Три предупреждения

      Шигараки не стал завтракать, хотя пытался, уже будто приученный к этому за последние несколько дней. Миска с едой стояла нетронутой на его столе, пар поднимался ленивыми спиралями, развеиваясь в прохладном пространстве. Запах поджаренной рыбы, солоноватый аромат мисо-супа — всё было правильно. Всё, как должно быть. Однако в животе клокотал не голод — там шевелилось что-то острое, не дававшее сделать полный вдох грудью.       Записка, аккуратно прижатая к палочкам для еды, не выглядела как прежде. Буквы выведены с твердым давлением, чуть ли не разрывая бедную бумажку черными чернилами в аккуратных буквах.       "Они лгут. Обрати внимание на мужчину с дергающимся безымянным пальцем. И на женщину, которая не моргает. Будь умнее, Томура."       Он перечитал слова трижды, словно каждое может раскрыться новыми смыслами, если только моргнуть в правильный момент. Загадка не раскрылась иначе, ведь донесла уже что было нужно. И всё же… они впивались под рёбра, как мертвяцкие пальцы, давящие изнутри.       Томура сложил записку и сунул в карман худи, сжимая так сильно, что та чуть не скомкалась до невозврата.       Это уже не забота.       Это — предупреждение.       Это — выживание.

***

      Они отправились до полудня. Курогири открыл портал с беззвучным шипением, словно разрывал ткань реальности своими облачными взмахом руки. Лига шагнула внутрь — и вышла в другом месте, холодном, мертвом, пахнущем пылью и заброшенностью.       Конференц-зал, где когда-то звучали громкие речи, теперь жил звуками сквозняка и ржавого электричества. Лампочки мерцали, как последние искры старого костра, а стены шелушились, подобно дряхлой коже.       Шигараки остановился в тени прислонившись к стене, руки скрещены, капюшон надвинут низко. Внутри него тихо гудела тревога — не паника, нет, он не знал этого чувства. Это было чужое дыхание на затылке. Ползущие по углам пауки взобрались ему под рукава и мрачно щекотали спину. Это было ощущение, что тебя уже разглядели — полностью, до самых хрупких мыслей. — Она здесь… или нет? Может, это стул — она? Может, я — стул? Нет, глупости, глупости… — бормотал Твайс, не зная чем себя занять от ожидания.       Тога, раскачиваясь с пятки на носок, закусила губу.  Её и Магне в компании не должно было быть здесь, но любопытство это злодейка и исскусительница. Взгляд Химико был странно отстранённым — не пустым, а, скорее, задумчивым, как у котёнка, что видит что-то только ему одному. — Ты думаешь, она будет… очевидной? — спросила она вдруг. — Нет, — ответил Шигараки. И он был прав.       Когда сквозь скрипучую дверь вошла эта группа, их злодейка выглядела слишком очевидной. Слишком яркой, слишком… настойчивой.       Трое вошли так, словно это место давно им принадлежало. Высокий мужчина с рубцом на челюсти молчаливый, уверенный, его взгляд — ледяные осколки по всем присутствующим.       Низкорослый с серебряными пирсингами в носу и бровях, ухмылка у него дрожала, словно на грани нервного срыва.       И она... Шагала не просто — позировала. Каждое движение казалось продуманным, будто сцена уже была выучена. Капюшон скрывал фиолетовые кудри, глаза блестели дерзостью.       А когда злодейка встретилась взглядом с Шигараки, её улыбка стала слишком широкой. Словно она уже знала, кто он такой — и что он такое. — Томура Шигараки, — пропела она, голос мягкий, но с холодной сталью под поверхностью. — Ты вживую ещё интереснее, чем мне рассказывали. — Её взгляд скользнул вниз, к его рукам. — Говорят, ты опасен. Очень опасен.       Твайс фыркнул, пробормотав что-то о фальши и глупых девушках. Тога закатила глаза, лениво обводя взглядом её спину. Мистер Компресс, нахмурившись, сухо заметив: — Мы здесь не ради флирта. Переговоры, помнишь? — напоминать ему приходилось во время переговоров часто. Фокусника считали скорее развлекательной программой, а не мостом для договора. — Может, мне просто нравятся мужчины, которые могут стереть всё одним касанием… — Девушка лишь рассмеялась, легко, с ленивым наклоном головы. Облизнула демонстративно губы. — Или, может, мне любопытно, как твои глаза загораются, когда ты чувствуешь ложь.       Шигараки моргнул медленно. Дай бог не с перебоями между глазами. Его пальцы дрогнули всего один раз, но этого хватило, чтобы взгляд злодейки зацепился за это движение, будто голодная акула за каплю крови.       Высокий мужчина кашлянул, голос низкий, спокойный: — Сэйбл, — сказал он, без упрёка, но с таким тоном, что даже воздух в комнате сжался. — Держись того, что мы обсуждали. — Ты обсуждал, милый. Я предпочитаю импровизацию, — она бросила ему недовольный хмык, кривая губы. и снова её внимание полностью вернулось к Шигараки, словно он — единственная фигура, которая имела для неё значение.       Внутри Шигараки что-то зазвенело. Её энергия была слишком шумной. Слишком открытой, чтобы быть настоящей. Он знал — тот, кто прячется, не бросает взглядов, не играет словами, не ломает границы с такой наглостью.       А её спутники? Они просто стояли. Ни тревоги, ни удивления, насмешливые тонкие ухмылки между переглядваниями. Словно всё это — театр. Сценарий, выученный до последней паузы.       Лидер не отводил взгляда ни на миг. Только пальцы сжались чуть сильнее, а воздух между ними казался таким хрупким, что мог бы разложится, став непригодным для дыхания.

