Волк и овца

На мое удивление, после прочтения письма дедушки, стало как-то легче дышать. Думаю, что вы и сами догадываетесь почему. Существовать пять лет, как зомби, скитаясь по улицам Зузу, ходя на ненавистную работу, находится среди таких же живых трупов, есть дрянную еду, слушать по телику, как затягивается война с империей Готоро, мыслить каждый вечер о том, что это можно прекратить: просто выстрелить револьвером в черепушку, ну или ружьем - это уже дело вкусовщины. И вот, тебе в тайне завещают целую ферму, находящуюся в ста километрах от этого депрессивного города... Я по привычке закончил работу, отрываясь от ноутбука. На часах уже было давно за полночь. Поднимая свою тушу со стула и переходя в кровать, Митчелл младший снова заорал за стенкой, видимо требуя, чтобы его накормили, покачали или сменили подгузник с дерьмом, точно не знаю. И хорошо изучив повадки этих мразей, я уже приготовился к тому, что начнется очередной скандал, потому что крик Томи разбудил Фреда, а Шерон виновата в том, что не заткнула его вовремя. Девушка же в свою очередь начнет орать на муженька, что тот в край обнаглел, что это и его сын тоже, и вообще, она не хотела этого ребенка. Ну или может не хотела его от Фреда. В общем и целом, я лежал в постели и сверлил горшок из-под увядшего папоротника, который мне подарила мама на новоселье, под крики семейства по соседству. Всегда ли этот папоротник был таким большим? И когда последний раз я его поливал? И знаете, я мог бы пойти к ним, начав тарабанить по двери и говорить любезно заткнуться, так как их выяснения отношений мешают мне, трудящемуся и уважаемому человеку, спать. Но... нет. Я страдал который год бессонницей, поэтому Митчеллы не особо мешали моему сну. Скорее, просто действовали на нервы. Пиздец как действовали. Натянув подушку на лицо, хотя бы немножко уменьшая шум за соседней стеной, я закрыл глаза, пытаясь уснуть. Думай о ферме, Эш. Думай о том, что завтра твоя жизнь может измениться в любой момент, когда ты будешь готов, когда решишься.

