Глава 6. Вы не найдете это в библиотеке.
1 июня 2025 г., 00:46
Медпунктом это место назвать было сложно: лишь парочка столов, полки с разношерстными цветными склянками и еще какие-то предметы для оказания первой помощи. Видимо, фэйри не нуждались в полноценных больничных палатах, раз они обладают такой удивительной способностью к регенерации. Но почему-то хозяйка поместья не могла себя излечить. Хотя тело ее было цело: больше не было ни одной раны, которую мог бы заметить Ферон. Женщина перед ним была невероятно могущественна. Он даже не мог представить, насколько. Каковы же тогда по силе Высшие Лорды? Ему совсем не хотелось этого знать.
Эвридика взобралась на один из столов, помогая здоровой рукой себе сесть комфортнее. Теплая вязкая кровь была теперь повсюду: на остатках ее одежды, на белом мраморном полу, на рваной рубашке Ферона. Изумрудные глаза, обрамленные золотом, медленно моргали и были совершенно пусты и безучастны.
Ферон мягко, чтобы не вызвать лишней боли, поднял ее раненную кисть. Кожа ее была холодной под его пальцами. Раны были не глубокими, но рваными — будто бы соперник пытался выдрать кусок фэйской плоти. Наверняка, так и было. Смоченными бинтами он осторожно смыл кровь и грязь, а затем развернулся к витрине в поисках каких-то медикаментов или обеззараживающих растворов. Ферон долго всматривался в полки, непростительно долго. Каждая скляночка была подписана, но…
— Ты не умеешь читать, не так ли?
Ее голос был спокойный, а эти слова были первым, что она вообще произнесла с того момента, как они вошли в усадьбу.
— Это кислота, — Эвридика кивнула на склянку, которую держал Ферон, — То, что ты ищешь, на две полки ниже, в левом углу.
Он лишь коротко кивнул. Он действительно не умел читать. Никто в семье не позаботился о его образовании. Сначала он слишком мал, потом слишком неважен, а в конце уже и дела никому не было: они просто пытались выживать. Ему думалось, что Эвридика сейчас должна в очередной раз отпустить колкость о том, как безобразны и дики эти смертные человечишки. Но она ничего не сказала, просто ожидающе смотрела на него.
Ферон вернулся к своей «пациентке» с нужным раствором и чистыми бинтами. Обработав края раны, он наложил повязку на ее предплечье, не туго обернув и расцарапанную кисть. Эвридика осторожно приподняла руку, сжала пальцы и удовлетворенно кивнула:
— Где ты этому научился? Я ничего не чувствую.
— Методом проб и ошибок. Мне было нужно суметь выйти на охоту уже на следующий день после травмы. Не было времени долго лелеять раны.
— Значит, ты не умеешь читать, но умеешь охотиться, выживать и врачевать. Как? — она продолжала сидеть на столе, смотря на него изумрудными глазами снизу вверх.
По ее щеке все еще очень медленно стекала капля алой крови, вниз по шее и скрывалась за тканью испорченного камзола.
Ферон осторожно, готовясь к тому, что его в любой момент могут вспороть когти, взял ее за подбородок. Эвридика лишь послушно подняла свое изможденное лицо чуть выше, не отрывая от него взгляда. Его мозолистые пальцы мягко коснулись щеки, придерживая, чтобы аккуратно и точно убрать кровь и осмотреть порез. Он наклонился чуть ниже, стараясь не думать, какой же на самом деле красивой была дева перед ним. Наклонился так, что это казалось почти интимным.
Ферон вытащил из чистого пореза деревянную щепку, и кожа прямо под его пальцами начала медленно срастаться. Эвридика тихо вздохнула и поморщилась, наконец, опустив взгляд на забинтованную руку.
— Это то, что происходит, когда ты ответственен не только за свою жизнь, не так ли? — он сделал шаг назад, все еще глядя на нее, — Ты делаешь то, что должен.
Эвридика еще раз глубоко вздохнула. Она все еще была где-то глубоко внутри себя, все еще кем-то, кто должен был выйти победителем из схватки с Богги. Она не посмотрела на Ферона, когда слезла со стола и направилась на выход.
