Запах хмеля

В классе стояла та самая тишина, которую перед контрольной по физике можно резать линейкой. Александр Николаевич, появившись в дверях, театрально замер, оглядел всех так, будто собирался выбирать жертву для жертвоприношения, и злорадно потёр ладони... Надо сказать, что Александр Николаевич был самым любимым учителем в школе для многих поколений. Не смотря на сложность его предмета, дети в большинстве своем с большим интересом посещали его уроки. Его весьма демократичная манера поведения и общения с детьми создавала атмосферу при которой интерес к уроку был естественной реакцией почти каждого. Его искрометный юмор, это нечто. Он постоянно сыпал цитатами начиная от Ильфа и Петрова, Жванецкого и других старых юмористов до современных Дизель шоу и Квартала 95. Кроме того цитаты классиков литературы, известных фильмов и анекдотов. Не выучить урок было настолько неприлично и глупо, что редко кто отваживался на такое. Конечно, так что бы все знали физику на отлично, такого не было. Но видно, что многие старались над физикой больше чем по другим предметам. Не выучить и мямлить при ответе означало стать объектом насмешек со стороны Александра Николаевича. Это было ужасно стыдно. Причем он никогда не унижал человека а бил по самым больным местам рисуя перспективу невеселого будущего провинившегося ученика, используя цитаты и анекдоты. Дешевле все же быть готовым и хоть что-то иметь сказать по теме. И наоборот за старания даже слабого ученика он умел так возвысить каким ни будь подбадривающим сравнением, что уровень самооценки взлетал до небес. Условный Вася мог ходить с гордо поднятой головой, как минимум до конца дня. Да и сама подача материала, творческая и самобытная способствовала более легкому пониманию сложных тем и понятий. Некоторые моменты были просто шедевром и запоминались на всю жизнь. Например он объяснял принцип електронно-дырочной проводимости. В классе находил свободное место и просил пересесть ученика на это место, потом другого на освободившееся и так далее. Получалось очень наглядно и движуха в классе превращалась буквально в театральное действие. Еще в прошлом учебном году Хмеля завел блокнот в который записывал за Александром Николаевичем его перлы. Сначала Игорь просто записал понравившееся выражение, скорее всего цитату. Потом еще. И возникла идея записывать все. Все приколы в исполнении Николаевича. У него была такая редкая и даже смешная фамилия, что и прозвище придумывать не пришлось. Пацера Александр Николаевич. Поэтому все просто называли по фамилии или “Пацик” . Так вот, Игорь завел блокнот и стал записывать. Это были смешные, живые диалоги с учениками (в том числе и с самим Игорем) и цитаты которые использовал Александр Николаевич Но важно было запечатлеть контекст, чтобы понятно к чему Александр Николаевич использовал строчку из известного произведения или даже фильма, отрывок из анекдота. А может пословицы и поговорки. Диапазон был широк. И библия и цитаты от философов древности, латынь и все что угодно. Классика Шекспира, поэзия русская и Байрон. Для нас все это еще было в диковинку. Мы впитывали эти образцы житейской мудрости как губка. Да просто это было смешно. А с начала этого учебного года, когда классы объединились, Андрей присоединился к этому и стало легче. Вдвоем уже ничего не упускали. А на обложке Андрей аккуратно схематично и карикатурно, как в комиксе отобразил портрет учителя в толстых роговых очках советской эпохи. Одна из самых «забойных» фраз, изображенных в виде вылетающего текста изо рта Пацеры занимало центр композиции. По краям, по углам хаотично были разбросаны еще крылатые фразы в виде стилизованных лент с надписями. Пониже портретного изображения, весьма неосмотрительно были указаны авторы и ведущие сего сборника. Что и привело к приколу со всем этим. Однажды, во время урока Александр Николаевич прохаживался