Три предупреждения

      Всё началось не с выстрела, не с предательства и не с окровавленного тела на полу. Все началось в прачечной.       Засаленный уголок за баром Курогири, где лампы тускло моргали в ритме капающей воды, и где Твайс зачем-то соорудил баррикаду из коробок и старого стула, блокируя вентиляцию. Было душно и влажно, будто сама комната задыхалась от своего существования. Запах порошка и кондиционера с цветочным ароматом щекотал нос, раздражал, будто насмешка. — Сталкерша не услышит через это, — пробормотал Твайс, аккуратно складывая полотенце, как будто спасал мир своими руками. — Призраки ненавидят цветочные запахи. Научный факт. Я проверял.       Томура сидел на выключенной стиральной машине. Он казался тенью, забывшей, как быть телом. Одна нога нервно подпрыгивала, кожа сквозь перчатки чесалась — не от аллергии, от нетерпения. Он чувствовал её отсутствие, как голод. — Она не смотрит, — тихо сказал Даби, прислонившись к сушилке. Он выдохнул дым вверх, туда, где вентилятор безуспешно пытался притянуть к себе вонь и тление. — Я оставил зацепку, но реакции — ноль.       Магне с интересом приподняла бровь: — Какую именно зацепку? — Мою зажигалку. Взорвал в микроволновке. А потом — рубашку в унитаз. Чистый психотропный трюк. Но она не пришла. — Разве она не сталкерша только для Шигараки? — поднял бровь, а после хмыкнул Компресс. — Но если серьёзно, то... она тебя игнорирует. Всех нас. А это означает одно — нужно играть по-крупному. — Театр, — вставил Даби. — Иллюзия, — согласился Компресс, крутя монету между пальцами, как будто вытягивал судьбу из воздуха. — Пусть она думает, что ты сломан, — проговорил он Шигараки с чуть наигранной тяжестью. — Что тебя предали, что ты на грани. Пусть она увидит, как ты погружаешься во тьму без неё.       Томура хотел было фыркнуть, отмахнуться, но осёкся. Что, если это сработает?       Что, если она действительно выйдет из тени? — Без романтики, — закончил фокусник. — Это не любовная драма. Это война. — Бу-у, — взвизгнула Тога, растянувшись на стиральной машине напротив. — А я хотела чего-то горячего.~ Страстные поцелуи чтобы она заревновала! — Ни за что! — Даби и Томура одновременно возразили. Один — скривившимся лицом, другой — голосом. — Ладно, ладно, — Тога закатила глаза, будто они отказались от блестящей идеи. — Но вы оба просто идеально подходите друг другу. Столько подавленного гнева и травм.~ — Я разрушу само понятие "пара", если ты не заткнёшься, — пробормотал Томура сквозь зубы.       Спиннер фыркнул, уткнувшись в свою куртку, чтобы не захохотать вслух. — Вы серьёзно думаете, что сумасшедшая просто наблюдает? — спросил он, внезапно посерьёзнев. — Что если... она что-то планирует?       На мгновение повисла тишина. Даже вентилятор словно затаил дыхание. — Тем более, — сказал Компресс. — Значит, надо действовать первыми. Заставить её проявиться. Устроить спектакль...! —Он щёлкнул пальцами, и монета исчезла из его руки, словно подтверждая задумку. — Сделаем так, будто между вами всё рушится. Пусть подумает, что ты в опасности — настоящей. Что ты теряешь всё, включая себя. А она... будет вынуждена смотреть. И вмешаться. — Где? — наконец спросил Томура. — Где устроим это? — Поле битвы, — отозвался Даби, достав из кармана обгоревший клочок ткани. — Заброшенный квартал в старом городе. Половина улиц — руины. Там легко симулировать провал миссии. Помехи, отсутствие связи. Полный хаос. — Убедительно, — кивнул Томура. — И у нас есть свидетели? — Мы позовём Тогу. Пусть вопит, бегает и вытирает сопли. Спиннер будет молчаливым недо-охранником. Компресс — расскажет красивую байку. Магне... Будет стоять, что она там обычно делает. — рассказывал в своей манере Даби даже не обращая внимания на мимолётные раздраженные взгляды, — Мы дадим ей шоу, которое она не сможет не смотреть.       Томура встал. Его движения были резкими, но точными. Перчатки хрустнули, когда он сжал кулаки. В глазах — огонь. Не ярость, что-то другое. Предвкушение? — Если она не придёт, — сказал он, — я сам её найду. Но сначала... Давайте сожжём всё дотла.

