Примирение

      Когтистые пальцы скользнули по коже, оставив царапины, и рванули тело на себя. Подняв Шедлетского над землей, руки резко встряхнули его, заставляя сдавленно охнуть от неожиданности.       Немигающие красные глаза, такие ослепляющие после долгой темноты, смотрели точно на него, словно пытаясь пробраться в само сознание. Брови напряглись, почти соприкасаясь на переносице, будто 1х1х1х1 совсем не мог поверить увиденному. Он не ожидал встретить Шедлетского. Вскоре в уголках его губ мелькнула быстрая дрожь.       — ЧТ0 7Ы ТУ7 З4БЫЛ?! — с напускной угрозой прорычал 1х1х1х1.       В безмятежной лесной тишине его голос прозвучал как выстрел. Хакер сжал тело Шедлетского ещё крепче, впиваясь в него острыми когтями, словно он не мог дождаться ответа.       — Я искал тебя, — кинул Шед совсем пренебрежительно, будто был готов.       На его лице медленно появилась легкая ухмылка, но не такая, какой она была обычно. Шедлетский выглядел усталым. Его веки были полуопущены, а сама улыбка — немало утомленной. Вдобавок к этому образу шла размазанная по всей щеке кровь, медленно текущая к шее по подбородку.       1х1х1х1 замер на секунду, разглядывая лицо создателя. Он резко вскинул голову, хмуря брови, и кинул Шеда на землю перед собой. Сперва 1х показался раздраженным, может, даже злым, но в его глазах не было настоящего гнева — скорее, что-то неестественное, будто он разыгрывал это по чужому сценарию.       — 7Ы Ж4Л0К, — пророкотал 1х1х1х1, слегка склоняясь над Шедлетским.       Второй же, тяжело облокачиваясь на руки, приподнялся и устремил взгляд на создание.       — Мне правда жаль, чувак, — негромко протянул Шед. Его тело еле видно подрагивало от боли и изнеможения, но тот говорил непривычно искренне, в первую очередь для себя самого. — Я понял свою ошибку, ладно?       — Н3Т, — резко рявкнул хакер. Он наклонился к самому лицу Шедлетского и, больно хватая его за волосы, зарычал: — 7Ы НИК0ГД4 Н3 П0ЙМ3ШЬ, П0КА Н3 ИСПЫ7А3ШЬ Т0ГО Ж3.       — Я тогда и представить не мог, каково тебе, — выдохнул Шед. Его сердце колотилось ужасно быстро, будто сейчас выпрыгнет. От страха, может, усталости? Шедлетский сам не знал. Но он всё ещё пытался говорить ровно, держал кривую ухмылку. — Ты не заслужил… всего этого.       1х1х1х1 еле видно отдернулся, будто Шед на него замахнулся. Но уже через мгновение он с холодной жестокостью оттолкнул голову создателя вниз, заставляя его череп вновь встретиться с твёрдой землёй.       — И 7Ы В3ДЬ СМ3ЕШЬ И3ВИН4ТЬСЯ, — сквозь зубы прошипел 1х. Он схватил плечи мечника сначала так мягко, словно хотел просто обнять, но почерневшие пальцы быстро впились в кожу, чуть ли не проткнув её даже через футболку. — Т3БЕ Н3Т ПР0Щ3НИЯ, Ш3ДЛЕ7СКИЙ.       1х1х1х1 сделал паузу, будто хотел добавить что-то после, но всё-таки отпрянул от Шедлетского, так и не сказав больше ни слова. Он выпрямился, отвернулся, готовый уйти.       — Прости, что тебе пришлось это пережить, 1х, — упорно продолжил Шед, хотя 1х4 уже отошёл на несколько шагов, намереваясь скрыться за деревьями. Шедлетский не хотел, чтобы он ушёл. Он отдал слишком много, чтобы провалиться снова. — Сын, — изнеможденно окликнул Шедлетский, приподнимая голову.       И всё-таки последнее слово заставило 1х1х1х1 замереть. Он медленно, будто через силу, обернулся и уставился на Шеда.       — Р4ЗВЕ Н3 7Ы С4М З4ПР3ЩАЛ ЗВ4ТЬ С3БЯ 0ТЦОМ?! — прерывисто рокочет хакер. Уголки его губ разъехались по сторонам, но совсем не от гнева — просто Шедлетский попал по больному.       — Это ведь далеко в прошлом? — хмыкнул мечник. Его ладонь потянулась ко лбу, и он прикрыл глаза.       Ответа Шед не услышал — только тяжёлые шаги, эхом разносившиеся по лесу. И вскоре Шедлетский обнаружил 1х1х1х1 рядом, присевшего над ним.       — 7Ы ВЫГЛ4ДИШЬ Т4КИМ Ж4ЛКИМ, — глухо пробормотал он, так чисто, без прежнего рычания, с каким обычно 1х говорил. — ВСЯ ТВ0Я Ж4Л0СТ6 — 0Ч3РЕДН4Я Л0ЖЬ, Н3 Т4К ЛИ?       — Нет, — несмотря на боль и усталость, голос Шедлетского прозвучал твёрдо, даже слишком. — Я не вру.       — Я Т4К Т3БЯ Н3НАВИЖ7, — коротко всхлипнул 1х, утыкаясь лбом в грудь Шедлетского.       После этих слов всё вокруг словно пропало: этот пустой лес, усталость и даже боль. Исчезло, оставив только 1х1х1х1 и его самого. Хакер упирался в футболку так плотно, что мечник слышал его тяжелое дыхание, ощущал напряжение в каждом движении, даже легкую дрожь в пальцах.       И только это ударило Шеда сильнее, чем все издевательства 1х1х1х1. Под рёбрами стало больно от понимания: он больше не мог увидеть бездушного убийцу. Шедлетского обнимал лишь сломанный ребёнок, которого он когда-то создал. И бросил.       Острая боль вновь пронзила тело, когда 1х4 обхватил его бок и впился в него когтями, но мечник едва ли это заметил. Он потянулся и, нащупав шею хакера, дрожаще её приобнял. 1х1х1х1 вздрогнул, но не отстранился, а его плечи только упали ниже. Уголки губ Шеда дрогнули и криво приподнялись, и на его лице вновь застыла лёгкая ухмылка. Ухмылка осознания того, что это был успех.       В это время хакер шмыгнул и отпрянул. Шедлетский снова почувствовал ледяной холод на коже.       — 7Ы Д3Л4ЕШ6 М3НЯ СЛ4БЫМ, — рвано проронил он, но в этих словах не было и капли ненависти. — Я… Я Н3 ЗН4Ю, Х0ЧУ ЛИ УБИТ6 Т3БЯ.       Признание 1х’а заставило Шеда приоткрыть глаза. Он нашёл 1х1х1х1 по левую сторону, сидящего прямо над собой, и слегка приподнял бровь.       — Я Х0Т3Л, — кратко объяснил 1х4. Он сморщил нос и отвёл взгляд, словно совсем не хотел этого признавать. — Р4НЬШ3.       — Значит, не убивай, — пожал плечами мечник, убирая руку со лба и расслабляя её на земле. — Я и сам с этим отлично справляюсь.       1х1х1х1 лишь нахмурился, не оценил шутку — как всегда. Шедлетский давно к этому привык. Но внезапно выражение хакера изменилось: в его глазах мелькнула тревога. Он быстро выпрямился и поднялся на ноги, не отрывая взгляда от Шеда. Второй же, всё ещё тяжело дыша, с усилием приподнялся на локти, недоумевающе моргая, пока не услышал едва уловимое, но знакомое короткое тиканье. Всё сразу стало ясно: начинался раунд.       Всё потемнело, и вскоре Шедлетский очнулся под большим колесом обозрения. Вся боль, засевшая на дне до этого, быстро навалилась на Шеда, заставляя его зажмуриться. Руки, ноги, даже бока — всё было покрыто царапинами и свежими синяками, к тому же ныло от усталости.       Мужчина подхватил меч и спустился с возвышенности, на которой был. Быстро оглядевшись, он юркнул за дерево, а после двинулся к краю карты. Он должен был хоть немного отдохнуть. Это, конечно, был не первый раз, когда Шедлетский ставил свои интересы выше чужих, но всё-таки один из немногих. И Шеду не нравилось это маленькое, колючее чувство вины, кусающее его рёбра в такие моменты. Но в этот раз он не мог с этим ничего поделать — даже при всём желании тот еле поднимал меч.       