Закон не выдержит, и тогда точно кто-нибудь пострадает. Нужно было что-то предпринять. Когда он пребывал в гневе, аура становилась в сто раз опаснее обычного. Любой, кто осмелился бы перейти ему дорогу в такой момент, рисковал жизнью. И всё же Адам переходил. Он прекрасно знал, как справиться с его гневом, снова и снова спасая несчастных слуг от подавляющей ауры своего повелителя. Достаточно было отложить книгу, бесшумно подойти ближе к столу, нежно провести рукой по напряжённому плечу, не отрывая взгляда от его сосредоточенных глаз, поймать зрительный контакт. В такие мгновения Долор неизменно хмурился, словно действия советника вызывали у него лишь раздражение. Но уже через секунду его поведение резко менялось — он сам притягивал его к себе, резко поднимался с места и бережно усаживал на стол. Адам, сохраняя присущую ему аккуратность, старался незаметно сдвинуть рукой бумаги и отчёты, чтобы ничего не помялось. Но Долора они уже не заботили. Он молча брал его руку, переплетая их пальцы, нежно целовал в шею и вдыхал лёгкий травяной аромат, который всегда исходил от мужчины, любившего проводить время в саду среди цветов и засушенных лечебных трав. — Помнём, — констатирует факт Адам, прикрывая глаза от удовольствия. — Плевать, — парирует Долор, ещё крепче прижимая его к себе. Адаму остаётся лишь бросить печальный взгляд на стопку отчётов, которые через несколько минут будут безвозвратно испорчены. Но уже в следующую секунду он забывает о бумагах, когда Закон, схватив его за волнистые пряди, оттягивает их назад, открывая доступ к шее, а второй рукой торопливо расстёгивает пуговицы на рубашке. Он охотно помогает ему, понимая, каких усилий стоит мужчине сдерживаться и не разорвать одежду. В конце концов, потом ему в чём-то нужно будет уйти...***
Выйдя из кабинета Закона, я с облегчением выдохнул. Встреча прошла на удивление спокойно. Несмотря на все предупреждения Мори, он оказался на удивление... сносным: не давил своей аурой, не испепелял взглядом и даже ни словом не обмолвился о моём почти трёхнедельном отсутствии! Поистине чудеса. По сути, я отделался лёгким испугом — всего-то ответил на пару вопросов. Правда, казалось, Долор даже не слушал мои ответы, полностью погрузившись в свои мысли. После напряжённой встречи единственное, о чём я мог думать — это еда. Мориарти мог сколько угодно твердить о моём полумёртвом организме, но после трёх дней беспамятства голод был просто адский. Желудок сводило от пустоты, а голова кружилась при одной только мысли о вкусной пище. Я буквально чувствовал, как слюна наполняет рот при воспоминании о самых простых блюдах. Целый час я блуждал по бесконечным коридорам дворца, пытаясь найти столовую или кухню. Мой нос, словно компас, улавливал аппетитные ароматы, но каждый раз они вели в тупик - чужие комнаты. Уже складывалось ощущение, что в этом дворце ели все, кроме меня. И вот, наконец, удача улыбнулась мне — я увидел служанку с подносом, от которого исходил невероятно соблазнительный аромат. Там был горячий суп, сочное мясо и какой-то незнакомый мне гарнир. Завязался короткий разговор, который закончился тем, что я почувствовал себя полным идиотом. В памяти всплыл первый день моего появления во дворце, когда прислуга сама приносила еду в определённое время. И сейчас как раз было это самое время! Служанка лишь странно посмотрела на меня, участливо спросила, всё ли со мной в порядке, и, не дожидаясь ответа, сообщила, что в моих покоях, скорее всего, уже стоит точно такой же поднос с едой. Удобно, ничего не скажешь. Вернувшись в свою комнату, я обнаружил на столе поднос — точно как говорила служанка. На нём красовался суп, внешне напоминающий борщ, и какое-то горячее блюдо. В кружке дымился незнакомый напиток. Запах у него был вполне приемлемый, но вкус... Одно слово — травяной отвар с привкусом земли и мяты. Ей богу, лучше бы простую воду налили. К счастью, еда оказалась куда приятнее. Суп, который я сначала принял за борщ, оказался совершенно на него не похож. В нём плавали грибы и огромный кусок какого-то корня, похожего на земной имбирь. Помимо