Запах хмеля

Страсть кака печаль, тоска! Андрей страдал. Он страдал самозабвенно, искренне, со знанием дела. Даже додумался употребить алкоголь. Только мысль о том, что родители учуют и это их расстроит могла его остановить. Не последствия отравления - головная боль и все такое, а потеря доверия. Ведь бар не запирали и нравоучений о вреде алкоголя не читали. Он выбрал водку с соком и льдом. Дома никого не было, у родителей рабочий день а у Андрея испорченные каникулы. Да что там каникулы! Жизнь под откос, как литерный поезд, пошла. Из колонок муз центра звучал один и тот же трек в исполнении Elliot James Reay - "I Think They Call This Love" Андрей как-то нашел эту композицию и другие в исполнении молодого парня. Ему очень понравилось похожее на Элвиса исполнение. Он даже подумал, что это кавер. Оказалось композиция оригинальная и из всех других в его исполнении зашла именно эта. Андрей поймал себя на том, что хочет послушать подряд ещё и ещё. Так он и делал. И тоже не мог понять в чем прикол. Песня хороша, но есть и масса других более дорогих для Андрея. И вот позднее он нашёл ещё запись, только уже раз восемь подряд записанного этого, одного итого же трека. Вот хорошо, кто-то постарался! Андрей даже подумал, что он ненормальный. Ведь слушать подряд одно и тоже не нормально! Ещё через некоторое время Андрей обнаружил такой же только ещё более длинный - уже на полчаса. Ютуб подбирает и предлагает похожие, таков алгоритм. Оказывается он не один такой "ненормальный"! Количество просмотров этих роликов впечатляет и появляются новые! Наваждение! Вот и сейчас играл тот же трек. Он хорошо помогал страдать. Страдать не меняя тональности. Андрей потягивал водку разбавленную апельсиновым соком без удовольствия. Ждал эффекта. Повторение одного и того же текста, давно выученного наизусть, не давало пробиваться другим мыслям. Шел шестой день нового года. Андрей не видел и не слышал Игоря с новогодней ночи где они разыгрывали спектакль, будто ничего не произошло. Как договорились не портить родным праздник. Но что делать дальше? Ведь рано или поздно это всплывёт. Версия о том, что Игорь завел подружку или ещё круче, влюбился и таким образом естественно стал меньше общаться с Андреем, пока так и оставалась версией. Хоть бери и самому заводи! Вероника, лучший варик. Много общих интересов и симпатичная. Но она же не дура и давно поняла, что Андрей относится к ней как подруге. И вообще могла догадаться и про Игоря тоже. Почему именно сегодня страдания вышли на первый план? Так совпало, все же как то удавалось отвлекаться, то к бабушке, то в театр, то у Ромы. Да и времени прошло не много. Вот теперь накрыло. Страдания были от безысходности. Так дальше уже не могло идти. Рано или поздно разрыв должен был случиться. Игорю все сложнее было терпеть выходки Андрея и боязнь засветиться в таком качестве была ужасна. Начиная от одноклассников и родителей и заканчивая командой по водному поло. Клеймо "пидарас" это самый лютый пиздец, который мог только случиться! Да к тому же он и не гей вовсе. Звучит как каламбур - "Я не гей, но мой бойфренд, да!" Как ещё можно усилить удовольствие от мазохистских страданий? Андрей открыл папку с фотками. Фотки в ней были тщательно отобраны и регулярно пополнялась. Но просто ещё раз пересмотреть было сейчас мало. Андрей включил телик и подключил ноут через кабель. Первая попавшаяся фотка была что надо. Хмеля крупным планом где-то на пляже. Лицо, ещё влажное после купания, капли воды то там то здесь, на шее, на лбу. Волосы, темнее обычного от того, что мокрые, слиплись космами торчали в разные стороны. Только что он рукой их убрал со лба. Голова чуть наклонена и один глаз прищурился от яркого солнца. Все твои трещинки, блять... Андрей увеличил изображение. Участок кожи лица, где крыло носа соединено со щекой на весь экран. Видны поры на коже, рельеф и какие то чешуйки, песчинки. Он передвинул картинку. Вот мелкие волоски, белые прозрачные. Когда ни будь тут будет торчать жёсткая щетина из темных волос. А сейчас жёлтый с розовым оттенок, блестит и переливается на солнце. Как говорят, кровь с молоком. Следующая фотка в том же месте и в то же время. Игорь обхватил себя руками и пытается согреться. Видимо только вышел из воды. Помнится в тот день они были на даче у Игоря и купались в канале на маленьком песчаном пляже. Андрей увеличил изображение до неприличного макро. Капля воды цеплялась за поверхность кожи и выгибалось вниз под своей тяжестью. Огромная, на треть экрана, уже в пикселях и лучи света раскрасили ее в яркие теплые цвета.                         