***

      Утро миссии началось с тумана. Он стлался по улицам, будто испарения из разбитой трубы под землёй, забивая легкие сыростью и тишиной. Старый район был полон следов времени: выбитые плиты, почерневшие фасады, граффити, которое даже дождь не хотел смывать. Скелет детской площадки стоял криво у обгоревшей стены, и только цепи качелей покачивались на ветру, будто кто-то всё ещё на них сидел. Площадь, обнесённая бетонными блоками, казалась ареной, на которой вот-вот разыграется что-то важное.       Томура стоял в самом центре, низко натянув капюшон, словно прятался от чего-то, что давно уже жило внутри. Он медленно натягивал перчатки, по одному пальцу, с щелчком на каждом суставе. Мизинец правой руки подрагивал.       Шигараки ожидал.       Твайс, суетливо перебирая коробки снаряжения, подбежал сбоку и резко остановился — будто боялся коснуться невидимой границы вокруг Томуры. — Мы это делаем? — пробормотал он почти с благоговением. — Мы правда это делаем. Мы… так делаем это! — как обычно в своем тихом полу безумии.       С другой стороны, почти сливаясь с дымом, появился Даби. Его пальто развевалось, как знамя в преддверии шторма. Сигарета прилипла к его губам, и тонкая струя дыма извивалась, растворяясь в сером утре. Он поднял взгляд — короткий, прямой — и встретился глазами с Томурой.       Только мгновение — острое, как разрез ножа, — когда всё пошло в движение. Шигараки первым прервал тишину. — Я сказал, не вмешивайся! — выкрикнул он, голос хрипел от сдерживаемого напряжения и злости, как порванный динамик. Слова отскочили от каменных плит, эхом пронеслись по закоулкам.  — Здесь я раздаю приказы.       Даби медленно повернул голову, тень легла на его лицо, словно маска. — Ты медлил, — бросил он холодно и пожал плечами. — Я просто подстраховал. — Подстраховал?! — голос Томуры сорвался. Его глаза горели не гневом — чем-то глубже, острее. — Ты суешь свой нос куда не следует, Даби. — выплюнул это имя Лидер Лиги. — Я не спрашивал твой тупой зад мнения что нам всем делать. — Ты только любишь играть в стратегию, Босс. — отрезал Даби, и за его спиной вспыхнул короткий, но яростный столб пламени, почти ласково лизнув край разрушенной колонны. — Но когда начнется настоящий бой?       В ту же секунду Томура метнулся вперёд, ноги с грохотом скользнули по плитам. Он ударил — не по лицу, не в грудь, нет. Он врезал в Даби — как в идею, как в символ, слишком лично. Удар был неровный, дёрганый, но от отчаяния — сильный.       Даби отлетел, но не потерял равновесия. Он выровнялся на ногах, расправляя плечи, и выплюнул пыль. — Что, всё? — усмехнулся он, огонь уже танцевал на его ладони. — Давай. Бей. Покажи ей, что ты способен.       Провокация явная, повисла в воздухе, как преднамеренный удар по больному. Шигараки приближался, касаясь пятью пальцами объектов по пути от ярости.       На краю площади Магне выругалась, прячась за искорёженным мусорным баком. Рядом со скрипом пригнулся Спиннер, его глаза метались между двумя фигурами, как у зрителя, пойманного в трагедии. — Это наша реплика? — шепнула Магне. — Это уже не спектакль, — прошептал Спиннер. — Они сожгут друг друга, — добавил Компресс, стоя на крыше здания, держа монету между пальцами, словно дирижёр, готовящийся дать последний аккорд.       Тога закричала первой. Слёзы текли по её щекам — может, фальшивые, может, нет — но в них была истерика. Она бросилась в эпицентр, руки раскинуты, голос звенел. — Прекратите! Пожалуйста! Вы убьёте друг друга из-за чего?! Власти? Гордости?! — она захрипела. — Нееет! Я не смогу жить без самых неуравновешенных членов лиги. — Химико страдальчески обняла плечи руками.       Но сцену, похоже, никто не спешил останавливать. Хотя одна злодейка точно старалась играть свою роль.       Томура поднял кусок арматуры и метнул его с не присущей на первый взгляд силой для жилистого тела. Металл рассек воздух, но Даби уклонился, только искры пробежали по бетону. — Ты слабак, — сказал ясно он. — Всё это потому, что она больше не нянчит тебя.       Томура не ответил. Его дыхание сбилось, руки дрожали. Он сорвал перчатки ограничители и уставился на ладонь. Эту чёртову ткань он начал носить после той их ночи вместе в страхе разрушить то хрупкое, что стало важно. Внутри, под кожей, будто шевелилось что-то мерзкое, голодное. — Я сотру тебя в пыль, — тихо сказал Шигараки, алые глаза широко раскрыты. — Если это её вернёт, я разнесу всё к чёрту.       На этот раз он прыгнул с намерением закончить всё. Даби собирался смело принять удар. Без огня, без защиты.       Компресс подал сигнал дунув в свисток и пронзительный звук вернул их в реальность. Никаких зрителей в развалинах не наблюдалось... Никакого запаха вишни, который лидер начал путать с её присутствием. Она не пришла, все просто и им пора было остановиться.       Вскоре Лига вернулись в убежище, Курогири наливал всем выпивку, не спрашивая. В его спокойствии читалась тихая жалость, как у врача, знающего, что лечение не подействовало.       Тога раскинулась на диване, подперев лицо рукой. — Зря я плакала, — бросила она, вытирая салфеткой остатки потекшей туши. — Ложная драма. Слишком хороший макияж. — Она не пришла, — Компресс уселся в кресло, аккуратно поправляя воротник. — Но она видела. Поверьте, она всегда смотрит. Просто… сейчас она не хочет, чтобы вы это знали.       Спиннер сидел, ссутулившись, держа чашку обеими руками, будто это могло согреть что-то внутри. — А может, ей просто всё равно, — прошептал он.       Томура молчал. Он сидел отдельно, чуть в стороне, в тени. Его взгляд был прикован к полуобгоревшей перчатке на коленях. Она дымилась. Ткань трещала при каждом вдохе. Злодей не двигался.       Поздно ночью, когда остальные ушли по своим комнатам, он брёл по коридору в задумчивости особенно медленно. Шаги — мягкие, неровные. Он остановился у комнаты Даби.       Дверь полуоткрыта. Сквозняк гулял по комнате, занавеска колыхалась будто от дыхания. Многого не увидеть, но ясно можно ощутить этот чёртов одеколон, которым вечно обоженный впервые воспользовался. Что-то кольнуло в груди Томуры... Подозрение, но всего мимолётная мысль. Он ничего не ответил, пройдя дальше к себе. Сая ведь придет к нему, а не к нападающему... Ведь так?