вдоль рядов парт. Была контрольная в начале года на прошлогодний материал, и ученики работали над своими задаваниями молча, а Александр Николаевич контролировал ситуацию, ходил по рядам из конца класса в конец. Мониторил… И вот проходя мимо парты, за которой сидел Андрей, Александр Николаевич обратил на обложку густо разрисованной тетради. Он молча взял в руки тетрадь. Сначала внимательно стал рассматривать обложку, заглянул во внутрь, полистал уже внушительно, больше чем на треть заполненную тетрадку. Глаза его сузились, будто герой из «Секретных материалов» только что обнаружил улику. — Я возьму посмотреть, с вашего позволения… — произнёс Александр Николаевич, беря в руки блокнот с обложкой в стиле комикса. Андрей с ужасом вылупился на учителя. Всё. Это фиаско. — Я посмотрю, — добавил Пацера — так его звали в классе за необычную фамилию и ещё более необычную манеру общения — тоном, не терпящим возражений. Он молча прошёл к своему столу и уселся, словно в кресло режиссёра перед просмотром главной сцены сезона. Андрей и Игорь переглянулись, как два соучастника преступления, пойманные на месте. Александр Николаевич совершенно забил на мониторинг — он не отрывался от блокнота, листал его с таким вниманием, будто искал там ключ к новой теории относительности. Так продолжалось до самого звонка. Мы с Игорем чуть не облажались с контрольной, пребывая в ступоре. Только в последние минуты вспомнили, что надо не просто сидеть, а что-то решать — и успели, еле-еле, буквально за секунды до конца. И лишь звонок, звонкий и решительный, как сигнал к отступлению, вывел Пацеру из транса. Он встал, оторвался от страниц и, расправив плечи, объявил: — Так, заканчиваем! Сдаем работы! — Он пошёл по рядам, собирая листочки, и добавил с лёгкой иронией: — Не забывайте подписывать свои шедевры. Страна должна знать своих героев. Подойдя к парте Андрея, он даже не взглянул ему в лицо — просто молча взял листок с контрольной и на его место положил блокнот. Всё. Ни жеста, ни взгляда. Вот и иди пойми — понравилось или нет? Осталась только тишина, да легкий шелест страницы под пальцами учителя. От сегодняшней контрольной зависела оценка за четверть. Можно всё время списывать домашку, избегать вызовов к доске, тянуть руку только на то, что запомнил наизусть, и набрать в журнале приличный средний балл. Но истинный уровень — это контрольная. Плохой результат автоматом обрушивал средний балл, как домино. А хороший — мог не только подтвердить знания, но и поднять тебя в глазах учителя на уровень «почти Ньютона». Александр Николаевич выудил из своего старого портфеля — настоящего раритета «а ля Жванецкий» — распечатки с заданиями и окинул класс взглядом. Каждый листок был похож на протокол допроса: в условии — список твоих «преступлений», а тебе — излагать версию событий. Поверят ли? А внизу, строго и официально, значилось: «Пояснения написаны мною собственноручно. Прочитано, верно, дополнений и замечаний не имею. Подписано лично.» — Ну что, голубчики мои… — произнёс он, обводя взглядом класс. — Сейчас прольётся чья-то кровь. — Пауза. Кивок себе. — Физическая, разумеется. Игорь, развалившись на стуле с видом «мне море по колено», уже привычно перехватил взгляд учителя и чуть кивнул: «готов». Андрей сидел чуть прямее обычного — ручку держал так, будто собирался подписывать Версальский договор, а не решать задачи с формулами. Раздали листы. Шорох бумаги, скрип ручек, редкие вздохи — класс наполнился тихим гулом, как улей в июльскую жару. Игорь за пару минут схватил ритм и решал методично, как швейцарские часы. Андрей же то и дело останавливался, щурился на формулу: «Или так… или не так?» Александр Николаевич ходил между рядами, смотрел на мучения «испытуемых» и комментировал увиденное в своей фирменной манере — с сарказмом, но без жестокости, с юмором, но без насмешки. Виталий, облокотившись на