грибов и красного пюре, других ингредиентов я не разглядел. Второе блюдо превзошло все ожидания. Сочный кусок мяса в сочетании с кашей оказался просто божественным. Сразу вспомнился Максим — настоящий гурман и ценитель изысканной кухни. Благодаря состоятельным родителям он без устали колесил по миру, посещая самые роскошные рестораны. Их цены всегда приводили меня, скромного любителя доширака, в ужас. Тогда я совершенно не понимал его одержимости едой. Для меня пища всегда была лишь топливом, необходимым, чтобы «не загнуться»(хотя, иногда, когда у сестры выдавалось свободное время, она готовила невероятно вкусную еду, и я искренне наслаждался ей). Но сейчас, вкушая эти необычные блюда, я словно прозрел — моё восприятие еды кардинально изменилось. Казалось, что желудок открыл для меня совершенно новый мир вкусов и ощущений, о существовании которого я даже не подозревал. После сытного перекуса я развалился на диване — старая земная привычка отдыхать после еды. В деревне такой роскоши у меня не было, так что сейчас я наслаждался этим моментом с особым удовольствием, впитывая каждую секунду заслуженного покоя. Лучи заходящего солнца проникали в комнату сквозь высокие окна, окрашивая пространство в тёплые золотистые тона. Их мягкое сияние ласкало лицо, создавая причудливую игру света и тени на стенах, а тяжёлые бархатные шторы слегка колыхались от лёгкого ветерка, доносящего с улицы ароматы вечерней свежести. Я невольно прикрыл глаза рукой, наслаждаясь этим уютным, почти магическим моментом из детства, когда после ужина бабушка уходила копаться в огороде, а я в это время лежал на пуховых, по особенному мягких, подушках, наслаждаясь тишиной. Тепло разливалось по всему телу, окутывая меня словно мягким одеялом. В такие моменты время словно замедлялось, и все тревоги отступали. Хотелось остаться в этом состоянии навечно — просто лежать, впитывая спокойствие и безмятежность. Но время близилось к закату, а любопытство разгоралось всё ярче, требуя узнать больше о мире, в котором я оказался: о его обитателях, о магии, что здесь, несомненно, существовала. С трудом преодолев соблазн остаться в уютной неге, я поднялся с дивана.***
Чертовы. Коридоры. Я уже битый час блуждаю по этим бесконечным лабиринтам дворца в поисках библиотеки. Стражники уже начинают подозрительно коситься на меня, но, зная мой статус, ничего не говорят. И это меня несказанно радовало — у меня не было ни малейшего объяснения тому, почему я уже в третий раз проносился мимо них злым метеорчиком. Часы неумолимо тикают, и я понимаю, что катастрофически опаздываю. Приходится нестись сломя голову, влетая в каждую дверь, что внешне хоть чем-то отличалась от комнат других жителей дворца. За очередным поворотом я буквально влетаю в кого-то, сбивая бедолагу с ног. — Ай! Ты что творишь?! — возмущенный голос заставляет меня замереть. Этот голос принадлежал Анхелю. Его лицо выражало крайнюю степень возмущения, когда он предпринял попытку подняться. Я же застыл, не в силах отвести взгляд от его головы. Он продолжал сыпать недовольными упрёками и матами, поднимаясь с пола. В любой другой ситуации я бы, наверное, помог ему встать, но сейчас всё моё внимание было приковано к его волосам. Когда Анхель наконец выпрямился, моя рука словно сама собой потянулась к ним. Анхель же замер, а его глаза широко раскрылись от изумления. — Это что? — Глупо спрашиваю, когда длинная прядь оказывается в моей руке. Волосы переливались серебром, будто по ним пробегали электрические разряды, приятным покалыванием отдающие в пальцы. Волосы точно такие же, как были до того, как их обрезали, но как?! Я же спал три дня, а не три года! — Это называется волосы, — язвительно ответил Анхель, осторожно высвобождая прядь из моих пальцев. — Если ты не в курсе, они есть у всех. — Но... ты же их обрезал! — моему изумлению не было предела. Я чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег — только открывал и закрывал рот в немом удивлении, не зная, что ещё сказать, чем объяснить своё недоумение. Волосы. Длинные. — Магия, — с сарказмом ответил он, пряча волосы за