Спасение от отверженных

— Скажи мне, что привело тебя в такое место? — Голос Эны был мягким, почти ленивым. Но взгляд — пронзительный. Она не смотрела вперёд, как можно было бы ожидать, — её глаза снова и снова возвращались к фигуре рядом с ней. Та же самая улыбка не сходила с её лица, как будто была врезана в неё навсегда. Ена, напротив, не поднимала глаз. Она чувствовала себя не в своей тарелке — слишком близко, слишком… открыто. Что-то в Эне было странным. Неопасным напрямую, но непредсказуемым. Как спичка, что может вспыхнуть или погаснуть — и ты никогда не узнаешь, что именно произойдёт. — Я собираю информацию, — коротко сказала она, продолжая окидывать взглядом местность, выискивая знакомые контуры Шорио. Питомец всё ещё устроился у неё на руках, прижавшись к ней, как будто это было его законное место. — Информацию? — Эна чуть склонила голову вбок, как птица. В её голосе промелькнул интерес, настоящий или притворный — Ена не знала. — А расскажешь поподробнее? — Ну… — она начала, но замялась, слова повисли в воздухе. Их цель уже была в пределах видимости. Это был не тот момент. Поговорить можно будет позже. Поскольку Шорио ещё не был с ней знаком, логичнее было позволить Эне говорить. В конце концов, именно она согласилась помочь ему отыскать питомцев. Когда Шорио поднял взгляд, его встретила непринуждённая улыбка Эны на её красно-белом лице. Она аккуратно опустила зверушек на пол, и те сразу же бросились к нему, явно узнав хозяина. — Плохое обслуживание! — воскликнул Шорио, его зрачки распахнулись, превратившись в тёмные провалы, из которых начали вылетать маленькие шоколадки. Несколько угодили прямо в питомцев, но те, похоже, были не против. — Вы пришли слишком рано! Ена замерла. Он говорил на каком-то чужом языке — она это чувствовала. И всё же каждое слово словно проходило сквозь фильтр, становясь ей понятным. Это сбивало с толку. Раньше она знала только русский и бессмысленный лепет. Эна же спокойно перехватила пригоршню летающих шоколадок и вложила их в ладонь, будто так и было задумано. Ена невольно задумалась: сколько всего уже взяла на себя Эна? И знает ли она, зачем всё это? Ена присела, осторожно укладывая четвёртого питомца, всё ещё дремавшего у неё на руках. Затем она потянулась к своим шоколадкам, провела пальцами по туго завернутым обёрткам. Поднявшись, она пересчитала — восемь. Семь она положила в синюю ладонь, одну оставила в жёлтой. — Я люблю шоколад… — прошептала она, не отводя взгляда от одинокого кусочка. — Больше не дам тебе! — резко заявил Шорио. Его цилиндрическая голова натянуто повернулась в её сторону, глаза распахнулись, а потом он вновь начал раскачиваться взад-вперёд. — Я умирал с голоду! А теперь наконец поем чего-нибудь горячего и вкусного! — Спасибо за ваш бизнес, — спокойно вставила Эна, её голос был безупречно вежлив и деловит. Она повернулась к Ене, которая всё ещё смотрела на шоколад в своей жёлтой руке. Как вообще шоколад может быть валютой? — удивлялась Ена. Ей просто хотелось съесть его. Тем не менее, она закрыла глаза, глубоко вдохнула, а затем протянула шоколад Эне. Взгляд Эны скользнул к кучке шоколадок в ладони Ены. — Ты сказала, что любишь шоколад, — заметила она, повторяя её недавний шёпот. Этого оказалось достаточно, чтобы Ена тут же вспыхнула от неловкости. — Да, — пробормотала она, — но чтобы есть, а не использовать как деньги. Эна и Муни переглянулись и странно посмотрели на неё. Эна задумчиво постучала пальцем по нижней губе, а её улыбка стала