Тоска зелёная. Сижу и тихо я горюю,                         Про то, что было и прошло.                         В мечтах пророча жизнь другую,                         Хочу, чтоб дальше мне везло.                         И будто холод тянет душу,                         И время тянется, как тень.                         Себе я говорю: «Послушай,                         Не вечен мрак, придёт и день».                         Да, прошлое горчит золою,                         Но в сердце тлеет робкий свет.                         Уносит время, будто школой,                         А впереди ещё рассвет.                         И я живу и тихо верю:                         В судьбе есть новый поворот.                         И пусть зима стучит за дверью —                         Весна однажды всё вернёт.* Андрей перелистнул дальше. Это вообще была фотка супер. Настолько, что Андрей ее спрятал и никому не показывал. Игорю в первую очередь. Это было на пляже уже на даче Андрея в коттеджном поселке. На пляже стояла вышка для спасателей. Где-то в отчетах стояла галочка, что есть спасатели. Но никто этого не знал, говорят, последний раз их видели в Малибу. Андрей тогда забрался на верх и сделал кадр, как Игорь лежит в расслабленной позе на лежаке с закрытыми глазами. Причем Игорь об этом так и не узнал. Игорь лежал, слегка согнув одну ногу в колене. Левой рукой прикрывал лицо от солнца, будто нарочно оставляя пространство для догадок. Правая, вытянутая вдоль тела, свисала кистью с края лежака, расслабленно и свободно. Светло-серые плавки подчёркивали линии бёдер и крепкий пресс, совсем не скрывая того, что он — пловец, атлет, привыкший к воде и движению. Не бесформенные шорты по колено, а настоящая спортивная посадка. Загар мягко оттенял рельеф — плечи, грудь, живот. Казалось, каждая мышца знала своё место и роль. В солнечных бликах тело выглядело как изваяние, только живое, тёплое, с дыханием и биением сердца. Красив как бог — не гипербола, а реальность. Юность и сила, свежесть и уверенность. И в этой безмятежной позе было что-то вызывающе притягательное: и покой, и скрытая энергия, готовая в любой миг превратиться в движение. Андрей любовался этим снимком. Слишком удачно получилось, прямо как для картины. Он лежал так спокойно, что можно было принять его за спящего. Но это была не сонная расслабленность, а особая уверенность тела, знающего собственную силу. Солнечный свет скользил по коже, подчеркивая изгибы ключиц, тень падала под рёбрами, а дыхание ритмично приподнимало грудь. Влажные после купания волосы прилипли к вискам, делая его образ ещё более живым, настоящим. В этой тишине казалось, что всё пространство вокруг существует только для того, чтобы подчеркнуть его красоту. Он не позировал — просто был. И от этого казался ещё более недосягаемым, как живая статуя. Взгляд задерживался на мелочах — на том, как солнце золотит кожу на предплечьях, как плавки чуть намокли от воды и темнели тканью, как мягкая тень от ресниц ложилась на щёку. Это была не нагота, а её обещание. Лёгкая эротика момента, когда тело не прячется, а живёт в полной гармонии с собой и с миром. Андрей помнил, как тогда смотрел на него украдкой, но взгляд всё равно возвращался, как будто сам по себе. Не мог насытиться этой тишиной, этим светом, этой красотой, которую трудно было вместить в слова. Тогда еще он не понимал до конца, что это за ощущение такое. Внутри всё переворачивалось. Хотелось подойти ближе, протянуть руку и сказать: «Ты в моих руках. Прикоснись ко мне, почувствуй, как стучит моё сердце. Услышь, как оно звучит только для тебя». Он представлял, как это было бы — не робко, а просто, чисто, без лишних слов. Как в тот момент всё вокруг исчезло бы: шум моря, шорох листвы, даже солнце. Останется только тепло кожи и дыхание рядом. Андрей поймал себя на том, что улыбается. Не от шутки, не от мысли, а от того, что чувствует — живое, настоящее. Тогда это была не страсть, не желание обладать. Это было влюблённое восхищение, благодарность