***

      Переговоры тянулись, как старая рана, едва затянувшаяся, но всегда готовая разойтись от неверного движения.       Компресс аккуратно разложил карту на пыльном столе, её поверхность тускло светилась в свете дрожащей лампы. Его пальцы в перчатках скользнули по тонким линиям границ, проверяя каждую на прочность. Каждое движение — выверенное, точно рассчитанное. — Наши люди уже контролируют доки, — произнёс он, и голос его звучал мягко, как шёлк, натянутый над пропастью. — Ваш „интерес“ к этому району… опоздал ровно на три трупа.       В ответ низкорослый мужчина с пирсингом — Грин, так он представился — рассмеялся. Этот смех был хриплым, как лопнувшая струна. — Трупы — это наша валюта, джентльмен. — Он протянул руку, нарочито медленно, и сдвинул фишку на карте ближе к докам. — Но вот вопрос… — Его глаза, за которыми прятался хищный блеск, упёрлись прямо в Шигараки. — Кто из нас платит, а кто — считает сдачу?       Твайс резко наклонился вперёд, пальцы сжались, а маска натянулась, превращая его лицо в гротескную ухмылку. — О, мне нравится этот! Давай его убьём, а? — но тут же отпрянул, хлопнув себя по виску. — Нет-нет, плохая идея! Мы же деловые люди… Деловые люди!       Сэйбл фыркнула и откинулась на спинку кресла, словно вся эта возня её только забавляла. Её взгляд лениво скользнул по комнате, задержавшись на Тоге, на её хвостиках, короткой юбке, слишком вызывающе короткой для бывшей школьницы. — Деловые… — её голос был ядом, льющимся с медовой усмешкой. — Хотя некоторые выглядят так, будто пришли не на переговоры, а на кастинг.       Тога замерла. На секунду. Затем её губы изогнулись в улыбке слишком сладкой, чтобы быть настоящей. — Ой, правда? — её голос стал мягким, будто сладость сахарной ваты. Но хватка на рукояти ножа побелели. — А я думала, ты здесь, потому что умеешь разговаривать. Видимо, ошиблась. —Сэйбл прикусила губу — притворно, как кокетливая девочка. — Прости, малышка. Не хотела задеть твои девичьи чувства. — Она наклонилась чуть ближе, словно делилась грязной тайной. — Просто любопытно… в Лиге все роли уже распределены? Или ты здесь просто для разнообразия?       Воздух словно дрогнул, треснул — тишина обрела острые зубы. Магнэ медленно шагнула вперёд. Её молот лёг на плечо с тихим металлическим стуком. — Закрой рот, пока я не сделала это за тебя. — голос её был ровным, спокойным, как покой перед бурей. И именно это спокойствие звучало угрозой в десять раз сильнее.       Грин захихикал, но пальцы его незаметно скользнули под плащ, сжимая что-то тяжёлое — блеск металла выдал пистолет.       Шигараки до этого молчал, позволяя другим говорить, словно наблюдал за игрой марионеток. Но теперь он поднялся, плечи развернулись, и вся комната почувствовала — спектакль окончен. — Достаточно, — сказал он. Слово, как удар. Глухо, но с холодной яростью.       Сэйбл только усмехнулась и последовала за ним, едва заметно придерживая край капюшона, будто её игра всё ещё не окончена. Она догнала его шаг и прошептала — слишком близко, почти интимно: — Какой же ты предсказуемый, Томура. Всё по-взрослому, без эмоций… — Ты так хочешь, чтобы я тебя коснулся?— дидер остановился. Не обернулся — но каждый мускул его тела напрягся в готовности стереть в пыль.       Сэйбл засмеялась. Легко, будто его слова были комплиментом. И — коснулась его локтя с коротким: — Может быть.       Курогири уже готовил портал, и его мрачное шипение было похоже на предвкушение.       Лига замерла: Твайс — между истеричным смехом и готовностью разорвать кого-то в клочья. Компресс медленно, тщательно поправил перчатки, взглядом следя за каждым движением Сэйбл. Тога чуть выдохнула, уголки губ дрогнули в змеиной ухмылке: — Ой, кажется, она только что подписала себе приговор.       Сэйбл уже отходила, но её плечи подёргивались от короткого смешка. — До скорого, игрушки. — и исчезла за дверью, оставляя после себя запах дешёвого парфюма и предчувствие беды.       Неизвестно что она хотела донести этим.