— Ты не то, чего я ожидала от человека.
Он не ответил. А она не попрощалась, когда уходила.
***
На следующий день утро Ферона началось поздно. Ночные приключения и кошмары никогда не способствовали здоровому сну, поэтому охотник вышел в коридор уже ближе к полудню. Мраморный пол был чист и отполирован — ни следа от кровавого следа, что тянулся за Эвридикой ночью. Слуги постарались на совесть. Он собирался найти Люсьена, почему-то отчаянно надеясь, что хозяйка дома будет где-то возле него. И при этом, по совершенно неведомым ему самому причинам, он очень не хотел встретить ее в коридоре. Желание узнать о ее самочувствие и нежелание встретить ее пустые глаза клубились внутри Ферона противным скользким существом сомнения. Он почти дошел до столовой, но остановился, заслышав громкий разговор двух Высших Фэ. — Я только хочу знать, о чем ты думала, — Люсьен стоял перед Эвридикой, опираясь руками на стол. — О чем ты думал? — огрызнулась фэйри. Ферон смотрел на них сквозь деревянные петли. Женщина поднялась со своего места, ее изумрудные глаза блестели от злости, а на здоровой руке сверкнули когти. Фэйри стояли лицом к лицу, источая злость, в которой можно было захлебнуться. — Я? — Люсьен положил руку себе на грудь, проглатывая слова, которые вертелись у него на языке. Он вздохнул, — Нахуй, Эври — у тебя не так много времени, а ты психуешь и сердишься. Ты даже больше не пытаешься притворяться. — Это было ошибкой с самого начала. Я не могу терпеть этого, не после того, что мой отец сделал их виду, их землям. Я не пойду по его стопам. Не буду такой личностью. Так что не вмешивайся. — Не вмешиваться, пока ты предрешаешь наши судьбы и всё разрушаешь? Я остался с тобой из надежды, а не смотреть, как ты спотыкаешься. Для кого-то с каменным сердцем, твоё, безусловно, мягкое в последние дни. На наших землях был Богги — Богги, Эвридика! Барьеры между Дворами исчезли, даже наши леса кишат такой грязью как Пука. Ты собираешься жить снаружи и убивать каждого прокравшегося паразита? — Следи за языком, — отрезала фэйри. Люсьен шагнул к ней еще ближе. В воздухе запахло металлом, пространство мягко загудело. Визуально — не происходило ничего, но чувства клялись, что магия трещала между ними силой. — Не дави на меня, Люсьен, — Эвридика заговорила опасно тихим тоном, а затем зарычала. Так, как впервые услышал ее рык на пороге дома Ферон, — Думаешь, я не знаю, что происходит на моих собственных землях? Что ещё мне терять? То, что уже потеряно?! Ферон шагнул вперед. Инстинктивно, необдуманно. Как будто бы он мог выжить, разнимая двух сорвавшихся с цепи богов. Но перепалку нужно было как-то остановить, да и услышал он уже достаточно. — Люсьен, ты собираешься на охоту? — Ферон указал большим пальцем себе за спину, намекая на то, что им пора выдвигаться. Не то, чтобы ему хотелось выезжать, но ничего более достойного придумать о не мог. Нужно же было как-то оправдать свое нахождение здесь и бесцеремонное встревание в разговор двух Высших Фэ. Золотой механический глаз зажужжал, поворачиваясь на смертного. Рыжий лис улыбнулся с тенью благодарности, которая тут же померкла. — Я сегодня занят, — ответил Люсьен, а затем кивнул на Эвридику, — Она с тобой поедет. Изумрудные глаза бросили презрительный взгляд на эмиссара. Она вся была сегодня слишком… воинственная. Ножи и стилеты разных размеров украшали ее коричневый камзол, сверкая на перевязи через грудь. Оружие было закреплено и на бедрах — по паре кинжалов с каждой стороны. В довершении ко всему — двуручный меч, эфес которого торчал у нее над плечом, прячась в золотых волосах. — Когда захочешь пойти куда-нибудь, — Эвридика, наконец, перестала уничтожать своего эмиссара взглядом, — просто скажи мне. Ферон почти был