руку, явно пытался придумать, как вывести из головы хоть одну формулу. — Виталий, — голос учителя потеплел, но с оттенком сарказма, — ваше молчание, возможно, золото. Но в физике оно не котируется. — А вдруг я про импульс думаю? — лениво протянул Виталий. — Тогда импульс нужен не задаче, а вам, — мягко отшутился Николаевич. Мимо парты, где сидел Андрей, прошёл учитель, мельком глянул на лист — и угол его рта нехорошо дёрнулся. — Андрей… — произнёс он тихо, почти ласково, а потом — громче, но всё ещё загадочно: — Вы, конечно, можете так оставить… Но тогда исход событий будет… мм… драматичен. Он чуть склонился и, уже уходя к следующему ряду, пробормотал так, чтобы слышал только Андрей: — Вся ваша стройная логика сейчас как воздушный шарик… ещё чуть-чуть — и «пш-ш-шш…» Андрей застыл, глядя на задачу так, будто она только что обидела его семью. Игорь боковым зрением заметил учительский «намёк» и едва не присвистнул: «фатальная ошибка? Уже?» Саша, высокий и худой, восседал над партой, как жираф, и вгрызался взглядом в формулу ускорения. — Саша, тезка вы наш, — голос физика был мягким, но с подвохом, — вы ведь любите географию? — Ну… да, — вытянулся Саша. — Так вот, ваша задача — это путешествие из точки А в точку Б. Только пока что вы уверенно ушли в точку… Х. Не забудьте вернуться на карту. — А если я найду кратчайший маршрут? — прищурился Саша. — Тогда вы станете Колумбом в физике, — улыбнулся учитель. — Только не забудьте: он искал Индию, а приплыл в Америку. Несколько смешков пронеслось по классу — в основном от тех, кто в физике всё-таки «шарит». Игорь уже уверенно решил половину заданий и отвлёкся на Андрея. — Чё там? — одними губами спросил он. — ХЗ! — так же беззвучно ответил Андрей, но в глазах уже мелькнул азарт охотника, которому только что показали след зверя. Он снова вывел формулы, проверяя каждый знак, как сапёр перед красной проволокой. Игорь, хоть и не мог подсказать, наблюдал, как Андрей лихорадочно перебирает варианты, пока наконец не замер, поняв, где именно «шарик» мог лопнуть. Александр Николаевич, обойдя Андрея с его «фатальной ошибкой», двинулся дальше по рядам, как акула в тёплой лагуне. Он с любопытством заглядывал в тетради, то хмыкал, то трагически вздыхал. — Ах, Алимовы… — остановился он над Захаром и Назаром, которые сидели, как зеркальное отражение, только ручки держали в разных руках. — Это что у вас? — Мы… эээ… делаем вместе, — честно признался Захар. — Вместе — это когда вы на турнике кувыркаетесь. А в физике «вместе» — это называется «коллективная ошибка», — расплылся в довольной улыбке Николаевич. — Зато честно! — хмыкнул Назар. — Честность — хорошо. Но в журнал оценки всё равно попадают поштучно. Если ошибётесь — получите четверку на двоих, поделите пополам, — парировал учитель. Максим сидел, нахмурившись, и что-то считал в черновике. — Максим, у вас вид лица, как у человека, который собирается установить мировой рекорд по прыжкам в длину… на одной ноге, — заметил Николаевич. — Подумайте, стоит ли. Креча уже переписывала решение в чистовик. — Ирина, — Николаевич чуть пригнулся, — я знаю, что вам стыдно получать плохие оценки. Но, уверяю, тройка — это не приговор. Это шанс. — И, помолчав, добавил: — Для учителя. — Лучше я без таких шансов обойдусь, — спокойно ответила Креча, не отрываясь от тетради. Бойко сидела, склонившись к соседке и пытаясь что-то подсмотреть. — Бойко, — наставительно произнёс учитель, — знание — это свет. А списывание — это отражённый свет. Оно тусклее. — Ну а без света совсем темно, — дерзко усмехнулась она. — Иногда полезно посидеть в темноте — чтобы глаза привыкли, — не растерялся Николаевич. Денис уже полстраницы отвёл под аккуратный рисунок: окружность, векторы как стрелы из лука. — Денис… — Николаевич посмотрел на его работу с философской печалью. — Иногда я думаю, что вы готовитесь стать не инженером, а