неопределённой, почти загадочной. Муни, напротив, уставилась на Ену так, будто та только что сказала невообразимую глупость — и, по правде говоря, Ена её понимала. Тем не менее, Эна молча выхватила шоколад у неё из рук. — Кстати о еде… — задумчиво протянула Эна. — Я бы и правда не отказалась от чего-нибудь съедобного… А может ли она вообще есть? Ена не была уверена. Туррон ведь был, по сути, едой… может, у них и правда есть нечто, что считается съедобным? В любом случае, она кивнула почти машинально. — Бургер сейчас звучит заманчиво. Муни бросила на неё взгляд, будто та только что заговорила на тарабарщине. — Что? Что ты вообще несёшь… Но договорить Муни не успела — вдруг раздался громкий рык. Ене понадобилась пара секунд, чтобы понять: этот звук вырвался из неё самой. Ена не была уверена, могут ли Эны краснеть — но если бы могли, то Ена, вероятно, пылала бы сейчас ярко-красным. Вместо этого Ена медленно прижала обе руки к животу, будто надеялась таким образом заглушить звук. Она неловко рассмеялась и опустила взгляд, смущённая до глубины души. — Я очень голодна… — тихо призналась она. — Даже не помню, когда в последний раз ела… Хотя на самом деле помнила: великолепная пицца, которую накануне вечером принесла мама. Половина была для неё, вторая — для брата, который должен был вернуться из командировки той же ночью. И пусть она оказалась в этом странном мире всего каких-то полдня назад, завтрак и обед прошли мимо, а ужин… ужин был неизвестностью. Муни тяжело вздохнула. — Извини, у меня больше нет твоего туррона, — сказала она, отводя взгляд. Ена не смогла понять, смущена ли Муни, расстроена или ей просто всё равно. Ена мягко улыбнулась, глядя на свою лунную подругу. — Всё в порядке, Муни. Я что-нибудь найду, когда мы вернёмся в торговый центр.

***

— И куда мы снова идём? — голос Муни сочился раздражением, когда она посмотрела на новую Эну. С того самого момента, как та подняла Ену в воздух, Муни не сводила с неё глаз. Эна уверенно шла впереди, ведя их, а Ена и Муни шли бок о бок, чуть позади. — На мост, разумеется! Фыркнула Муни, уже откровенно раздражённая. — Мы уже проходили по мосту. — Не по тому, мой дорогой спутник. — Я тебе не спутник, — резко отрезала Муни. Ена почувствовала, как по лбу у неё скатилась капля пота. Она старалась не замечать напряжения, повисшего в воздухе между ними. Эна тем временем указала вперёд, на огромный мост, видневшийся вдалеке. Ена прищурилась и заметила знакомый силуэт. Лицо человека было скрыто за массивным чёрным ящиком, парящим над ним. Он казался даже больше, чем она помнила — хотя, если подумать, здесь всё выглядело больше, страннее и насыщеннее, чем она ожидала. Сколько раз она уже ловила себя на этой мысли? Когда они подошли ближе, накопитель, известный как Алекс, выронил кучу файлов. Бумаги разлетелись по земле, подпрыгивая в разные стороны. Ена наблюдала за этим с лёгким недовольством на лице. Он откинулся назад, безпалая рука с глухим стоном легла на лицо. — О нет, только не ещё одна… — пробормотал он, прежде чем снова повернуться к ним. — Послушайте, миледи, — торжественно заявил он, — вы не пройдёте! Этот мост теперь мой. Купил его сегодня утром! С громким хлопком он сбросил на землю тяжёлый мешок, который до этого тащил за спиной, и с воодушевлением начал в нём копаться. Почти сразу воздух прорезал зловонный запах. Ена рефлекторно сморщила нос и отвернулась, пытаясь сдержаться, чтобы не выдать свою реакцию. Но сдержанность быстро сдала позиции — она уже