готов сказать: «Нет». Женщина перед ним явно была настроена убивать или сражаться. В лучшем случае — тренироваться. Но охотник поймал взгляд Люсьена, проходившего мимо. Умоляющий, просящий помощи взгляд. — Может, завтра, человек, — фэйри хлопнул его по плечу, оставив один на один с воительницей. Эвридика смотрела на него выжидающе. Сегодня она уже не была той пустой безжизненной оболочкой: теплый свежий румянец сиял на ее лице, а в травянистых радужках еще плясали всполохи злости. Такой… живой, определенно, Ферону она нравилась куда больше. — Ладно, — охотник пожал плечами, плотно сжимая губы, — Не то, чтобы я очень хотел на охоту… — Тогда чем ты хочешь заняться? — она склонила голову и попыталась улыбнуться.***
Они шли по мраморным коридорам, проходя в несколько ранее закрытых на замок дверей. Сейчас же проходы открывались по мановению запястья идущей впереди золотоволосой фэйри. Коридоры сменяли друг друга в тишине, пока, наконец, Ферон не заговорил: — Как твоя рука? Эвридика согнула конечность, разминая и прокручивая. Белые бинты будто светились на ее загорелой коже. — Я не поблагодарила тебя. — Ты и не должна. Дева резко остановилась и развернулась к Ферону. В дневном солнце маска и волосы сверкали, будто бы из него же и были сотканы. — Укус Богги способен достаточно замедлить исцеление Высших Фэ, чтобы убить нас. Я благодарна тебе, — она лишь шагнула ближе, — Ты так и не сказал, куда направлялся этой ночью. Перед его взором снова мелькнул тот жуткий образ: кровь на снегу, пар, женщина, ее кожа в руках… Сердце забилось где-то в горле. Ферон помотал головой, силясь вытряхнуть эту картинку из своего разума. Длинные уши фэйри дернулись, глаза сузились с подозрением. — Это просто был плохой сон, — отмахнулся охотник и попытался пройти дальше, — Я выходил проветриться, я не пытался сбежать. — Тогда тебе повезло, что я нашла тебя, — женщина со своего места не сдвинулась, — Или ты намеревался использовать тот нож, который украл с моего стола? Ферон замер. Он мог бы поклясться, что на ее лице сейчас красовалась игривая улыбка. Как будто хищник, загнавший дичь в угол. Дичью ему быть совершенно не хотелось. Зато эта улыбка, наверное, была первой настоящей из числа всех, что она так натужно из себя выдавливала в попытке быть любезной и учтивой. — Как ты узнала? — Меня учили замечать подобное. Но на эту мысль меня натолкнул твой запах в большей степени, — Эвридика подошла вплотную к нему, говоря очень тихо, — Ты пах страхом. Он замер, глядя на эту хищную игривость. Она же сделала еще пару шагов вперед, мимо охотника, и ударила ладонями по двойным дверям перед ней. Они распахнулись, впуская весенний воздух в темное помещение впереди. Эвридика махнула рукой, и залу осветили сотни ярчайших свечей. Всюду были книги — старые и новые, они заполняли стеллажи у стен. Пол был богато застлан коврами, а в центре комнаты располагались диваны и кресла, обитые синим бархатом. Всюду висели или стояли различные экспонаты и карты, картины и фрески, вазы и кувшины. — Как ты и просил. Кабинет, — она глянула на подходящего охотника через плечо, —Тебе нужно что-нибудь еще? Ферон помедлил с ответом, вкушая это библиотечное великолепие глазами. Кажется, он никогда в своей жизни не видел такого количества книг и фолиантов. Домашняя библиотека в их старом особняке больше походила на коморку в сравнении с кабинетом в фэйском поместье. Мысль о семье быстро привела его в чувства: он здесь для того, чтобы написать письмо. Или хотя бы попытаться. — Нет, — коротко ответил Ферон, поднимая со стола одну из книг. Она ничего не ответила, и охотник двинулся вперед, изучая внутренне убранство комнаты. Он прошел каждый стеллаж, каждую фреску, каждый гобелен. Он изучал сюжеты