иллюстратором учебника. — А чего? Хоть красиво будет, — пожал плечами тот. — Красота спасёт мир, — согласился учитель. — Но по физике она спасёт не всех. Наталия аккуратно чертила таблицу. — Наталия, вы как всегда — точно и по делу. Но, пожалуйста, не оперируйте законами сохранения энергии, как медицинским диагнозом. Это путает. — Хотела наглядно, — серьёзно ответила она. — Физика — почти как медицина: или работает, или нет. Андрей уткнулся в тетрадь, словно надеялся, что формулы сами из неё выпрыгнут и выстроятся в правильный ответ. Александр Николаевич, проходя мимо, бросил свой фирменный взгляд поверх очков — тот, от которого даже уверенные в себе ученики чувствовали себя, как проводник, вдруг обнаруживший обрыв линии. Лёгкий кивок на третий номер задания и тихое, почти заговорщицкое: — Молодой человек… закон всемирного тяготения ещё никто не отменял… пока что. Андрей понял: где-то закопан сюрприз. Но где? По классу стоял шелест ручек и тяжёлые вздохи. Захар и Назар синхронно царапали в тетрадях какие-то окружности, явно перепутав радиус и диаметр, но всё ещё с видом победителей. Саша, высокий как антенный столб, склонился над задачей про центростремительное ускорение и хмурился, будто она оскорбила его любимую географию. Максим сидел, подпирая подбородок кулаком, и время от времени глядел в окно, как будто там пролетит ракета с готовыми ответами. Денис вместо графика колебаний успел изобразить гитариста на сцене, а рядом — маленькую синусоиду в виде прически. Креча уверенно заполняла лист, чертя стрелки и подписывая «Fтяж», «Fупр» так ровно, как будто эти формулы должны были потом попасть в музей. Бойко, прикусив язык, писала в два раза быстрее — у неё всё выглядело как гонка с секундомером. Виталий, судя по выражению лица, считал, что «импульс» — это когда кто-то вдруг решает покинуть класс пораньше. Андрей вернулся к третьему заданию. Ракета. Закон сохранения импульса. Он пересчитал скорость — и снова получил результат, который выглядел… странно. Слишком уж маленькая цифра, словно ракета была сделана из пенопласта. Он нахмурился, пробежал глазами формулу: m₁v₁ + m₂v₂ = (m₁ + m₂)v′ И тут… щёлк! Он вспомнил: в условии было сказано, что масса топлива уменьшается во время работы двигателя. Хотя это и так очевидно. Капец. Его отец — профи в автобизнесе. Сколько раз рассказывал про автомобили, про их характеристики, сравнивал и показывал. И в том числе один из ключевых параметров — расход топлива! Расход! Позорняк! А он-то честно сложил массы, как будто топливо всё ещё внутри. Андрей стёр половину строки так резко, что крошки ластика полетели на парту Игоря. Тот, почувствовав движение, бросил быстрый взгляд — и, заметив, что друг переписывает формулу, чуть заметно кивнул, как тренер боксёру, который, шатаясь, всё-таки поднял руки. Пять минут ушло на то, чтобы аккуратно вывести новые расчёты. Теперь цифра выглядела так, будто ракета действительно могла кого-то догнать, а не проиграть даже бумажному самолётику. Когда прозвенел звонок, Андрей ещё не закончил. Многие тоже судорожно дописывали. Николаевич не зверствовал — подождал пару минут и попросил сдать работы. Андрей аккуратно положил листки готовой работы на край стола, глядя на Александра Николаевича с видом: «я это сделал.» Тот, проверив бегло первую страницу, криво усмехнулся: — Ну вот, без кровопролития обошлось… Хотя я уже готовил траурную речь. Андрей и Игорь обменялись взглядом и едва заметной «пятёркой» под партой. Маленькая победа, но такая сладкая. Перемена после физики была похожа на выдох после нырка. Все заговорили сразу, но каждый — о своём. — У меня в третьем задании ракета вышла… ну, как автобус, — признался Назар, развёл руками. — Двести км/ч. Комфортно, но медленно. — А у меня — три тысячи! — гордо заявил Захар. — Правда, я массу топлива забыл вычесть… но, может, оно там и не мешает. Денис ткнул