спину, что, по классике, были собраны в высокий хвост. — Да будет тебе известно, Райс, что волосы богов хранят в себе энергию, поэтому всегда остаются в комфортной для владельца длине. Даже если их срезать, при выбросе энергии они тут же возвращаются в прежнее состояние. — Он объяснял это с таким видом и тоном, будто растолковывал очевидные вещи глупому ребёнку. — Это как с Рапунцель? — вырвалось у меня. Пусть её волосы не отрастали, но в мультфильме они тоже были волшебными и красиво переливались. Анхель надолго замолчал, словно переваривая услышанное, а потом с каменным лицом спросил: — Как ты меня назвал? — Ну, Рапунцель — принцесса такая, — пояснил я, глядя в его ошарашенные глаза. Снова повисла долгая пауза — неудивительно, ведь это сказка с Земли, вряд ли он о ней слышал. — Ты назвал меня принцессой? — наконец выдавил он. Я глупо заморгал, потом поспешно поправился: — Принц?.. В последний момент успеваю увернуться от летящего в лицо кулака. От неминуемой гибели меня уберёг вовремя появившийся Мори. Он заметил нас издалека и в одно мгновение оказался рядом, быстро разнимая нас. К счастью, ярость Анхеля быстро сошла на «нет». Бросив на Мори короткий, полный недовольства взгляд, он поспешно удалился, не проронив больше ни слова. Я всё ещё смотрел ему вслед, когда неожиданно получил мощный подзатыльник. Голова дернулась от удара, и я невольно схватился за ушибленное место, оборачиваясь к Мори с возмущением на лице. — У тебя что, в крови устраивать драки с Анхелем?! — возмущался Мори. — Да я случайно! — попытался оправдаться я, но он лишь недовольно цокнул языком. Тихо пробормотав «пошли уже», Мори потащил меня по коридорам в сторону библиотеки. Я едва успевал переставлять ноги, пытаясь поспеть за его широким и быстрым шагом.***
Передо мной открылась огромная библиотека, больше напоминающая маленький дворец во дворце. Стены из белоснежного мрамора с золотыми вставками на колоннах и карнизах, украшенные искусной резьбой, уходили вверх, к сводчатым потолкам, теряющимся где-то в тридцатиметровой высоте. Два этажа, соединённые изящными винтовыми лестницами, были уставлены бесконечными рядами книжных полок. Между ними протянулись широкие галереи, откуда открывался захватывающий вид на читальный зал внизу. В воздухе витал особый аромат — смесь пыли древних фолиантов и свежести полированного мрамора. Пока я с открытым ртом рассматривал причудливые узоры на книжных полках, Мори уже деловито пробирался между стеллажами. Его уверенные шаги эхом отражались от мраморных стен, пока он направлялся к нужной полке. Через несколько мгновений он извлёк оттуда сразу несколько внушительных томов и, аккуратно расположив их на массивном столе из тёмного дерева, жестом подозвал меня к себе. Отрегулировав очки и усадив меня, всё ещё озирающегося по сторонам, на место, Мори положил передо мной первую книгу. — В этой книге — всё о материках. Всего их четыре, и названия у них простые: Север, Восток, Юг и Запад. К несчастью, Юг и Восток сейчас нам не принадлежат. Так вышло, что хотя материков у нас два, но генералов — четыре. Пришлось делить территории. Впрочем, нельзя сказать, что это было плохой идеей. — Делить, в смысле — генерал Северо-Запада и... — Всё верно, — перебил он. — Юг и Север — основные регионы, из которых уже идут Северо-запад и Северо-восток, Юго-запад и Юго-восток. Генералы отвечают за свои территории, решая проблемы их жителей. Ты и Анхель — генералы Севера, поэтому все проблемы северных земель решаются вами сообща. К сожалению, генерал Юго-Востока предал Закон и перешёл на сторону Кадавра. Из-за него мы потеряли Восток и... — он бросил на меня короткий взгляд, — ещё одного генерала. — Инека Райса? — Мори кивнул, поджимая губы и тыкая пальцем в первую книгу. — В этой книге — вся информация о материках, основных объектах и городах. Чем быстрее ты её изучишь, тем лучше будешь понимать, где находишься. Я кивнул. Мори положил на первую книгу вторую: — Здесь информация о политическом строе и общей структуре. Не буду на этом задерживаться. — Он добавил ещё четыре увесистых тома, каждый страниц