Запах хмеля

На кухне пахло сразу всем: тянучим сыром, жареным луком, капустой и колбасками. Андрей, обмотавшись полотенцем вместо фартука, ловко вытаскивал из духовки первую пиццу. На столе уже красовалась бутылка розового вина, аккуратно охлаждённая на балконе. — Ну что, господа, встречайте! — торжественно объявил Андрей, выкладывая «четыре сыра» на деревянную доску. Илья хлопнул в ладоши: — Вот оно! Настоящее чудо! — Осторожнее, — усмехнулся Рома, — не перехвали. — Я люблю и искреннюю похвалу, и грубую лесть одинаково! — отрезал Андрей, гордо приосанившись. — У меня стиль: «Реализм с элементами авангарда». Они рассмеялись. Вино пошло легко, розовые бокалы заиграли в свете лампы. Атмосфера была почти домашней, только где-то на дне этого смеха чувствовалось лёгкое напряжение: дни утекают слишком быстро. Андрей наблюдал за ними краем глаза, пока нарезал пиццу. Внутри него всё кипело — смесь адреналина от готовки и чего-то более глубокого, что он старался не замечать. "Чёрт, как же они смотрят на меня, — подумал он. — Словно я не просто повар на вечер, а центр всего этого хаоса. Илья с его скептицизмом, Рома с этой вечной ухмылкой... Они меня заводят, и я даже не пытаюсь сопротивляться". Он вспомнил, как в детстве, на даче у бабушки, экспериментировал с едой — смешивал всё подряд, чтобы удивить друзей. Тогда это было игрой, а теперь? Теперь это способ приблизиться, не говоря ни слова. Когда вынесли вторую пиццу — «охотничью» с капустой, колбасками, перцем и луком, Илья посмотрел на неё с недоверием. — Ты серьёзно? Это же... деревенский суп в тесте. — Не-не-не, — запротестовал Андрей. — Это концепт! Для настоящих мужчин! Я сам не поверил, когда попробовал впервые. Немецкая подделка под Италию. Зайдёт, поверь. — И тебе тоже нравится на вид, — подколол Илья, кивая на Рому. Рома фыркнул, отрезая себе кусок: — Ты погоди, попробуй сначала. Я верю его приколам, как во всепобеждающий акрил. И правда — пицца оказалась вкусной, неожиданно гармоничной. — Ладно, снимаю шляпу, — пробормотал Илья с полным ртом. — Я был неправ. Это реально… гениально отвратительно вкусно. — Спасибо, — Андрей поклонился театрально. — Эту пиццу и с пивом хорошо. Андрей почувствовал прилив гордости, но за ним пришло что-то тёплое, почти болезненное. "Они едят, хвалят... А я сижу здесь и думаю, как бы не сорваться. Вино кружит голову, а их смех — как наркотик. Помню, в универе, когда первый раз попробовал флиртовать с парнем, сердце колотилось так же. Страшно и возбуждающе. А сейчас? Сейчас я в своей стихии, но это не игра. Это реальность, и она жжёт". Позже, когда Рома ушёл к бабушке — кормить и поправлять подушки, — Андрей и Илья остались вдвоём в гостиной. На столе догорали свечи, в бокалах плескались остатки вина. В комнате стало тихо. Почти слишком тихо. Слышно было, как в батареях тихо щёлкает металл, как за окном проехала редкая машина. Андрей сел рядом на диван и какое-то время молчал, глядя на танцующие отблески в бокале. Потом поднял глаза на Илью. Илья уже смотрел на него. Они поймали взгляды — и не отвели. Это было похоже на игру. На дуэль без оружия. Кто первый моргнёт. Кто первым отступит. Андрей усмехнулся уголком губ. — Что? — тихо спросил он. — Ничего, — сказал Илья. — Просто смотрю. — Проверяешь? — Возможно. Пауза затянулась. Андрей сделал маленький глоток вина. — Слушай… — сказал он наконец. — А ты что, так ни разу меня и не поцелуешь? Фраза прозвучала почти вызывающе, но в голосе сквозила явная насмешка. Илья прищурился. — О, начинается, — пробормотал он. — Провокации. — Да ладно, — Андрей пожал плечами. — Я просто интересуюсь. — Из научного