Крайний магазин с попкорном — первое, что попалось на глаза мечника. Он, замедлив шаг, зашёл туда и уселся в самом углу, тяжело выдыхая. Неудобно, конечно, но это было лучше, чем ледяная земля, на которой он отлеживал позвонки в последний час. Может, меньше. Может, больше. Шедлетский потерялся во времени в этот день.       И с этого дня тело Шеда было картой всей его боли: каждый порез трещал, как открытая, тонкая трещина; каждая глубокая длинная царапина от когтей 1х’а горела при малейшем движении. Новые синяки, пятнистые по его бедрам и плечам, подбирали все оттенки багрового и фиолетового под тусклым светом.       Рёбра болели остриём тупой, всепоглощающей боли; мышцы же были забиты и зажаты ударами, каждый вдох срывал грудь изнутри. Ладони и локти поцарапаны ссадинами, запекшимися корками грязи и крови от того, как он пытался подняться на коленях среди обломанных веток и острых камней. Спина казалась саднящим полотном — там, где Шед несколько раз стукнулся о землю, кожа содрана чуть ли не до мяса.       Веки налились тяжестью и усталостью, в глазах плыли красные разводы каждого лопнувшего мелкого сосуда. Кровь, вытекшая из заросшей корками рассечённой брови, давно запеклась на щеке, оставив грязно-коричневый след до самого подбородка. Как и его разбитый нос — вздутый, покрытый темными кровоподтеками. Из ноздрей время от времени сочилась кровь, скатываясь на губы и под подбородок.       Всё тело было налито ноющей болью и свинцовой тяжестью, а в каждом суставе засела жестокая слабость; даже дышать было больно, словно от воздуха ничего не осталось.       Но Шедлетского это не беспокоило. Он добился своего. Через долгую боль — но добился. Этого хватало, чтобы он просто распластался по полу в углу какого-то богом забытого магазина, не тревожась ни о чем, кроме отдыха.       Почти ни о чем. По коже Шеда пробежала быстрая дрожь, когда из-за ближайшего угла резко выбежал чей-то силуэт. По красной кепке и фартуку мечник сразу узнал в нём Эллиота. Второй замер, заметив побитого Шедлетского, и, сощурившись, наклонил голову на бок. Он сделал несколько шагов ближе, пытаясь разглядеть мужчину в полумраке парка.       — Шед? — растерянно ахнул Эллиот, разглядывая множественные увечья, раскиданные по коже Шеда. Он вздрогнул и поспешил подойти ближе. — Это ты так где? — доставщик присел рядом с мужчиной, и только тогда Шедлетский заметил аптечку в руке того.       — Не важно, — отмахнулся Шед, после чего кинул короткий смешок. Вполне в его манере.       Эллиот, не ответив тому ни слова, положил аптечку на землю и открыл её. Уже через пару секунд в его руках мелькнули бинты, а ещё через пару — парень активно наматывал их на нос Шедлетского.       — Так ты — отец 1х1х1х1? — осторожно поинтересовался Эллиот. Было видно, как он старался держать взгляд на бинтах, чтобы не посмотреть в глаза Шеду.       — Создатель, — поправил тот. Шедлетский ожидал того, что Эллиот всё-таки заведет этот разговор. Но в отличие от собственных ожиданий, парень не выглядел даже капельки раздраженным, а в его взгляде не было и намека на презрение.       — Знаешь, я на тебя совсем не злюсь, — резко выпалил Эллиот, словно подслушав мысли мечника. — Только о других так не скажешь, ха-ха…       — Знаю.       — Нуб сказали, что теперь тебя боятся, как и 1х’а, — поведал Эллиот. Он уже закончил с перевязкой и сейчас бережно клеил пластыри на многочисленные раны Шедлетского. — Шанс… сильно удивился. Гость тоже. В общем, никто не… в восторге.       — Я был готов к этому, — усмехнулся Шед. Ему было приятно, что парень так аккуратно подбирал слова. Противоположность того, чего он ожидал, ведь Шедлетский знал, как Эллиот относился к 007n7. А ведь что у админа, что у бывшего хакера — та же ситуация.       — Честно сказать, — негромко начал Эллиот, — 007 не нравится мне ещё больше.       Шедлетский удивлённо приподнял перевязанную бровь.       — Просто… это подло!       — Может быть, — многозначительно промямлил Шедлетский. — Я думал, что он поймёт меня как никто другой.       Эллиот молча кивнул. Он был слишком занят лечением Шеда, чтобы ответить. Наконец, обработав последнюю ссадину, парень облегченно выдохнул и выпрямился. Его пальцы едва заметно подрагивали — то ли от холода, то ли от напряжения.       — А как… — Эллиот замолчал, будто хотел спросить что-то глубоко личное. — А как именно ты его создал?       Шедлетский лишь покачал головой. Его грудь сдавило — не от усталости, а от чего-то большего: от тяжести воспоминаний и собственного выбора.       — Я просто сделал ему больно. Когда-то, — негромко произнёс Шед, поднимая глаза на рядом стоящего парня.       — И ты правда… — замялся Эллиот, теребя в руках ручку аптечки, — ещё хочешь это исправить?       — Что?       — Ну, Строитель рассказал мне… нам, — с нотками стыда в голосе пояснил паренек, опуская взгляд на пол. — Я думаю, что он просто хотел смягчить… э-э… рассказ 007.       Шедлетский лишь сжал ладони в кулаки, но ничего не ответил. Что ж, он, наверное, рассказал бы и сам, раз 007n7 уже раскрыл все карты.       — Да, хочу, — нехотя кивнул мечник, хмуря брови. — Я уже, так сказать, близок.       — Удачи тебе, — улыбнулся Эллиот. В его взгляде чувствовалось что-то, чего Шед не видел давно: вера. Но доставщик быстро отвернулся, отошел на несколько шагов. — Мне, наверное, уже пора. Вдруг кому-то нужна пицца. Ты ведь достаточно… в порядке?       — Выживу, — коротко усмехнулся Шедлетский, демонстративно приставив ладонь к груди.       Когда торопливые шаги Эллиота стихли за стенами магазина, Шед наконец позволил себе расслабиться и облокотиться на стену. Тусклый свет ламп дрожал под потолком, отбрасывая длинные тени на пустые полки и автоматы с попкорном. Здесь, в тёмном углу маленькой лавки, было удивительно спокойно.       Шедлетский тяжело дышал, слушая, как собственное сердцебиение перекрывает любые звуки снаружи. Лишь изредка, будто напоминание о невеселой игре, доносилось приглушенное эхо криков участников раунда. Как бы Шед хотел закончить всё это.       Шед аккуратно провел пальцами по лицу. На подушечках ощущалась шершавость бинтов, крепко перевязанных на разбитом носу, и сухость запекшейся крови. Его веки так и налились тяжелой усталостью, но Шедлетский не смыкал их — наоборот, держал широко открытыми. Он не мог позволить себе уснуть в раунде. И всё же одинокое спокойствие магазинчика давало возможность отдохнуть душой.       Мечник подтянул колени к груди и уронил голову на руки, прислушиваясь к глухой тишине, пока не начал проваливаться в сон. Ему всё ещё было больно, но впервые за долгое время он чувствовал себя спокойно, даже при осознании того, что раунд ещё не закончен. В этом маленьком магазине, на забытом краю карты, Шед впервые за долгое время позволил себе слабость. И всё же, несмотря на всю боль, он был готов встать снова.       Сейчас.