на тысячу. — Это вся история нашего мира: как он развивался и краткий бестиарий. С ним тебе тоже стоит ознакомиться, поэтому... — Он положил сверху ещё три книги и взял в руки одну из них. — Эта книга посвящена религиям. Её обязательно нужно прочитать, если не хочешь ещё больше испортить отношения с Анхелем. Я снова кивнул, а Мори, бросив взгляд на настенные часы, глубоко вздохнул: — Мне нужно встретиться с Законом, поэтому оставлю тебя. Начни с изучения мира. С этими словами он резко развернулся и вышел из библиотеки. Я перевёл взгляд на внушительную стопку книг и тяжело вздохнул, пытаясь представить, сколько времени и сил потребует их изучение. Перед глазами замаячили бесконечные страницы, и перспектива погрузиться в чтение показалась вдруг невероятно утомительной.***
Голова гудела от обилия информации, но постепенно всё начало выстраиваться в чёткую систему. Особенно меня обрадовал ответ на главный вопрос: почему Земля и Радан так похожи. Всё оказалось до банальности просто. Калюкс — создатель обеих планет и ещё одной в нашей солнечной системе. Несмотря на различия между ними, все три планеты имеют схожую структуру, поверхность и принципы существования. Но в отличие от скучной Земли, Радан — первая планета, созданная Калюксом, где магия существует в своём истинном, первозданном виде. Дальше. В этом мире жизнь поддерживалась благодаря магическому ядру. Люди и другие низшие расы использовали его для поддержания жизни и колдовства, тогда как боги сами являлись этим ядром, подобно вечному двигателю, что давало им невероятную мощь и бесконечную энергию. Я — точнее, Инек Райс — в этом мире был особенным человеком с врождённой предрасположенностью к сверхспособностям. Эти способности были доступны всем существам, которые тренировали их — подобно тому, как в спортзале накачивают мышцы, здесь можно было развивать ядро, увеличивая запас энергии и получая различные преимущества. Как стратега и любителя видеоигр с системой прокачки персонажей, это заинтересовало меня больше всего. Из основного я также узнал, что нахожусь в Иллирии — втором по численности населения главном городе и летней резиденции Долора, расположенном на территории Северо-востока. Эта информация тревожила, ведь Восток был захвачен, и армия Кардамона могла в любой момент двинуться дальше. От мрачных мыслей меня отвлёк вернувшийся Мори, который сел напротив. — Как успехи? — спросил он. — Голова кипит, — честно признался я. Он понимающе кивнул. — Но знаешь, что мне нравится? — Мори отрицательно помотал головой, склонив её в ожидании ответа. — Я всегда любил изучать. Неважно что, главное — не школьные предметы, — усмехнулся я. — Меня всегда интересовало будущее, космос и есть ли на свете ещё кто-то, кроме землян. И вот я здесь. Если на Земле и была какая-то информация о Калюксе, то она была строго засекречена. А здесь — изучай сколько хочешь. Всё находится в открытом доступе для таких же любознательных идиотов, как я. Мориарти улыбнулся: — Ты не идиот. На самом деле Калюкс всегда был не против знаний, но Земля... — На Земле некоторые люди до сих пор верят, что планета плоская, — серьёзно произнёс я, наблюдая, как глаза Мори удивлённо расширяются. Отойдя от шока он еле разборчиво пробормотал: — Что ж, мы, к счастью, уже давно перешли порог человеческой тупости... — мы одновременно вздохнули. — Когда-то Радан был процветающей планетой, соединившей магию и науку. — Взгляд эльфа поник, а голос стал тихим. — На Юге даже активно шло строительство научно-космических станций для путешествий по другим планетам, но... — Началась война, — понял я. Мори лишь кивнул. — Три города ещё сохранили былое величие, а вот деревни и города чуть дальше больше похожи на ваш эдак шестнадцатый век. Но ты, думаю, это уже понял... — я лишь глубоко вздохнул, вспоминая деревню Хагула. — О да. Поначалу мне даже показалось, что я попал в Средневековье... А тут, оказывается, вон как... — Да... К сожалению, все научные базы, что были открыты до начала войны, остались на Юге. А туда, как ты уже понял, попасть невозможно... — он пожал плечами. — И всё из-за Кардамона... — Мори странно посмотрел на меня. — Как-как? — переспросил он с недоумением. — Кардамон. Ну, специя такая, — пояснил я, глядя на его растерянное лицо. Мори молча смотрел на меня, часто моргая. — Что, у вас такого нет? Несколько секунд он продолжал изучать моё лицо, а затем его губы дрогнули в улыбке, которая быстро переросла в громкий смех.***
