Двор Шипов, без Роз

      Зверь. Тварь. Чудовище. Монстр. Воплощение ужаса переступало гнилой, испещренный защитными и абсолютно, по всей видимости, бесполезными заклинаниями порог ветхого дома.              Нечто вступило на дорожку света от очага — единственного источника света, что не задул ледяной ветер. Оно было огромным: больше, чем самый крупный мул, которого видел в своей жизни Ферон. Мускулистое тело с огромными лапами, заканчивающимися такими же огромными когтями, было похоже на кошачье. Длинная шея завершалась гигантской волчьей головой, из которой торчали развесистые лосиные рога, царапающие потолок комнаты. С открытой пасти, полной массивных клыков, продолжал срываться дикий дьявольский рык.              В потной ладони Ферона тотчас оказался охотничий нож. Он глянул на свою семью, забившеюся к стене в ужасе и полуобморочном состоянии. Нестор, очнувшийся от пьяного сна, крепко держал Элейн, закрывая ее своей спиной. Сестра продолжала кричать, пока отец не положил мозолистую ладонь на ее рот. Хватка на рукояти стала крепче, кровь барабанила в уши, гонимая неспокойным сердцем. Ты же хотел защищать людей от фэйри, Ферон. Вот он, твой шанс, как по просьбе. Если бы только он мог знать, что за гость ворвется в его дом вечером, спросил бы у наемницы, как с этой тварью расправляться. Но, похоже, придется полагаться на удачу снова.              Чудовище взревело вновь. Оглушающий, пробирающий до костей звук вырвал из Элейн крик, резко переходящий в рыдание. Тварь встала на дыбы, когтистые лапы прорезали зимний воздух и ударили в пол с силой, казалось, способной расколоть саму земную твердь.              — Убийцы!              И если рык чудовище был страшен, его голос… от этого же просто хотелось умереть на месте. В первую очередь от осознания того, что фэйская тварь была разумной. А значит, быстрой кончины ждать было бесполезно. Оно будет купаться в их крови, пить их страдания, как лучший ликер. Во всяком случае так говорили. Ферон должен был попытаться защитить их. Да только ясеневая стрела лежала там — за спиной у вошедшей в дом смерти.              — Убийцы! — вновь прогремел голос, как если бы змея и лев могли извлекать из своих пастей слова одновременно. Золотистая шерсть стояла дыбом.              — П-простите, — мямлил отец из-за спины Ферона. Последнего как вкопало в землю. Даже не шелохнулся, — Если мы что-то сделали, то по незнанию и…              — М-м-мы никого не убивали, — хрипло, вторил отцу Нестор.              Ферон дышал глубоко, успокаивая свое бешенное сердце. Он просчитывал, как бы добраться до стрелы, куда бы ударить, чтобы массивный монстр свалился мертвым в их доме. Не разумно. Глупо. Так… по-детски. Будто бы одна успешная стычка с хищником вселила ему уверенность сотни выигранных боев. Будто бы один короткий разговор о его будущем в качестве наемника мог подарить ему двадцатилетний опыт. Нет, только юношеская спесь и обреченность двигали им в тот момент, когда его голос перешел на крик:              — Убирайся! — молодой мужчина махнул ножом в сторону фэйри, — Убирайся и забудь сюда дорогу, тварь!              Существо в ответ зарычало. От рева в хатке завибрировала мебель, стены жалобно заплакали от напряжения. И в этот момент Ферон не думал, просто сделал — метнул свой охотничий нож в голову твари. Но тварь отбила хвостом оружие с такой легкостью, будто бы это было гусиное перышко. Зубастая пасть разверзлась, а глаза, волшебные зеленые глаза, в которых бушевало адское пламя, врезались в юного охотника перед ними. Существо потянуло воздух.              — Кто убил волка?! — оно смотрело на Ферона и только, изучая, подбираясь все ближе и ближе. Было ли это игрой? Загипнотизировать этими волшебными глазами добычу, чтобы та сама вошла в пасть своего убийцы. Но юный охотник не отворачивался, смотрел на фэйри с высоко поднятой головой.              — Какого волка? — голос его почти не подвел.              — Громадного волка. С пятнами, — рявкнула тварь.              Можно ведь соврать. Если бы оно знало, убило бы уже на месте. Чего ждать? Зачем играть, если оно тут ради мести? Фэйри не могут врать. Все смертные знают об этом. А могут ли они чувствовать ложь?              — Если он был убит по ошибке, какую плату мы можем предложить? — Ферон отчеканивал слова так, будто бы сам верил в сказанное им. Он был уверен, пока тварь перед ним не начала шипеть и лаять — видать, смеяться.              — Плата за содеянное определяется Договором между нашими мирами.              — За… волка? — для Ферона это звучало чушью. Он начал подозревать, что уснул на том сеновале, где пытался расслабиться еще пару часов назад. Должно быть, кошмар. Сейчас он откроет глаза, и все это прекратится. Пожалуйста.              Но тварь перед ним была настоящая, и она ринулась к нему, останавливаясь так, что он чувствовал жар от золотого меха.              — Кто убил волка?!              Отец начал вставать за спиной Ферона, но младший сын успел открыть рот быстрее:              — Я. Я убил волка, — парень начал выплескивать информацию, лишь бы покончить с этим кошмаром, — Я продал его шкуру на рынке сегодня. Если бы я знал, что это фейри, я бы не тронул его.              — Лжец! — проревело существо так громко, что должны были проснуться люди за океаном, — Ты догадался, но сомневался! А знал бы наверняка, что перед тобой один из моих собратьев, тебе бы еще сильнее захотелось его убить! Он что, нападал на тебя? Ты был вынужден защищаться?!              — Нет, — зарычал в ответ Ферон. Для себя он решил, что тварь почует ложь. И деваться ему было некуда, а вот злость, затмившая все остальные его чувства, выпустить было необходимо, — Я бы убил его еще раз. Еще сто раз. Потому что ваша братия заслуживает этого после всего того, что вы делали и делаете с людьми.              Ферон был готов погибнуть. Но только с гордо поднятой головой, не трясясь от страха. Он еще и выиграет время для семьи. Всем не спастись от этой огромной рогатой сущности. Брат с отцом помогут Элейн убежать. Ферон знал это. Он был готов. Такая тварь, такая сила и мощь… нельзя и дальше обманывать себя. Оно откусит ему голову раньше, чем Ферон сделает шаг в сторону.              — Чего требует Договор в плату? — крупица надежды больно кольнула в сердце, но держался он твердо. С вызовом.              — Жизнь за жизнь, — прошипела тварь, прожигая зеленым пламенем дыру в Фероне, — Притиания поглотит тебя навсегда за неправомерно отнятую фэйскую жизнь.              Что-то внутри оборвалось. Наверное, спесь и бравада, все же, выветрились достаточно, чтобы длинное щупальце страха пробралось под кожу и сдавило легкие. Но раз договор так строг, тварь должна пощадить его семью.              — Сделай это вне дома, — уже не так уверенно, не так твердо звучал голос охотника, — Не… здесь.              Тварь окинула Ферона взглядом с головы до пят, прямо как наемница часами ранее. И он был готов поклясться, что оно усмехнулось, будто бы смертный перед ним сморозил самую большую глупость, что приходилось слышать существу за его бессмертную жизнь.              — Так быстро сдался! Чего ж ты так легко принял свою участь? Почему не сражаешься? — оно смеялось, — За смелость, смертный, я приоткрою тебе тайну. Притиания поглотит твою жизнь. Поглотит. Не заберет. Чувствуешь разницу?              Похоже замешательство столь яростно готового отдать свою жизнь Ферона веселило монстра. Охотника же это злило еще больше.              — Я, посланец бессмертного мира, могу заколоть тебя, как свинью… или же ты отправишься со мной, пересечешь Стену и проведешь остаток своих дней в Притиании. И никогда не вернешься назад.              — Что? — ярость отхлынула. Ей просто не оставалось места от шока и непонимания, — Ты предлагаешь мне пойти на убой! Для смертных каждый уголок по ту сторону Стены смертельно опасен. Да я лучше умру сейчас, чем буду жить еще немного в постоянном страхе, что меня разорвет любая подобная тебе тварь!              Существо смерило Ферона взглядом, видимо, раздумывая, а не прихлопнуть ли его прямо сейчас на месте. За острый язык и безмозглую голову.              — Ты считаешь меня монстром. Но это ты убил моего друга. Не просто убил: ты содрал с него шкуру и продал ее на рынке. И кричал мне в лицо, что каждый фэйри заслуживает такой участи, — голос существа был тихим и холодным, — Я предлагаю тебе милосердие. Живи в моих землях. Тебе хватает тупости и наглости сомневаться в моем великодушии?              Фэйри не могут лгать. Оно предлагает кров. Но жить с этими тварями рядом… всю свою жизнь. Такой ли он хотел, чтобы была его судьба? Но это будет жизнь не до поры до времени, а жизнь. Это не смерть. А значит, будет время убить тварь и сбежать. Сбежать на другой край континента. Он сможет придумать план… И вот опять, снова эта бравада. Глупый мальчишка.              — Повторяю тебе еще раз, глупец, — тварь склонила голову к лицу Ферона, опаляя дыханием его кожу. Клыки сверкали в тусклом свете подобно бритвам. Слишком близко к горлу охотника, — Или ты отправишься в Притианию и будешь жить в моем доме, отдавая свою жизнь за убитого тобою фэйри… или мы выйдем за порог — и я распотрошу тебя на кровавые ленты. Даже хоронить будет нечего.              — Пожалуйста! — взмолился отец, поднимаясь на ноги. Его голос, как и он сам, дрожал, — Мой младший сын… я сделаю все, что угодно, все…              — Замолчи! — взревела тварь, не отрывая глаз от Ферона.              