за то, что вот он — рядом, такой, какой есть. И где-то внутри звучала тихая просьба: «Заметь меня. Услышь. Дай мне быть рядом, хотя бы ещё немного». Андрей вдруг поймал себя на том, что дыхание стало тяжелее. Словно от простого взгляда ему становилось душно, а сердце билось так, что даже руки слегка дрожали. Он откинулся назад, будто пытаясь спрятать себя самого от собственных мыслей. Он закрыл кадр быстрыми движениями запустил слайд шоу содержимого папки. Рука опустилась вниз. Напряжение слишком. Слишком сильно. Эти чувства были больше его самого — не помещались внутри, распирали, будто могут вырваться наружу в любую секунду. Ему не было стыдно. Он пожирал глазами каждый кадр. Что я делаю? — спросил он себя. — Это же невозможно. Я же не должен… не могу… Но слова рассыпались, потому что истина была очевидна: он уже не мог остановиться. И никакие «нельзя» не могли этому помешать. Кроме одного. Он остановился. Остановил слайд шоу. Сделаем еще круче. Он забрал ноут в спальню и включил через свой телик. Он достал свою новую «игрушку». Съёмная ручка от сковородки в силиконовом чехле с пупырышками. Идеальная маскировка. Андрей запустил слайд шоу. Стянул с себя одежду. Тюбик со смазкой выглядел как тюбик с клеем. Андрей после покупки содрал этикетку подержав в горячей воде. Вообще то он пока не понял нравиться ему такое или нет. Но по-крайней мере быть «сверху» точно понравилось, и ответить Роме взаимностью надо было обязательно. И самому кончать вместе с ручкой было однозначно ярче чем без. Обильно смазав, и приставив к анусу кончик ручки, Андрей дрочил медленно. Раслабляя мышцы и слегка прокручивая ручку вокруг оси и пошатывая, понемногу толкал вперед. Понемногу привыкнув, понемногу вперед. Заведя на пару сантиметров, остановился. Потом немного интесивнее правой рукой. Кружок мышц сжался. Подождал немного, привыкая. Потом вперед, еще. Кадры мелькают с заданной частотой. Плевать стыдно, не стыдно. Нет, не стыдно. Может, глупо, но хотелось что бы Игорь был в нем вместо этой ручки, и чтобы он чудесным образом этого хотел. Тепло рук, бархатистая кожа под пальцами. Прижаться грудью и животом. Потереться всем телом. Запустить руку промежность. Нет, перед этим минут хотя бы пять, без остановки целоваться. Засосать верхнюю губу. Потом в наглую воткнуть язык как можно глубже и поймать движение в ответ. Поймав губами его язык и не пускать. Всего секунду, две. Дразнить а потом впустить. И в это время уже руками нащупать твердый и такой желанный. Потом классически отстраниться и взять в рот весь подбородок, перейдя на шею, оставить там мазки от поцелуев. Сползать все ниже не смотря ему в глаза. Да пусть закроет их сейчас. О Боже, как же он прекрасен. Весь. Дышу на кожу и чувствую обратную волну. Шелк, атлас иль бархат – это все херня, вот кожа Хмели это да! Почти стихами подавиться, при виде маленьких сосков, мгновение колебаний, какой проверить первым? А все равно, тот что ближе. Уже набряк или затвердеет едва язык коснется и сделав пару кругов, втянуть губами как ни будь не сильно. И тут же дальше кинутся, ведь обижать нельзя второй. А вот живот, уж точно самый красивый живот на свете и сейчас он мой. Живой, он шевелится! Хоть и наверное боится, ведь с тех давних пор его младенческих годков, никто его не целовал. И вот он мой и я не премину язык засунуть в пуп его. А то что твердый тычется уж шею, в ухо, и оставляет там улики скользкие свои. Так он сейчас дождется, он получит. Ведь первый раз и надо аккуратно, не спугнуть. Надеюсь травмы моральной я не нанесу. Ведь я уже умею! Я сделаю все так, не скоро он забудет. И даже если какая то п***а похитит моего красавца, совсем не факт, что хуже буду я! А-А-А! Все кончилось до дела не дойдя. Хоть и в мечтах. Андрей взорвался и обильно кончил на живот. Тихонько вынул ручку, засаженную почти на всю длину. Будем считать, тренировка прошла успешно. оли и дискомфорта не было. Наоборот, ощущения были поярче чем обычно, что после такого длительного перерыва, не удивительно. Чувство полного облегчения. И вместе с этим почувствовал острую тоску: Что, никогда так? Так и останется только фантазией — «ты в моих руках, прикоснись ко мне»… И от этой мысли ему стало страшно. Страшно не от того, что может случиться, а от того, что может не случиться никогда.