***

      По возвращению в главном зале штаба пахло порохом и старым деревом. Курогири расставлял бокалы на барной стойке с той же методичностью, с какой чистил оружие. Каждый звук стекла о салфетку разрезал тишину, будто напоминая, что мир всё ещё держится на хрупких гранях.       Тога плюхнулась на диван, закинув ноги на спинку и яростно ковыряла лезвием ногти. — Ненавижу её, — выдохнула она, не глядя ни на кого. — Хочу вырезать ей глаза и засунуть в ту пасть, из которой лезет вся её сладкая гниль. — Да! Давай сделаем это завтра! — Твайс, сидевший на полу, резко поднял голову, а затем схватился за маску. — Нет, нет… мы же не должны портить отношения с потенциальными союзниками… хотя… кто их знает, союзники ли они?       Магнэ, полируя свой молот, хмыкнула: — Союзники не тычутся, как голодные кошки вокруг миски. Они ждали нашей реакции. Особенно — на ту стерву.       Шигараки, до этого молчавший, медленно повернулся от окна. Его пальцы скользнули по подоконнику, оставляя едва заметные царапины. — Она не главная.       Компресс снял перчатки, аккуратно сложив их рядом на столе. С его внимательностью к тонким деталям было уже все понятно. — Сэйбл — всего лишь отвлекающий манёвр, — сказал он, вращая в пальцах монету. — Её роль — вывести нас из равновесия, заставить оступиться. Но настоящая игра шла между строк. — Грин, — прошипел Твайс. — Он держал пистолет так, чтобы мы это заметили. — А тот молчун со шрамом? — Тога перевернулась на живот, уперев подбородок в ладони. Её глаза были ярче, чем обычно — почти горели. — Он всё время смотрел на Курогири.       Бармен замер на мгновение. Черный туман не дрогнул от мыслей, посетивших его голову. Он продолжил протирать бокал, как ни в чём не бывало. — Интерес к порталам… — тихо отозвался Компресс. — Любопытно. Мэгн резко швырнула тряпку в угол. — Значит, им не союз нужен. Им нужен доступ.       И снова — тишина, вязкая, тягучая, как смог в подвалах города.       Внезапно Твайс вскочил на ноги. — Мы должны убить их всех! Нет, подождать! Дать им ложные данные! А потом — всё равно убить!       Тога рассмеялась. Но в её глазах — ни капли веселья. Только ледяной, безжалостный огонь. — Я вызвалась за Сэйбл. Мне нужно… поговорить с ней. Лично.       Шигараки, наконец, оттолкнулся от стены и шагнул в центр зала. — Они снова попытаются выйти на контакт. Скоро. — Его голос был ровным, но взгляд — словно нож. — Теперь мы знаем их ходы.       Компресс подбросил монету в воздух. Она блеснула серебром и исчезла под ловкостью фокусника, так и не упав. — Пора готовить сюрприз.       Курогири поставил последний бокал на полку. — Чай, кстати, уже готов. — Чёрт, а я хотел вина! Хотя нет… чай тоже хорош… — застонал Твайс, словно с него содрали кожу.       Шигараки взглянул вдаль. Очень прискорбно что маленький секрет о его фанатке не раскрылся. Но время ещё покажет, он ощущал это как чёртов зуд.