Время тянулось медленно, словно густой мёд, капающий с ложки. Я сидел в библиотеке, окружённый пыльными томами, и не замечал, как стрелки часов неумолимо двигались к полуночи. Мори, которого отныне я прозвал своим наставником, наконец поднялся из-за стола, потянувшись и хрустнув суставами. — Пожалуй, с меня на сегодня хватит, — произнёс он, обводя взглядом внушительные стопки книг, которые сам же собрал для меня, пока я изучал первые тома. К первоначальной куче добавились ещё три внушительные башенки (не сказать, что я был сильно этому рад). — Здесь собрано всё самое важное. Я бросил взгляд на внушительную гору фолиантов, возвышающуюся на столе, и невольно сглотнул, представив, сколько бессонных ночей предстоит провести за их изучением. Однако внешне я лишь сдержанно кивнул, тщательно скрывая свои истинные чувства. Когда Мори покинул библиотеку, аккуратно притворив за собой дверь, я остался один. Лунный свет, проникая через огромное панорамное окно, заливал пространство серебристым сиянием. Я машинально подошёл к окну, наслаждаясь прохладой ночного воздуха. Перелистывая страницы книги о переселении душ, я наконец понял, почему та тварь не напала на меня во время побега с поля боя. Как оказалось, Безликие гончие — так назывались эти существа — действительно не имели глаз и ориентировались исключительно по запаху. А от меня, как выяснилось, исходил запах мертвечины... Проще говоря — для них я был не интересен. Что касается «божественного артефакта», о котором рассказал Мори, то оказалось, что то, что я считал простой палкой, на самом деле было Астеротом — смертоносным оружием, способным пробить любую защиту и менять форму по воле владельца. То копьё, которое я создал, было лишь малой толикой его истинных возможностей. После такого хотелось рассмотреть его получше, однако его нынешнее местонахождение оставалось неизвестным. Надеюсь, оно не осталось в пасти Василиска и не уничтожилось вместе с ним... Внезапно небо прорезала яркая вспышка. Я замер, вглядываясь в небо. Раскаты грома эхом прокатились по небу, заставляя дрожать стёкла. Никогда прежде я не видел ничего подобного — молнии, словно белые змеи, извивались в темноте, меняя траекторию и ударяя в землю. Одна особенно яркая молния ударила в большое дерево-альбинос, гордо возвышающееся в центре дворцового сада. Но то, что произошло дальше, заставило моё сердце замереть от изумления. От удара молнии дерево засветилось изнутри, а по корням, глубоко под землёй, пробежало призрачное голубоватое сияние. Оно расползалось в стороны, словно живая сеть, пульсируя и переливаясь. Свет медленно угасал, уходя всё дальше по корням от ствола. Я застыл, затаив дыхание, не в силах пошевелиться. Перед моими глазами разворачивалось нечто настолько величественное и непостижимое, что все земные заботы и тревоги вмиг растворялись. В этот момент я остро осознал свою незначительность — словно песчинка в бесконечной Вселенной. Но вместе с тем пришло удивительное чувство единения с чем-то древним, могущественным, существовавшим задолго до появления человечества. Это было одновременно завораживающее и пугающее ощущение — словно прикосновение к тайне мироздания. Все мои проблемы, включая горы книг на столе за моей спиной, показались вдруг такими ничтожными, такими мелочными перед лицом этой природной симфонии. И в этой осознанности было что-то очищающее, словно первый дождь после долгой засухи, смывающий пыль, меняющий привычную картину мира и... Открывающий нечто новое. И мне очень хотелось узнать это «новое».***