пальцем в рисунок в своей тетради: — Ну, зато у меня — визуализация! Вот ракета, вот космонавт, вот синусоида — чтоб скучно не было. Креча уже достала блокнот с формулами и пыталась доказать Бойко, что её решение не просто неверно, а ещё и нарушает пару законов физики, плюс здравый смысл. Андрей сел на парту, потянулся и взглянул на Игоря: — Слушай, спасибо… Я бы эту ошибку сам не нашёл, если бы не… — он кивнул в сторону Александра Николаевича, который всё ещё сидел за столом и что-то записывал в журнал, тихонько мурлыкая себе под нос. — Да, он мастер намеков, — усмехнулся Игорь. — Ему бы в шахматы играть. Или в покер. В этот момент «физик» поднял глаза и неожиданно сказал: — Молодые люди… Я всегда рад, когда кто-то выбирается из чёрной дыры собственных ошибок. Особенно — с минимальными потерями массы. Класс дружно засмеялся, а Андрей почувствовал, что сегодняшняя маленькая победа была почти как запуск своей собственной ракеты. Наконец уроки закончились. Игорь и Андрей, как всегда, собрались идти домой. По «расписанию» сегодня — домашка и подготовка к контрольным у Андрея. Вероника вышла из школы, поправляя шарф. Декабрьский воздух был прозрачный, морозный — видно было, как пар вырывается изо рта. Она уже собиралась свернуть к остановке, как вдруг кто-то окликнул: — Вероника! Это был Андрей. Он стоял с Игорем чуть в стороне, с привычной полуухмылкой, будто только что придумал очередную авантюру. — О, привет. Вы ещё здесь? — удивилась она. — Ага. Слушай, идея. Игорь сегодня идёт ко мне — у нас вечер интеллектуальных пыток: алгебра, геометрия, химия. Но… — он сделал паузу и театрально развёл руками. — Я подумал: а почему бы не устроить маленький межклассовый симпозиум? Ты как раз гуманитарий, а значит — свежий взгляд и культурная составляющая. Ну и супа у меня много. Вероника рассмеялась, прищурилась: — Ты это серьёзно или у тебя мисо-суп на каждого прохожего припасён? — Только для избранных, — с важным видом ответил Андрей. — К тому же, Игорь будет рад: дополнительный мозг в команду. Игорь слегка вскинул бровь, но ничего не сказал. Они втроём пошли по мокрым улицам. Под ногами блестел мокрый асфальт, воздух был таким свежим, что щеки розовели. — Так что у вас завтра? — спросил Андрей, чтобы разговор не повис. — У нас? Литература. Тургенев. — Вероника поправила шарф. — Я как раз читала «Отцы и дети». — Вот видишь! — Андрей повернулся к Игорю. — Мы будем решать задачи, а Вероника расскажет нам, почему Базаров крут. — Или почему нет, — парировала Вероника. — Главное, чтобы не пришлось писать контрольную по Тургеневу, — буркнул Игорь. Они засмеялись. Дорога от школы к дому Андрея заняла полчаса, и шла как-то легко — ведь все трое давно были в одной компании. Вероника слушала их перепалки и время от времени ловко подхватывала тему. Андрей чувствовал: настроение у всех поднялось. И вот уже подъезд, скрип двери, запах мандаринов с лестничной площадки — и Андрей с загадочной улыбкой произнёс: — Welcome to my kingdom. Прошу, тапки там, куртки сюда, проходите. Не забывайте, что вы в гостях — держите себя в рамках. Вероника засмеялась и аккуратно повесила пуховик на крючок. Игорь уже чувствовал себя как дома: привычно кивнул и пошёл на кухню, проверять, что там с кастрюлей. — Суп, как я и говорил, — донёсся голос Андрея. — Настоящий мисо! Не то что в кафешках, где он на кубике бульонном. — Мисо? — удивилась Вероника. — Ты серьёзно? Я думала, это что-то недостижимое и никогда не ела. — Ну, вот. Есть повод открыть для себя новьё! — ответил Андрей с видом философа. На кухне быстро запахло чем-то необычным — соевый аромат, чуть водорослей, чуть сладковатый. Вероника недоверчиво вдыхала запах, но Андрей сиял: — Видишь, даже японцы где-то в Токио почувствовали: «О, какой-то школьник там за Уралом готовит правильно». — Тогда перед Уралом, ха-ха! — парировал Игорь. — Ну, да! С какой