зажала нос рукой, молча, но решительно. Рот оставался плотно закрытым. Её слегка удивило, что Муни всё ещё молчала. Хотя, судя по отсутствующему выражению лица, она, возможно, вообще ничего не чувствовала. А Эна?.. Ну, раз она не говорила об этом в игре — зачем бы говорить сейчас? Тем не менее, Ена не выдержала и пробормотала себе под нос: — Что это вообще за вонь?.. — Она оглянулась, ища источник запаха, но ничего явно подозрительного не увидела. Муни повернулась к Ене с каменным лицом: — Я ничего не чувствую, — сухо бросила она. Эна перевела взгляд на Ену, а затем на Муни. Ее голос стал тягучим и издевательским, когда в ней явно заиграла более кокетливая, женственная сторона: — О-о-ох, бедняжка. Жить без функционирующего носа — должно быть, трагедия вселенского масштаба… Муни сузила глаза, и на её лбу, казалось, проступила пульсирующая вена. — Повтори это, если не боишься, — процедила она. — Так, спокойно, — торопливо вставила Ена, вскинув руку между ними, пытаясь унять надвигающийся конфликт. Она глубоко выдохнула, всё ещё держа нос зажатым пальцами, и повернулась к Алексу. — Послушай, — начала она максимально мирно, — мы не хотим лезть на твою территорию. Нам просто нужно перейти мост. На той стороне — важные дела. Алекс хмыкнул, ухмылка у него была маслянистая, как перекисшее масло. — Ай-ай-ай, что с тобой, пупсик? В ушах пробки? Пшла вон! Ена ожидала грубости, но надеялась, что здесь должен был быть свой подход. Однако Эна не дала ей времени. Из-под рубашки та резко выдернула громкоговоритель — откуда он у неё вообще взялся? — и рявкнула в него так, что воздух задрожал: — БЛЯДЬ, ТЫ ОГЛОХ?! ТЕБЕ СКАЗАЛИ УБИРАЙСЯ НАХУЙ! Алекс вспыхнул, будто в него влили кипяток. Лицо налилось краской, руки затряслись. — Эй! ЭЙ! СЛУШАЙ, КУРТИЗАНКА! У МЕНЯ СЕГОДНЯ И ТАК ХУДШИЙ ДЕНЬ В ЖИЗНИ, ЯСНО?! Он с грохотом швырнул сумку об землю, так что даже мост чуть не вздрогнул. Из мешка снова вылетели бумаги — злое конфетти — и хлестнули всех троих. Эна даже не шелохнулась. Казалось, она не просто привыкла к хаосу — она им жила и дышала. Ена лишь зажмурилась, чувствуя, как от удара по щеке у неё зазвенело в ушах. Муни… дернулся глаз. Ена тихо, сдавленно выдохнула. Но Алекс еще не закончил — далеко не закончил. — Я ДРАЛСЯ ТРИ РАЗА! НЕТ, ЧЕТЫРЕ! НЕТ — ПЯТЬ! ПЯТЬ РАЗ! — кричал он, голос срывался всё сильнее. Пока он орал, из его раньше безжизненной руки один за другим начинали расти пальцы. Он считал, шагая словно безумный, размахивая руками во все стороны. — Я РАССТАЛСЯ С ДЕВУШКОЙ! Я УБИЛ СВОЕГО БРАТА! И ТЕПЕРЬ — АГГХ! С последним криком он рухнул на бок, драматично. Руки были напряжены, ноги вытянуты, он лежал неподвижно. Его глаза — раньше скрытые — теперь заменяли мультяшные крестики. Мертв. Просто так. Ена тяжело вздохнула и наконец вытащила заложенный нос. — Можем ли мы его оставить? Муни моргнула и приподняла бровь. Она наклонилась к упавшей крысе, лицо безэмоционально. — Оставить? Ты обычно не помогаешь людям? Ты же как-то сказала, что «нашла в товариществе что-то приятное». «Неужели?» — подумала она. Звучало так, будто это могла быть она. Хотя, может, и нет. В конце концов, Ена из видео и Эна из игры — фактически разные люди. — Возможно, — пробормотала Ена, сжав руки, а потом подняла одну в раздражении, повернувшись к Муни. — Но он назвал меня проституткой. Я выгляжу на проститутку, по-твоему, Муни? *** Эна молчала, лицо её было непроницаемым, пока Ена стояла напротив, едва сдерживая раздражение, словно готовая вот-вот