и мифы о Притиании, которые изображали эти артефакты. Рассматривал карты, разглядывал картины о Войне. Все это было потрясающе красивым и невероятно пугающим одновременно. В конце концов, он все же выбрал несколько книг и уселся корпеть над письмом. Ферону казалось, что прошла вечность. Длинная, долгая, мучительная вечность. Слова шли тяжело — неумение читать гуляло в обнимку с неумением писать. Каждая чернильная линия была кривой, голова попросту гудела от усилий. — Я могу помочь тебе написать письмо, — вдруг заговорила Эвридика. Он вздрогнул. С пера полились черные капли, полностью испортившие все усилия, которые до этого были затрачены. Ферон был уверен, что фэйри ушла. Но нет, она стояла перед ним, прижимая к груди несколько книг. — Помочь? Разве вы, фэйри, упустите возможность поиздеваться над беспомощным безграмотным смертным? — Почему я должна издеваться над тобой за изъян, в котором нет твоей вины? Позволь мне помочь тебе. Ты ведь помог мне. Изъян. Для нее это был изъян, который мог существовать только у людей. Ферон неожиданно разозлился, вновь ущемленный собственной человечностью. Внутри него обиженный ребенок кричал и истерил, что виноваты родители, что он хотел бы учиться, да некогда было. Все колотило и билось оправдаться, хотя никто никаких обвинений ему не выдвигал. Просто указали на изъян. — Ты мне уже помогла, — сжимая челюсти ответил Ферон, — Я в порядке. Сам справлюсь. Эвридика опустила книги на стол с грохотом и оперлась на них же руками. Мышца у нее на лице дернулась — видимо, от боли, которую она сама себе причинила этим движением. — То есть, на охоту с Люсьеном ты ездишь, а… — Люсьен, — не дал ей договорить Ферон, пристально смотря в ее хмурое лицо, — не пытается быть кем-то, кроме себя. — Это еще что значит? — рыкнула Эвридика, вцепляясь пальцами в кожаную обложку книги. Скоро там будут когти. — Это означает, что я тебя не знаю, — спокойно ответил ей охотник, — Сейчас ты любезна, и в миг — готова убить меня. Я не знаю, чего от тебя ожидать. Слова будто бы ее ударили. Эвридика выпрямилась, выпустив книгу из своих рук. Лицо ее мгновенно стало холодным. Не было больше ни злости, ни игривости — ничего. Она вновь стала такой, какой он встретил ее ночью, — пустой. — Знаешь, — даже голос был ее безжизненным, — ты и не пытался узнать. И она вышла из кабинета. Холодная и безразличная. Выдала ее только дверь, которая закрылась с таким грохотом, что свалила несколько криво стоящих на стеллаже фолиантов. Ферон разозлился и скомкал свое недописанное письмо, а затем и вовсе швырнул его куда-то далеко. Неужто он проведет остаток своей жизни здесь, третируемый этой переменчивой хозяйкой дома. Все это было глупо, не разумно. Зачем было отказываться от помощи, да еще и так грубо, если он не способен написать ничего сам? Может, она бы заодно рассказала ему подробнее про недуг, о котором все так говорят. Может, она бы предложила решение, как вывезти его семью подальше, пока эта хвора не распространилась? Теперь ему придется делать все самому, а он ведь даже не понимал, как и с чего начать. Глупый мальчишка. Но сделанного не воротишь. Теперь он сидел один, в кабинете, терзаемый собственными мыслями. Обо всем сразу. Фэйри не умели лгать, но умели умалчивать. Они ничего ему не говорили, но напряжение витало в воздухе так, будто бы этот проклятый Богги был самой меньшей из их забот. Нужно было выяснить все, разузнать как можно больше. Выяснить наверняка, нет ли возможности слинять отсюда. Попытаться. Ферон разыскал Люсьена в его спальне. Он осторожно постучал по белой двери. — Если бы ты был Суриэлем, то как именно я бы мог заманить тебя в ловушку? Люсьен отложил письмо, которое до этого держал в руках, и ухмыльнулся.***