стороны посмотреть! — подхватила Вероника. Они уселись за стол: в центре дымился суп, рядом — тетради по алгебре, сборник задач по геометрии и куча распечаток с химическими формулами. Игорь закатал рукава и строго заявил: — Так, народ. План такой: сначала домашка, потом — обсуждаем музыку. Иначе вы опять уйдёте в философию. — А философия — это плохо? — возразил Андрей. — Ты знаешь, сколько великих открытий сделано именно на кухнях под суп? Вероника улыбалась, наблюдая за их перепалкой. Она сама открыла тетрадь, взяла ручку и осторожно: — Давайте с алгебры. Мне проще. А потом уж к вашим кислотам и основаниям. Минут десять они сидели сосредоточенно: Игорь объяснял Андрею метод разложения квадратного уравнения, Андрей то и дело пытался перевести всё в шутку, а Вероника вела аккуратные записи и пыталась сама решить пару примеров. В какой-то момент Андрей откинулся назад: — Всё, у меня мозг поплыл. Надо перерыв. — Ты даже до геометрии не дошёл, — хмуро сказал Игорь, но уже с усмешкой. — Перерыв! — торжественно провозгласил Андрей, встал и пошёл к музыкальному центру на стойке. — Леди и джентльмены, музыкальная пауза! Декабрь, конец года — значит, обсуждаем итоги. Новинки в мире музыки. Вероника оживилась: — Кстати! Вы слышали новую Adele? «Hello»? — Конечно! — Андрей запел нарочито трагическим голосом: «Hello from the other side…» — и тут же схлопотал подушкой от Игоря. — Если ты начнёшь петь, соседи вызовут полицию, — проворчал Игорь. Вероника прикрыла рот рукой, чтобы не расхохотаться. — А ещё у Coldplay новый альбом вышел, «A Head Full of Dreams». Я слушала вчера — он совсем не как предыдущие. — О-о, Вероника — наш музыкальный критик! — Андрей поклонился. — У нас уже почти ток-шоу получилось: на столе мисо-суп, у доски Игорь с формулами, и Вероника рассказывает, как переживать зиму под саундтрек. Игорь вздохнул, но улыбнулся: — Ладно. Пять минут музыки — и за работу. А то контрольные никто не отменял. Вероника кивнула: — Договорились. Но суп, правда, очень вкусный. Андрей гордо приосанился: — Видите, я всё-таки приношу пользу. Не только анекдотами жив. Они снова склонились над тетрадями, и в комнате установилось странное ощущение — уютное, тёплое, будто это уже маленький клуб по интересам, а не просто подготовка к контрольным. Из колонок музыкального центра фоном доносились негромкие звуки инструментальной музыки. --- Прошло ещё какое-то время, и Игорь решил — настало время передохнуть. — Кстати, — вдруг вспомнил он, — ты знаешь, как Андрей сегодня на английском отжёг? — Я? — Андрей сделал невинные глаза. — Это всё педагогика Герберы. Она же сама тему задала… — Подожди, — перебила Вероника. — Что за тема? — Части тела, — мрачно-торжественно произнёс Игорь. — Надо было составить пять предложений. Все сидят, мнутся, что-то вроде «I have two hands» пишут… А этот, — он кивнул на Андрея, — поднял руку первым и как начал шпарить текст из песен. — «Put your head on my shoulder, hold me in your arms, baby…» — с артистическим пафосом продекламировал Андрей, изображая микрофон. Вероника прыснула. — Да ладно! И Гербера это слушала? — Она пыталась держать лицо, — ухмылялся Игорь. — Но весь класс тихо взрывался. Особенно после: «Put your lips next to mine, dear». — Знал бы Элвис, как Дрон издевательски использовал его чувства! — Элвис бы гордился знакомством со мной! Андрей добавил: — Да! А потом я добил: «Death on two legs, you’ve never had a heart of your own». Формально всё по теме! Причём фишка в том, что она не шарит, о чём это… — И о чём же? Это какая-то идиома? Типа, «тварь на двух ногах, подобная смерти», да? — Да, так и есть. Фредди таким образом «прославил» менеджера, — Андрей изобразил жест «в кавычках», — крысил он деньги, что-то вроде этого. Гадский дядя, короче. Вероника покачала головой, смеясь: — Боже, Андрей… Тебе, по-моему, каждое такое выступление надо снимать и