Сладость или гадость?

Салем

Наше время

      Ночь Хэллоуина накрыла Салем плотным, как старое бабушкино одеяло, туманом. Он медленно стелился по улицам, прятал фонари в молоке света, размывал границы между «здесь» и «там». Даже воздух казался непривычно густым, будто город не дышал — только тихо шептал.       И посреди этой мистической картины шёл Чимин. Двадцать два года, местная легенда по части суеверий. Если бы за веру в приметы платили премиями, как за выслугу лет, он уже открыл бы вклад в банке под проценты.       Чёрную кошку всегда обходил за три квартала. Зеркала считал врагами народа. Под лестницей не проходил даже в The Sims. Его жизнь напоминала сериал «Как не сдохнуть по глупости».       Костюм на сегодняшний Хэллоуин он выбрал подходящий — Волка-оборотня. Почему? Да потому что если уж терять лицо, то красиво. Маска с острыми ушами, когти, джинсы, обтягивающие ровно настолько, чтобы можно было вовремя унести ноги. Настроение: «Я вообще-то просто мимо проходил».       Ветер шуршал листьями, туман пытался обнять, как навязчивый бывший, а Чимин шёл вперёд, изображая героя. В глазах — смесь ужаса, решимости и внутреннего: «Вот дерьмо».       Если бы сегодня навстречу вышел сам дьявол, Чимин первым делом спросил бы: «У тебя соль есть? Так, на всякий случай».       Он двигался не как герой из фильмов, а скорее как человек, который только что осознал: «Кажется, я опять вляпался». Бояться — боялся, спотыкался — тоже, но продолжал идти. Потому что трусость — штука, конечно, позорная, но любопытство всегда побеждало. Особенно в тот момент, когда понимал: если уж кому и светит подружиться с потусторонним — так это ему. Ну а что? В крайнем случае — попросил бы демона расписаться на футболке. Для коллекции. Чтобы было, что показать на следующей тусовке.

***

      На перекрёстке вдруг что-то зашуршало, заставив Чимина остановиться.       Спустя мгновение из тени выступил чёрный кот. Сначала просто силуэт — размытый, как пятно на старой фотографии. Потом проявился отчётливее: шерсть, будто полированное вороньё крыло, блестела в свете фонарей. А глаза… янтарные, слишком яркие для обычного кота. Живые. Умные. Слишком умные.       И этот взгляд был не на него. Сквозь. Как будто кот пытался увидеть не лицо, а что-то внутри.       Чимин выдохнул через нос, прищурился.       — Не в мою смену, блохастый, — выдал он серьёзно, будто собирался арестовать того за нарушение общественного порядка.       Одним движением достал из кармана конфету, ту самую, которую прихватил после похода по домам, и метнул.       Конфета со цокающим звуком отскочила от тротуара.       А кот…       Исчез. Просто исчез, оставив только еле слышное шуршание, как будто бы воздух смялся и втянулся обратно.       И только когда шагнул дальше, Чимин понял: это существо не убегало — оно разочарованно уходило. Словно что-то искало. И не нашло.       Он поправил маску, хмыкнул.       И тут включилось самое неприятное — внутренний монолог.       — Почему нельзя было встретить кого-то полезного? Ну хотя бы белую ведьму с набором амулетов и защитой от всей этой чёртовщины. Чтобы хоть какой-то бонус к выживанию выдали. И почему именно я, а? Ну серьёзно, Чимин, тебе двадцать два, а ведёшь себя как ребёнок, который боится собственного отражения. Это всего лишь кот, и пусть он чёрный — но это кот! Пора бы уже прекратить этот цирк с суевериями и отключить свою фантазию, пока она не начала писать для тебя отдельный хоррор-сценарий.       Он правда любил Хэллоуин. Все эти огоньки, костюмы, сладости — красота. Но суеверия цеплялись за него, как старая паутина в заброшенном доме. Особенно сегодня.       — Ни яблок на Хэллоуин, ни чёрных кошек на дороге… Пожалуйста… — пробормотал он себе под нос.       В голове всплыла бабушкина фраза, старая как рецепты пирожков:       — Не ешь яблоки на Хэллоуин, сынок. Иначе…— и дальше бабушка всегда загадочно замолкала, оставляя пространство для воображения. Воображение у Чимина было отменное — от «живот скрутит» до «портал в преисподню откроется прямо на кухне».       А хуже всего было то, что у друзей сегодня на вечеринке, конечно же, будут эти грёбаные карамелизированые яблоки на палочках. Красивые, блестящие, словно сами заманивали: «Съешь меня… если осмелишься».       — И зачем я вообще согласился идти? — Чимин выдохнул, поправляя маску, и усмехнулся сквозь зубы. — Люблю я, конечно, праздники… особенно когда меня снова ловят на том, что я не умею отказывать. Говорят, учись говорить «нет», но кто меня этому научит? Моя нерешительность — просто кладезь для неприятностей. Вот и снова я, герой-неудачник, шагаю навстречу очередному «ужасу». Да здравствует моя трусость!       Он шёл дальше, как человек, который сам себе копает яму, но делает это аккуратно, с чувством.       Как всегда.