Люсьен ему рассказал все. Ферон же обещал держать рот на замке. Оба знали, что Эвридика убьет их, если узнает. Они уклончиво, но очень серьезно условились, что эмиссар будет охотиться где-то недалеко, если все пойдет не по плану. Фэйри даже выдал охотнику свой небольшой нож. Лук и стрелы Ферон уже сам попросил у конюха. Западные леса. Молодая березовая роща. Свежезарезанные куры. Двойная петля. Неподалеку от проточной воды. Спросить. Освободить. Бежать. Древний лес был благосклонен для засады. Древко лука крепко лежало в ладони. Тетива вдавилась в щеку. Он снова был на охоте. Щелчок, свист и опустошенный свирепый крик прорезали весенний воздух. Ферон спрыгнул с ветви дерева и помчался на встречу с Суриэлем.***
То, что было посреди поляны, вселяло ужас почти такой же первобытный, как голос Богги. Скрюченная тварь, замотанная в рваные и темные одежды, серо-желтыми руками дергала петли. Оно несколько раз понюхало воздух, медленно поворачиваясь в сторону Ферона. Охотник держал лук крепко, целясь в существо. Но он чувствовал страх, сминающий огромной лапой все его внутренности. — Ты один из Суриэлей? — охотник говорил тихо, но спокойно. Вкрадчиво. — Человек, — голос ничего и всего одновременно, старости и юности, красоты и уродливости, жизни и смерти. Тысяча голосов, но лишь один, — Ты подготовил эту умную ловушку для меня? Капюшон упал с существа, и взору охотника открылось лицо. Плоть была иссохшей потрепанной костью, покрытая трещинами и впадинами. Безгубый рот никак не мог скрыть слишком длинные клыки, выступающие из черных десен. Но отсутствовал. А глаза… два бездонных вихревых колодца из света и тени. — Ты один из Суриэлей? — Ферон повторил свой вопрос громче, будто пытаясь заглушить словами шум собственной крови в ушах. — Да, безусловно. Щелк, щелк. По щелчку за каждое слово. — Значит, ловушка для тебя, — подтвердил Ферон. Ему ужасно хотелось бежать прочь. — Что нужно человеческому мужчине от Суриэля? — существо тихонько засмеялось, оглядывая охотника с ног до головы. — Ты мне скажи. — Проверка? — оно все еще продолжало смеяться, — Глупо и бесполезно. Если ты осмелился поймать меня, значит, ты отчаянно ищешь ответов. Ферон вздохнул. Пальцы болели от напряжения, но он лишь сильнее их сжимал вокруг древка, делая несколько шагов вперед. Ему действительно нужны были ответы. — Есть ли способ мне вернуться домой? — Нет, если ты не стремишься умереть и не желаешь своей семье того же. Ты должен оставаться здесь. Внутри Ферона, наконец, сгорела и истлела последняя надежда на возвращение в смертный мир. Ему думалось, что эта крупица умерла еще при разговоре с Люсьеном, но утренняя стычка с Эвридикой вдохнула жизнь в мысль о побеге. И сейчас эта мысль вновь была погребена. В этот раз, видно, навечно. Вполне возможно, что он отыскал Суриэля просто, чтобы ее позлить. Такой глупый мальчишеский поступок. — Что ты знаешь об Эвридике? — Больше конкретики, человек. Больше конкретики. Ибо я знаю о Высшей Леди Весеннего Двора многое. Ферон не поверил своим ушам. Суриэль щелкал пальцами, будто бы закрепляя пазлы в картинку в голове охотника. Не просто какая-то мелкая помещица Весеннего Двора. Воительница, хозяйка, убийца Богги, которая не хотела власти… Все вставало на свои места. — Эвридика… Эвридика — Высшая Леди? Щелк, щелк, щелк. — Ты не знал. Любопытно, — засмеялся Суриэль, — О том, что это Весенний Двор, ты тоже не знал, человек? — Нет… — натяжение тетивы ослабло, Ферон опустил руки, — Это я знал. Но разве бывают Высшие Леди? — Бывают, редко, но бывают, — Суриэль устроился на земле, принявшись рассуждать, — Весенний, Летний, Осенний, Зимний, Рассветный, Дневной и Ночной… Семь Дворов Притиании, в каждом из которых плавит Высший Лорд или Леди, и все