***

Мой папаша - Джеймс Фостер, часто таскал меня в детстве с собой на бейсбольные матчи, ведь мама считала, что "тебе нужно больше проводить время с сыном, а не просиживать диван с бутылкой пива". Ну и старик нашел для себя самый удобный вариант. Перед началом очередного матча, мы всегда заходили в паб, где папаша распивал с завсегдатаями свое Джоджа-светлое, горланя на право и налево как его любимый игрок Алек Баттер, под номером "2", снова вытянет всю команду. А когда на матче становилось "скучно", то он оставлял меня на трибуне, возвращаясь в паб со словами "Я скоро приду", и приходил... под конец игры. Он еще говорил, что за мое молчание, купит что-нибудь со стадиона. Мне, в принципе, было все равно, что делает старик, но желание получить прикольную вещицу подстегивало врать маме. На том и договорились с отцом. Не знаю почему, но этот момент с детства пришел в мою голову, когда я собирался на работу, смотря на свое отражение. Может это вызвано тем, что в свои двадцать шесть я больше и больше походил на него внешне? Точно сказать не могу. Перед выходом, мне приходилось пить таблетки, которые прописали врачи, аргументируя это тем, что "так вы будете чувствовать себя лучше", а не просто потому, что им нужно продвигать очередную дрянь для заработка, поставленную откуда-то сверху. Я взял желтую баночку, открутил белую крышку и взглянул на содержимое. Одна таблетка - удерживает твои негативные мысли, лишь в башке. Две таблетки - дает ощущение "нормальности", но может вызвать сонливость. Как жаль, что против бессонницы это не помогает. Три таблетки... Я высыпал на руку три небольших кружочка, всматриваясь в них. Сомнения и страх не давали действовать дальше. Но так было всю мою сознательную жизнь. Нужно... нужно было наконец-то взять судьбу в свои руки, сжать ее и душить, пока не прогнется под тебя. Проглотив и запив водой из-под крана таблетки, мои ноги зашагали в комнату, усаживая тело на кровать. Три таблетки помогут начать жизнь сначала. Шло время, и меня совершенно перестало заботить то, что опаздываю на работу, где будет мудак Рой и двадцать недовольных лиц. Я пялился на красивую красную вазу с оттенками более темного цвета, точно не помню откуда она у меня взялась, возможно купил, когда было скучно. И чем больше я смотрел на нее, тем больше она походила на стадион... И вот, я уже на нем, сижу на трибуне и смотрю за матчем, проходившего летом в 19ХХ года. Вот черт! «Орлы» снова забивают, выдвигаясь вперед. Какой же конченный сейчас у нас бэттер! И многие болельщики «Ягуаров» были согласны со мной на трибуне, крича, что-то вроде... — Я думаю взять Томи с собой и переехать к маме! Ты просто невозможен! — Кричала Шерон за стеной с утра пораньше. Что? Томи? Какой еще Томи? О, нет! Эта сука вырвала меня из матча. Нет, нет. Нужно вернуться обратно. Досмотреть эту грандиозную игру. И я вернулся обратно, в лето 19ХХ. Мое сердце замирало вместе с трибунами, когда наша команда – «Ягуаров», смогла выровнять счет. Мы топтали ногами, создавая определенный ритм, когда наш питчер смог забить один мяч, второй, третий. "Да! Да! Вот так! Не раскисать!" - Скандировал я в унисон вместе с левой частью стадиона. Игра продолжилась. И когда пришло время, на поле вышла, подающая надежды в бейсболе звезда - Алек Баттер. Настала очередь «Ягуаров» подавать мечи. Вот сейчас мы точно размажем их! Давай, Алек, мы все болеем за тебя. Прямо здесь и сейчас! — Знаешь, что Шерон? Иди ты на хуй, поняла? Пошла ты! Если бы я знал какой ты сучкой окажешься, то никогда бы не женился на тебе! — Послышался мужской бас за стеной, видимо принадлежавший Фреду. Черт. Я ненавижу Фреда. Хотя нет, я ненавижу все их семейство. Серьезно, сколько можно орать-то? Был ли хоть один день на моей памяти, когда они не собачились? Я не хочу больше слышать их. Мне нужно дальше абстрагироваться от этого всего отвратительного мира. Но это невозможно, пока эти мрази скубутся за стеной. — Все, Фред. Я собираю вещи! — Крикнула в последний раз Шерон и хлопнула чем-то, судя по всему, исполняя свой задуманный план. Да, Шерон. Ты права. Нужно бросить все это дерьмо и уйти в лучшую для себя жизнь. Боже, Шерон, ты гениальна! Кое-как вставши с кровати, я ощущал себя впервые так ахуенно. Казалось, что я готов свернуть горы. А пробудившаяся во мне мотивация от ссоры Митчеллов, натолкнула на то, чтобы тоже что-то наконец-то сделать со своей никчемной жизнью. — Пора взять быка за рога. — Уверенно сказал Эш сам себе и пошел к выходу, взяв по пути в шкафу биту, которую когда-то отец купил за его молчание. Господи, почему я раньше не принимал три таблетки? Мое тело даже не болит. Интересно, а силы еще остались? Как раньше, когда ходил в колледж, в спортзал. С каким же кайфом я тягал штанги, а потом натягивал девиц в раздевалке. Там еще часто играла музыка. Как же она называлась... «Lust For Life»? С края поля стоял Алек Баттер, собираясь духом и готовясь к отбиванию мячей, но уже под песню... Игги Попа? Не помню, чтобы она там была. Ну и хуй с ней. Сам того не осознавая, я оказался перед старой деревянной дверью квартиры 22. Постучав один раз, а после два, три, четыре. Алек Баттер, этот накаченный, в красивой белой форме с вышитой на спине синей цифрой "2", спортсмен, встал в правильную позу, чтобы лучше принимать пасы. Питчер вражеской команды кинул мяч - успешно отбил, побежал. И так еще несколько раз, пока счет на огромном табло не стал равным. И вот она, финальная подача. Все замерли, переживая этот эмоциональный момент. Мяч летит... — Че за? - Уставши проворчал мужчина, открывая свою дверь. — Тебе-то че надо, осел? — Приве-е-ет, Фред! — Радостно сказал Эш, улыбнувшись и замахиваясь деревянной битой. Алек Баттер искусно и мастерски, буквально за пару секунд, отбивает шар... и он летит. Летит по полю. Трибуны кричат в восторге: «СТРАЙК!». Бита со сильным и слегка тупым хлопком врезалась в лицо Фреда. Несколько капель крови полетели на стену с подратыми кое-где, зелеными, обоями. — ГОСПОДИ, ФРЕД! — Заверещала Шерон, когда ее внимание привлек глухой и тяжелый стук в коридоре. Она видела, как их всегда тихий и спокойный сосед размазал лицо мужа, ломая тому нос, выбивая зубы и отправляя в нокаут в середину узкого коридора. Алек Баттер тут же ринулся по краю полю, чтобы добежать до первой базы, потом до второй и третий. Эш никак не отреагировал на панические крики Шерон, а также на проснувшегося где-то в комнате младенца Томи. Он просто развернулся и побежал вниз по лестнице, чтобы выйти на улицу. Кинув биту на пол, с окровавленным концом, парень вышел с жизнерадостным выражением на лице. Теперь город Зузу казался ему самым прекрасным на планете. Победа в отборочных команды «Ягуаров», в лице Алека Баттера, принесла ошеломляющею реакцию по всей республике Фернгилл. Тогда, в свои десять лет, я впервые кайфанул со сплоченности и искренней радости людей.