***

      Чимин шагал по узкой тропинке, ведущей к яблоневому саду — месту, где должна была начаться вечеринка. Издалека доносились голоса и смех, густой запах костра и пряных напитков наполнял воздух, заставляя сердце чуть быстрее биться от предвкушения.       У входа в сад стояли трое — Тэмин, с широкой и заразительной улыбкой, Хосок, который почему-то пытался танцевать под звуки, едва пробивающиеся из динамика, и Джин с хитрой улыбкой, которая обещала что-то интересное.       — Чимин! — крикнул Тэмин, махая рукой. — Вот и наш герой! Ты опоздал на старт веселья!       — Да вы тут, похоже, уже устроили маленький апокалипсис, — усмехнулся Чимин, приближаясь.       — Что ты, просто празднуем Хэллоуин, — ответил Джин. — Смотри, яблоки есть, костёр горит, и настроение — на высоте.       Чимин глянул по сторонам, ощущая лёгкую дрожь в груди. И тут в тени одного из деревьев мелькнула чёрная тень — кот с глазами янтарного цвета. Он сидел на ветке, неподвижный, будто наблюдал за каждым движением компании.       — Ты кого там высматриваешь? — заметил Хосок, хмыкнув и скрестив руки на груди.       — Вроде бы… кот, там, на дереве, — нехотя ответил Чимин, кивая в сторону тёмной кроны.       Тэмин тут же расхохотался, протягивая Чимину пластиковый стакан с пивом:       — Пак Чимин, ещё одно слово про котов и прочую хренотень суеверную — и пойдёшь с малышами по району конфеты собирать. Честно. Ты вообще не меняешься — как был трусишкой в первом классе, так и до сих пор не вырос.       — Очень смешно, — буркнул Чимин, принимая стакан и отпивая большой глоток. Горечь пива обожгла язык, но дала нужную отмазку, чтобы скрыть лёгкое смущение. — Ладно, — бросил он, криво улыбнувшись и повернувшись к Хосоку. — А где Джун с Юнги?       Хосок приобнял его за плечи, весело выгнув брови:       — Поехали охотиться на ведьм. Сказали, что скоро подъедут с парочкой… горячих, — подмигнул он, — ну, ты понял. Будем устраивать допросы с пристрастием.       Тэмин заржал, Хосок подмигнул ещё раз, а Чимин только натянул улыбку. Смех друзей казался отдалённым, будто через вату. Потому что взгляд всё так же упорно тянулся к тому самому дереву.       Крона в темноте казалась чернильной, но между листвой поблескивали насыщенно-красные яблоки, будто натёртые воском, алые, как кровь. И всё ему чудилось, что там, между веток, сидит кто-то — не просто кот, а нечто большее.       Пара стаканов пива слегка расслабила, добавив смелости, и вот Чимин уже тихо отошёл от компании, ступая по влажной траве ближе к дереву.       — Ну где ты, выходи, блохастый, — пробормотал он, вглядываясь в темноту. — Я знаю, ты где-то там.       В ответ зашуршали листья, чуть покачнулись яблоки, будто ветер играл с ветвями. Или кто-то действительно смотрел на него из темноты? Чимин замер, чувствуя, как холодок пробегает по спине.       На одной из высоких веток в тени притаился чёрный силуэт. Это был Чонгук — в образе кота, но с глазами, которые несли в себе раздражение и злость. Его взгляд был острым, как лезвие ножа, а в душе кипело негодование.       — Сам выбрал быть моей жертвой, волчонок, — думал он. — Посмотрим, насколько сладка эта игра для тебя…       Вокруг кота словно клубилась тьма, магия наполняла воздух тяжёлым, едва уловимым напряжением. Чимин даже не подозревал, что это столкновение — начало чего-то куда более глубокого и опасного.       Его взгляд вдруг встретился с глазами кота, и внутри что-то дёрнулось — смесь страха и неуловимого притяжения. В воздухе повисло легкое эротическое напряжение, как будто невидимые нити тянулись от кота к нему, дразня и зовя.       Чимин поджал губы, склонился и метнул в сторону кота небольшой камешек:       — Съебись, нахрен отсюда, чёрное несчастье! — бросил он с отчаянной дерзостью.       В этот момент за спиной раздались шаги.       — Ты чё тут, с природой разговариваешь? — протянул лениво Тэмин, подходя с бокалом пива. Рядом появился и Юнги, одной рукой обнимающий девушку в костюме ведьмы, второй — держащий бутылку чего-то явно крепче.       Кот вздрогнул, глаза вспыхнули, и тихий, едва слышный шёпот сорвался с его губ — заклятие. Фигура растворилась в воздухе, будто её стерли ластиком, и следом с ветки плавно сорвалось яблоко. Оно упало прямо к ногам Чимина — идеальное, тяжёлое, цвета свежей крови.       — Вот это поворот! — заржал Тэмин. — Чимин, это судьба! Откуси его и докажи, что ты не самый суеверный хрен на планете. Да нет, во всей вселенной! Или опять за старое?       Чимин скрипнул зубами. Нервы натянуты, внутри всё кипело, но отступить было бы хуже. Под общий смешок друзей он наклонился, машинально вытер яблоко о подол ведьминого платья, девушка ойкнула, но никто не обратил внимания.       — Сладость или гадость, мать вашу, — процедил он сквозь зубы и вцепился зубами в гладкую кожицу яблока.       Вкус был невообразимо сладким, тягучим, будто сироп. На вдохе запахло чем-то цветочным и пряным, как благовониями в лавке с амулетами.       Мир качнулся. Всё вокруг поплыло, смех друзей стал глухим, как под водой, цвета расползлись, будто краска на мокрой бумаге.       А потом его выдернуло.       Он резко распахнул глаза — вокруг была не вечеринка, а старая хижина. Как из старых фильмов про ведьм: кривые балки, пыльные полки, паутина в углах. Воздух пропитан дымом и чем-то травяным. Прямо перед ним стояло кресло. А на кресле, уютно поджав лапы, сидел тот самый кот. Лизнул лапку, провёл по морде, как ни в чём не бывало.       — Ах ты ж, тварь усатая! — выдохнул Чимин и сорвал с дивана подушку, метнув в зверя.       Но подушка отлетела вбок, даже не коснувшись шерсти — будто ветер сдул. Кот только лениво повёл усами.       В следующее мгновение воздух дрогнул. Перед Чимином уже был не кот.       Высокий, красивый, с чёрными волосами и янтарными глазами, мужчина в алом, чуть распахнутом балахоне из тончайшего шёлка. Голое тело под ним притягивало взгляд: крепкий торс, широкие плечи, плотные бёдра, обтянутые кожаными брюками. Правая рука покрыта изящными, чёрными татуировками, переплетающимися от запястья до плеча. На губах — легкая, язвительная улыбка.       Глаза насмешливо скользнули по Чимину.       — Мяу, — коротко выдал мужчина и залился смехом.       Глаза Чимина расширились от неожиданности, и всё, что он смог выдохнуть, было:       — Какого хрена?..