Голова тяжёлая, словно на неё положили камень. Я приоткрываю глаза и вижу перед собой размытый силуэт. Постепенно зрение фокусируется, и я различаю остроухое создание с длинными светлыми волосами — библиотекарь-эльф, ростом, примерно, с десятилетнего ребёнка. — Молодой человек, вам пора отдохнуть, — мягко произносит он, и его голос звучит как перезвон колокольчиков. Я оглядываюсь вокруг — книги разбросаны по столу, а страницы под моей головой помяты. Собрав уже прочитанные книги я аккуратно собираю их в стопку и отодвигаю в сторону. Эльф наблюдает за мной с лёгкой улыбкой, а затем указывает на небольшую полку у выхода, где можно оставить остальные книги, чтобы не искать их заново при следующем посещении. В своей комнате я едва добираюсь до кровати. Тело словно налито свинцом, и я моментально проваливаюсь в глубокий сон. Пробуждение резкое — кто-то настойчиво стучит в дверь. Неосознанно всплывает образ бесячего Анхеля, пытающегося выбить дверь, а потому сквозь сон кричу так, чтобы меня точно услышали: — Катись к чёрту, Рапунцель! За дверью наступает тишина и «кто-то» даже перестаёт настойчиво тарабанить в дверь. Но не успеваю я погрузиться обратно в сон, как раздаётся голос, совсем не похожий на голос генерала Северо-запада. — Инек Райс! Вставайте! Вас срочно требуют в главный зал! — голос стражника звучит нетерпеливо и, кажется, немного напряжённо. Я вскакиваю, морщусь от головной боли и быстро одеваюсь. За окном бушует ливень, капли барабанят по стёклам, а небо затянуто такими тёмными тучами, что кажется, уже наступил вечер. Косо-криво одевшись и собрав все известные мне земные маты я выскочил из комнаты, практически врезавшись в стражника, и на ходу задавая вопрос: — Что опять случилось?***
В огромном зале стоит непрерывный гул — многоголосый шум, сотканный из стонов раненых, плача детей, приглушённых разговоров и редких команд бегающих вокруг лекарей и слуг. Воздух пропитан запахом крови, пота и лекарств. Люди заполнили каждый уголок помещения. Раненые лежат на самодельных носилках, на подстилках из соломы, прямо на полу. Некоторые, кто ещё способен двигаться, сидят, прислонившись к стенам, или бродят между рядами, разыскивая свободных лекарей. Их одежда — рваная, грязная, пропитанная кровью — красноречиво рассказывает о пережитом кошмаре. Женщины с бледными лицами укачивают плачущих детей, пытаясь успокоить их шёпотом и слабыми улыбками. Старики, чьи лица изрезаны морщинами, молча смотрят в пустоту, погружённые в свои мысли. Я словно вернулся в деревню с единственной разницей — если в деревне было с десяток раненных, то здесь — несколько сотен. В этом хаосе каждый звук — будь то скрип двери, крик боли или плач ребёнка — отзывается в сердце острой болью. Бродя по комнате взглядом я замечаю в противоположном углу Анхеля. Его лицо бледное, а под глазами залегли тени. Наши взгляды встречаются, он хмыкает и отворачивается, но я успеваю заметить тревогу в его глазах. Поджимаю губы и направляюсь к Мори, который руководил целителями. — Что здесь происходит? — спрашиваю я, стараясь перекричать шум. Мори оборачивается, его лицо серьёзно. — Беженцы с Востока. Они какое-то время жили в деревнях поблизости, но когда их стало слишком много, местные выгнали их. Им пришлось идти в Иллирию. По пути на них нападали разбойники, многие погибли или не дошли. Я окидываю взглядом толпу. Унылые лица, голодные глаза, рваная одежда. Кто-то плачет, кто-то молится. В их глазах читается такая боль, что у меня сжимается сердце. — Что мы можем сделать? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри растёт тревога. — Помогаем, чем можем, — отвечает Мори твёрдым голосом. — У нас есть еда, лекарства, место для ночлега. Но их слишком много... Внезапно воздух разрезал пронзительный крик. Я резко обернулся, как и все остальные в зале. Женщина, склонившаяся над телом мужа, с глухим стуком рухнула на колени. Её отчаянные молитвы к богам эхом отражались от стен, разрывая сердце на части. Остальные собравшиеся, словно по команде, присоединились к женщине, и их громкие молитвы слились в единый душераздирающий гул. Краем глаза я заметил движение — Анхель рванулся к выходу. Куда он, блять, пошёл? Какого хрена он уходит, когда не хватает рук и требуется любая возможная помощь? Я ринулся следом.