выкладывать! Игорь хитро подмигнул: — Про губы — это жесть… Андрей развёл руками: — Ну, зато английский живой! Андрей решил показать Веронике квартиру. — Хочешь глянуть, как у меня там? — Он кивнул взглядом на дверь в свою комнату. — Ну, вот, — сказал он, распахивая дверь. — Место силы, штаб-квартира и склад учебников в одном лице. Очень удобно в присутствии третьих лиц приглашать даму… Без подвоха выходит. — Да уж, прямо таки… Я бы и так зашла посмотреть, вот ещё! Вероника осторожно прошла внутрь, осматривая всё глазами внимательного гуманитария. Её взгляд почти сразу зацепился за высокую прямоугольную вазу на тумбочке, доверху наполненную засушенными шишками хмеля. — А это что за странная композиция? — Она наклонилась, чтобы рассмотреть поближе. Прямоугольная прозрачная ваза на три четверти наполнена засушенными шишками хмеля светло-зелёных оттенков. Посредине красовалась одна крупная шишка золотого цвета. Андрей как-то у Ромы обнаружил баллоны с красками. Решил, что одну надо покрыть золотом — получится незатейливая композиция. Взял несколько штук, покрыл краской из баллончика, выбрал лучшую — и вставил в центр. Андрей улыбнулся краем губ: — Это… хмель. — Хмель? — Вероника удивлённо подняла брови. — Ну надо же. Я такое только на банках пива видела. Андрей взял в руку одну шишку и покрутил. — Запах успокаивающий, когда нервы шалят. На, понюхай. Вероника поднесла шишку к лицу и осторожно вдохнула аромат. — Интересный запах… лёгкий, травяной. Смесь травы, цитрусовых, немного хвоей тоже… — …совсем не пивом, — добавил Игорь, всё это время стоявший в дверях. — Неужели аж так часто нужны «успокоительные процедуры»? — хмыкнул он. Андрей пожал плечами: — Бывает. Игорь усмехнулся: — Хмель он везде хмель. Хоть в вазе, хоть в фамилии. Вероника не сразу поняла, но потом сказала: — А-а, Хмелецкий! Ясно. Теперь у меня ассоциации будут. Андрей отнял у неё шишку и аккуратно положил обратно. — Иногда помогает собраться, — сказал он негромко. — Особенно, когда… слишком много всего. — Тут всё понятно… На стенах — несколько фотографий: Игорь и Андрей вместе. Фото с днюхи в однотипных регланах. Фото на пляже — два лица снизу, с вытянутой руки, лучи солнца пробиваются сквозь взъерошенные волосы. Парочка в расслабленных позах на выставке автомобилей, на фоне нереально шикарного прототипа футуристического дизайна — *«мы это и есть будущее…»* Андрей с отцом на «Камп Ноу»… В этот момент Вероника заметила портрет на стене. Не фотография, а рисунок — графичный, но живой. Чёрно-белый, с акцентом на глаза. — А это кто нарисовал? — спросила она, подходя ближе. Андрей резко перехватил её за руку. — Это… так, на улице художник, за двести рэ. В его голосе прозвучало «точка». Вопросы дальше задавать не стоило, и Вероника это уловила. Она улыбнулась — чуть понимающе, чуть заговорщически — и больше к портрету не вернулась. Андрей же, пока они выходили из комнаты, краем глаза снова глянул на рисунок. Тень гордости и тайны проскользнула в его лице. Домашка была добита, учебники захлопнуты, а на столе осталась только опустевшая миска из-под мисо-супа. Усталость смешалась с приятным чувством выполненного долга. Андрей вытащил из ящика длинную селфи-палку: — Так, господа, без официального фотоотчёта не отпущу. Щёлкнули пару кадров — сначала втроём, потом в разных комбинациях. Вероника смеялась, ловя удачный ракурс, Игорь корчил рожи в камеру, а Андрей то поднимал бровь, то изображал серьёзного «шефа мисо-супа». — Подождите, у меня тоже инста просит! — Вероника включила камеру и записала короткий ролик: — Всем привет! Сегодня у меня был, пожалуй, один из лучших учебных вечеров. Спасибо Андрею за потрясающий суп и за то, что в его доме так уютно, будто маленькая Япония в декабре. А ещё спасибо Игорю за то, что наконец объяснил мне, чем отличается формула для площади ромба от треугольника. И вообще — хоть