Охотник глянул через плечо на семью. Элейн с белым, как снег, от страха лицом. Отец, заливающийся слезами. Нестор, крепко сжимающий сестру в объятьях, в глазах которого читался ужас. Это было невыносимо. Ферон не мог бросить их по собственной воле, даже чтобы спасти. Он обещал беречь и защищать семью. А сейчас… выбора-то особо не было. Что, умереть просто, чтобы сдержать обещание? Просто, чтобы у него не было права на жизнь без них?              Он молчал. Долго. Серо-голубые глаза его вновь смотрели на монстра перед ним. Минуту. Две. Три. Вечность. Комнату поглотила тишина, пока он, наконец, не разрезал ее своим голосом. А вместе с тишиной — нить, что связывала его со смертным миром.              — Я пойду с тобой.              — Прощайся, — рыкнула тварь, — мы уходим немедленно.              Оно развернулось и выпрыгнуло за дверь. Снег захрустел под лапами. Ферон почувствовал, как тело его задвигалось в беспамятстве по комнате. Его не трясло, нет. В голове и в груди зияла пустота. Он не понимал ничего. Его руки сами спешно собрали пару вещей, нож, лук, стрелы…              — Оленины вам должно хватить на две недели, — сглотнув, он повернулся к семье, вцепился льдистыми глазами в старшего брата, — Сначала ешьте свежее. Остальное — завяльте. В комоде лежат деньги за шкуры. Тратьте с умом, может, пару месяцев продержитесь.              — Ферон… — всхлип Элейн был похож на удар кинжалом прямо по сердцу. Парень не реагировал. Только сжал челюсти и старался не смотреть на сестру.              — Когда начнется весна, начинайте охотиться, — он все еще говорил указания только для Нестора, — К югу полно кроличьих нор. Спроси на рынке, тебе подскажут.              — Ферон… — голос брата был вторым ударом. Ферон, Ферон, Ферон. Ему не нужна жалость. Только не сейчас. Охотник не давал вставить им ни слова. Чтобы не слышать, чтобы не сломаться самому.              — Что бы ни случилось, перестань пить. Ты сможешь их тянуть. Ты должен.              — Ферон… — третий удар. От отца. Старик положил руку на плечо младшего сына, силясь сказать наставление.              Но охотник не стал слушать. И говорить ничего не стал. Горло сдавило. Он сбросил руку отца с плеча, развернулся и шагнул в зимнюю ночь. Снег хрустел, заглушая неровное сбитое дыхание мужчины.              

***

      Он шагал по сугробам проклятого леса навстречу своей новой жизни. Что его ждет? Жизнь. Возможность убежать. Так он себя успокаивал. Они зашли в лес глубоко, пока существо не остановилось перед стоящими без привязи конем. Видать, волшебным. Волчья морда фэйри кивнула на скакуна в молчаливом приказе смертному взобраться в седло. Ферон не спорил. Куда ему.              Конь сам начал движение за существом. Они ехали долго. Так долго, что Ферон успел сгрызть себя за свое решение тысячу раз. Сгрызть отца, брата, похоронить сестру. Он успел представить тысячу различных способов убить фэйри, как он убил до этого волка. Как он уже убил фэйри. Но эта тварь… нет, в ней не было и намека на слабость. Это была сама Сила, крадущаяся через морозный лес.              Терзать себя дальше было невыносимо. А путь обещал быть длинным.              — Из какой ты породы? — хрипло поинтересовался Ферон. Может, информация поможет ему что-то понять о его будущей судьбе.              Но ответом ему послужила тишина звездного неба и деревьев. Существо даже не обернулось, не проронило ни слова с тех пор, как вышло из семейной хижины. Действительно, зачем же говорить с убийцей своего друга. Мало что ли охотнику было оказано милосердия?              — А имя-то у тебя есть? — Ферон не унимался. Хоть что-то, хоть как-то узнать…              — А не все ли тебе равно, смертный? — вопрос на вопрос. В стиле фэйри.              Охотника это взбесило, и он заткнулся. Заткнулся и принялся вновь обдумывать свои мизерные шансы на побег. Удалось ему заняться этим не долго. Он было открыл рот задать очередной вопрос, как вдруг все его кости разом сковало. В нос ударил металлический запах, не похожий ни на один другой, знакомый его смертному обонянию. Мир перед глазами поплыл, пики елей зашатались, и Ферон провалился в темноту, охваченный сном.              ***              Льдистые глаза распахнулись слишком резко, словно бы из сна Ферона вытолкнули силой наружу. Он жадно хватал воздух ртом, оглядываясь. Надеясь увидеть свой гниющий дом или хотя бы сеновал. Но перед ним был лес. Правда, совсем иной.              Над головой защебетали птицы. По коже прошелся теплый мягкий ветер. Перед глазами расплывались краски.              Он продолжал сидеть в седле, окутанный, как теперь он догадался, магией. Больше не скованный, но все еще одурманенный. И злой, чертовски злой. Ферон собирался рявкнуть на фэйри, но перед ними открылась металлическая резная калитка, выходящая из живой изгороди. Зелень. Прекрасные изумрудные кусты бесконечно тянулись вправо и влево.              Существо шагнуло вперед на залитый солнцем холм. Конь двинулся следом. А Ферон… а его никто не спрашивал.