любопытства? — Конечно. Илья наклонился чуть ближе, опершись локтём о спинку дивана. Теперь между ними оставалось меньше расстояния. Но он остановился. — Ты знаешь, что Рома вернётся через минуту? — спокойно сказал он. — Знаю. — И всё равно спрашиваешь. Андрей хмыкнул. — А что? Вдруг ты смелый. — Я? — Илья тихо рассмеялся. — Смелый. Но не идиот. Он ещё секунду смотрел на Андрея, будто раздумывая. — Хотя, — добавил он, — честно скажу… желание есть. Андрей поднял бровь. — Ого. — Но есть нюанс. — Рома? — Рома, — кивнул Илья. — И вообще… правила приличия. Андрей театрально вздохнул. — Вот всегда так. Стоит предложить человеку что-нибудь интересное — сразу начинается: правила, этика… — И совесть, — добавил Илья. — Совесть — это уже перебор. Они снова замолчали. Но напряжение никуда не делось — наоборот, стало ещё гуще. Илья вдруг сказал: — Кстати, если Рома сейчас зайдёт и увидит нас вот так… он решит, что мы уже целовались. — Пусть решает, — усмехнулся Андрей. — Это добавит интриги. — Ты опасный человек. — Я? — Андрей развёл руками. — Я вообще мирный. Илья покачал головой. — Ты, Андрей, ходячая провокация. — Зато весело. Они снова посмотрели друг на друга. И в этот момент в комнату вернулся Рома. Он остановился в дверях и перевёл взгляд с одного на другого. — Вы чего тут так тихо сидите? Андрей мгновенно оживился. — Ждём тебя. — Ага, — добавил Илья. — Обсуждали, можно ли его поцеловать, пока тебя нет. Рома замер на секунду. Потом медленно поднял бровь. — Чего? Андрей подмигнул: — Я же говорил: если ты против — вычеркну тебя из списка. — Списка?! — Ну да, — невозмутимо сказал Андрей. — Списка участников. Ты заявку подавал? Илья расхохотался. Рома покачал головой и подошёл ближе. — Ладно, малой… — пробормотал он. — Ты нарываешься. Он сел рядом и легко обнял Андрея за плечо. — Но давай без самодеятельности, хорошо? В его голосе была мягкая, но ощутимая сила. Андрей поднял руки. — Ладно-ладно. Я пошутил. — Я надеюсь. Илья, не вмешиваясь, прикрыл глаза и сказал почти философски: — Вот ради таких вечеров и стоит жить. — Вот, человек просто приехал Новый год встретить… — А получил гастро-тур в придачу. — И не дорого! Рома криво усмехнулся, но не спорил. Андрей слушал их голоса и чувствовал, как внутри всё ещё гудит — не только от вина и смеха. Но теперь в этой тишине было что-то другое. Что-то, что они все трое прекрасно понимали… и пока делали вид, что это всего лишь шутка. Андрей первым поднялся, тихо собрал свои вещи и, натягивая куртку, посмотрел на Рому и Илью. — Всем спасибо… — прошептал он едва слышно. Илья всё-таки открыл глаза, улыбнулся: — Давай, герой. Увидимся. Это было потрясающе. Рома пробормотал сквозь: — Андроид, ты мой, Лоллипоп… не пропадай. Андрей кивнул, хотя они этого уже не видели, и поспешил вниз по лестнице. На улице свежий снег мягко хрустел под кроссовками. Он шагал быстро, сгоревший внутри от сегодня, но счастливый, как будто получил тайный подарок каникул — короткий, дерзкий, но настоящий. Андрей сам себе: «Да, наглость — моё второе имя. Но это того стоило». Ветер хлестал по лицу, а мысли кружились вихрем. "Что я почувствовал там, наверху? Не просто возбуждение — это было как признание себе. Дни одиночества, когда я прятался за шутками и едой, чтобы не показать уязвимость. А сегодня... Сегодня я позволил себе быть собой. Илья — как буря, Рома — как якорь. Они не знают, как глубоко это задело. Но я знаю. И это пугает, потому что теперь хочу больше. Хочу быть собой с Хмелей. Все рухнуло еще не будучи построенным. Что и как строить теперь? Нет, не думать об этом. Шаг за шагом, снег под ногами, и впереди полная неизвестность.