завтра за любого за… не, пожалуй, рановато… С такими ребятами можно хоть завтра на олимпиаду! Она остановила запись и тут же показала друзьям. Андрей смущённо почесал затылок, а Игорь только покачал головой, но в глазах светилась тёплая гордость. Наконец, пора было расходиться. Андрей, провожая гостей к двери, пожелал «спокойной ночи». На улице воздух был морозным и свежим. Игорь сунул руки в карманы и привычно шагал рядом с Вероникой. — Ну что, не зря заглянула? — спросил он. — Ещё как не зря, — улыбнулась она. — Ты знаешь, в той поездке, когда мы с Андреем пересеклись ближе, я поняла, что он… странный, да. Но интересный странный. Не как все. Может, в этом его сила? Игорь помолчал, глядя на фонари. — Странный — это точно. Я уже давно замечаю. Иногда он будто сам не свой… Но в чём дело — хоть убей, не пойму. Ведь я его, по-своему, люблю — как друга, конечно. Он невероятный, хоть и тяжело с ним. — Да, ваша дружба — редкий дар, мне кажется. У меня вот таких подруг нет. — А с парнями как? — Ну… Так, чтоб «краш-краш» — такого пока не встречала. Да особо торопиться или заморачиваться… не. — Андрей? Не? — Знаешь, я ещё тогда поняла… В Вене мы пошли пройтись, вечером, последний день, романтика… Мы даже… — она замолчала. — Не думаю, что я что-то лишнее сболтну, тем более тебе. Лучший друг, всё-таки… Вероника взяла паузу. Не театральную. Она искала слова. — Может, у него есть какая-то тайна, — мягко предположила она. — Я поняла… не знаю как, но я почувствовала. Именно в тот момент, когда мы были в парке на берегу Дуная и так близко… Он влюблён. Это точно. Не в меня, конечно! Понимаешь, не может человек так чувствовать — а у него это сплошь и рядом — и не любить. — Да, только откуда у Андрея такие тайны? — Игорь пожал плечами, но сказал это без злости. — Он же вроде как на ладони, всё наружу… Они свернули за угол. Вероника поправила шарф и вздохнула: — Знаешь, иногда самые открытые люди и прячут больше всего. Ты вот наверняка не в курсе. — О чём? — После поездки… ну, мы же на теме музыки сошлись крепко. Мы частенько друг другу шлём — всё, что нравится: и старое, и новое, и классику, и всё такое… Они прервались, перешли улицу. — Вот, вроде ничего особенного. У нас прикол с ним такой. Кроме всего прочего, присылаем друг другу типа загадки. Сначала текст на английском понравившейся песни — как правило, не избитой, иначе не интересно. Потом обмениваемся переводами. Не обязательно собственными — просто ищем и редактируем до варианта, чтоб супер вышло. Литературно красиво. Ну а потом уже находим исполнение — в YouTube, как правило. Игорь взглянул на неё внимательнее, но ничего не ответил. Они шагали дальше по холодным улочкам, а в его голове вертелась мысль: *«Что же ты там, Андрей, скрываешь?..»* — И вот недавно, может, неделю тому… Присылает на русском текст — как стихи, но вроде перевод. Я и так и так, стала искать. Перевела на английский часть. Не, Гугл не находит — ни на русском, ни как. Прикинь. Пишу ему: «Ты гад! Сам придумал и морочишь мне…» А он молчит, смайлики шлёт. — Так а что за стихи? — Так прямо не вспомню. Про любовь… и такие красивые… И не текст песни — потом я поняла. — Погоди, я, кажется, знаю, о чём ты… Я тут случайно тоже прочитал. У него… — Ну, вот же! Если мы об одном и том же… Он точно втюрился. Не может человек такое написать просто так, от балды. — Да, у него и задачка! — Ну всё, Игорёк, вот мы и пришли… Спасибо вам за прекрасный вечер. Разбирайся со своим другом. Как говорит Клаус: «Maybe I, maybe you, can make a change to the world, we’re reaching out for a soul that’s kind of lost in the dark…» — Не понятно, но интересно. Может, я, может, ты… — Можем это всё изменить для одной души, что скрылась во тьме. — Ну да… Чужая душа — потёмки. — До завтра! — Пока! Игорь отдал её рюкзак Веронике и, пятясь назад, помахал рукой, пока дверь не скрыла её в подъезде.