взорваться. Её руки твердо лежали на бедрах, а глаза уставились на синее и жёлтое тело Ены так, будто могли прожечь дыры прямо в её голову. Эна, конечно, понимала: они были похожи — сделаны из одной и той же сбойной ткани. Но Ена совсем не была такой, как она. Эны всегда были раздвоены — разделены ровно пополам, каждая половина имела свою отдельную личность, свой голос, свои цвета. А Ена? Она не показывала признаков раздвоенности. Она была нервной — да, измученной, спокойной, злой, грустной. Но она не меняла личности — она была одновременно всеми ими. Целостной. Нормальной. А потом были слова, которые сказала Ена. Шоколадные монеты? Чтобы съесть? Эна остановилась, озадаченная. Конечно, она должна была ослышаться. Но Муни тоже отреагировала — словно она услышала это так же отчётливо. Кто ест что-то ценное, как деньги? И кто говорит об этом так легко? Ена была не просто странной. Она была непредсказуемой, идеальной в мире, построенном на ошибках. И именно это делало её более чужой, чем кто-либо, кого Эна когда-либо встречала. И именно это — больше всего — заставляло Энy инстинктивно держать её на расстоянии. *** Ена с трудом могла поверить, что Эна действительно оставила Алекса гнить там. Но с другой стороны — это было возможно в игре. Всё равно странно было на это смотреть. Эна просто перешагнула через него, напевая какую-то мелодию, оставив обоих друзей в полном недоумении. Что они могли сделать? Они не собирались рисковать и оживлять его через физический контакт. За мостом мир казался заброшенным. Здания, как и на другой стороне, были жутко похожи — высокие, коричневые конструкции, — но многие из них были повалены, некоторые лежали на боку, в других зияли дыры, сквозь которые был виден странный миниатюрный интерьер. Внутри стояла офисная мебель странных пропорций, почти слишком маленькая, чтобы быть настоящей. Воздух здесь казался холодным и нервирующим, будто каждый порыв ветра посылал ледяные пальцы по её коже, заставляя дрожать. Её взгляд бегло осмотрел сцену. Чем дольше она смотрела, тем больше замечала — маленькие фиолетовые фигурки, взобравшиеся на крыши зданий и сбившиеся в кучу на земле внизу. Их лица были проработаны более подробно, чем раньше, более реалистичные, и большинство из них, казалось, были детьми. Несмотря на тревожную атмосферу, в них было что-то несомненно милое. Все трое не обращали внимания на взгляды прохожих, каждый был погружён в свои мысли — по крайней мере, так было у Эны и Ены. На крыше одного из зданий, в большом проёме, стояла пожилая женщина в том самом розовом платье, которое носили ведьмы по ту сторону моста. — Ох, вы трое — совсем не те, кого я ожидала увидеть, — сказала ведьма с лёгкой улыбкой, небрежно опираясь на стену. Её ноги свисали с края крыши, а взгляд не отрывался от них. — А тот милый парень с моста тоже вас впустил? Какой настоящий джентльмен. Надеюсь, у него сегодня всё хорошо. Ена и Муни быстро обменялись взглядами. — В любом случае, — продолжила ведьма, — я тут в поисках туалета. Хотела бы очиститься от грехов и узнать правду. — Она чуть наклонила голову и посмотрела вниз на жёлтую, грязную тропинку под собой. — Но добраться туда не смогла, и теперь, если честно, застряла. — Похоже, туалеты тут очень популярны, — равнодушно заметила Муни, голос которой говорил, что ей это вовсе не важно. Ена сомневалась, что Муни вообще понимает, зачем нужны туалеты. Ена положила обе руки на бёдра и смотрела вперёд, словно в пустоту. — Ванная комната… наверное, это