они смертоносны, каждый по-своему. Они не просто могущественны — они и есть могущество. — В Весеннем Дворе все застряли в масках, а ты нет, — осторожно заметил Ферон, стараясь не выдавать страх в своем голосе, — Ты не принадлежишь к этому Двору? — Я не принадлежу ни к одному из Дворов. Я старше Верховных Правителей, старше Притиании, старше костей этого мира. Ферон убьет Люсьена при первой же возможности. Он пообещал себе. Потому что тварь, которую он поймал… что ж, если Суриэль выберется, стрелы и клинок его точно не остановят. Не от смертного. — А что можно сделать с недугом, который расползся по Притиани? Пожирает и изменяет магию… Откуда он взялся? — Оставайся с Высшей Леди, человек, — сказал Суриэль, — Это все, что ты можешь сделать. Будь с ней. Ты будешь в безопасности. Не вмешивайся. После сегодняшнего дня не ищи больше ответы, иначе зависшая над Притианией тень поглотит тебя. Она сможет защитить вас. Поэтому будь рядом с ней, и все будет исправлено. Быть под опекой Высшей Леди — не было ответом. Ферон продолжал настаивать: — Откуда пошла болезнь? Суриэль наклонил голову, будто ворон, изучая охотника. Его молочные глаза с черными вихрями сузились. — Высшая Леди не знает, что ты сейчас здесь, не так ли? Она не знает, что ее человеческий мужчина отправился ловить Суриэля, потому что она не может дать ему ответы, которые ему нужны. Но уже слишком поздно, человек — для Высшей Леди, для тебя, для твоих родных земель, возможно, тоже… «Ее человеческий мужчина» — эхом отзывалось в голове у Ферона. Где-то на краю сознания злость подплясывала вместе с интересом, вызывая бурю непонятных и странных эмоций. Суриэль продолжал. — За неистовым западным морем есть ещё одно царство фэйри, называемое Хайберн, где правит злобный, могущественный король. Да, король, — сказал он, когда Ферон выгнул бровь. — Не Высший Лорд — там, его территория не разбита на дворы. Там, он сам себе закон. На его землях больше не существуют люди, хотя его трон из их костей. Уже не первый день Король Хайберна недоволен давним Договором, что другие правящие Высшие Фэ мира заключили с вами, людьми. Он возмущён, что был вынужден подписать его, позволить своим смертным рабам уйти и остаться прикованным к сырому зелёному острову на краю мира. И поэтому, сто лет назад, он отправил своих наиболее доверенных и преданных командиров, своих смертоносных воинов, остатки древних армий, которые он однажды уже отправлял на материк вести столь жестокую войну против вас, людей, и все они такие же голодные и коварные, как и он. В течение пятидесяти лет они — в качестве шпионов, придворных и любовников — проникали в различные дворы, королевства и империи Высших Фэ по всему миру, а когда они собрали достаточно информации, Король создал свой план. Но около пяти десятилетий назад, один из его командиров ослушался его. Обманщик. И… — Суриэль выпрямился — Мы не одни. Охотник натянул свой лук, оглядываясь в зеленую чащу. Он осматривал деревья и кусты, прислушивался к звукам. Только ответом была тишина. Громогласная, жуткая тишина. — Человек, ты должен освободить меня и бежать, — затопленные смертью глаза расширились, — Беги в поместье Высшей Леди. Не забывай, что я тебе сказал — оставайся с Высшей Леди и живи, чтобы увидеть, как все наладится. — Кто?.. — он не успел задать даже вопрос. — Наги — фэйри из теней, ненависти и гнили. Они слышали мой крик, и они учуяли тебя. Освободи меня, человек. Они посадят меня в клетку, если поймают здесь. Освободи меня и возвращайся на территорию Высшей Леди. Ферон ринулся к Суриэлю, в попытке его освободить. Но было поздно. Четыре призрачные фигуры уже стояли между берез, готовые рвануть вперед. Глаза непроглядной и беззвёздной ночи засветились голодом.