что-то не совсем для спускания нужды, — задумчиво произнесла она. — А больше смахивает на храм с огромной силой. Наверное, именно поэтому так много людей стремятся её найти. грешники херовы… — Как Великий Рунас, да? — приподняла бровь Муни. — Точно! — подтвердила Ена. Затем она снова посмотрела на пожилую женщину наверху, голос стал теплее, но с оттенком серьёзности: — Можем ли мы вам чем-то помочь, мисс? Улыбка ведьмы стала шире и мягче, почти бабушкиной. — Не могли бы вы помочь отправить мой труп моим родственникам? Они, наверное злые и ждут меня на площади у Дома Тюленей. Поторопитесь — я, кажется, не доживу до конца дня! — Сделаем, мисс! — бодро ответила Ена. *** — Это самая отвратительная штука, которую я когда-либо видела», — пробормотала Муни, уставившись на стоящую перед ней машину. Она напоминала гротескное белое лицо с клубами дыма, вырывающимися из пустых глазниц, и разинутым ртом, из которого торчал деревянный шест. К шесту было прикреплено маленькое колесо, а к нему — ещё один деревянный отросток, на этот раз с большой рукой на конце. Само лицо выглядело жутко, и у Муни по спине пробежала дрожь. Как эти маленькие фиолетовые человечки вообще справлялись с подобным изо дня в день? Эна обошла машину, уверенно взялась за несколько рычагов управления. Ена подошла ближе и встала рядом, наблюдая за её действиями. Мысли бешено метались: как эта странная штука собирается вернуть старушку к её родным? — Как такая крошечная машина вообще может вернуть её к остальным? — спросила Ена. Улыбка Эны, и без того широкая, растянулась ещё сильнее — в её глазах заиграло веселье. Не подумав она взглянула на Ену. Слова вылетели сами по себе: — Пора узнать, малыш, — сказала она. Медленно изо рта машины начал выдвигаться деревянный шест, становясь всё длиннее и длиннее. Глаза Ена расширились от недоверия. В игре этого не показывали. Увидеть это вживую, с его пугающими деталями, оказалось гораздо страшнее, чем она ожидала. Эна продолжала управлять машиной, вращая рычаги, чтобы развернуть шест и протянуть руку в сторону пожилой женщины вдалеке. С каждым громким щелчком механизмов рука продвигалась всё дальше. По мере движения из зияющего рта машины выскальзывало всё больше дерева. Отверстие становилось шире — шире, чем Ена считала вообще возможным. Это зрелище вызывало у неё тревожное ощущение, будто оно никогда не закончится. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем шест начал втягиваться обратно, медленно исчезая в пасти машины. Когда это наконец случилось, рука вновь появилась в поле зрения. Муни, всё это время наблюдавший с поднятой бровью, повернулся к Эне. — Откуда ты знаешь, где находилась та старушка? Эна тихонько напевала себе под нос, проходя мимо него с ленивой небрежностью, будто вопрос был не сто́ящий внимания. — Технически, я не знала. Но у меня было предчувствие. Это место не такое уж и большое, знаешь ли. Она бросила на него взгляд через плечо и дразняще улыбнулась. Это только сильнее разозлило Муни. Ена невольно покачала головой, ощущая, как между ними нарастает напряжение. *** Ладно, Эна не совсем отправила старуху обратно к остальным трём ведьмам, но она была близка. Достаточно близко, во всяком случае. Потому что, когда троица двинулась назад, чтобы с ними поговорить, четвёртая ведьма уже ковыляла им навстречу, с застенчивой улыбкой на лице. — Извините, я увлеклась и сильно споткнулась! — крикнула старейшина, догоняя их. — Тогда почему ты всё ещё жива? — резко бросила одна из ведьм. — Я надеялась петь на твоих похоронах. На этот раз Ена стояла впереди, заняв позицию перед Эной и Муни, пока ведьмы спорили между собой. Она уперла руки в бока и сосредоточенно смотрела вперёд, но это нисколько не мешало глупостям, которые разыгрывались вокруг. Ведьма с глубоким, почти мужским голосом вмешалась с преувеличенной драмой: — Ещё не поздно! Я убью вас обеих, шумные птицы, одним чёртовым выстрелом! И внезапно, безо всякого предупреждения, все четыре ведьмы повалились на спины, размахивая руками и ногами, громко кашляя и кряхтя. Ена вздрогнула, испуганная резкой переменой. Эна спокойно протянула к ней руку и мягко потянула к себе. Затем, так же внезапно, как упали, ведьмы вновь поднялись — без пыли, совершенно невозмутимые, словно ничего и не было. Ена моргнула, с трудом сдерживая острое желание сделать фейспалм. Ведьма с красными серьгами — та, с которой они говорили первой, — радостно захлопала в ладоши. — Ладно! Решено — Чистку отложим. А пока просто пойдём домой. Холод, резко налетевший на Ену, был куда сильнее любого, что она чувствовала, переходя через заброшенный город за мостом. Он проник сквозь кожу, обвился вокруг костей, заставив её вздрогнуть. Лицо Эны потемнело, отбрасывая тень на обычно яркое выражение. Перемена была такой резкой, что у Ены сжался живот. За её спиной безмолвно парила Муни, держась ближе к своему сине-жёлтому другу, такая же настороженная. — Пенсии ебанные, — резко сказала Эна. Голос был резким, женственным и пропитанным ядом. — СПОНСИРУЙТЕ МОИХ ВНУТРЕННИХ ДЕМОНОВ ИЛИ Я СПОНСИРУЮ ВАМ ПОВТОРНЫЕ ПОХОРОНЫ!!! Через секунду Ена и Муни уже стояли в пятнадцати футах от неё, замерев, как испуганные кошки. Ена подняла палец и упрекающие указала: — Нам некогда смотреть на твои крики и вопли. Замечание, казалось, задело её за живое. Эна прищурилась, и от неё всё ещё исходила странная, напряжённая угроза. — НЕТ! Иди сюда! — рявкнула она, но в голосе что-то дрогнуло. Это был не просто гнев. В нём слышалась тревога. Затем её губы сместились — к красной половине лица. Хмурый взгляд растворился в тёплой, знакомой улыбке. — Ну же, иди! Встань рядом со мной, котенок! Ена и Муни не шелохнулись. Тишина затянулась, тяжёлая и настороженная. Пользуясь моментом, ведьма с рыжими волосами шагнула вперёд, вытаскивая что-то из рукава. Над её ладонью плавно всплыл маленький зелёный шар — с кубикообразными блоками, прилипшими к бокам. Он медленно вращался, как крошечная планета. Материнская плата. Эна аккуратно взяла её, не сводя глаз с Ены. Белая рука поднялась, и медленным, почти игривым движением она провела указательным пальцем туда-сюда, маня её подойти. «Какая странная у этой девушки личность», — подумала она. Ена была уверена, что понимает Эну — по крайней мере, ей казалось, что она поняла её достаточно по игре. Но теперь, вживую, всё было иначе. Некоторые черты не совпадали. Поведение, которое отклонялось от той версии, что она знала. «Почему она так себя ведёт?» Ена встречала и других странных людей в этом месте. Аномалия за аномалией. И Эна всегда выделялась — но теперь это отличие ощущалось иначе. Глубже. Сложнее. Неужели Эна поняла это? Начинает догадываться, кем или чем на самом деле является Ена? Или же она просто рада, что кто-то наконец похож на неё? После всего, что ей довелось пережить. После того, как так много персонажей здесь обращались с ней как с вирусом, шуткой… или чем-то ещё хуже. «В этом всё дело?» — подумала Ена, ощущая неприятный комок в груди. «Одиночество?»